Czytaj książkę: «Врачебная тайна»

В сокрытых тайнах пряча страх,

Не забывай – ты только прах.

К твоей ловушке троп не счесть,

Когда ведет тебя к ней месть.

И если ты уже забыл,

То значит твой ослаблен тыл.

А тот, кто за руку ведет,

Часам твоим ведет отсчет…

От автора.

Глава 1

Все началось после его знакомства с Лерой. До нее Максим определенно подавал надежды. Но в том то и дело, что лишь подавал: учился посредственно, пропускал пары, не относился серьезно к выбору профессии. Однако Лера словно вдохнула в него жизнь: для нее ему хотелось стараться, быть лучшим не только сейчас, но и потом, в будущем, когда они создадут непременно крепкую, счастливую семью, а он станет успешным и уважаемым врачом – Логуновым Максимом Андреевичем. Ради таких целей Макс отбросил ребячество, взялся за учебу и сконцентрировал всю свою жизненную энергию на том, чтобы добиться успеха. Как в свое время сделал его отец.

Макс учился на третьем курсе медицинского университета, и только теперь он начал учиться по-настоящему. Тот факт, что его отец является доктором медицинских наук, порой его выручал, но всему есть свой предел. И, когда преподаватели заметили, что один из самых способных студентов начал откровенно «забивать» на учебу, отцу было доложено немедленно.

Но ни отец, который всю жизнь проработал врачом-психиатром, ни мать, которая десять лет до рождения Макса и двадцать лет после проработала гинекологом-акушером, не смогли направить на путь истинный несерьезного, хотя и талантливого парня.

А Лера смогла. Первокурсница, приехавшая в столицу из области: тихая, спокойная, но очень целеустремленная девушка. Она рано потеряла родителей, а потому жила с бабушкой в небольшом городке. В школе училась хорошо, окончила ее с серебряной медалью, без проблем поступила на бюджет. Она, не стесняясь, призналась Максиму, что ее главная цель, как и у всех, кто едет в Москву – покорить столицу. Но в ее планы входило сделать это исключительно своим трудом и усердием: Лера планировала стать педиатром и со временем открыть частную клинику. Видя то, как она относится к обучению и к жизни в целом, Макс верил, что Лера определенно добьется своей цели. Именно поэтому он и переосмыслил свое собственное отношение к учебе.

Внешне они были полной противоположностью: Максим – высокий, широкоплечий парень, унаследовавший от отца статную мужскую фигуру и густые черные волосы, а от матери – прямой нос и, что необычно смотрелось с его темной шевелюрой – зеленые глаза. Лера же напоминала маленькую мышку: невысокая, худенькая, светловолосая, аккуратный носик и большие голубые глаза. Нет, она не была из тех девушек, что ищут столичного парня, чтобы женить его на себе, а потом лишить всего, чем он обладал. Отнюдь. Ее глаза горели, когда она изучала медицину, когда говорила о том, как она будет лечить детей, как откроет свою клинику. И горели не меньше, когда она смотрела на Максима.

Мечта стать врачом к ней пришла, когда ей было семь лет – тогда умерла ее мама. Мама тяжело болела, а медицина была бессильна. В отличие от Макса, которому профессию родители выбрали еще, пожалуй, до его рождения, у Леры была истинная мотивация выучиться и стать доктором. А потому она знала, что каждая пятерка, каждый реферат, доклад, успешно сданный зачет – это еще один шаг к ее мечте. Она старательно выполняла все задания, что на нее возлагались, чтобы каждое ее действие хоть на чуточку, но приближало ее к ее цели.

Лере было восемнадцать лет, и вот-вот должно было исполниться девятнадцать. Она была самая старшая в своем классе во время учебы в школе, по причине того, что из-за смерти мамы пошла в школу на год позже. Максу был двадцать один год, а потому он уже планировал в ближайшем будущем снять квартиру для себя и Леры, чтобы съехаться. Его отец сперва был против, но мать Максима немного его успокоила: девочка выглядела милой, честной, к тому же сама поступила на бюджет, а это что-то, да значит! Да и перемены в Максиме в лучшую сторону его отец не мог не замечать.

– Внуки умными будут, – отшучивалась Лариса Логунова мужу. – В наше время не знаешь, что лучше: женитьба сына, когда ему слегка за двадцать, или же в тридцать пять выпрашивать у взрослого холостяка хотя бы одного внука.

