– Подождите! Позвольте мне отыграться, – затараторил Гарольд. – Дайте мне шанс!
Гилберт, недолго думая, протянул брокеру ключ и ценные бумаги.
– Акции мне не нужны. Можете их забрать.
– Что?! – завопил Пророк с округлившимися от удивления глазами. – Но почему?
– Мы всё ещё за столом, поэтому я воспользуюсь шансом сказать вам правду. Я ваш друг, мистер Моррис, а друзьям нужно помогать. Считайте это жестом доброй воли и началом долгого продуктивного сотрудничества. Скрепим нашу договорённость рукопожатием?
Гилберт бесстрашно протянул руку Гарри, зная, что тот не сможет пойти наперекор своим принципам. Разумеется, он не прогадал – Пророк пожал руку техасскому фокуснику.
– Что же это получается: теперь я не могу с вами ничего сделать?
– Выходит, что так, дорогой друг. Я выйду на связь, когда придёт момент для оказания первой услуги. Гарантирую, что вы останетесь довольны нашим сотрудничеством. Со мной вы никогда не проиграете. Было приятно познакомиться, Гарри.
– И мне… – замямлил брокер. – Было приятно познакомиться, Брайан…
Обыграв того, кого прозвали пророком за способность предсказывать перемены ветров экономики, Гилберт покинул пышную вечеринку. Никто не преследовал трикстера и не думал ему навредить, ибо Моррис проиграл, но остался в выигрыше. Гарри получил звонок от своего нового компаньона через неделю и с превеликой радостью предоставил ему формулу расчёта. Да и не только её… Сбыв акции и ключ Kol IT’D, он поделился половиной прибыли с Гилбертом, дабы утвердить их товарищеские отношения. Это было только начало… Смерть Эрни Халлека, не входившая в планы Брая, сыграла ему на руку, ибо потерянные ценные бумаги, расшифрованный образец ключа доступа к системе корпорации и гибель единственного сына главного акционера «Kol IT’D Corporation» создали масштабный диссонанс на рынке, подняв конкурирующие силы на несколько ступеней вверх. С точки зрения крупного бизнеса разница виделась незначительной, но гений Гарольд Сэмпсон Моррис знал, что с ней делать: чутьё Гила, золотые руки Теодора, вскрывавшие любые замки, и его формула позволяли троице навариваться даже на сомнительных источниках дохода. Всего за полтора года сумма, полученная от сбыта акций, показалась Гилберту лёгким полдником, а Гарри превратился в настоящего магната. Его не интересовали методы Брайана; главное, что они работали и обсуждались вне покерного стола.
Фокусник и брокер помогали друг другу, в этом и состоял план Брайана – втереться в доверие, стать его партнёром. Тем вечером, когда случились эти поистине судьбоносные события, Тедди Бойла интересовало только одно: а что, если бы монета упала решкой? На этот вопрос Гилберт ответил следующее:
– Тогда, дорогой Теодор, я бы использовал свой козырь.
Конец записи 4
Субъект: Мэттью Саммерс. Запись ведёт: Карсон Смит
К:Я надеюсь, вы расскажете, что это был за козырь?
М:Конечно, Карсон. Всему своё время, и до козыря мы обязательно дойдём. Вдобавок где-то в воздухе сейчас витает таинственная вторая услуга, которую Гарри должен был Брайану.
К:Вы умеете нагнать саспенс, Мэттью. Вам бы книги писать…
М:Ха! Может быть. Я никогда себя с этой стороны не рассматривал. В любом случае, вы делаете эти записи, и впоследствии они превратятся в книги и аудиозаписи… В некоем роде я причастен к созданию искусства.
К:Мне почему-то кажется, что это далеко не последний локальный флешбэк. Насколько мне известно, основные события произошли в две тысячи тридцать третьем, почти три года назад. Хочется задать миллион вопросов и на каждый получить ответ, но я понимаю, что вы не выложите ничего заранее. Остаётся надеяться, что завтрашний день наступит, а вместе с ним я запущу новую запись.
М:Для меня это знакомое чувство… Порой казалось, что вот-вот придёт конец всему и временной маршрут продолжит стелиться без моего участия. Но я продолжал просыпаться и слышать…
К:Что именно?
М:Зов абсолюта…
Мэттью Саммерс и Брайан Гилберт.
