Czytaj książkę: «Детектив на весну»

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Елена Логунова
Березовый сок

Ровно в полдень он сел за стол на веранде и с отвращением посмотрел на свой ланч. Один подсушенный ломтик зернового хлеба с листом салата и кружочками огурца, яйцо всмятку и зеленый чай без сахара. Фу, как невкусно.

Он предпочел бы глазунью из трех яиц с помидором и шампиньонами, к ней – с полдюжины зажаренных до хруста ломтиков бекона, пару пышных пшеничных булочек и капучино с такой шапкой пены, чтобы она поднималась над краями чашки.

Он предпочел бы, да. Но, во-первых, кто ему это все приготовит?

А во-вторых, начал новую жизнь – продолжай, Воронов! Не будь ты тряпкой.

Он прямо услышал веселый голос Элки: «Не будь ты тряпкой, Воронов!» – и скривился.

Когда уже это закончится, а? Когда он перестанет по любому поводу вспоминать об Элке? И быть тряпкой.

Он двумя руками взял с тарелки свой сухарь с зеленью и яростно укусил его. Сухарь затрещал – протестующе или одобрительно, не понять. Воронов прожевал и проглотил хлебно-салатно-огуречную массу и торопливо глотнул чаю, пропихивая невкусную гадость глубже в пищевод.

– Эй, Воронов! Привет! – донеслось с улицы.

Он подавился, закашлялся, даже заплакал. Вытер слезы, посмотрел поверх невысокого забора и не поверил своим глазам. Может, он совсем уже того?

По улице бодро топала Элка. Розовый спортивный костюм, белые кроссовки, шоколадные кудри по плечам, на свежем личике улыбка, в руках трехлитровая банка с мутноватой жидкостью.

С самогоном, что ли?! Воронов знал: кое-кто из местных приторговывает домашним самогоном.

– Шампанское по утрам пьют только аристократы и дегенераты!¹ – язвительно сообщил он румяной улыбающейся бывшей.

И тут же сам покраснел, досадуя на себя: писатель, называется! Несчастный плагиатор. Собственных слов не нашел, приплел цитату из кинофильма!

– Да это березовый сок! – весело ответила Элка и подняла свою банку, показывая ее Воронову. – Хочешь, угощу?

Он стиснул кулаки, глядя на бывшую с обидой и ненавистью.

Опять она его обскакала! Вот только вчера он смотрел в смартфоне прогноз погоды на завтра и прикидывал – не пора ли сходить в лес за березовым соком? Почки уже набухли, появятся листья – тогда гнать сок будет поздно. Каждый год по весне они с Элкой…

Тьфу, опять он про нее!

– Не хочу я твоего соку! – бросил он за забор, как гранату.

– Да не моего, – Элка, откровенно веселясь, подмигнула ему, – березового!

– Сгинь, а? – почти жалобно попросил ее он. – Как мимолетное виденье. – Да что ж такое, опять у классика потырил! – Уйди, Элка. Уйди вообще. Отсюда и из моей жизни.

– Не буду я уходить из жизни! – захохотала Элка и завертела головой, окидывая восхищенным взглядом мир вокруг. – Смотри, как хорошо-то стало! Весна, заря новой жизни!

Лучше бы под ноги смотрела.

Там, под ногами, была лужа.

Элка ступила в грязь, поскользнулась и…

– Шьорт побьери! – воскликнул Воронов.

Опять кино то процитировал, да. А кто бы не процитировал?

Элка грохнулась точь-в-точь как Андрей Миронов в «Бриллиантовой руке».

С той разницей, что на голову Миронову при этом не упала большая стеклянная банка с березовым соком.

Бум! Шмяк! Дзынь!

– Ты там живая? – забеспокоился Воронов.

Он даже встал из-за стола и подошел к перилам веранды, перегнулся через них, глядя на улицу.

А Элка ему не ответила.

Лидия Павловна на секунду отодвинулась от глазка, жарко на него дохнула, энергично протерла рукавом байкового халата и снова прильнула к окуляру.

Хорошее дело – линзы. Удобная вещь. В очках с толстыми стеклами к дверному глазку хоть вообще не подходи – не видно ничего, особенно впотьмах.

Опять какая-то зараза из соседей вывинтила из патрона на лестничной площадке лампочку. Лидия Павловна уже устала эти лампочки вкручивать! И разорительно же это – на одну пенсию электрификацию всего подъезда осуществлять!

Заразы из числа соседей за электрификацию подъезда и придомовых территорий не ратовали. Темнота – лучший друг злоумышленника, а соседи у Лидии Павловны почти сплошь неблагонадежные. Она еще не успела разобраться, кто в чем конкретно провинился, но немного времени – и все будут выведены на чистую воду.