Когда Макс познакомил Леру с родителями, всеми было решено на майские праздники поехать в гости к бабушке Леры для знакомства и укрепления будущих родственных связей. У той был свой дом, а потому, сказала Лера, место найдется всем. Разумеется, бабушка Леры жила куда скромнее, чем семья врачей, один из которых был доктором наук, но, если уж решили породниться – так тому и быть.

Познакомились молодые люди банально – в институте. До Леры у Макса серьезных отношений не было ни с кем, он лишь иногда встречался с девушками в школе и на первом курсе, как это делают все парни в том возрасте. Лера же честно призналась, что год встречалась с молодым человеком, который бросил ее аккурат перед школьным выпускным. Максу, как говорил он сам, повезло, что в начале учебного года он все еще появлялся в учебном заведении чаще обычного, а потом не мог не заметить эту миниатюрную, хорошенькую девушку, которая то и дело мелькала рядом. Роман закрутился быстро, и Макса не осталось сомнений, что Лера – это та самая.

В новогоднюю ночь вместе с родителями Максима пара отметила два месяца отношений. Лера надела черное облегающее платье на бретелях, все усыпанное блестящими пайетками, сделала прическу в стиле двадцатых годов прошлого века, и своим видом просто сразила родителей своего молодого человека. А уже восьмого марта Максим сделал ей предложение и подарил золотое кольцо с маленьким бриллиантом. Менее чем через месяц после этого события у Леры должен был быть день рождения – пятого апреля. И Максим прекрасно понимал, что переплюнуть такой подарок будет сложно, а потому нужно придумать что-то совершенно необычное…

Глава 2

Ее привязали к кровати и что-то вкололи в руку. Сознание поплыло, рисуя перед внутренним взором мутные, размытые узоры. Ей сказали, что так надо, так правильно, ведь она – больна. Наверное, они правы. Какая теперь уже разница, когда наркотик туманит и без того больную голову?

Она лежит здесь уже сколько? – неделю? Две? А может, месяц?

Вчера был, как выразился доктор, хороший день: Аня не бросалась на персонал, не пыталась сбежать и ничего не говорила о своих видениях. Но это было вчера. А сегодня она вгрызлась зубами в ухо медсестре, которая хотела ей сделать утренний укол. Именно поэтому ее и привязали к кровати. Знала ли она о таких последствиях? – конечно, знала. Но та садистка специально не попала с первого раза в вену, истыкав руку Ани несколько раз толстой иглой. Аня знала, что вены на ее худых руках всегда были, что надо. Когда она проходила плановую диспансеризацию, обычная медсестричка из поликлиники похвалила Анины вены «за сотрудничество». Это было когда-то давно, в прошлой, несуществующей, стертой со всех бумаг жизни, но Аня сохранила в себе эту информацию. А эта стерва намеренно проделала в руке несговорчивой пациентки три дырки, за что и была укушена.

Ане уже нечего было терять. Она лежит здесь не первый день, понимая, что уже вряд ли когда-то выйдет из этой больницы, из этой тюрьмы. Жалко. Дома осталась недочитанная книга. Маловероятно, что ей позволят ее дочитать. А еще дома, кажется, остались дети. Но это уже не было точной информацией: доктор много раз говорил Ане, что никаких детей у нее нет, что она придумала их, как и многое другое. Придумала целую жизнь, которую якобы жила до того, как попала в это место, до того, как ее начали лечить. Еще доктор сказал, что Аня больна, что ее галлюцинации – это признак тяжелой душевной болезни. А он ее лечит.

Вероятно, он прав. Но образы детей так отчетливо приходили ей в голову, и из-за этого постоянно хотелось сбежать. Ей казалось, что они ее зовут, они ждут ее: маленькая дочка дома, а сын где-то совсем рядом… И мама. У всех людей же есть мама! Аня знала это и не понимала, почему ее мама не заберет ее. В таком случае, нужно самой к ней попасть. И она снова и снова говорила о побеге. А потом ее связывали, делали укол, и она засыпала.

Один раз на прогулке Аня увидела пожилую женщину: та сидела на скамейке и перебирала пальцами свою ночную рубашку, что-то нашептывая. Короткие седые волосы выглядели не ухоженно и растрепано.