«02.05.2030.
Нью-Йорк. Последствия ИНЦИДЕНТА №1
Перед тем как начать увлекательный рассказ о Техасском Фокуснике, я прервался на моменте, когда чудесный зеленоглазый спаситель подхватил нас у дорожной обочины и повёз в ближайшую больницу. Что же, пора туда вернуться…
Мы добрались настолько быстро, насколько это было возможно. Брайан остановился у центрального входа, нарушив уйму парковочных правил, выскочил из машины и принялся помогать мне с еле живым Джеффом. Нетерпеливая Старуха Смерть уже вовсю тянула к нему костлявые ручонки: Палмер не мог говорить, прерывисто дышал и с трудом сохранял сознание. Пришлось буквально нести его. Благо, один из докторов, стоявший на перекуре, заметил происходящее и мгновенно ринулся к нам выполнять свой врачебный долг. Вчетвером мы вошли внутрь.
Док без лишней суеты вызвал санитаров, и те сию минуту прикатили носилки. Сняв рубашку с моего друга, медики аккуратно уложили Джеффри и принялись выяснять, что с ним произошло:
– Имя пострадавшего? При каких обстоятельствах получено пулевое ранение?
– Джеффри Алан Палмер, – ответил я, взяв брата за руку. – Его подстрелил уличный грабитель. Скажите, док, он выкарабкается?
Последовавший ответ меня озадачил; врачебный юмор был совсем некстати:
– У нас сегодня, к сожалению, нет связи с богом, сэр, гарантий давать не могу. Необходимо срочно доставить пострадавшего в операционную. Кем вы ему приходитесь?
– Я его друг, Мэтт Саммерс. А это Брайан Гилберт, он помог нам добраться до вас. Прошу, не дайте Джеффу умереть… у него день рождения! Пожалуйста, спасите его!
Врач утвердительно кивнул:
– Постараюсь, мистер Саммерс. Господа… – обратился он к коллегам. – Нельзя больше терять время.
И вот моего лучшего друга повезли в операционную… Разумеется, я не мог его оставить и пошёл следом; голубые халаты переговаривались между собой, но разобрать их было невозможно. Воображение, как обычно, работало против меня, рисуя жуткие картины одну за одной. А вдруг они заранее знают, что Джеффри умрёт? Что, если прямо сейчас говорят об этом? Ищут удобный способ сообщить нам, что всё кончено… Серию параноидальных домыслов прервал охранник, вставший посреди коридора: он выставил руку вперёд и сказал, что посещение операционного отделения запрещено. Сил пререкаться с ним у меня не осталось, поэтому на выручку вновь пришёл отзывчивый техасец:
– Прошу вас, сэр. Наш друг получил ранение в собственный день рождения. Разрешите нам хотя бы посидеть в коридоре. Проявите милосердие.
Именно тогда, несмотря на помутнённый алкоголем и стрессом рассудок, я приметил то, как Брайан разговаривает с людьми: он посмотрел охраннику прямо в глаза, слегка улыбнулся и еле заметно наклонил голову вправо. Не знаю как, но Брай смог смягчить больничного стража, и тот, хоть и нарушая регламент, пропустил нас. Может быть, на него подействовало слово «сэр»? Или он просто пришёл на работу в хорошем настроении?
В любом случае тогда эти детали не имели значения. Мы поблагодарили охранника и пошли по тому же направлению, что и врачи с Джеффом. Пройдя небольшой пролёт и поднявшись на лифте, я и Гилберт дошли до заветного операционного блока и увидели у стены одинокий диван. Он и стал нашим пристанищем на эти тяжкие часы ожидания.
От нависающего страха организм, судя по всему, забыл, как функционировать: меня бросало то в жар, то в холод. Нервная система разваливалась на части от одной лишь мысли, что сейчас врач выйдет из палаты и сообщит о смерти Джеффа.
Гилберт заметил мой нарастающий ужас и решил отвлечь внимание разговором:
– Мэттью, понимаю, вам сейчас нелегко, вы лицезрели страшное. Позвольте узнать, как именно случился инцидент? Кто виновник этого ужасного преступления?
Ответ на вопрос Брайана находился у меня в руках, точнее, в куртке Джеффри, которую оставил убежавший грабитель. Я засунул руку во внутренний карман и достал… Кирби. Мой дар, ставший проклятьем.
