© Сергей Гаранин, 2024
ISBN 978-5-0064-4056-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Ментовские рассказы
(Смутное время -2)
Жизнь офицера милиции состоит из историй. Но запоминаются далеко не все, а только интересные.
Кто-то пытается истории сочинять. Но иногда сочинять ничего и не требуется – достаточно посидеть с ноутбуком на летней дачной веранде и вспомнить службу в Питерской милиции в перестроечные 80-е, лихие 90-е и не пойми какие нулевые, особенно когда ровно через четыре года после написания книги «Смутное время», неожиданно вновь появилось желание писать…
«Правда необычней вымысла, заметил Марк Твен, – вымысел должен придерживаться правдоподобия, правда же в этом не нуждается».
Предлагаю в этом убедиться, прочитав продолжение книги Сергея Гаранина «Смутное время» – «Ментовские рассказы» во втором издании и дополненные: всего 14 новелл…
Жил-служил в одном из районов нашего сказочного города Участковый, закалённый борьбой в лихие 90-е с местными братками и крышующими их оперуполномоченными местного отдела милиции.
Пытались его купить вначале бандиты, а затем свои – сотрудники уголовного розыска, но не продавался не за какие серебряники Участковый.
Сохранил он понятие офицерской чести, так как не скурвился в те годы – лихие и беспринципные.
В самом начале нулевых два продажных опера в итоге зарвались настолько, что были вынуждены уволиться из органов, чтобы избежать тюремного заключения.
Для этого им пришлось пойти на сделку со следствием, в рамках которой «оборотни» оклеветали Участкового, и тот попал в разработку УСБ.
А чтобы свалить все свои грехи на Участкового, решили бандиты в погонах его убить и, как говориться – «концы в воду»…
Как-то поздно вечерком, вооружившись топором и помповым ружьём, бывшие опера пришли в опорный пункт, где дождавшись, когда Участковый останется один, заняли позиции по разным углам от дверей его кабинета.
Но оперативная чуйка не подвела, и шорох в коридоре опорника насторожил нашего Участкового. Он вытащил из кобуры пистолет и, приведя его в боевое положение, вышел в коридор.
Первой же пулей бандит с топором был убит наповал. Почти одновременно с пистолетным выстрелом ухнул помповик, ранив Участкового, который в падении с разворотом точным выстрелом подстрелил второго убийцу!
Всё бы ничего, и оружие применено правомерно, и ранение не тяжёлое, и киллеры ликвидированы, но…
Ох, уж это извечное «НО» в нашей ментовской работе…
УСБ и руководство местной милиции решило, что произошла бандитская разборка между коррумпированными ментами.
По этой причине поощрять парня ну никак не хотели. И только после звонка молодца-удальца по особым поручениям ГУВД лично начальнику РУВД, с требованием подготовить наградной лист на представление Участкового к государственной награде, это было сделано.
НО, в наградном листе руководство РУВД вписало медаль «За отличие в охране общественного порядка», которая являлась низшей в списке государственных наград.
НО, видимо есть справедливость на свете, так как в наградном отделе МВД России, прочитав описательную часть наградного листа, где фактически описывалось, как в неравном бою Участковый вышел победителем, да при этом ещё и наградить надо было не «посмертно», решили иначе.
Участковый был в итоге награждён боевой медалью «За отвагу», являющейся на тот момент наивысшей в списке медалей из статуса государственных наград!
Здесь и сказочке конец, закончившейся, как и во всех русских сказках хорошо. Если бы не оно, пресловутое НО! Не всем былинным богатырям-участковым, пережившим 90-е так повезло, как нашему Герою, да и не сказка это вовсе, а самая настоящая БЫЛЬ…
В конце 1994 года, в самом начале моей службы в отделе профилактики ГУВД, в наш департамент поступила анонимная жалоба на участкового инспектора милиции Пушкинского РУВД, обслуживающего посёлок Шушары.