У Лидии Павловны огромный опыт разведчика чужих секретов и наблюдателя посторонних драм. От ее бдительного ока в линзе не ускользнет никто и ничто!

Если бы еще лампочки на площадке заразы не вывинчивали…

Лидия Павловна напряженно присматривалась к фигуре у двери напротив.

Это не Элка, точно. Элка-свиристелка еще вчера из дома умелась – Лидия Павловна проследила за ней до выезда со двора, переместившись от двери с глазком к окну.

Не Элка это, точно. Мужик какой-то!

А откуда мужик? Свиристелка в квартире одна живет, это Лидия Павловна точно знала. Разбежалась с мужем, он съехал и носу сюда не казал. А жаль, Лидия Павловна поглядела бы на того мужа. Говорят, настоящий живой писатель! Никогда еще настоящих живых писателей не видела. А у них, наверное, столько интересных секретов…

Лидия Павловна обитала в этом доме первый месяц – купила себе тут однушку, продав свою двушку, чтобы на разницу жить – не тужить. У нее пенсия маленькая, а ей то и дело лампочки покупать.

Мужик у двери Элки-свиристелки возился очень подозрительно. Ключи гремели, замок скрежетал, пару раз он с силой бухнулся боком в непокорную дверь, но та никак не открывалась.

Лидия Павловна прикинула варианты: приоткрыть дверь на длину цепочки и грозно вопросить в щелку: «Кто таков? Чего нужно?» – или сразу позвонить в полицию?

Спросить-то можно, даже хочется это сделать, но ведь мужик, скорее всего, просто сбежит. И Лидия Павловна так и не узнает, кто он таков и чего ему нужно!

Не знать чего-либо она ужасно не любила.

Вот говорят, что знание – сила. А незнание, значит, бессилие!

А Лидия Павловна, конечно, пенсионерка, но кто скажет, что она бессильная, тот совсем уже того. Она еще вполне бодра и завсегда во всеоружии: и линзы у нее, и мобильный телефон в кармане байкового домашнего халата!

– Алло, полиция! – отойдя от двери, чтобы не спугнуть подозрительного мужика на площадке, сказала она в трубку.

Наталья Максимовна явилась к бывшему зятю некстати.

Просто удивительно: почему она всегда являлась некстати, если жила по заведенному расписанию?

А потому, что ее расписание никто учитывать не желал. Даже родная дочь, что уж говорить о зяте, тем более бывшем.

Наталья Максимовна не хотела, чтобы зять был бывшим. Собственно, потому и явилась. Лелеяла, старая дура, надежду, что Васенька растрогается, оценит ее заботу, прислушается к советам и последует им. Разводиться ему вздумалось! Совсем уже того?

Наталья Максимовна с вечера борща наварила, как Васенька любит: на мозговой косточке, с чесночком… Трехлитровую кастрюлю через всю деревню перла. Аккурат к пятнадцати часам, когда у него обычно обед!

Все, значит, для того, чтобы Васенька растрогался, оценил, прислушался и последовал. Чтоб помирился, идиот такой, с Элечкой. Вот где он, петух общипанный, другую такую жену найдет: и красивую, и умную, и предприимчивую, и о нем, бестолковом, заботящуюся? В литинституте своем? Там охмурит его какая-нибудь хитрая студенточка из понаехавших провинциалок, в квартире пропишется, соки выжмет и в могилку сведет. А то еще хуже: охмурит его какая-нибудь тетка-преподавательница, оголодавшая без мужика филологиня, от жизни напрочь оторванная, так они вместе на свои скудные зарплатки ножки протянут и в могилку полягут. Хорони их потом!

Кто бы ни охмурил экс-зятя Васеньку, Наталья Максимовна твердо знала: плохо это кончится. Могилкой.

Наверное, правду говорят: мыслить нужно позитивно. Негативная умственная энергия воплощается в реальные неприятности.

Она что-то такое почуствовала еще у калитки. Та оказалась не заперта, чему, впрочем, не стоило особенно удивляться, зная Васенькину рассеянность.

Но дверь дома тоже не на замке была!

– Васенька! Васенька, ты дома? – обеспокоенно позвала Наталья Максимовна с крыльца.

Руки у нее были заняты кастрюлей с борщом, потянуть на себя приоткрытую дверь нечем. Пришлось просунуть ступню в щелку у косяка и, как клюшкой, поддеть. Чуть голеностоп не вывихнула!