– Вот причина сегодняшних бед. Я подарил его Джеффу на день рождения – для него он дорог, как память. Знаю, вы скажете, что это простая игрушка, но с неё началась наша дружба… а теперь ею она может закончиться.
– Что именно произошло, Мэттью? – спросил Гилберт, приобняв меня.
– Мы просидели в баре до ночи, отдыхали, никак не могли остановиться. Это был потрясающий вечер. Без работы, без суеты, без лишних недовольных лиц. Когда барменша Джойс сообщила нам о закрытии, я расплатился, а Джефф положил подарок во внутренний карман. Уже не помню, кто, то ли я, то ли он, предложил пройти через переулок, чтобы сократить путь. Ничего не предвещало беды, да и в нашем состоянии её и охотничий пёс бы не почувствовал… Даже учитывая срез, идти оставалось немало, но мы хотели проветриться и растянуть время. Преодолев меньше половины переулка, я заметил человека. Он шёл на нас. Не прошло и секунды, как мерзавец вытащил пистолет и начал требовать деньги и драгоценности. Грабитель был похож на призрака… на монстра из кошмарных снов. Мы отдали кошельки с картами, но этому подонку они оказались не нужны. Тогда я предложил ему телефон и часы – единственные ценные вещи при себе. Мобильник он разбил, а вот часы принял… тут-то я и подумал: «Может, он нас теперь отпустит?»
– Но он не отпустил, верно? – предположил Брай, взглянув мне в глаза.
– Нет… не отпустил. Он потребовал отдать ему верхнюю одежду. Пока я расстёгивал пуговицы, Джефф быстро снял свою куртку и вспомнил, что подарок лежит во внутреннем кармане… когда уже передавал её грабителю…
– Бог мой… Джеффри попытался вытащить игрушку…
– Да, мистер Гилберт, попытался. Тогда и прозвучал выстрел.
Рассказывая эту часть истории, я ощутил, как меня переполняет ярость. Чувства отчаяния и страха сменили злость и неимоверное желание стереть проклятого стрелка с лица земли – без пощады, без шанса на искупление. В один миг разум сгенерировал сотни способов прикончить злодея, а руки в лихорадочной тряске принялись сжимать его воображаемую шею. Словно напалмовое пламя, гнев внутри меня вырвался наружу:
– Этот сукин сын подстрелил моего друга! Если я когда-нибудь найду этого выблядка…
– Мэттью, Мэттью, постойте! – перебил Техасский Фокусник в надежде затушить огонь. – Не обязательно уподобляться ему, друг мой. Монстр, сотворивший это, уже не человек. Поверьте, он того не стоит. Понимаю, паршиво осознавать, что у Джеффри день рождения, а жизнь состроила ему такую… неприятную гримасу, но с ним всё будет хорошо. Здешние врачи – лучшие специалисты в городе, и это везение, что они оказались к нам ближе всех. Я буду рядом, Мэттью, вас нельзя оставлять без присмотра.
– Почему вы помогаете? – удивлённо промолвил я. – Вы ведь уже столько сделали, я не могу просить о большем.
Умилённый реакцией спрингфилдского мальчишки, Брайан Гилберт сдержанно улыбнулся.
– Наверное, потому что не могу иначе… Что мы за люди, если отказываем в помощи нуждающимся? Мэттью, позвоните семье Джеффа и своим близким, их поддержка нужна вам как никогда.
– Родственники Палмера очень далеко. Из друзей вряд ли кто-то сорвётся посреди ночи… а я никому не нужен в городе, кроме моей девушки Елены.
– Ну так чего вы ждёте? – подначил Гилберт, протягивая телефон. – Позвоните своей избраннице.
Взглянув на мобильник в руке Брайана, я понял, что он прав насчёт Елены. Одинокий больничный коридор давил со всех сторон, и общество моей принцессы как минимум помогло бы собраться с мыслями и терпеливо ожидать результатов от врачей. Согласный со словами доброго зеленоглазого самаритянина, я взял телефон и набрал номер. Она долго не брала трубку: немудрено, ведь стояла глубокая ночь. Елена наверняка спала и видела десятый сон, ибо пришлось ждать по меньшей мере десять гудков. Я подумал, что ответа уже не будет, но в ту секунду, когда палец почти коснулся «отмены вызова», прозвучал сонный голос по ту сторону трубки:
– Милый, который час? Где вы шляетесь?
