Czytaj książkę: «Альпийская баллада»

Василь Быков

Czcionka:

Серия «Школьная библиотека»

Василь Быков

1924–2003

Вступительная статья А. В. Трофимова

Рисунок на переплете В. X. Янаев

Перевод с белорусского Горбачева М. В.

Художник П. Н. Пинкисевич

Окопная правда Быкова

…Непросто писать о пережитом, тем более о военном прошлом… Мне все это по-прежнему видится в кровавом, заторможенно-невразумительном тумане – как оно и отразилось тогда в нашем горячечном сознании, изнуренном боями, опасностью и бессонницей.
В. Быков

Василь Быков (Васи́ль Влади́мирович Быков) – советский писатель, общественный деятель, публицист, участник Великой Отечественной войны. Родился он 19 июня 1924 года в деревне Бычки Витебской области в семье крестьян. Отец – Владимир Федорович ездил на заработки в соседнюю Латвию, чтобы прокормить свою большую семью. Мать – Анна Григорьевна родилась в польской деревне Заулок. Жили голодно, бедно, донашивали одежду за старшими. И с малых лет дети в семье трудились наравне со взрослыми. Отдушиной было для маленького Василя чтение книг где-нибудь на природе.

С детства Василь очень любил рисовать и после 8-го класса поступил в художественное училище на специальность скульптора. Но из-за отмены стипендии ему пришлось перейти в ремесленное училище, где молодой парень получил специальность бетонщика и арматурщика.

Война застала будущего писателя в городе Шостка, и там он принимал участие в строительстве оборонительных сооружений в составе инженерного батальона. Его чуть не расстреляли как немецкого шпиона, когда он во время отступления отстал от своей колонны. А когда выяснилось, что Василь не достиг призывного возраста, отправили в Саратовскую область, откуда в 1942 году был призван в армию. В звании младшего лейтенанта закончил пехотное училище и в составе наступающих советских войск дошел до Австрии.

Во время войны Быков командовал стрелковым взводом, был трижды ранен, лежал в госпитале, его ошибочно внесли в списки погибших. И снова Быков воевал, был награжден орденом Красной Звезды, орденом Трудового Красного Знамени, медалью «За боевые заслуги» и другими. Он служил на Дальнем Востоке, на Курильских островах.

После войны работал в художественных мастерских города Гродно, затем в редакции областной газеты. Быков был секретарем Гродненского отделения Союза писателей Белорусской ССР, избирался депутатом Верховного Совета Белорусской ССР и президентом Объединения белорусов. С конца 1997 года жил за границей. Вернулся в родную Беларусь он за месяц до смерти в 2003 году. А умер в очень символичную для автора, писавшего о Великой Отечественной войне дату, – 22 июня…

Публиковаться Быков начал рано, сам он обозначил начало своей литературной деятельности 1956-м годом. Известность к нему пришла после выхода повести «Третья ракета» в 1962 году. Василь Быков выбрал для своего творчества важную тему человека и человечности в тяжелых, порой экстремальных условиях.

После выхода повестей «Альпийская баллада», «Сотников», «Обелиск», «Дожить до рассвета» к автору пришла мировая известность. Он стал одним из ярчайших представителей так называемой «лейтенантской прозы». Это направление отечественной литературы появилось в начале 60-х годов XX века и стало уникальным явлением, настоящей новой волной книг, которые написали прошедшие войну младшими офицерами, повзрослевшие, прожившие, переосмыслившие реальные события Великой Отечественной войны писатели. Среди них были Юрий Бондарев, Владимир Богомолов, Борис Васильев и Василь Быков. Недавний 2024 год был назван «Годом лейтенантской прозы», так как многие авторы этого течения родились ровно сто лет назад – в 1924 году. Их повести и романы стали страшной исповедью, правдой о том, что видели и прожили писатели-фронтовики.

Сам Василь Быков сказал о «лейтенантской прозе», что в ней не могло быть «псевдоромантики, псевдолиризма, стилевых изысков, иллюстративности». В ней была только правда, истина и боль, а герои этих произведений всегда делали нравственный выбор в момент самых сильных переживаний.

Писал Василь Быков не только о Великой Отечественной войне, но и о поисках своего места после войны, о Чернобыльской катастрофе, коллективизации.

