Czytaj książkę: «Жёсткий секс. БДСМ»

Глава 1: Взгляд в тени

Холодный ветер конца июня пробирал до костей, как нежданный гость, что врывается в дом без стука. Город, ещё вчера утопавший в беззаботной летней неге, сегодня кутался в серую пелену облаков, тяжёлых, как невысказанные слова. Наталья, закончив смену в редакции, медленно брела по центральным улицам, чувствуя, как сырость проникает сквозь тонкий свитер, что обтягивал её тело, подчёркивая каждый изгиб. Её длинные волосы, завитые в мягкие локоны, танцевали на ветру, то и дело касаясь обнажённой шеи, а светлая кожа, чуть тронутая румянцем от недавнего солнца, контрастировала с тёмной тканью. Глубокий вырез свитера открывал больше, чем следовало бы, обнажая нежную ложбинку между грудей, и она знала, что притягивает взгляды – её уверенная походка, лёгкий наклон головы, изящная линия плеч, что казались выточенными из мрамора. Но сегодня эти взгляды не грели. Внутри зияла пустота, холодная и глухая, которую не могли заполнить ни сладкие коктейли в шумных барах, ни мимолётные комплименты, что сыпались на неё, как осенние листья.

Её тело, стройное, с тонкой талией и плавными изгибами бёдер, двигалось с грацией, которая казалась почти нарочитой. Длинные ноги, обтянутые узкими джинсами, ступали уверенно, но внутри неё всё дрожало от неясного томления. Наталья была журналисткой, привыкшей вскрывать чужие тайны, копаться в тёмных уголках чужих жизней, но её собственная жизнь казалась ей серой, как черновик, который никогда не дотягивает до первой полосы. Её вечерние прогулки стали ритуалом: зайти в кафе, заказать что-то сладкое, поиграть с чужими взглядами, позволяя им скользить по её телу, как лучам света по воде. Но сегодня кошелёк был пуст, как её мысли, и она свернула в торговый центр, чтобы согреться и, возможно, найти искру, которая разожжёт этот холод внутри, что сжимал её грудь, как невидимая рука.

Сидя на скамейке в одном из проходов, она включила музыку в наушниках, слегка покачивая головой в такт мелодии. Её поза была расслабленной, но с лёгким вызовом, как будто она бросала миру молчаливый вопрос: “Что ты можешь мне предложить?” Ноги, скрещённые с изящной небрежностью, чуть покачивались, а тонкие пальцы играли с краем свитера, невзначай оголяя полоску кожи на талии – гладкой, чуть тёплой, как будто хранившей тепло ушедшего солнца. Мужчины оглядывались, стараясь скрыть интерес, но их взгляды обжигали, как искры, падающие на сухую траву. Наталья улыбнулась уголком губ, чувствуя, как тепло разливается по телу от этой игры, как её кожа оживает под этими невидимыми касаниями. Но в глубине души шевельнулась тоска, острая, почти болезненная: “Почему это всё так мимолётно? Где то, что заставит сердце биться быстрее, что сожжёт меня изнутри, оставив только пепел?”

Её мысли, как тёмные волны, унеслись в грёзы, уводя её прочь от шума торгового центра. Она представила себя в полутёмной комнате, окружённой шёпотами и тенями, где воздух тяжёлый от предвкушения. Незнакомые руки скользят по её коже, не касаясь, но обещая, оставляя за собой след из мурашек, что бегут от шеи вниз по спине. Её тело, обнажённое в этом сне, горит, каждый изгиб, каждая линия напряжены, как струна, готовая лопнуть. Голос, низкий и властный, зовёт её по имени, а она, дрожа от смеси страха и желания, следует за ним, не видя лица, но чувствуя его присутствие, как жар, что обжигает даже на расстоянии. В этом сне её руки связаны чем-то мягким, но крепким, возможно, шёлковой лентой, и она не сопротивляется, позволяя этому голосу вести её туда, где границы стираются, а разум тонет в запретном желании – быть увиденной, быть желанной до боли, до дрожи, до полного растворения. Её грудь в этом видении поднимается в быстром дыхании, кожа покрывается влагой, а губы приоткрываются в беззвучном вздохе, прося о том, что она сама не может назвать.

