Историю любви запретной,
Пронзившей пылкие сердца,
Хочу поведать по секрету:
От первой встречи до конца.
Жила Агнесс в краю далеком,
Снималась гурия в кино,
И в сердце девы одинокой
Томилось чаянье одно:
Она мечтала, словно в сказке,
Любовь однажды испытать,
Но у судьбы жестокий норов —
От воли Божьей не сбежать.
В густом лесу, неподалеку,
Стоял благочестивый храм.
Монахи там взывали к
Богу И возжигали фимиам.
Воскресным утром помолиться
Агнесс решила в храме том,
Любви Христовой причаститься,
Дабы расправиться с грехом.
Под платьем алым черный пояс
Для тонких кружевных чулок…
Умело грешница скрывала
Грех первородный между ног.
Предчувствием немым ведома,
В обитель тихую вошла.
Завидев юного монаха,
Агнесс невольно замерла.
Глаза его, столь непорочны,
Скользнули тайно, невзначай,
По прелестям Агнессы сочным.
«Уйди, молиться не мешай!» —
От слабости себя спасая,
Бежал монах из храма прочь.
Блудница робко поджидала
Его под кельей в эту ночь.
В томленье страхи обратились.
Не в силах был он устоять —
Со скрипом двери отворились.
В попытке от греха бежать
Он молвил ей: «О, Искушенье,
Тобою грезил день и ночь!
Конец монашеским моленьям —
Я согрешить с тобой не прочь».
Увлек он деву за собою:
Под сводами монастыря
Ласкал губами и рукою
Престол и стены алтаря.
Греховным ласкам предаваясь,
Они радели до утра.
К священной тайне прикасались,
Сгорали в пламени костра.
В порыве страсти несказанной
Наполнил он ее уста
Священной влагой долгожданной —
Так причастилась нагота.
Они лежали бездыханно:
Монах и грешница во тьме.
А на рассвете, утром рано
Очнулись в каменной тюрьме.
Но даже там не утихают
Их стоны, нежность и мольбы.
Запретной страсти плод вкушая,
Они навек ее рабы.
Заберите меня в психушку!
Я лишилась спокойного сна:
Старый запах на новой подушке,
И Бессонница ждет у окна.
Подлечите мою паранойю,
Отведите меня к врачу!
Пусть он душу мою успокоит.
Я с катушек слетать не хочу.
Исцелите меня от сомнений,
От тревожных кошмаров в ночи,
От раскаяний и сожалений…
Пусть за мною придут палачи!
Лишь на плахе мечтать перестану
И метаться в полночном бреду.
Без наркоза погрязну в нирване,
Из чистилища в рай попаду.
Дайте девочке чудо-пилюлю,
Чтоб забыла она о дурном.
А пока я опять не очнулась,
Положите меня в дурдом.
Мой опиум,
Войди в меня как воздух,
Наполни ночь парами эйфории.
Будь палачом —
Пусть след оставят розги
И болью усмирят мою стихию.
Мой врач,
Ты знаешь то лекарство,
Что душу через тело исцеляет.
Будь груб,
Ведь в нежности коварство —
Оно меня так сладко разрушает.
Ты в мягком свете ночника
Казался мне неотразимым:
Смотрел, как будто свысока,
И ранил так неумолимо.
Любовь вошла в меня как нож,
И смерть была неотвратима.
Ты на убийцу так похож,
Но я тобою одержима.
Распни меня, как на Голгофе,
Страданьям плоть мою предай.
Через распятие в алькове
Душой моею обладай.
Закури меня,
Сладко затягиваясь,
А когда догорю,
Вдыхай мой дым.
Растворюсь в твоих венах,
Как в омуте,
И забудусь тобой
В душной комнате.
Полежим в темноте,
Как мертвые,
Поглощая любовь
Бездонную.
А когда рассветет
За окнами,
И похмелье наступит,
Не мучайся:
Закури меня вновь,
Остывшую,
Пробуди мою страсть
Уснувшую.
Будем снова лежать
На облаке
И вдыхать аромат
Удушливый.
Я украду тебя назло,
На зависть чопорным прохожим,
И обнажу твое нутро,
Сверкнув пред ними бледной кожей.
Я покажу тебя толпе —
Пускай от злости захлебнутся.
Я заберу тебя себе —
Пусть даже звезды содрогнутся.
Назло ветрам, назло судьбе,
На зависть мелочным зевакам
Оставлю я тебя себе.
Соперников заставлю плакать.
«В вине ли истина?» —
Ты спросишь, милый друг,
А я в ответ наполню твой бокал.
Но, сколько бы ты правды не искал,
Вовеки не замкнется этот круг.
Приятно пить с тобой на брудершафт,
А поутру любовью похмелиться.
Жаль, только – хмель однажды испарится.
В вине ли истина, увы, не нам решать.
Магдалена молвила: «Каюсь! —
Попадаю в рай без греха.
Лишь любовью одной спасаюсь
Через вечного Жениха.
Уготовано много боли нам,
А в награду – терновый венец.
Но в раю Он по Божьей воле мне
Возведет королевский дворец».
Darmowy fragment się skończył.