– Мама! – вдруг выкрикнула Аня и подбежала к женщине. Персонал не стал ее сдерживать, лишь ухмылялись ей в сторону.

– Света? – спросила та.

Аня спрятала улыбку, когда поняла, что перед ней просто старая, безумная, пожилая женщина. Но еще больше ее расстроило неожиданное осознание того, что и она сама – безумна.

– Я – Аня, – печально сказала она, словно оправдываясь перед женщиной, – я не Света.

– А где Светланка? – снова спросила женщина, оглядываясь по сторонам, и, не дождавшись ответа, продолжила перебирать свою ночную рубашку, приговаривая, что в каждом шовчике спрятаны проводки, через которые за ней следят и подслушивают.

Аня оглянулась вокруг, посмотрела в сторону улыбающихся санитарок и медсестер, и во взгляде ее читалось непонимание и вопросы: «Где я? Кто эти люди? Кто вы? Что это за место? Что я здесь делаю? Как я сюда попала?»

Она и правда всего этого не помнила. Доктор многократно беседовал с ней, пытаясь донести до нее истину, но она в ней не нуждалась. К чем ей правда, от которой только больно там, где когда-то было сердце, если ее обман куда слаще?

– Я – Осипова Анна Михайловна, – говорила она, – у меня двое детей. У меня был муж…

Дальше она терялась в своих рассказах. Галлюцинации учащались, как и последующие после них нападки на персонал. В тот день, когда она укусила медсестру за ухо, она проснулась с жуткой головной болью. Побочное действие от лекарств, решила Аня относительно ясным умом. И была права. Но ей нравилось ощущать этот самый относительно ясный ум, а та стерва (эту медсестру Аня не любила больше остальных) тогда решила поиздеваться над безвольным овощем, каким и считала Аню.

Она отдавала себе отчет в том, что ее накажут. Доктор строго поглядел на нее, развел руками, мол – сама виновата, и ее в очередной раз привязали к койке и накололи наркотиком.

По стенам поползли черные тени. Они то ширились, то истончались, то, казалось, вот-вот доберутся до Ани, то трусливо прятались под ее кроватью. Они уже были ей знакомы. Она не могла все время следить за их перемещением, потому что сознание то и дело проваливалось куда-то в небытие. Но и там, по ту сторону реальности, они преследовали ее: Аня убегала от надвигающейся черноты, от черных туч, что состояли, если присмотреться к ним, сплошь из черных ворон, которые, прижимаясь друг ко другу, живой, отвратительной массой хотели упасть сверху на убегающую от них женщину. Они хотели поглотить ее, оставив навсегда в этом мире забвения, но проблеск сознания то и дело озарял горизонт, и Аня приходила в себя, издавая протяжный стон от страха перед тенями на стенах палаты.

Окна не было. Стены давили на нее. На руках и ногах от привязи была счесана кожа и дико саднила. Аня извивалась на своей постели, как те тени извивались на стенах, но она все же почти не могла двигаться: лишь так, как ей позволяли ее путы. Волосы сбились бы колтунами от постоянных ерзаний головой по подушке, но они были подстрижены и длиной не доходили даже до плеч. На сухой, бледной коже лица под глазами показались темные круги, а голубые глаза то и дело закатывались, делая общую картину еще более безумной.

Она страдала. Тени ползали рядом, то и дело пытаясь дотянуться до нее, голова то кружилась, то болела, тело было тяжелым, словно по венам бежала не кровь, а свинец. «Так надо, – говорил доктор, отдавая медсестрам те или иные указания насчет данной пациентки, – так надо…»

Глава 3

– А у меня для тебя сюрприз! – радостно воскликнула Лера, встречая Макса у своего общежития. – Лена со Славиком взяли билеты на квест и предложили нам! Я согласилась. Так что, завтра идем развлекаться!

Каждая встреча для него была праздником. Ее милая, радостная улыбка зажигала в нем искру жизни. Глядя на эту милую девушку, Максу хотелось свернуть горы, лишь бы она была счастлива.

– Что за квест? – Максим приобнял Леру, нежно поцеловал ее в щеку, от чего она, кажется, расцвела.

– Какая-то страшилка, – ответила девушка, продолжая светиться от радости, – что-то связанное со страшным домом, из которого нам предстоит выбираться.