Она моргнула, возвращаясь в реальность, и почувствовала, как жар от фантазий растекается по щекам, как её тело напрягается, а низ живота сжимается от неутолённого желания. Её рука невольно скользнула к шее, пальцы задержались на пульсирующей жилке, чувствуя, как кровь стучит под кожей, а губы приоткрылись в лёгком вздохе, выдавая то, о чём она молчала даже перед собой. Её кожа, нежная, почти светящаяся в тусклом свете ламп, казалась слишком уязвимой, слишком открытой для мира, который не мог дать ей того, чего она жаждала. Она скрестила ноги плотнее, стараясь унять этот жар, но он не уходил, а только усиливался, как воспоминание, которое нельзя стереть.

– Добрый вечер, – раздался голос, вырвавший её из мечтаний, как резкий удар по стеклу.

Она сняла наушники, подняв взгляд. Перед ней стоял мужчина лет тридцати, с лёгкой небритостью, что придавала его лицу грубую привлекательность, и пронзительными глазами, в которых читалась смесь любопытства и холодного расчёта. В руках он держал профессиональную камеру, а улыбка казалась одновременно тёплой и опасной, как огонь, что манит, но может обжечь. Его фигура, высокая и подтянутая, излучала уверенность, а тёмная рубашка, расстёгнутая у ворота, намекала на что-то скрытое, почти дикое.

– Здравствуйте, – отозвалась она, скользнув взглядом по его фигуре, задержавшись на его руках, сильных, с длинными пальцами, которые, казалось, могли сжимать не только камеру, но и что-то более хрупкое, более податливое. Её тело слегка наклонилось вперёд, как будто приглашая его ближе, грудь поднялась в глубоком вдохе, а пальцы продолжали играть с краем свитера, обнажая чуть больше кожи на талии, как будто дразня, проверяя его реакцию.

– Я Игорь. Не пугайтесь, я фотограф, работаю в мире моды. Всегда таскаю с собой камеру, чтобы ловить моменты. Мир слишком красив, чтобы его упускать. А пройти мимо вас… это было бы преступлением, – его голос был мягким, но с ноткой настойчивости, как будто он не просто говорил, а испытывал её, проверял, как далеко она позволит ему зайти.

Его слова звучали как заученная речь, но в глазах мелькнула искренняя искра, что зажгла в ней любопытство. Наталья улыбнулась, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то давно забытое – предвкушение, острое, почти болезненное. Она откинулась назад, скрестив руки под грудью, словно подчёркивая её округлость, и посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц, позволяя своему взгляду стать мягче, почти манящим.

– Чувствуется, вы горите своей работой. Я журналистка, после смены ищу вдохновение. Может, вы знакомы с кем-то из наших фотографов? – её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, будто она делилась секретом, а не просто вела беседу. Её пальцы невольно скользнули по бедру, движение было медленным, почти ленивым, но полным скрытого обещания.

Игорь замялся, но быстро нашёлся, его взгляд стал острее, как у охотника, почуявшего след. Он шагнул чуть ближе, его присутствие стало почти осязаемым, а улыбка – шире, но с тенью чего-то тёмного, что заставило её сердце биться быстрее.

– Есть один знакомый. Как-то на корпоративе у него был… жаркий момент с редактором в тёмном коридоре. Теперь он каждый раз вспоминает эту историю. Говорит, фигура была просто огонь. У вас в редакции такого не случается? – его тон был игривым, но слова повисли в воздухе, тяжёлые, как намёк, как вызов, от которого её кожа покрылась мурашками.

Наталья почувствовала, как щёки вспыхнули, но не от смущения, а от воспоминания, что ожило в её памяти с новой силой. Она знала эту историю. Она была этой историей. Её тело невольно напряглось, грудь поднялась в быстром вдохе, а губы изогнулись в лёгкой усмешке, полной скрытого знания. Она наклонилась ближе, позволяя аромату её духов – сладкому, с ноткой ванили и чего-то пряного – окутать его, а её голос стал тише, почти шёпотом, как будто она открывала тайну, которую нельзя произнести вслух.

– У нас всё прилично, – отрезала она с насмешкой, но глаза её горели, выдавая правду. – Хотя, знаешь… той самой “девушкой” была я. Понимаешь? Это была ночь, когда я позволила себе забыть о правилах. Его руки… они знали, что делать, а я не могла сказать “нет”. И, честно, не хотела. Ты когда-нибудь чувствовал такое? Когда тело решает за тебя?