В жалобе сообщалось, что участкового в посёлке население не знает, обход жилого сектора он не осуществляет. Начальником отдела профилактики ГУВД было дано мне указание, проверить указанный факт и при его подтверждении подготовить приказ по ГУВД о наказании участкового.
На следующее утро, сев на Московском вокзале на электричку, я прибыл в город Пушкин, где пешочком дошёл до Пушкинского РУВД и принял участие в инструктаже заступающих на службу участковых.
Здесь я и познакомился с участковым, обслуживающим посёлок городского типа (ПГТ) Шушары.
Молдаванин, прослуживший в молдавской милиции участковым около 10 лет и сбежавший из Молдавии, как только началась война в Приднестровье в 1991 году, из-за желания Молдовы войти в состав Румынии.
Боевые действия шли между подразделениями милиции Молдавии и признавшей себя независимым русскоязычным ПМР (Приднестровской Молдавской Республикой).
Армия в том 1991 году не принимала участия в вооружённом конфликте, милиция же воевала в полном объёме.
Устраивались с обеих сторон провокации-засады.
Так, например, по телефону 02 сообщалось о совершении преступления по определённому адресу, недалеко от границы. И прибывшая на место происшествия СОГ (следственно-оперативная группа) расстреливалась из засады.
Участковый не пожелал участвовать в братоубийственной войне, где менты из соседнего РУВД жестоко расстреливают и затем добивают своих коллег в такой же милицейской форме и бежал с семьёй в Санкт-Петербург.
Здесь он устроился участковым в Пушкинское РУВД, где ему по Закону о милиции РФ предоставили отдельную служебную квартиру в Шушарах.
Мы с начальником отдела по руководству участковыми Пушкинского РУВД подполковником Кораблёвым выехали на дежурной машине в Шушары.
Посёлок Шушары поразил меня жилым массивом, состоящим из несметного количества городского типа пяти и девятиэтажек, двух школ, почтового отделения и огромного торгового центра, в здании которого и располагался опорный пункт.
По штату там было два участковых, но фактически один. Хронический некомплект середины 90-х. Постовых нет. Дружинников нет. ДПС нет. ИДН нет. Групп задержания ОВО и автопатрулей ППС нет.
И вот на этот огромный жилой массив, визуально немаленький такой Город, ну никак не посёлок – один милиционер!
Встречные люди и даже дети, как один здоровались с участковым. Ну действительно, прям как в деревне.
И у какой-то мрази хватило наглости возвести напраслину на этого «святого» человека!
– Потому и аноним, что явный поклёп, не выдерживающий элементарной проверки выезда на место, – сказал я Кораблёву на одной из улиц городка.
Побеседовав с прохожими, посетив для очистки совести пару квартир, я убедился, что в Шушарах участкового «знает буквально каждая собака».
Наступило время обеда, и участковый пригласил меня с Кораблёвым к себе домой перекусить, так сказать «чем бог послал».
Я хотел было отказаться, неловко идти к проверяемому по жалобе на кормление, но Кораблёв сказал, что стол уже накрыт, а хороший (как я убедился) человек, обидится.
– А почему бы и нет? – подумал я, – заодно посмотрю как живёт в быту проверяемый.
Пришли, нас встретила жена с детишками. Познакомили с пенсионером-отцом участкового. И самое главное, стол действительно накрыт, причём изобильно для 94-го года!
Наваристый украинский борщ под дорогую холодную водку был великолепен. Я с голодухи сильно захмелел и в итоге меня всем семейством проводили до ж/д платформы, погрузили вместе с Кораблёвым в электричку, т.к. начальник участковых Пушкина жил тоже в Питере. На Московском вокзале мы спустились в метро и, обнявшись на прощание, разъехались по домам.
На первом году службы в Главке кроме Пушкина, я курировал ещё и Петродворец.