Книги Василя Быкова переведены на иностранные языки и признаны критиками. Он писал «суровую правду о войне», показывал четко и ясно, что это всегда трагедия, драма, боль. В его книгах есть место героизму, но есть и обыденность, рутина. Ведь война – это тоже отрезок жизни, она резко вклинивается в человеческие судьбы, становится их частью.

Писатель рассказывает о войне без пафоса, честно, правдиво и в то же время – эмоционально. Рассказывает о тех, кто не взорвал десяток танков, не освободил заключенных из концлагеря, не захватил в плен вражеского генерала, не взошел с красным флагом на Рейхстаг. Ведь не все совершили громкие подвиги, не все оказались в центре внимания, не обо всех написали корреспонденты военных газет!

Подвиги были разные. Были те, что остались за кадром кинохроник и не воспеты в стихах, о них не писали картины художники-баталисты. Но значимость любого, даже, казалось бы, незначительного, была равноценна большому, если он хоть сколько-то приближал нашу победу в Великой Отечественной войне.

Василь Быков описал в «Альпийской балладе» казалось бы незаметный подвиг Ивана Терешки, спасшего в Альпийских горах такую же, как и он, пленницу фашистского концлагеря Джулию Новелли. Во время разминирования завода, на котором работали пленные со всей Европы, Ивану удалось сбежать. И после того как он оторвался от погони эсэсовцев с собаками, его догнала молодая итальянская партизанка, тоже сумевшая воспользоваться суматохой.

Иван думает, что вместе они не смогут выжить в Альпийских горах, и сначала гонит Джулию прочь. Но постепенно, на протяжении повести, отношения между молодыми людьми меняются, и мы видим классический сюжет «от ненависти до любви». Ведь во все времена интересно наблюдать за сменой чувств героев, за тем, как они меняют отношение друг к другу. А то, что это происходит в экстремальных условиях – горы, погоня, ранение Ивана, преследование пары сумасшедшим пленным, случайно оказавшимся на свободе, обостряет интерес к этой истории. И читатель, как завороженный, ждет развязки, надеясь на счастливый конец.

Джулия и Иван никогда бы не встретились в мирной жизни, так что именно война, как бы это страшно не было, сводит их, проверяет чувства и навсегда оставляет след в их душах и память друг о друге. Темноволосая красавица итальянка Джулия влюбляется в советского солдата и отдает себя ему всю, без остатка. Если забыть на миг, что творится вокруг, то это могла бы быть красивая история невозможной любви итальянской аристократки и деревенского парня из Советского Союза на фоне маковых полей и прекрасных водопадов.

Но дальше было выживание в снежной буре, голод, невозможно сложный путь в ветхой одежде пленников концлагеря по горным тропам. Все это лишь обострило их чувства: на грани смерти они ощутили немыслимо сильные эмоции. Не было у молодых влюбленных, как полагалось в те времена, долгого ухаживания, они неожиданно для себя поняли, что предназначены друг другу здесь и сейчас. Их дорога через альпийский перевал в сторону Триеста, где должны были быть партизаны, оказалась сложным путем от полного неприятия до нежных чувств.

Но в чем же подвиг героев книги? В силе духа, в том, что они спасают друг друга и помогают пробираться сквозь колючие заросли, по каменистым тропам, таясь от бегущих следом фашистов, прикрывают друг друга, делятся последним куском хлеба, помогают выживать и идти навстречу партизанскому отряду, чтобы дальше биться с общим врагом.

Впервые эта повесть Василя Быкова была опубликована в журнале «Огонек» и переиздана в том же, 1964 году, в популярной «Роман-газете», для которой автор дополнил и переработал текст. Сам Быков говорил, что история про двух влюбленных реальная и что он знал героиню лично: она рассказала ему о своей жизни, а писатель, конечно, дополнил ее, добавив лирические отступления.

По этому произведению в 1965 году был снят фильм («Беларусьфильм», режиссер Борис Степанов), пронзительный и волнительный. Как снят был фильм и по второй повести, включенной в эту книгу, – «Дожить до рассвета» («Ленфильм», 1975 год, режиссеры Михаил Ершов, Виктор Соколов). Это тоже история незаметного подвига, но подвига такого же важного, как и освобождение Берлина, как встреча на Эльбе с войсками союзников, как спасение Праги от подрыва фашистами. То, что описано в повести «Дожить до рассвета», могло произойти на каком угодно фронте. И вроде бы история простая, незаметная, но каждое действие героев приближало долгожданную победу.

