Cytaty z książki «Два года, восемь месяцев и двадцать восемь ночей»
Корона - та же темница. Во дворце необязательно ставить решётки, чтобы удержать главного жильца внутри
Мы живём в эпоху пост-пост и привыкли видеть в себе не первопричину, а последствие.
Сбежавшаяся толпа, ненавистнические речи, агрессия под видом самозащиты, угрозы со стороны тех, кто якобы ощущал угрозу, нож, который изображал страх перед холодным оружием, кулак, обвинявший подбородок в нанесении удара, все очень знакомое, шумное и злобное лицемерие века.
Сложность человеческой души он воспринимал как личное оскорбление - сводящую с ума непоследовательность, противоречия, которые люди не пытались ни стереть, ни примирить, смесь идеализма и алчности, величия и ничтожества, правды и лжи. Их нельзя принимать всерьёз, как не принимают всерьёз тараканов.
Жизнь мистера Джеронимо до того момента представляла собой странствие, ставшее довольно обычным в лишённом корней мире наших предков, где люди часто отрывались от родных мест и религий, сообществ, стран, языков и от ещё более важных вещей, таких как честь, этика, здравый смысл и правда, - где они, можно сказать, откладывались от подлинных своих жизненных историй и до конца своих дней пытались обрести или выдумать новые, синтетические сюжеты.
Он отвечал, что разум и тело едины, разум - форма человеческого тела, отвечающая за все телесные проявления, в том числе и за мысль. Хвалить тело значило хвалить тот разум, который правил им.
Приверженцы истины знают: детские погремушки человечества - как раз логика и наука. Вера - наш дар от Бога, а разум - подростковый бунт против нее. (Газали, ортодоксальный теолог)
Можно сказать, она заразилась характером от людского рода, как дети заражаются ветрянкой или корью.
Она верила в Бога так же сильно, как ненавидела фаршированную рыбу, не признавала, что люди произошли от обезьян, и была уверена - твердила ему об этом, - что рай существует и когда-нибудь она попадёт туда, а также существует ад, куда он, похоже, нацелился, но она непременно его спасёт, так что его тоже ждёт счастливый конец.
А Ибн Рушд был мёртв, однако мы увидим, как он и его противник продолжили свой спор в могиле, ибо нет пределов спорам великих мыслителей, спор сам по себе - орудие совершенствования мысли, острейший из инструментов, рождённый из любви к знанию, то есть философии.