Когда же я собрался первый раз с проверкой в Петергоф, старослужащие товарищи предупредили:
– Как приедешь, тебя начнут зазывать в комнату отдыха, расположенную за потайной дверью в кабинете начальника службы участковых района, попить их фирменного кофейку. Так ты, пока не закончишь проверку, не соглашайся!
– А что, неужели могут отравить? – удивился я.
– У Петродворцовых всякое может случиться. Короче, до окончания проверки не пей, а то козлёночком станешь! – загадочно ухмыляясь, предостерёг меня старший инспектор Витя Трегубов.
Нагрянув в Петродворцовое РУВД без предупреждения, чтобы коварные Петергофцы не успели попрятать недостатки в организации их работы и заварить свой фирменный кофе, ворвавшись в кабинет начальника, я потребовал на проверку КНД (контрольно-наблюдательное дело) по проводимой в районе городской операции и её предварительных результатах.
Мне тут же предоставили КНД и незамедлительно предложили для начала попить кофейку в комнате отдыха.
Злобно рыкнув, что отдыхать ещё рано, я углубился в изучение КНД и вдруг мой голодный нос унюхал запах ветчины!
Подняв глаза от изучения КНД, я увидел перед собой большую «Мясную тарелку» – где благоухала в нарезке ветчина, балык и 2 вида копчёной колбасы!
Рядом с мясной тарелкой стояла тарелка с ароматными горячими пампушками!
А между тарелками запотевшая бутылка шведской водки «Абсолют» и две рюмки!
– Так вот ты какой, фирменный Петродворцовый кофе! – сглотнув слюну, сказал я, вкушавший последний раз ветчину и копчёную колбасу ещё наверное в советские 80-е, – уберите немедленно!
– Сначала проверка, – сглотнув ещё раз слюну, заявил я, вспомнив вдруг предостережения старшего инспектора о козлёночке и предательски зажурчав при этом голодным желудком.
– Но Сергей Владимирович, рюмочка холодного «Абсолюта», чисто для знакомства и согрева, на улице мороз, а вы вижу замёрзли пока до РУВД пёхом шли… – голосом змея-искусителя промурлыкал начальник Петродворцовых участковых.
– Ладно, за знакомство, товарищ подполковник, – сказал я, опрокинув в себя рюмку ледяной водки и жадно закусив тёплой пампушкой с ветчиной, – откуда только у них горячие булочки и свежая нарезка, я же с секретной миссией прибыл, слили инфу видимо из Главка? – уже про себя подумал я.
– Между первой и второй перерывчик небольшой, – услышал я голос подполковника, отвлёкший меня от изучения КНД.
– Ну, Вы блин даёте, даже дожевать не даёте, – сказал я, запивая недожёванную ветчину второй рюмкой водки.
Тут-то мне, с голодухи первой половины 90-х, пришёл приход, и стало так уютно и хорошо! Пошёл плавный дружеский разговор двух профессионалов и уже на вопрос начальника службы:
– Так КНД то смотреть будешь Сергей Владимирович?
– Какое к чёрту КНД? Я же вижу у Вас всё организовано на-отлично, наливай Коля! – ответил я.
Затем я пожелал оценить работу участковых непосредственно на рабочем месте, и мы переместились в один из опорных пунктов Старого Петергофа, где мы продолжили что-то пить, а закусывали уже квашеной капустой из, видимо, конфискованной деревянной бочки. Домой в итоге я приехал на дежурной машине Петродворцового РУВД.
С того момента я понял и навсегда запомнил, что значит не слушать старших товарищей и пить фирменный кофе до проведения проверки и превратиться в итоге мягко говоря в козлёночка.
Уже гораздо позже, в нулевые, будучи уже подполковником, прибыл я с проверкой в Пушкинский РУВД, и для начала стал изучать книгу учёта сообщений о происшествиях (КУСП).
Меня поразило полное отсутствие уличных грабежей во всём районе! Такого я не видел ни в одном из 18 районов города!
Но зато жители Пушкина и его окрестностей, через одного теряли паспорта! Просто запредельный вал заявлений от рассеянных граждан.