Помню, мои слова прозвучали с задержкой. Немного подумав, я набрал в грудь воздуха и ответил:
– Мы… мы сейчас в больнице, там, где когда-то работала Виола… По дороге домой нас ограбили… Джеффу выстрелили в живот.
– Что?! – оторопела мисс Райс. – Подожди, Мэтт… Это у вас приколы такие? Джеффри опять напился и подговорил тебя, да?
– К сожалению, нет. Он в операционной. Ты приедешь?
Знаю, что вы скажете: «О каких шутках может идти речь?» По голосу Елена сразу же поняла, что я говорил серьёзно… просто так работает психология: она искренне надеялась, что это была всего лишь хохма Палмера. На вопрос о приезде я услышал лишь заплаканное «да» и гудки. Одно это короткое слово позволило мне прочувствовать весь её страх.
По окончании телефонного разговора Брайан тактично поинтересовался:
– Что она сказала, друг мой?
– Сказала, что сейчас будет…
– Ну вот и первые хорошие новости, – протянул Гилберт, облокотившись на спинку софы. – Уверен, всё обойдётся и Джефф обязательно поправится. Поверьте мне, Мэттью.
По какой-то неизвестной причине я действительно верил фокуснику. Его голос звучал уверенно и убедительно, будто он знал всё наперёд. Сидя на диване, окружённые звуками собственных голосов, мы ждали Елену и рассуждали о том, как ей страшно ехать в больницу одной… о том, какие чувства её переполняют, ведь прямо сейчас Джеффри оперируют. Гилберт не отходил ни на минуту, успокаивал меня и говорил, что видел раны намного страшнее. «Люди сильнее, чем кажутся», – сказал он. «Если у них есть веская причина цепляться за жизнь, будь то друзья, любимые или неисполненные мечты, они не уйдут к свету раньше времени – проявят истинный потенциал разума и тела».
Не помню точно, сколько пришлось так просидеть, но знаю, что Елена добралась быстро. Стоило её увидеть, как на душе стало неизмеримо легче; мы побежали друг другу навстречу, и она заключила меня в крепкие объятия. Ни я, ни Райс не могли сдерживать слёз.
– Как он? Что говорят доктора? – спросила любимая, безуспешно пытаясь отыскать ответ в моих глазах.
Мимолётное облегчение тотчас сменила разрывающая боль, перекрывшая все пути к измученному разуму – я просто не понимал, что ответить. Будто напрочь забыл, как говорить. К счастью, на помощь вновь подоспел мой ангел-хранитель Гилберт. Он встал с насиженного места и выступил голосом онемевшего Мэттью Саммерса:
– Господина Палмера сейчас оперируют, пока ничего не известно. Опережая ваш вопрос касательно моей персоны, отвечу сразу: меня зовут Брайан Гилберт, я помог Мэттью и Джеффри добраться до больницы.
Елена внимательно осмотрела говорившего: её трепетный взгляд и прижатые к груди дрожащие ладони говорили сами за себя.
– Мистер Гилберт, спасибо за вашу помощь, мы будем обязаны вам до…
– Нет, нет и ещё раз нет! – перебил Брайан. – Думайте сейчас о Джеффе. Я просто помог вам. Как друг.
– Такие друзья сейчас редкость, – добавила мисс Райс.
Втроём мы сели на диван и продолжили ждать. Брайан Гилберт, судя по всему выполнявший годовой план по хорошим поступкам, снял свой дорогущий плащ и накинул на мою возлюбленную. Возражения девушки Брай успешно парировал, сказав, что ей он сейчас нужнее.
В таком положении мы просидели ещё несколько часов. Елена и я периодически вскакивали с места, ходили кругами или просто стояли, глядя на двери, ведущие в операционную. На какие-то мгновения нас занял разговор об охраннике, который на удивление легко пропустил её, но при этом задержал нас. Но лишь на мгновения… А дальше – снова сумасшедшая паника и пульсирующее по всему телу беспокойство. В итоге, чтобы хоть как-то отвлечься, я уставился на настенные часы и стал наблюдать за безмолвным течением времени. Разум подшучивал надо мной, периодически создавая иллюзию обратного движения стрелки. Каждая минута длилась, как час. В сознании всё всплывал тот самый момент, когда грабитель выстрелил в Джеффа… он повторялся снова, и снова, и снова… Амплитуда выстрелов становилась всё короче, дойдя до состояния сплошного непрекращающегося шума. Он терзал меня час, может быть, два… Помню лишь, что спасительная тишина в воспалённом сознании наступила, только когда врач вышел из операционной.