– Ты уверена, что тебе понравится?

Они встречались уже больше пяти месяцев, и Максим не мог предположить, что его хрупкой Лере придутся по душе квесты подобного рода.

– А почему нет? – удивилась она. – Мы ничем, кроме учебы не занимаемся. У нас даже не всегда есть время друг на друга. А здесь: и отдохнем, и пощекочем нервишки, и зарядимся адреналином. Развеемся, сменим обстановку. Не все ж предметы зубрить! К тому же Лена и Славик будут.

Славик был одногруппником Макса, Лена же, его девушка, уже не училась – в прошлом году она окончила медицинский колледж, и теперь работала медсестрой в онкодиспансере. С Лерой их познакомил Максим, и девушки неплохо между собой поладили.

– Ну, если ты хочешь, – ответил Макс. – Хорошо. Значит завтра идем на квест! А ты бывала когда-то на подобных мероприятиях?

– Нет, но мне всегда очень хотелось. Там, у нас, на периферии таких вещей не делают, а в Москве как-то было не до этого. А теперь… Надеюсь, мне не будет слишком страшно? – Лера мило улыбнулась и прижалась к Максиму.

– Но я же буду рядом, – заботливо ответил он и снова поцеловал Леру в щеку. На улице было еще достаточно прохладно, и Лера, взяв Макса под руку, прижалась к нему. Они отправились на прогулку, и со стороны выглядели просто безупречно: она – маленькая, хрупкая и девушка, он – высокий и крепкий, словно приставленный к ней телохранитель.

На следующий день все четверо: Максим, Лера, Славик и Лена встретились в торговом центре в назначенное время, каждая пара пришла вовремя.

– Ну что там у вас, рассказывайте, – спросил Макс у Славика.

– Мероприятие обещает быть интересным, – ответил тот и вручил буклет с описанием квеста Максу. – Главное, чтобы нашим девочкам не было слишком страшно, а то придется притворятся мужественными героями, способными их защитить.

Славик хихикнул, а Лена легонько толкнула своего парня локтем в бок. Славик был одного роста и телосложения с Максом, только был он светло-русым, почти блондином. Еще со школы он привык к тому, что все вокруг считают его главным красавчиком, а потому он был высокого мнения о своей внешности. Лена, в отличие от Леры, была высокой девушкой. У нее были иссиня-черные, идеально выпрямленные, блестящие волосы. Она была весьма прямолинейной, всегда говорила то, что думает и не боялась пробовать новое. Многие ее знакомые удивлялись, как такая молодая, еще неопытная в работе девушка смогла пойти работать с онкобольными людьми, на что Лена говорила, что как раз такие, как она, и должны работать в подобном месте: нытикам, чрезмерно сопереживающим или же наоборот лицемерам там не место.

Немного перекусив, все четверо, заметно нервничая, отправились на квест. По сюжету квеста молодые люди попали в старый, заброшенный дом, кишащий призраками. Разумеется, использовались соответствующие мрачные декорации, искусственная паутина, то и дело пропадал свет, после чего в темноте ребят пугали актеры, выдающие себя за призраков. Девчонки постоянно визжали, Макс и Славик тоже несколько раз вскрикивали от страха, хотя и старались «сохранить лицо» перед своими девушками. Было страшно, жутко, но все же всем четверым очень понравилась и атмосфера мероприятия, и эмоции, которые они в ней испытали.

Когда наконец спустя сорок минут блужданий по запутанным коридорам, победив всех монстров и приведений, вся четверка добралась к выходу, актеры-аниматоры встретили их фанфарами и рукоплесканием.

Сердце у всех четверых выпрыгивало. Ужас на лице сменился восторгом, хотя под коленками все еще достаточно долго дрожало. Приняв поздравления от сотрудников квеста, поблагодарив их за прекрасную работу и с облегчением выдохнув, было решено отправиться в ближайшее кафе, чтобы отпраздновать триумф собственной смелости и решимости. Макс отстал от остальных, задержавшись на минуту – он общался с одним из аниматоров.

– Ты решил устроиться к ним на полставки? – улыбнулась Лера, когда Максим догнал их.

– Нет, – улыбнулся Макс. – Тот мужик спросил, понравилось ли нам, и, когда я ответил, что да, предложил пройти еще один квест. Но уже не здесь.