Я начал вникать в проблему более досконально.
Во-первых, я вдруг узнал, что у жителей Пушкинского района Санкт-Петербурга все звонки на телефон = 02 = выходят не в дежурную часть Главного Управления МВД по Санкт-Петербургу, как во всех районах Питера, а напрямую в дежурную часть Пушкинского РУВД.
Соответственно, данные заявки на контроль ГУВД не ставились, и отчитываться пушкинцам об их исполнении было некому.
Затем я стал методично обзванивать граждан – заявивших об утрате паспорта и обратившихся в милицию исключительно с целью получения нового документа.
Обзвонив не менее десятка мирных граждан, потерявших паспорт, я получил везде один стандартный ответ:
– Да, паспорт я где-то потерял, пропажу обнаружил дома. Ничего при этом из ценностей и денег не пропало. В милицию обратился с целью получения справки для паспортного стола.
Начальник Пушкинского РУВД заверил меня, что все заявки перепроверяются прокуратурой района, что мне подтвердил по телефону и мой знакомый заместитель Пушкинского прокурора Саша Дуркин.
Мне было однозначно понятно, что в Пушкинском районе чётко отлажен инструктаж потерпевших от воров и грабителей, что нужно отвечать на звонки проверяющих из прокуратуры, но улики то косвенные. Нет прямых доказательств фальсификации.
И тут, в дежурную часть врывается с выпученными глазами гражданка и с воплями:
– Помогите! Меня только что ограбили прямо напротив дверей милиции! Вырвали сумочку с деньгами и мобильным!
– А паспорт тоже пропал? – неуместно ситуации, с улыбкой спросил я.
– Да, точно, ещё и паспорт! – воскликнула потерпевшая.
– Вот вам и первый уличный грабёж в копилку. С почином вас, товарищ полковник! – сказал я ошарашенному начальнику РУВД.
То есть, скрывая уличную преступность в районе, пушкинцы, таким образом, держали высокие показатели в раскрываемости на бытовухе и других очевидных преступлениях, расплодив сей безнаказанностью грабителей и карманников до такой степени, что у них стали грабить людей прямо у здания милиции!
Заехал я как-то с проверкой в Петроградское РУВД, что на улице Большой Монетной дом 20.
Зайдя в дежурную часть РУВД я, представившись, попросил уведомить руководство о моём прибытии.
Дежурный майор, вальяжно развалившись в кресле, сообщил мне, что все на совещании и беспокоить их он не будет.
Подождав с полчаса и устав мозолить глаза дежурной смене, я вдруг неожиданно для себя самого, подойдя к пульту-барьеру за которым сидел оперативный дежурный РУВД, громко сказал:
– Внимание! Даю вводную. Получена информация о вооружённом нападении на инкассаторскую автомашину на пересечении улицы Большой Монетной и Каменноостровского проспекта!
Дежурный майор реально впал в ступор! Выпучив на меня глаза и приоткрыв рот, он пару минут не двигаясь, морщил лоб.
Выйдя из ступора, майор стал обзванивать членов СОГ (следственно-оперативной группы), которые по одному стали собираться в дежурной части.
Минут через 15 СОГ была собрана в дежурке.
– Подытожим, – сказал я, – на перекрёстке уже четверть часа идёт стрелковый бой.
– Вы не направили на место ни ГБР (группу быстрого реагирования), ни группы задержания ОВО, не сообщили в 43 территориальный отдел, расположенный, кстати, этажом ниже в этом же здании. Территориалы соответственно не направили вооружённый дежурный наряд, экипированный бронежилетами и автоматами, – говорил я растерявшемуся майору.
– Вы решили направить СОГ в составе невооружённых женщин: следователя и эксперта-криминалиста. Вооружён у вас только дежурный оперативник ОУР. Да, через столько времени они прибудут на место происшествия уже лишь с целью сбора стреляных гильз и трупов, – подытожил я.