© Саша Аксёнова, 2018
ISBN 978-5-4483-0432-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
– Здравствуй, друг любезный.
– Прива.
– Ты, смотрю, помолодел.
– Спс.
– А я ленивой
Что-то становлюсь.
– Как дел?
– Милый друг, мне очень душно,
От событий, стен и норм.
Знаю, это блажь и чушь, но…
Ты всё понял? Ты…
– Я норм.
– Я смотрю в глаза прохожих,
Каждый пятый одинок.
Мрак и яркие одёжи.
Как ты сам живешь?
– Я ок.
– Знаешь, хочется, чтоб в лето,
Чтобы крылья, чтобы ввысь,
Чтоб ходить вообще раздетой,
Чтоб свобода.
– Збс.
– Представляешь
В круг рутины и борщей.
Вновь рабочая сутулость.
Что поделать. Жизнь.
– Ваще.
– Утром – разочарованье,
Ночью догоняет страх,
Как блоха на наковальне,
Каждый божий день.
– Ахах.
– Но любые неудачи —
Это жизненный урок.
Я ведь даже и не плачу.
Ты гордишься мной?
– Чмок-чмок.
– Ну, спасибо за поддержку,
Дал отпор моей тоске.
Все мы то ферзи, то пешки.
До свиданья, друг.
– Пке.
Ты расскажешь, мой маленький человек,
Как устроено всё? Ведь, на самом-то деле,
Я со временем стала скучней и взрослее.
То, что оптики – лишь опечатки аптек.
Что в настенных коврах маскируется тьма,
Ядовитые змеи, фигуры из воска.
И куда нам до этого триптиха Босха,
Там такие истории – съедешь с ума.
Что вкуснее мороженых в принципе нет,
Чем комочки из снега в твоих рукавицах.
И пускай жизнерадостно рот заворсится,
Это что – вот искушать песочных котлет…
Вместо лука предательски плавают в щах
Червяки, как сказал твой мальчишка знакомый.
В пылесосе живут лилипутские гномы,
Собирая соринки в своих кулачках.
Что на дне всех морей, океанов и рек
Кто-то страшный хватает детишек за ноги.
Об отраде, недоле, мечте и тревоге
Расскажи мне, мой маленький человек.
Мой парень – гопник с Вторчермета,
И этот факт неоценим.
Я гребаным интеллигентом
Себя почувствовала с ним.
Лампасы, шапка на затылке,
В глазах – естественная мощь,
Мы подружились в «Ложке-Вилке»,
Он уступил последний борщ.
Такой реальный, четкий, дерзкий:
Ну как такому – и не дашь?
Он с мягким знаком в смс-ке
Мне пишет слово «Уралмаш».
Мой парень – гопник с Вторчермета,
А я чикуля с ЖБИ.
Мы знаем таинство секрета
Большой и искренней любви:
По банке «Балтики» по третьей,
Район, январский снегопад.
Мы как Монтекки с Капулетти.
Ну, только предки не бузят.
Под окнами во все колонки
И туц, и бац, и адский микс.
Пусть всем заложит перепонки,
Чтоб знали – мой подъехал принц.
И вдруг меня обидят где-то,
Он сразу даст с вертушки в щи.
Мой парень – гопник с Вторчермета.
Адьос, культурные прыщи!
Симфония подавленных рефлексов,
Этюды под парами анаши.
Всем хочется признания и секса,
И чтобы по любви, и от души.
Всем хочется борща и наслаждений,
На деле – интернет и глюконат.
Свобода – бифуркация мгновений,
Мечтание – фрустрация и ад.
Распиленные телки на бифштексы,
Летящие к Сатурну журавли,
Всем хочется признания и секса,
И чтобы от души, и по любви.
Тебя трусливо, втихомолку
И без взаимности люблю.
А слышу, слышу злые толки
Про непорядочность твою.
Мол, ты совсем не настоящий
И на удмурта стал похож.
Тебя придумал зомбоящик,
Но я-то знаю – это ложь.
И дразнят вновь обидным «крабе»,
Скребут досадою слова.
А мне-то что, влюбленной бабе?
Полсердца – «Во», полсердца – «ва».
И кто же я вообще такая:
Электорат, гражданка, мать?
Вот ты приехал – из трамваев
Людей не стали выпускать.
Глушили связь, закрыли окна,
Всех с улиц выгнали к херам.
А я стою и тупо мокну
На остановке по утрам.
Излишне властный и престижный,
Излишне для меня красив.
Но ты расстался нынче с бывшей,
Зерно надежды зародив.
Но жизнь моя, увы, не сказка,
И ты один, и нас-то рать.
Я не умею, как гимнастка,
Ни выгибаться, ни скакать.
Стою одна на остановке,
Смывает слезы теплый дождь.
А сердце бьется: «Вова… Вовка,
Люблю тебя, мой кроткий вождь».
Ищу мужика.
Пусть это звучит как-то грустно и старчески.
Пишу объявление, дико трясется рука.
Не просто там друга, соседа, товарища,
Сожителя, принца, поильца и так, еборька
ИЩУ МУЖИКА!
Попрошу в этом «Быстром курьере» я,
Чтоб жирным капслоком моя выделялась строка.
В России у женщин одно существует поверие:
Пока тебе нету еще сорока,
Ищи мужика!
Да и баба я, в принципе, справная,
И взгляд не налился враждой боевого быка.
Пусть скажет мне кто-то, мол, в жизни ведь это не главное,
Я сразу отвечу: ты тоже иди и ищи мужика!
Ищу мужика…
Чтобы с хатами, с тачками, с дрелями.
Да я размечталась, мне хватит и дрели пока.
В России у женщин одно существует поверие,
Что главное счастие – тупо найти мужика.
Я ищу мужика.
Интересные люди бухают в подъезде.
Интересные люди бросают детей.
Интересные люди сгорают от мести
И от злобы других интересных людей.
Заурядные люди нам жизни спасают.
Заурядные люди нам строят дома.
Заурядные люди наш сон охраняют,
Бескорыстно читают молитвы за нас.
Интересные люди убьют за награду.
Заурядные люди завидуют им.
Интересные люди бедней заурядных.
Но не хочется сдохнуть ни тем, ни другим.
Те, кто не делают нифига, —
Жизнь их обычно трудна и легка.
Только порой обвиняют украдкой
Тех, кто вкалывает за двадцатку.
Тот, кто вкалывает за двадцатку,
Живет несладко,
Живет несладко
И называет источником бед
Тех, кто впахивает за сорокет.
Тот, кто впахивает за сорокет,
В принципе, даже обут и одет.
Зрит он на тех, неразумных и нищих,
С пика своих сорока тыщ.
Исподтишка заплетая интригу
Супротив тех, кто рубит сотыгу.
Тот, кто, как правило, рубит сотыгу, —
Словно попавшие в высшую лигу.
Только печалят, занозою в зад
Те, кто прокачивают пятикат.
Те, кто прокачивают пятикат,
В принципе, даже живут без преград.
Томно мечтают, смотря в облака,
Чтобы вообще, ну во-обще дофига.
Те, у кого ну во-обще дофига, —
Жизнь их обычно трудна и легка.
Все остальные пускают в них слухи,
Проворовались, мол, подлые шлюхи.
Ну а для них – никого вообще нету,
Ни за двадцатку, ни с сорокетом,
Ни за сотыгу, ни с пятикатом.
Все это скучно для них, мелковато.
Те, у кого во-обще дофига,
Даже не смотрят на всех с потолка.
Лишь иногда так хотят быть, слегка,
Тем, кто не делает нифига.