– А где? – спросил Славик.

– Давайте не сейчас, – отмахнулся Максим. – Просто умираю, жутко хочу есть. От страха не на шутку разыгрался голод. Я потом вам расскажу. Я взял у этого парня его номер телефона.

В кафе за едой все обсуждали то, что полчаса назад им пришлось пройти. Лена эмоционально рассказывала каждый страшный момент, который напугал ее, Славик постоянно ей поддакивал, соглашаясь и дополняя ее рассказ. Лера припомнила момент, когда она в темноте открыла дверь, за которой стоял кто-то высокий и широкий настолько, что она врезалась в него полностью, а он громко на нее заорал. Макса, хоть он и не верит в духов, больше всего напугало летающее приведение с совсем не дружелюбным выражением «мертвого» лица, что летело за ним уже перед самым выходом.

– Так что тебе сказал тот человек? – спросила Лера, когда Максим закончил.

– Народ, – ответил Макс, чуть наклонившись вперед, – тот чувак сказал, что, если нам понравилось это представление, то нам определенно зайдет и квест в заброшке. Неофициальный, без билетов. Самая настоящая заброшка.

– А это уже интересненько, – заулыбалась Лена. – Давай поподробнее…

– Я не знаю, насколько это безопасно, – продолжил Макс, – и захотите ли вы, но я бы попробовал, потому что сегодня было круто! Но тот мужик сказал, что то, что у нас было сегодня, покажется просто детским утренником на фоне того, что нам устроят там.

– Брат, надо подумать, – сказал Славик. – Я не знаю… Мы же с девчонками!

– Вы что, нас со счетов списываете? – возмутилась Лера. – Если мы – девушки, то, по-вашему, это значит, что подобные страшилки не для нас? Я, между прочим, все части «Звонка» и «Заклятия» смотрела одна дома. По ночам, – она сделала паузу, – потому что днем у меня были настоящие ужасы: я готовилась к ЕГЭ.

Все дружно засмеялись после слов Леры.

– Ого, брат, – заулыбался Славик, – ты будь с ней поаккуратнее!

– Что за заброшка? – спросила Лера, прекратив смеяться, и повернулась к Максиму.

– Какая-то больница, – ответил он. – Ее давно закрыли, но снести так и не снесли. Вроде как – исторический памятник. Официально там ничего подобного проводить, конечно же, никто не будет, а неофициально – видимо, пацаны прознали про то место и теперь крутятся, зарабатывают на щекотании чужих нервишек.

– Максим, кажется, я знаю, что хочу получить на свой день рождения, – загадочным голосом сказала Лера и «говорящими» глазами уставилась на своего молодого человека.

– Ммм… – промычала Лена. – Компания из трех будущих врачей и одной хорошенькой медсестры в заброшенной больнице? – протяжно сказала она. – А это уже что-то! Мы обязаны на это подписаться! Не знаю, как ты, – она посмотрела на своего молодого человека, – но я однозначно в деле!

– Ты не боишься? – тихо, почти шепотом спросил Максим у Леры, сделав вид, что совсем не слышал Лену.

– Боюсь, – задорно улыбнулась девушка, – но в этом же и весь смысл!

– Я тебя не узнаю, – с улыбкой ответил ей Макс.

– Да ладно тебе, – сказала Лера. – Мы учимся двадцать четыре на семь. У тебя через год начнется практика. А потом… В семейной жизни вряд ли найдется место для детских глупостей, а потому сейчас нужно успевать их делать! Другого времени на них может и не быть.

– Полностью поддерживаю! – отозвался Славик. – Предлагаю за это выпить: за глупости, которые нужно успеть совершить, пока на них есть время!

– За глупости, – согласился Макс. Парни подняли бокалы с пивом, девушки – с безалкогольными лимонадами. – Завтра же позвоню этому парню и забронирую квест на пятое апреля.

Глава 4

Дни не тянулись, нет. Все пребывание в больнице для нее было одним сплошным бесконечным днем. Одна и та же атмосфера, одни и те же стены, люди, их лица и даже еда. Даже здоровый человек сошел бы с ума, находясь столь продолжительный срок в подобных условиях в окружении душевнобольных. Но ведь ей и говорили, что она нездорова… Выходит, как раз рядом с ней нормальный человек бы свихнулся?