Молодому лейтенанту Ивановскому доверили уничтожить фашистскую базу. Он собирает небольшую диверсионную группу и отправляется на выполнение ответственного задания. Но с самого начала все идет не так, как запланировано. Ивановский готов совершить настоящий подвиг, чтобы доказать всем, но в первую очередь самому себе, что способен на что-то большое. Однако команда, которая была собрана слишком быстро, – не слажена, все бойцы делают что-то не так, не то. Кто-то глупо и неожиданно попадается фашистам, кто-то не умеет ходить на лыжах, и это выясняется в последний момент! Ивановский постепенно теряет своих солдат, а в довершение выясняется, что база немцев перенесена в другое место и точка, куда они следовали, уже пуста.

Лейтенант переживает и волнуется, ведь ему не удастся сделать задуманное. Он вспоминает, что в детстве подвел старшего товарища, служившего вместе с отцом на пограничной заставе, обманул его и не был прощен. Ивановский понимает, что тот считал его предателем, чувствует вину с тех пор и старается делать все правильно, как надо, никого не предавая. Но никак не может он выбраться их этих сложных, путаных детских чувств и не прощает себя за давние глупости и шалости…

Вся группа диверсантов будто расплачивается за что-то, никак не получая возможности совершить нечто героическое даже в конце жизни. Но Судьба приготовила им более серьезное испытание – стать значимыми в глазах потомков, которые осознают силу их духа, мощь их фигур в рамках истории.

Отчаянные, смелые бойцы делают усилия над собой и, раненные, умирающие, все-таки совершают невозможное. Сами того не осознавая, показывают врагу силу духа наших солдат, решимость драться до конца, до последней капли крови, уничтожая фашистов пусть так – по одиночке, а не целой базой.

Ивановский, Джулия, Терешка – герои своего времени, герои, про которых рассказал Василь Быков, показав значимость каждого действия наших солдат во время войны.

Творчество Василя Быкова отмечено многочисленными литературными премиями и государственными наградами. В 1974 году он стал лауреатом Государственной премии СССР в области литературы, искусства и архитектуры за повести «Дожить до рассвета» и «Обелиск». В 1978 году Быков – лауреат Государственной премии Белорусской ССР имени Якуба Коласа. С 1959 года он член Союза писателей СССР, в 1980 году ему было присвоено почетное звание Народный писатель Белорусской ССР. В 1984 году писатель стал Героем Социалистического Труда, а в 1986-ом – лауреатом Ленинской премии.

Своим творчеством Василь Быков показал войну непафосную, страшную, прорезающуюся через души и сердца людей, оставляющую след в судьбах человеческих навечно. Война у автора – на близком расстоянии, такая, что ощущаешь все, через что проходят герои. Быков – писатель Войны, ее биограф, задержавшийся на линии фронта ради тех, кто живет после него.

Анна Трофимова

Альпийская баллада
Повесть

1

Он споткнулся, упал, но тут же вскочил, поняв, что, пока вокруг замешательство, надо куда-то убежать, скрыться, а может, и прорваться с завода. Но в вихревых потоках пыли, поглотившей цех, почти ничего не было видно, он чуть не угодил в черную пропасть воронки, где взорвалась бомба, по краю обежал яму. Чтобы не наткнуться на что-нибудь в пыли, выбросил вперед руку, а другой сжал пистолет; опять споткнувшись, перекатился через вывороченную взрывом бетонную глыбу, больно ударившись коленом. Вскочил уже босой, растеряв колодки, и ногам стало нестерпимо больно на беспорядочно заваливших цех бетонных обломках.

Сзади слышались крики, в другом конце помещения гулко протрещала автоматная очередь. «Черта с два!» – сказал себе Иван, вскочил на сброшенную с перекрытий железную ферму, оттуда перемахнул на косо рухнувший столб простенка. По простенку взбежал выше. Потянуло ветром, пыль постепенно рассеивалась, можно было оглядеться. Балансируя руками, он пробежал по какой-то бетонной балке и очутился на краю громоздких развалин цеха. Впереди в трех шагах и ниже было последнее его препятствие – полуразрушенная стена внешней ограды, а дальше, будто ничего в целом мире не произошло, безмятежно утопали в зелени улицы, пламенели под солнцем черепичные крыши домов и совсем близко на склоне призывно темнела хвойная чаща леса.