Игорь замер, явно не ожидая такой откровенности. Его взгляд стал тёмным, жадным, почти осязаемым, и Наталья почувствовала, как её кожа горит под этим взглядом, как жар разливается по телу, опускаясь ниже, заставляя её сжать бёдра. Её пальцы невольно сжали край скамейки, а тело слегка выгнулось, как будто зовя его ближе, как будто прося о том, чтобы он пересёк невидимую границу между ними.

– Простите, я так неловко начал… Сам не знаю, что со мной, как только увидел вас, – выдавил он, но голос его дрожал от напряжения, а глаза не отрывались от её лица, от её губ, что казались слишком мягкими, слишком зовущими.

– Что значит “не знаю”? Ты весь горишь, думать ни о чём, кроме… страсти, не можешь, – поддразнила она, маня его взглядом, полным скрытого обещания. Её рука скользнула по бедру, будто случайно, но движение было медленным, почти гипнотическим, как будто она рисовала на своей коже невидимые линии, что вели его взгляд. – Понравилось то, что увидел? Хочешь увидеть больше? Или ты из тех, кто только смотрит, но не касается?

– …да, – выдохнул он, и в этом звуке было столько желания, что воздух между ними будто сгустился, стал тяжёлым, как перед грозой. Его взгляд скользнул по её телу, задержавшись на изгибе талии, на полоске кожи, что выглядывала из-под свитера, и она почувствовала, как этот взгляд обжигает, как будто его руки уже касались её.

Её улыбка стала шире, но внутри шевельнулся холодок, острый, как осколок льда. Ей нравилась эта игра, это напряжение, что натягивалось между ними, как струна, но она устала от поверхностного, от мимолётных искр, что гаснут, не успев разгореться. Ей хотелось огня, который сожжёт её изнутри, оставив только пепел. Игорь, словно уловив её мысли, наклонился ближе, его дыхание коснулось её уха, горячее, почти осязаемое, заставляя волосы на затылке встать дыбом.

– Наталья, есть вещи, которые не говорят вслух. Можно сделать это по-разному… если ты готова, – его голос понизился до шёпота, и от этого её сердце заколотилось быстрее, а кожа покрылась мурашками, как от невидимого касания. – Я вижу в твоих глазах голод. Не притворяйся, что тебе достаточно этих игр. Ты хочешь глубже, я знаю.

– Заинтриговал, – отозвалась она, чувствуя, как тепло разливается по телу, как её грудь поднимается в быстром дыхании, выдавая её желание. Её пальцы невольно сжали его рукав, задержавшись на ткани чуть дольше, чем нужно, а взгляд стал мягче, почти умоляющим, как будто она просила его продолжить, раскрыть то, что он скрывает. – Говори яснее. Что ты предлагаешь? Что-то, от чего я не смогу отказаться? Или ты просто дразнишь, как все остальные?

– Приглашаю на кофе, а потом в боулинг. У меня немного денег, должно хватить, – предложил он, смутившись, но в его голосе всё ещё звучала тень того шёпота, что обещал больше. – Фотографы, знаешь, не так богаты, как кажется. Но я могу показать тебе кое-что, что стоит дороже любого чека.

Она кивнула, соглашаясь, но её мысли уже уносились вперёд, представляя, что может скрываться за его словами. В кофе-баре, посреди торгового коридора, они присели за высокие стулья. Аромат горячего напитка окутал их, смешиваясь с её духами, создавая почти осязаемую ауру вокруг. Наталья вдыхала пар, чувствуя, как тепло разливается по телу, а её нога невольно коснулась его под столом, лёгким, почти незаметным движением, но достаточным, чтобы его взгляд стал острее. Игорь смотрел на неё, будто пытался запечатлеть этот момент без камеры, а она, облизнув губы после глотка кофе, поймала его взгляд и задержала, позволяя молчанию говорить за неё. Её пальцы скользили по краю чашки, медленно, почти ласкающе, как будто это была не керамика, а что-то более живое, более тёплое.

– Ты всегда такая? – спросил он, его голос был ниже, чем раньше, с хрипотцой, что заставила её кожу покрыться мурашками. – Дразнишь, играешь, но держишь на расстоянии? Или иногда позволяешь подойти ближе?

– Зависит от того, кто передо мной, – отозвалась она, наклоняясь чуть ближе, позволяя ему увидеть тень улыбки на её губах, тень желания в её глазах. – А ты? Всегда такой смелый в словах, или только когда камера в руках? Может, ты хочешь снять меня… без всего этого? – её голос стал шёпотом, а взгляд скользнул по его лицу, как будто раздевая его, проверяя, как далеко он готов зайти.