– Давно вы здесь лежите? – спросила Аню новенькая женщина.

– Я… Я не помню, – ответила Аня. – Я не уверена, что то, что я помню – это правда, поэтому не могу точно ответить на ваш вопрос. Доктор говорит…

– Доктор! – недовольным тоном перебила ее новенькая. – Этот ваш доктор… Коновал он, вот он кто. Скользкий тип. Не верю я ему.

– Я раньше тоже не верила, – тихим, покорным голосом сказала Аня. – Но он говорит логичные вещи, а вот я мыслю совсем нелогично…

– Какой у вас диагноз?

– А мне и не говорят. Лечат и все. Какая мне разница? Есть крыша над головой, на улицу погулять отпускают. И на том спасибо.

– А я не верю, что лечат, – не унималась новенькая. – Я бухгалтером работала. А теперь в психушке сижу. Как так? Объясните, как такое возможно?

– Мы не можем это контролировать, – доказывала ей Аня, – они приходят сами, когда мы их не просим об этом.

– Кто приходит?

– Видения…

–Я не чокнутая! – уверенно сказала новенькая, немного прикрикнув от возмущения. – У меня нет галлюцинаций.

– Значит, будут, – мило улыбнулась ей Аня. – Мне вот, например, иногда кажется, что у меня есть дети… Я даже вижу их лица. Я рассказываю им сказки, баюкаю их… А потом открываю глаза и вижу, как качаю на руках подушку.

– А раньше они были? Ну, галлюцинации эти? До того, как вы попали сюда?

– Конечно, – уверенно сказала Аня, – да только я не помню, когда сюда попала. Не помню, какие были видения. Тени… Тени всегда со мной.

– Блаженная она, – выкрикнула другая пациентка из дальнего угла палаты. – Год здесь всего. Все, как у всех: галлюцинации, попытки самоубийства, нападение на персонал… Все мы здесь такие, пока уколы нам ставят. А как послабят немного – так и вспоминаем что-то.

– А вы что помните? – спросила новенькая.

– Неважно. Что-то помню. А Аня… Больная она, в общем. Как и я. Как и ты.

– Со мной все в порядке, – сердито ответила новенькая. Женщина из дальнего угла палаты рассмеялась, Аня поддержала ее смешком.

– Я постоянно вижу тени, – вдруг продолжила Аня. – Они ползут ко мне по стенам, по потолку, по полу. Они прячутся от меня под кроватью. И тени те живые, и темнота их – живая. Им нужна я, вас они не тронут, не бойтесь. Может быть, вы их даже не увидите. Но он есть… Они – мои верные, жуткие спутники.

– Ненормальная, – фыркнула в сторону Ани новенькая.

В палату вошел доктор и две медсестры, позвали новенькую по имени и фамилии и увели с собой. Перед выходом она недолго возмущалась, быстро осознав, что это бесполезно. Аня и другие молча провели ее взглядом. Вернули новенькую через два часа полностью утратившей контроль над своим телом: женщина безвольно лежала на каталке, закатив пустые, лишенные жизни, глаза. Она пыталась что-то мычать и двигать руками, но ничего из этого у нее не получалось, только слюна тонкой струйкой стекала по щеке.

– Не говори на другого того, чего не пожелаешь себе, – прошептала себе под нос женщина из дальнего угла палаты, печально наблюдая за тем, как новенькую перекладывают на кушетку.

Ночью Аня проснулась от какого-то шума: по палате кто-то передвигался. Она открыла глаза и тут же прикрыла их ладонями: рядом с ее койкой кто-то стоял. Аня, не отрывая ладони от глаз, натянула на голову одеяло и тихо застонала.

– Уходи, пожалуйста, – причитала она, – уходи.

Но тот, кто стоял рядом, и не думал уходить. Аня, немного подождав, все же рискнула и выглянула из-под одеяла: рядом с ней стояла женщина, вокруг которой извивались черные тени. Они наполняли ее, и Аня это видела: черные глаза, черные губы, черные змеи вместо волос. Перед ней стоял не человек, перед ней был демон, мучитель, тот, кто уничтожает ее, разрушает и убивает ее разум, забирает ее душу. И Аня ясно это понимала, как и то, что демон для нее опасен, а потому она накинулась на ту, что стояла рядом.