В одно мгновение охватив все это взглядом, он сунул в зубы пластмассовую рукоять пистолета и прыгнул. Острые железные шипы в гребне ограды требовали точного расчета, но ему удалось ухватиться за них руками и быстро перемахнуть на ту сторону. Падать, однако, помедлил, на вытянутых руках опустился пониже и потом оторвался. Упал в жесткие колючки бурьяна, вскочил, перехватил пистолет и изо всех сил помчался по картофельному участку вдоль проволочной сетки.

Сзади неслись крики и захлебистый лай собак, в нескольких местах протрещали очереди, поодаль взвизгнули пули. Кажется, начиналась погоня, его шансы убывали, но он уже не мог отказаться от ставшего большим, чем жизнь, намерения уйти, перемахнул через сетку ограды и по колючей шлаковой дорожке еще быстрее устремился вверх, к недалекой уже окраине.

Взрыв в цехе, наверно, всполошил население. По дорожке от белого дома во всю прыть мчались к заводу двое мальчишек, передний был с игрушечным ружьем в руках, но за кустарником они не заметили его. Иван выскочил из-за кустов акаций и едва не столкнулся с девушкой, несшей полную лейку. Та испуганно вскрикнула и выронила ее. Он молча пробежал мимо, из коротенького проулка выскочил на немощеную окраинную улицу, оглянулся по сторонам – улица была пуста. Иван перебежал ее, продрался сквозь пыльные заросли насаждений и упал. Впереди домов уже не было, на огромном крутом косогоре раскинулся некошеный, густо усеянный ромашками луг, у дороги дремотно качались метелки какой-то неведомой ему травы. Дальше и выше в распадках начинался лес, а над ним в знойном июльском небе теснились сизые громады Альп.

Сдерживая дыхание, Иван прислушался: сзади доносились крики и выстрелы, заливались овчарки, но это там, на заводе, за ним же, кажется, еще не гнались. Рукавом полосатой куртки он смахнул с лица пот, заливавший глаза, и приподнялся, определяя кратчайший путь вверх. Невдалеке был распадок, ближе других подступавший к городу, туда по крутому склону сбегали сверху редкие елочки. Иван снова вскочил на ноги.

Это оказалось чертовски трудным – все время бежать в гору: тело становилось чрезмерно грузным, от слабости подкашивались ноги. На середине косогора он снова оглянулся – собачий лай, кажется, уже доносился с окраины. Полоснула близкая очередь, но пуль он не услышал – значит, еще не по нему. По другим! Видно, там разбегались. Это облегчало его положение, надо было торопиться.

Но он выбивался из сил и с трудом одолевал пригорок. Сзади как на ладони был виден весь городок, переднюю часть которого занимали длинные, похожие на ангары корпуса завода, там и сям чернели развалины – свежие следы бомбежки; длинная ограда в одном месте рухнула, за проломом дыбились искореженные фермы перекрытий – это от их бомбы. Там бегали, суетились люди. Иван пригнулся (его уже начал скрывать пригорок) и вяло побежал к ручью, возле которого наконец с облегчением распрямился. Лес был рядом, на склоне.

Иван замедлил бег, вытер рукавом лицо. Дальше путь пролегал по дну широкого травянистого распадка. Подъем становился круче, меж черных скользких камней шумно бурлил ручей. Вконец изморенный, Иван уже достиг первых разбросанных по склону елочек, когда снова услышал лай собак. Показалось, что они за пригорком, рядом, и он, опять выбиваясь из сил, побежал в гору. Хоть бы успеть добраться до хвойной чащи, там легче укрыться, как-нибудь обмануть преследователей или, если уж не суждено вырваться, погибнуть не зря.

Но добежать до леса Иван не успел.

Он взбирался по траве вверх, минуя большие и малые обломки скал с рассыпанной повсюду дресвой, и почти уже достиг еловой опушки, как вдруг сзади, будто вынырнув из-за пригорка, совсем близко залилась лаем собака. Иван кинулся к молодой елочке, затаившись, выглянул сквозь ветви – через бугор, мелькая в траве бурой спиной, по его следам мчалась овчарка.

Он понял, что до чащи ему не успеть. Шире расставив ноги, крепче сжал в руке пистолет. Он не знал, сколько в магазине патронов, интересоваться этим было поздно, хотя и понимал, что в патронах – его спасение. На минуту расслабил мускулы, стараясь дышать ровнее. Надо было успокоиться, собраться с силами, унять в груди сердце, чтоб ударить без промаха.