Я с надеждой бросился навстречу медику, но на полпути приметил его потерянный взгляд, от которого стало жутко. Сердце забилось с невероятной скоростью, казалось, оно вот-вот вырвется из груди и разорвётся прямо в воздухе. По лицу хирурга было отчётливо ясно: хороших новостей нет. Доктор удивился, увидев нас в коридоре: видимо, думал, что у него есть время подобрать слова и заумные определения. Подойдя почти вплотную, он опустил глаза и немного замялся… а затем стиснул зубы и сжал кулаки.
– «Сэр, мне очень жаль», – эти слова, произнесённые полушёпотом, прогремели раскатами грома.
Оглушение. Вот, что я почувствовал. Плач Елены, возникший на заднем фоне, затихал, превращаясь в едва различимые отзвуки. Собственное дыхание стало для меня чем-то чуждым и мерзким. На задворках разума образовалась чёрная дыра, засасывающая память о тех вещах, которые человек ощущает при рождении… запахи, звуки… Я лишился всех чувств, выпрыгнул из пространства и ненадолго очутился в пустоте. Пустоте, созданной одним коротким предложением: «Сэр, мне очень жаль».
Гилберт обнял Елену; вздрагивая всем телом, она продолжала рыдать у него на груди. Я смотрел на врача и с трудом, словно малый ребёнок, пытающийся выдавить из себя первый в жизни слог, бросил одно короткое слово:
– Что?
– Простите, у него было внутреннее кровотечение. Пуля задела жизненно важные органы, мы не смогли ему помочь. Если бы вы добрались чуть быстрее… Мне очень жаль.
– Что значит «вам жаль»?! – закричал я во всю глотку. – Где мой брат?! Что вы с ним сделали?!
Хирург наконец посмотрел мне в глаза.
– Я понимаю вас… но и вы поймите: рана оказалась очень серьёзной. Мы приложили максимум усилий, но, к сожалению, чуда не произошло…
Ноги свело судорогой. Поддавшись неумолимой мощи гравитации, я рухнул на колени. Клыки тысячи змей пронзили мою кожу, впрыскивая яд, заполняющий собой каждую клетку тела. Отрава циркулировала по сосудам, не встречая никакого сопротивления на своём пути. Вот она – горечь утраты. Её издевательски-глумливое жадное воплощение пиршествовало моей плотью, наслаждаясь каждым ломтиком этой агонии.
Брайан Гилберт, человек, знавший Джеффа считанные часы, плакал. Он еле слышно ронял слёзы и крепко обнимал Елену, которая, утробно рыдая, выкрикивала его имя и умоляла солгать ей. Сказать, что всё это розыгрыш, неудачная шутка, подстроенная Палмером, который сейчас как ни в чём не бывало выйдет к нам. Терзающие крики буквально насквозь пронзили весь этаж. Я неистово завопил и со всего маха ударил кулаком по полу. Удар был настолько сильным, что от него на плитке осталось размазанное кровавое пятно. Увидев его, я врезал ещё раз. И ещё. Мне хотелось почувствовать боль, способную затмить агонию, но осколки кафеля, впивавшиеся мне в руку, ни на йоту не могли приблизиться к тому, что я чувствовал внутри себя. Врач опустился на колени и попытался успокоить меня, но я оттолкнул его в сторону и продолжил с криками колотить пол.
Брайан вскочил с дивана, чтобы прекратить мою истерику, но его действия прервала…
…лопнувшая лампа.