В палате загорелся свет. Аню, впившуюся зубами в шею новенькой, оттягивало двое санитарок – весьма крупных, грубоватых, не особо приятных женщин. Аня издавала нечленораздельные звуки, шипела и рычала, плюясь кровавой пеной и пытаясь снова и снова укусить ту, что так ее напугала. Новенькая лежала на полу рядом с койкой Ани и держалась за горло, из которого хлюпала кровь.

– Зашивать, быстро! – скомандовал кто-то из персонала. – Эту – в изолятор.

Аня вырывалась, потому что тени от демона, которому она впилась в глотку, выползали из того тела, в котором были только что, и теперь они ползли в ее сторону. Санитарки держали ее под руки, а она дергалась и извивалась, продолжая что-то мычать. Через мгновение она почувствовала жгучую, острую боль в плече и буквально на глазах стала ослабевать.

– Наконец-то, – буркнула одна из санитарок и громко выругалась. – Нам на смене нужны мужики! – добавила она. – Эту припадочную нелегко удерживать.

– Ничего, – сказала вторая, – сейчас поплывет…

И Аня «поплыла». Она смутно помнила, как ее везли по коридору, как снова привязывали к кровати, как ставили еще один укол. Она видела только черные глаза санитарок и медсестер, видела жуткий оскал дежурного врача и длинный язык, который хищно извивался между его острыми зубами, пытаясь дотянуться до самой Ани. Света от ламп в коридоре совсем не было: все заполонили тени, и мрак окутал ее мир.

– Демоны, – прошептала она, – демоны….

– Ты смотри на нее! Сама бабе глотку разгрызла, чуть на тот свет не отправила, а мы, значит, – демоны! – грубым смехом залилась одна из санитарок, что привязывала Аню.

Но Аня ее уже не слышала. Транквилизатор сделал свое дело.

Она снова оказалась в коридоре: в том самом, по которому ее только что везли на каталке. Только теперь он выглядел иначе: ободранные стены, обшарпанные, грязные полы, заколоченные окна и местами выбитые двери. Было темно, да и откуда здесь взяться свету: за окном ночь, а внутри ни одна лампа не горит. В конце коридора стояла инвалидная коляска, похожая на ту, на какой Аню иногда перевозили по больнице. Аня смотрела вперед, не понимая, куда ей идти. Она взглянула вниз, на свои ноги, и увидела, что они были босы. Шаг, еще один… Коляска покатилась навстречу. Аня остановилась, обернулась – никого. Еще шаг, и снова коляска поехала вперед, приближаясь к Ане. «Странно», – подумала Аня, не понимая, кто же передвигает коляску, ведь в коридоре кроме нее никого не было. Но вдруг по полу поползли тени: черная, густая дымка, которую, казалось, можно потрогать руками. Тени ширились, расползались по обшарпанным стенам, просачивались сквозь щели под дверями в палаты и, не найдя там никого, возвращались в коридор. Им была нужна только она… И она была здесь. Они подползали к ее ногам, они окружали ее, не давая шанса скрыться. Но странное дело: Аня их не боялась. Куда страшнее эти ненормальные медсестры с их уколами.

– Жива? – послышалось откуда-то из пустоты темного коридора.

– Вроде дышит, – сказал другой знакомый, но такой неприятный голос.

– Просыпаемся, спящая королева! Кушать подано…

Тени встрепенулись и снова напомнили Ане стаю черных ворон. Они удалялись от нее, не оставляя ей надежду на спасение, на выход из этого ада.

– Ваше благородие, – кто-то противно засмеялся и ударил Аню по щеке. – Извольте поднять свой тощий сад. Если не будешь есть сама, придется заливать через трубку, ты же знаешь…

О, да, она знала. А потому Анна открыла глаза, с облегчением обнаружила для себя, что ее руки развязаны, и она может сесть. Голова кружилась. От запаха молочной каши тошнило, но тут она увидела темный клубок, который расположился в углу изолятора под самым потолком, и она окончательно проснулась.

– Давай, открывай рот, – пробурчала санитарка, – ты у меня не одна такая. И не дури, не вздумай бросаться на меня.

– Иначе… – только и произнесла медсестра, что стояла рядом, держа в одной руке кожаный ремень, а в другой шприц, наполненный лекарством.