Собака увидела его, залилась громче, злее и, попарно выбрасывая сложенные лапы, устремилась вверх. Стоя за елью, Иван пригнулся, взглядом отмерил рубеж в какой-нибудь полусотне шагов возле каменного выступа в траве и направил туда пистолет. Овчарка стремительно приближалась, прижав к голове уши, вытянув хвост; уже стала видна ее раскрытая пасть с высунутым языком и хищным оскалом клыков. Иван затаил дыхание, напрягся, стараясь как можно лучше прицелиться, подпустил ее шагов на пятьдесят, выстрелил. И сразу же понял, что промазал. Пистолет дернулся в руке стволом вверх, в нос ударило пороховым смрадом, овчарка залаяла сильнее, и он, не целясь, наугад, поспешно выстрелил еще. Тотчас короткая радость блеснула в душе – собака отчаянно взвизгнула, взвилась, со всего маху ударилась о землю и в каких-нибудь двадцати шагах от него задергалась, забилась в траве. Он уже готов был кинуться в лес, но тут увидел: огромный, с рыжими подпалинами на боках волкодав, задыхаясь, выскочил из-за камней. За ним, петляя в траве, тянулся длинный ременный повод.

Иван, не целясь, торопливо вскинул навстречу пистолет, но выстрела не последовало, очевидно, что-то заело. Перезарядить он не успел, лишь ударил по затворной планке ладонью, однако волкодав был уже рядом и прыгнул. Иван как-то увернулся за ель, собака, задев ветки, пронеслась мимо, но, казалось, еще не долетев до земли, перевернулась в воздухе и тут же с раскрытой пастью кинулась снова. Не зная, как защититься, Иван вскинул навстречу руки.

Это был точный и сильный прыжок. Пистолет выпал из рук Ивана, сам он не устоял на ногах и вместе с собакой покатился по склону. Казалось, все скоро кончится, но Иван, падая, успел схватить волкодава за ошейник и железным напряжением рук оттянул его от себя. Собака сильно царапнула когтями, где-то с треском разорвалась одежда. Одной рукой сжимая ошейник, другой Иван поймал переднюю собачью лапу и сильно выкрутил ее в сторону. Задыхаясь в борьбе, они еще раз перекатились друг через друга, потом, чтобы как-то удержаться сверху, Иван выбросил в сторону ноги, изо всех сил стараясь подмять под себя собаку. Наконец это ему удалось, и он, навалившись на пса всем телом, начал его душить. Но волкодав был чертовски силен, и Иван вдруг понял, что долго так не выдержит. Тогда, изловчившись, он последним усилием двинул его коленом. Волкодав взвизгнул и резко дернулся, едва не вырвав из руки ошейник. Иван почувствовал, как под коленом будто хрястнуло что-то, и, выламывая пальцы, еще туже затянул ошейник. Но задушить пса у него не хватило силы, волкодав отчаянно рванулся и выскользнул из рук.

Иван сжался в ожидании нового прыжка, но собака не прыгнула, – распластавшись рядом и вытянув толстую морду с выброшенным набок языком, она часто и сипло дышала, злобно глядя на человека. Натертые ошейником, у Ивана жгуче горели ладони, от перенапряжения нервно трепетала мышца в предплечье, чуть не выскакивало сердце из груди. Опустив на траву дрожащие руки, он стоял на коленях и почти дикими глазами глядел на собаку.

Они следили один за другим, боясь упустить первую попытку к прыжку, и в то же время Иван опасался, как бы не появились немцы. Через минуту он понял, что волкодав вряд ли бросится первым. Тогда он поднялся на ноги и, отступив в сторону, схватил в траве камень. Хотел им ударить собаку, но тут же раздумал. Волкодав судорожно выгнул хребет, видно, ему досталось не меньше, чем человеку, и он беспомощно, тихо скулил. Иван сделал несколько осторожных шагов назад. Волкодав приподнялся, тоже немного подвинулся, поводок его скользнул по траве. Но он не вскакивал. Иван, еще больше осмелев, устало побежал вверх, к ели, где уронил пистолет.

Собака завизжала от бессильной ярости, немного проползла по траве и остановилась. А человек поднял с травы браунинг и медленно, задыхаясь, насколько позволял остаток сил, побежал по распадку вверх, в еловую чащу.