Он сглотнул, его пальцы сжали чашку сильнее, но он не отвёл глаз. Напряжение между ними росло, как жар, что не нуждается в огне, чтобы разгореться. После кофе они направились в боулинг-клуб, но игра была лишь поводом – их взгляды, случайные касания, шутки с подтекстом создавали атмосферу, в которой каждый шаг казался частью опасного танца. Игорь фотографировал её, ловя моменты, когда она наклонялась, бросая шар, или смеялась, откидывая волосы. Её тело двигалось плавно, каждый жест был наполнен скрытым обещанием – то ли наклон бёдер, подчёркивающий их округлость, то ли лёгкий взгляд через плечо, полный вызова. Её кожа, чуть влажная от тепла зала, блестела под светом ламп, а каждый её смех звучал как приглашение, как намёк на то, что скрыто под этой игрой. Но за его улыбкой Наталья заметила тень – он что-то скрывал. Его слова о “новых чувствах” звучали как намёк на что-то большее, чем просто снимки, и этот намёк цеплял её, как крючок, что тянет всё глубже.

– Хочешь испытать то, чего раньше не пробовала? – спросил он, когда они вышли из клуба, направляясь к его квартире. В руках у него была кегля со сколом, которую он взял у администратора, – странный трофей, будто символ их вечера, полный скрытых значений.

– Что ты имеешь в виду? – её голос дрогнул, но не от страха, а от предвкушения, что сжимало её грудь, как невидимые тиски. Она остановилась, повернувшись к нему, и её рука скользнула по его груди, задержавшись на секунду дольше, чем нужно, чувствуя тепло его тела через ткань. – Говори прямо. Я устала от намёков. Что ты предлагаешь? Что-то, что заставит меня забыть обо всём? Или ты просто играешь, как и все?

– Если не готова, просто скажи “нет”. Вопрос не в том, что это, а в том, готова ли ты к новому, – его голос был низким, почти гипнотическим, а взгляд – тяжёлым, как будто он видел её насквозь, видел её фантазии, её голод. – Я могу показать тебе мир, где границы стираются. Где ты чувствуешь больше, чем можешь вынести. Но это не для всех. Ты из тех, кто рискнёт?

Она закрыла глаза, взвешивая. Её жизнь была чередой одинаковых дней, серых, как этот вечер, и этот холод внутри требовал огня, требовал чего-то, что разорвёт её рутину на куски. В её грёзах снова вспыхнула та тёмная комната, шёпоты, незнакомец, чьё лицо скрыто тенью, но чья власть над ней абсолютна. Она хотела этого – не просто игры, а пропасти, в которую можно упасть, не зная, что ждёт внизу. Её тело наклонилось к нему, губы приоткрылись, и она прошептала, чувствуя, как её голос дрожит от смеси страха и желания:

– Я согласна. Покажи мне. Я хочу знать, как далеко это может зайти.

Они вошли в его квартиру, и холод улицы сменился теплом, но напряжение осталось, оно висело в воздухе, как дым, что не рассеивается. Свет был приглушён, тени играли на стенах, создавая атмосферу тайны, что окутывала их, как покрывало. Игорь шагнул ближе, его рука скользнула по её талии, притягивая к себе с уверенностью, что заставила её дыхание участиться. Её тело, стройное, но податливое, выгнулось навстречу, её грудь прижалась к его груди, а кожа под свитером горела от его касания. Его пальцы задержались на изгибе её спины, твёрдые, но не грубые, исследуя её, как карту неизведанной территории, а губы нашли её шею, оставляя горячий след чуть ниже уха. Её руки обвили его плечи, пальцы впились в ткань его рубашки, а тихий вздох вырвался из груди, когда его касания стали смелее, скользнув ниже, туда, где её тело отзывалось дрожью на каждое движение. Это длилось лишь мгновение – жар, дрожь, ощущение, что время остановилось, – но этого хватило, чтобы её кожа запомнила каждый его жест, чтобы её сердце заколотилось с новой силой, а желание, что тлело внутри, разгорелось, как костёр под ветром. Они отстранились, оба тяжело дыша, и в его глазах она увидела нечто большее, чем страсть – тень секрета, который он ещё не готов был раскрыть.