Сердясь на Васеньку, рассеянного идиота, из-за которого она должна проделывать опасные упражнения с дверью и кастрюлей, Наталья Максимовна протиснулась в сени. Там снова сладким голосом с ноткой яда позвала бывшего зятя – и снова не получила ответа. Из вредности протопала в кухню, как была, в уличной обуви (все равно у Васеньки полы немытые), хотела покликать зятя – и лишилась дара речи.

И заодно борща!

Тот выплеснулся из кастрюли, грохнувшейся на пол, едва Наталья Максимовна оказалась в кухне.

Там пол, и стол, и белая раковина мойки были заляпаны кровью!

А у диванчика, тоже испещренного пятнами, неопрятной кучей лежали прекрасно знакомые Наталье Максимовне вещи: розовые штаны и толстовка – любимый спортивный костюм Элечки, испачканный грязью и алыми пятнами!

– А наша Петрова молодец! – сказал Михалыч и даже пальцем на Дашу указал. На тот случай, если кто-то не знает, что это она их Петрова.

Не лишняя предосторожность, кстати. В редакции «Хорошего дня» Даша работала без году неделя и с некоторыми представителями коллектива еще не встречалась. С бухгалтером, например. Из всех коллег она пока контактировала только с двумя другими дежурными редакторами и Михалычем – главным в их СМИ.

СМИ было так себе – мелкое, желтенькое, работа в нем не представлялась Даше мечтой, но с чего-то же надо начинать. Литинститут – не тот вуз, выпускников которого расхватывают по-настоящему солидные и денежные работодатели, в пресс-службу «Газпрома» или «Норникеля» с его дипломом просто так не возьмут. Маринку, лучшую подружку Даши в студенческие годы, взяли в «прессуху» РУВД, но тоже не просто так, а по протекции папы, полковника полиции. У Даши же папы не было, а мама преподавала математику в школе, ей и редакция «Хорошего дня» для начала сгодилась. Потом-то, надеялась Даша, она в какое-нибудь приличное СМИ перейдет.

– Петрова где-то выцарапала суперновость! – сказал Михалыч и посмотрел на Дашу необычно внимательно. – Колись, Петрова, что у тебя за источник? Это ж невиданное дело: «Хороший день» опередил всех конкурентов, теперь даже федералы на нас ссылаются!

– Просто надо знать, где искать, – отговорилась Даша, делано простодушно похлопав ресницами.

Сдавать свой источник она не собиралась. Маринкиному начальству это могло не понравиться. Хотя федералы и сами бы «выцарапали суперновость», если бы мониторили сводки райотделов, а не ждали релизов из главка.

Маринка позвонила Даше вечером после работы и победно доложила, чем-то вкусно хрустя и чавкая:

– Свершилось! Черного Ворона настигло мое проклятье!

– Где настигло, как настигло? – забормотала Даша, по новой журналистской привычке спеша прояснить подробности. Потом до нее дошло: – Ты про нашего Воронова, что ли?!

«Их Воронов» был противным дядькой-преподом, занудным и совершенно не понимающим реальной жизни! Он сочинял неплохие сюжеты и раз в год выдавал крепкий триллер, но психологию собственных студентов не знал абсолютно и контакта с молодежью упорно не находил. Маринку трижды гонял на пересдачу, из-за чего та в конце концов злого препода прокляла! Мог бы и посочувствовать девушке, разрывающейся между учебой и личной жизнью. Сам, что ли, никогда не был молодым?

– Про нашего, про нашего! – злорадно подтвердила Маринка. – Ты знаешь, где он сейчас?

– На кафедре или в аудитории.

– А вот и нет! – Маринка ликовала. – В ИВС он! Задержан по подозрению в убийстве!

– Кого?! – охнула Даша.

Злой препод запросто мог убить кого-то вроде Маринки. Если вдуматься, той еще повезло – всего тремя пересдачами отделалась.

– Своей жены! Уже бывшей.

– Бывшую-то зачем? – не поняла она.

– На почве лютой зависти, я думаю, – с удовольствием объяснила Маринка. – Его жена, то есть бывшая, – это же Элла Лютикова.

– Та самая? – наконец-то заинтересовалась Даша.

Элла Лютикова ворвалась в отечественную литературу с произведением в жанре молодежной прозы – лихо закрученным остросюжетным романом-фэнтези из жизни студентов магакадемии. Первая же ее книга – невиданное дело! – сподобилась привлечь читателей, разошлась огромным тиражом и еще получила пару премий. По мнению Даши, это и было настоящим сбывшимся проклятьем для Воронова: сам-то он за десять лет в литературе так и не выбился из середнячков.

– И как же он ее убил?

– Кроваво! – Маринка даже чавкать перестала.