Гилберт и Елена задрали головы вверх, уставившись на неисправный источник света, я же тем временем оторвал взгляд от раздробленного напольного покрытия и посмотрел в дальнюю часть коридора… Мои глаза округлились от увиденного. Люминесцентные лампы, освещавшие операционное отделение, одна за одной выходили из строя. Помещение затонуло в каскаде глухих взрывов, напоминавших хлопки. Светильники разлетались на мелкие кусочки, разбрасывая вокруг осколки стекла, металлические детали и обшивку потолка. Она падала вниз рассыпчатым ливнем, вырисовывая белую линию на полу, очерчивая горизонт судьбы, что уготована грезящим во мраке, боязливом перед поборником света и знания. Я медленно оторвался от земли и на короткое мгновенье цикл разрушений прекратился; коридор всё ещё освещали два последних уцелевших продолжателя идей Томаса Эдисона. Хирург, стоявший напротив меня, обернулся. Он увидел, как дверь операционной распахнулась настежь и из палаты один за другим выскочили ошарашенные, напуганные до безумия медики.
– От чего они бегут? – насторожилась Елена.
Ответ последовал… незамедлительно.
Здание центрального госпиталя вместе с его обитателями поглотил раскатистый звенящий шум скачка напряжения. Проводка в стенах, тотчас расплавилась, пустив по всему коридору пузырящиеся узоры-трещины, объятые крохотными языками пламени. Всматриваясь в разрастающийся хаос, я почувствовал странное чужеродное тепло в районе бедра… бросив взгляд на карман пальто, я увидел, как телефон Брайана засветился ярко-оранжевым огнём, подобно раскалённому металлу. Он неторопливо прожигал себе путь наружу.
– Снимай его к чёртовой матери! – прокричал Гилберт, завидев клубы дыма, поднимавшиеся из кармана.
Ни секунды не медля, я выскочил из верхней одежды. Наша четвёрка, включая врача, неуклюже попятилась в сторону от источника опасности, и дойдя до предела, мобильник взорвался, разворотив пальто в клочья и оставив после себя дымящуюся опалённую дыру в полу. Через несколько секунд то же самое произошло и с сотовым Елены, который она оставила на диване.
Между тем, шум перенапряжения усилился: он стал настолько громким, что с лёгкостью повалил нас на землю. В безуспешных попытках спастись от убийственного звука мы заткнули уши и взвыли от боли. Душераздирающие крики людей с верхних этажей едва пробивались сквозь заслон рук и звуки выходящей из строя грохочущей техники. Резонирующий гул нарастал, становился всё громче и громче, неумолимо продолжая захватывать беззащитную электронику. Дребезжащий автомат с газировкой, расположенный напротив софы, одну за одной выстреливал жестяные банки, как снаряды. Они со скрежетом вылетали наружу, разбрызгивая своё содержимое в разные стороны – с ошеломительной силой врезалась в стену, входя в неё больше чем наполовину. Когда устройство раздачи напитков опустошило всю обойму, оно погрузилось в подобие эпилептического припадка и, достигнув его грани, покрылось багровым пламенем, издав предсмертный жалобный хрип.
Поняв, что прижатые к ушам ладони никак не спасут её от смертоносного шума горящего госпиталя, Елена подползла ко мне и взяла за руку. Вместе, сжавшись калачиком, мы приготовились к концу, и…
Всё прекратилось.
Звуки исчезли, искры пропали, а вместе с ним стихли и крики. Несмотря на противный звон в ушах, Гилберт осторожно поднялся на ноги и оглядел заполненное дымом тёмное помещение. Лучи солнца за окнами только начали пробиваться сквозь пелену ночи, но для ориентирования в пространстве их вполне хватало. Горящая электроника с ощутимым запозданием наконец спровоцировала работу системы пожаротушения – вода разбрызгивалась с потолка, стекая по стенам и нашим лицам. Я посмотрел на раскуроченную опалённую проводку и подумал, что сейчас из-за попавшей на неё жидкости случится замыкание, но ничего не произошло. Всё здание было обесточено.
Поднявшись следом за Брайаном, я помог встать Елене. Хирург оклемался последним; с трудом оторвавшись от пола, он оглядел нас двоих и уставился на мою израненную ладонь.
– Ваша рука…
– Рука? – прошептал я, обратив внимание на окровавленный кулак. – Ах, да… вроде ничего не сломал. Забудьте. Лучше ответьте кто-нибудь, что сейчас произошло?
Док хотел было что-то возразить, но неожиданно его остановил звук шаркающих ног. Он доносился из операционной палаты… Гилберт вытаращился в распахнутый дверной проём, а Елена прижалась к моей груди, вцепившись в здоровую руку. Тем временем шаги становились всё ближе, чётче и увереннее. Шарканье сменила ладная поступь, и нашим глазам предстал…
…Джеффри Алан Палмер – человек, вернувшийся с «той стороны».