– А конкретнее?

– Конкретнее пока не скажу, тело еще не найдено. Но это же не повод не задержать Черного Ворона по подозрению?

– Не повод, – согласилась Даша, уже прикидывая, как подать сенсационную новость.

Противный препод Воронов ей тоже очень не нравился. Чего его жалеть, раз он совсем уже того – людей убивает!

– Не убивал я ее, – устало и почти безразлично, а потому совсем неубедительно сказал он, кажется, уже в сотый раз. – Зачем мне убивать свою бывшую, сами подумайте? Мы оба взрослые умные люди, расстались – и все, нет проблем.

– Лукавите, Воронов, – тоже устало и почти безразлично заметил следователь – лысоватый обрюзгший мужик с вялым ртом и водянистыми глазами.

С него можно было писать провинциального маньяка-убийцу – самая подходящая внешность.

– Во-первых, с гражданкой Лютиковой, являющейся вашей законной супругой, вы официально не разведены. Вы разошлись, да, точнее, разъехались, оставив в пользовании супруги общую двухкомнатную квартиру в городе, а сами переселились на вашу дачу в деревне…

– Это не наша дача, а мой отчий дом! – зачем-то возразил Воронов. – Там жили мои предки, а Элка… Элла бывала только наездами. У ее матери дом на другом конце деревни, вот там она летом появлялась частенько…

– А на полпути между тем домом и вашим деревенский пляж, где вы когда-то и познакомились с будущей супругой, – откровенно скучая, покивал следователь с внешностью маньяка. – Я помню, вы это уже говорили. Суть в том, что у вас была причина убить супругу до развода: теперь не придется делить имущество, вот и мотив.

– Не убивал я Элку, сколько раз повторять одно и то же!

– Не надо повторять одно и то же, – сговорчиво согласился следователь. – Скажите что-то новое: например, где вы спрятали тело? В лесу, а, Воронов? Или в реку сбросили?

– Послушайте, вам непонятны мои слова? Я упрощу свой рассказ максимально. – Воронов прикрыл глаза, восстанавливая в памяти тот роковой день. – Был полдень, в это время у меня всегда ланч. Я сидел за столом на веранде, когда увидел Элку. Она шла по улице с трехлитровой банкой березового сока, поскользнулась в луже и опрокинулась на спину. Банка подлетела и упала на нее.

– Ну да, ну да: несчастный случай, а не убийство, – ухмыльнулся следователь. – Это не вы гражданку Лютикову, это ее банка с соком пристукнула!

– Что вы придумываете? – Воронов рассердился. Придумывать – это всегда было его дело. Он такие сюжеты сочинял – были бы бестселлеры, если бы издательство хоть копейку в продвижение вложило. – Не пристукнула ее банка! Только глаз подбила и нос расквасила. Я, конечно, пригласил Элку зайти в дом, привести себя в порядок и отлежаться немного. Даже предложил отвезти ее в город, но она не согласилась. Сказала: «Ты совсем уже того? Что подумают люди, если я вылезу из твоей машины вся мокрая, грязная и с расквашенной физиономией? Тебе своей репутации не жалко, так о моей хоть немного подумай! Я же теперь знаменитость, меня журналисты подкарауливают!»

Его голос дрогнул: с обидой и завистью справиться не получалось.

Следователь понятливо ухмыльнулся.

– И я поехал в город, чтобы привезти Элке чистую одежду и темные очки, потому что в моем деревенском доме ни единой ее вещи нет! – закончил Воронов.

– Складно врете, гражданин писатель, – издевательски похвалил следователь. – Вот только непонятно, зачем же вы отправились за вещами для супруги в город, если она еще накануне вечером приехала к матери в деревню?

– Так я же об этом не знал! А Элка не сказала.

– Как вы это объясните?

– Я объясню это шоком. Она просто не сообразила. У нее вылетело из головы!

– По которой ее ударили, – кивнул следователь. – Ну, предположим. Итак, свою травму гражданка Лютикова получила в полдень, и в первом часу вы на своем автомобиле-внедорожнике поехали в город, так?

– Так, а что? – Воронов не сомневался – нужно ждать подвоха.

– А то, что в дверь квартиры, принадлежащей вам обоим как законным супругам, вы, гражданин Воронов, ломились в половине пятого, что подтверждают показания свидетеля и прибывшей по вызову полиции! До города-то ехать минут пятьдесят! А вы добирались больше четырех часов!

– Хотел побыстрее и поехал по просеке, – вздохнул Воронов. – Есть у нас тут забытая лесная дорога, на картах она не отмечена, но старожилы знают…