Первое изменение, которое бросилось в глаза, – это отсутствие волос на голове моего друга. По его гладкой лысине барабанили сыплющиеся с потолка капли холодной воды, беспрепятственно скатывавшиеся вниз. Взору фирменных васильковых очей Джеффри вернулся присущий блеск, а кожа стала румяной от переполнявшей его жизни. Палмер пощупал живот, на котором не так давно кровоточило пулевое ранение и изумлённо разинул рот:
– Эээээ, старик… я походу бессмертный…
Мы заворожённо уставились на Палмера, неспособные выдавить и словечка, ибо нам явилось истинное чудо. Пирамида Хеопса, висячие сады Семирамиды, статуя Зевса в Олимпии, храм Артемиды Эфесской, мавзолей в Галикарнасе, Колосс Родосский и Александрийский маяк на фоне Джеффри Алана Палмера казались поделкой школьника для ежегодного конкурса юного изобретателя.
Почувствовав небывалый прилив сил, я рванул к моему брату, переключившему своё внимание с живота на лысую голову, и заговорил:
– Джефф, ты… ты жив! Как такое возможно?!
Дабы убедиться, что сознание Мэтта Саммерса не дало сбой, я прислонил руку к груди Палмера и к своему счастью ощутил биение сердца. Оно работало, как мотор, перекачивая жизненную энергию по телу воскресшего из мёртвых.
– Это что получается, я отдал волосы за жизнь? – задумчиво выдал Джефф, поглаживая лысину.
– Не знаю, но если так, то пропади они пропадом! Главное, что ты жив!
– Это невозможно… – вмешался врач, ошарашенно осматривая пациента с ног до головы. – Рана… она пропала… Как?! Господи, как?
– Мы не знаем… – ответил я, утирая слёзы окровавленной рукой.
Палмер обратил внимание сперва на неё, а затем и на окружавшую его разруху: раскуроченный автомат с газировкой, лопнувшие лампы, дыру в полу, увенчанную ошмётками пальто, и расплавившуюся проводку.
– Подождите… вся эта хрень из-за меня? Это я сделал?
– Это ещё предстоит выяснить, – промямлил врач.
И тут его словно прорвало:
– Кто-нибудь объяснит мне, что это за чертовщина?! Все эти разрушения, взрывы… Кто их устроил, и кто за всё это заплатит?! Вы трое знали, что это случится??? Вы знали, что… этот… Господи Иисусе! Вы знали, что мистер Палмер… как бы это выразиться… вернётся???
У хирурга началась настоящая истерика, и я его хорошо понимал. То, что мы увидели, не просто игнорировало законы земного мироздания, а, скорее, внаглую вытирало об них ноги. Я знал, что мои ответы доктора вряд ли устроят, но молчание в данном случае только усугубило бы ситуацию.
– Мы понятия не имели, что он воскреснет! Стал бы я приводить его сюда, если бы знал об этом?
– Быть может, и не стали бы, – не унимался док, активно жестикулируя, – но мне всё равно непонятно, что теперь делать?! Как реагировать?! И кто, мать вашу, заплатит за ущерб?!
– Я заплачу.
Джеффри, врач и я мгновенно перевели взгляд на зеленоглазого добровольца. Елена, стоявшая рядом с ним, сделала шаг в сторону и посмотрела на техасца так, будто увидела его впервые. В отличие от нас всех, Брайан Нолан Гилберт не казался растерянным, напряжённым или напуганным. Напротив, загадочный человек с безмятежной улыбкой смотрел на ошеломлённого врача со знанием дела, задумывая нечто неподдающееся осмыслению.
– Нет, мистер Гилберт, не нужно, – очнулась Елена.
– Дорогая, позвольте мне решать. Нет ничего страшного в трате денег. Они для того и существуют.
– Брайан, постойте! – настойчиво заявила мисс Райс. – Я не понимаю! Вы все тут спятили?! Перед нами только что воскрес человек, а вас интересует ремонт?! Грёбаные лампочки?! Что это сейчас было? Джефф, чёрт подери, на тебе ни царапины, а ты ведёшь себя, как ребёнок! Вся электроника в здании подохла к хренам собачьим, а вас, дорогой доктор, интересует возмещение ущерба?! Меня, к примеру, больше напрягает то, ПОЧЕМУ всё сгорело! Мы тут чуть не умерли!!! Человек, который, по вашим словам, скончался, стоит сейчас перед вами живой и невредимый. Ну… кроме волос… Хотя и к этому у меня тоже есть пара вопросов!
Выслушав тираду, Техасский Фокусник демонстративно вытащил ручку из внутреннего кармана жилетки, а следом – чековую книжку. Человек, по-видимому готовый ко всему на свете, шагнул в сторону врача и на ходу принялся заполнять чек.
– Мэттью, спускайтесь вниз к машине и ждите меня. Прихватите с собой господина Палмера и госпожу Райс. Я утрясу наши финансовые разногласия, решу вопрос конфиденциальности и сразу присоединюсь к вам. Обещаю, вы получите ответы на все возникшие вопросы.
Опять же повторюсь: Брайан Гилберт звучал очень убедительно. Формулировки, на первый взгляд казавшиеся приказными, на деле были столь непринуждённы и ласковы, словно нежное пение птиц заливалось в уши и одним своим звучанием внушало абсолютное доверие. Мэтт Саммерс не знал, что именно деловитый техасец предложит врачу, точнее, какую сумму… Да и как заставить молчать об увиденных событиях целую больницу?
Взяв в охапку Елену и Джеффа, я повёл их к машине нашего таинственного покровителя, не задавая вопросов.
По пути мы встретили ошарашенного охранника, который, увидев Джеффа, перекрестился, покрывшись холодной испариной. Палмер словил ещё как минимум парочку подобных реакций на первом этаже, а на улице перед нами предстал завершающий акт рассвета: солнце озарило улицы нежными лучами тепла и заодно вернуло Нью-Йорку потерянную этой ночью человечность. Вместе с ощущением возобновившейся жизни я почувствовал острую боль в руке и заметил вонзившийся между костяшками пальцев кусочек кафеля. Видимо, эмоции настолько захлестнули сознание, что я вовсе не ощущал его до этого момента.
Елена тотчас отреагировала:
– Господи, Мэтт! Что же ты наделал!
– Всё нормально, пальцы вроде на месте… только вот кожа немного стесалась, и кисть припухла. Думаю, ампутировать не придётся.
– Хватит, не шути так! – выкрикнула рыжеволосая бестия, ударив меня по плечу. – Как так можно вообще?
Пока моя принцесса отчитывала своего непутёвого принца, Джеффри разглядывал себя в зеркало на машине Гилберта. В основном чикагского мачо заботила непреднамеренная смена стиля – отсутствие волос на голове.
– Слушайте, по-моему, всё не так плохо. Мне даже идёт! Такой… необычный, интересный образ. А глаза! Как подчёркивает цвет глаз! Красота! И почему я раньше сам не додумался побриться?
– Боже!!! – завопила Елена и, указав пальцем на Джеффри, продолжила. – Ты меня поражаешь просто! Сдох полчаса назад, воскрес без пяти минут и стоишь, болтаешь о волосах? Серьёзно, Палмер?! Мальчики, вас вообще это не напрягает? У меня мозги в кашу превратились, я думала, умру сегодня! Мэтт, ты разбил себе руку из-за того, что твой лучший друг погиб, а теперь стоишь как ни в чём не бывало и молчишь?! Ты с нами вообще?
Нет, не с вами… Я пребывал в прострации с того момента, как увидел Джеффри. Он вернулся с того света и вдребезги разбил оказавшиеся столь хрупкими понятия «нормального» и «дозволенного». Единовременно всплыли мысли о героях из комиксов, воспоминания о второсортных, похожих друг на друга фантастических сериалах и неприятные ассоциации с убогими шоу лжеэкстарасенсов, в которых куча бездарных полоумных дегенератов строит из себя провидцев, магов и шаманов, выдавая кривые предсказания невпопад. В отличие от всего перечисленного, Джефф был настоящим. Я мог бы списать всё на посттравматический стресс, галлюцинации или сумасшествие, но проблема в том, что, помимо меня, возвращение Палмера видели минимум три человека. Плюс ещё с добрых два десятка лицезрели сопутствующие его воскрешению разрушения. Это не сон, не наваждение, нет… это объективная реальность.
Darmowy fragment się skończył.