Czytaj książkę: «Там, где заканчивается имя»
Вступление
До того, как нас забыли.
Есть вещи, которые человек должен забыть, и не потому, что они были страшными. Иногда наоборот, потому что некоторые воспоминания слишком дороги, чтобы оставаться в мире.
Глава 1
Снег помнит первым
В тот год зима пришла на девятнадцать дней раньше срока, грубо взломав календарь. Было много споров. Одни божились, что снег выпал четырнадцатого ноября. Другие с пеной у рта доказывали, что уже тринадцатого вечером видели белую кромку на крышах северных домов. Старики на Рыночной площади утверждали, что подобного не случалось с тех пор, как замёрзла старая река. Городской летописец, которому было положено знать такие вещи лучше остальных, поднял архивы и объявил, что зима в этом городу вообще не должна была начинаться до первого декабря.
Элиан Вейр не верил ни одной из этих дат. Он помнил снег. Помнил, как первый хлопок белого света сорвался с серого неба и лёг на рукав его пальто. До сих пор слышал, как в тот момент рядом звоном разносился колокол на башне Святого Астера, хотя до назначенного часа оставалось ещё несколько минут. Запах дыма, исходившего из труб домов, тёплый хлеб из булочной на углу и лошадь с неровным белым пятном на морде, которая трижды нервно ударила копытом по мостовой, прежде чем хозяин дёрнул поводья.
И ещё в памяти осталась мысль, что белая пелена в тот день казался неправильным. Будто появилась не там, где должна была.
Элиан стоял посреди площади, запрокинув голову так сильно, что кожа на горле натянулась. Он наблюдал, как небо медленно опускается на город всей своей тяжестью. Снег шёл крупный, тяжёлый, похожий на клочки сырой ваты. Не кружился в привычной пьяной зимней суете, не метался от ветра, не лип к камням и крышам. Хлопья падали медленно, друг за другом. Одна особенно крупная снежинка уселась прямо на ресницы. Элиан тяжко моргнул, и та мгновенно осела каплей холодной воды.
- Неправильно, - выдохнул он и облачко пара растворилось в воздухе.
- Что именно? - раздался голос из-за спины.
Элиан не обернулся, узнав голов голос сразу. Это была Мира. Её голос всегда звучал так, будто она застала парня за чем-то подозрительным и уже заранее решила, что тот виноват во всех смертных грехах.
- Снег, - ответил Элиан, не опуская головы. Шея уже понемногу начала ныть от напряжения.
Мира подошла ближе. Скрип её кожаных сапог прозвучал неуместно громко. В утреннем сером свете лицо Элиана казалось немного резче, чем обычно. Ему было двадцать лет, хотя люди, впервые встречавшие его, нередко давали ему на несколько лет больше. Причиной тому был слишком внимательный взгляд для человека, который ещё не успел научиться не замечать лишнего.
Элиан был высоким, а в движениях не было тяжести, наоборот, он двигался легко, почти небрежно. Светло-русые волосы, чуть длиннее, чем требовала аккуратная городская мода, постоянно падали ему на лоб и приходили в беспорядок от первого же порыва ветра. Несколько прядей сейчас уже покрылись мелкими снежинками.
Глаза были необычного серо-зелёного оттенка. Издалека порой казались и вовсе просто серыми. Но при хорошем свете в них проступал янтарный цвет - особенно заметный, когда Элиан злился или смеялся. Мира однажды сказала, что именно глаза выдают парня раньше всего. Когда он пытается казаться равнодушным, они всё равно продолжают смотреть слишком внимательно. На подбородке у него проходил тонкий шрам. Небольшой, почти незаметный, особенно если не знать, куда смотреть. Сам Элиан давно перестал его замечать. Он получил этот шрам несколько лет назад и не особо любил рассказывать, откуда именно.
На нём было тёмное шерстяное пальто, слишком простое для человека, который получал жалованье, и тёплый свитер цвета старого графита. Перчатки Элиан, как обычно, держал в кармане, хотя на улице уже давно было достаточно холодно, чтобы их надеть.
Мира однажды сказала, что он способен замёрзнуть насмерть исключительно из принципа. Тогда Элиан ответил, что холод полезен для характера. Она же назвала это самым глупым оправданием, которое когда-либо слышала. С тех пор Элиан использовал его каждый раз в случаях, когда забывал перчатки.
Остановившись в полушаге слева, Мира подняла лицо к небу и тоже несколько секунд смотрела вверх, щуря слезящиеся от белизны глаза.
- И что же со снегом не так? - наконец спросила она, выдыхая слова вместе с паром.
- Он должен был прийти позже, - глухо отозвался Элиан.
- Ты разговаривал со снегом? - в её тоне прорезалась насмешливая сталь.
- Нет.
- А сейчас?
Элиан повернул голову, встретив взгляд Миры с терпеливым разочарованием. Девушка была чуть ниже его ростом, худощавая, с узкими плечами и густыми тёмными волосами, которые обычно собирала на затылке, но сегодня ветер успел вытащить несколько прядей из причёски. Ей было двадцать один, и она выглядела моложе своих лет до тех пор, пока не начинала спорить. В такие минуты её лицо становилось удивительно собранным, а тёмно-карие глаза - почти чёрными. На переносице у неё была едва заметная россыпь веснушек, которую она терпеть не могла и всегда пыталась скрыть, хотя Элиан никогда не понимал почему.
На ней было длинное серое пальто, застёгнутое до самого подбородка, тёмные брюки и высокие сапоги, уже покрытые снегом. А вокруг шеи был намотан тёмно-зелёный шарф, который девушка прошлой зимой получила в подарок от брата и с тех пор носила так, будто он был военным оберегом. На левой щеке у Миры осталась маленькая, ровная снежинка. Элиан чуть скосил глаза и указал на неё подбородком.
- У тебя снег.
- Спасибо, ценитель метеорологии, -фыркнула она, даже не пытаясь смахнуть влагу, - но я вообще-то рассчитывала услышать объяснение.
- Чего именно? - он снова уставился на падающие хлопья.
- Почему ты стоишь посреди площади и гипнотизируешь небо взглядом, которым обычно смотришь на гнилые овощи. Будто оно лично тебя оскорбило.
Элиан задумался, машинально засунув озябшие руки глубоко в карманы брюк.
- Возможно, оно действительно меня оскорбило.
Мира метнула изумлённый, почти возмущённый взгляд на парня, а после перевела на серое месиво над городом, словно ища там признаки божественного хамства.
- Ты сейчас серьёзно? - её брови поползли вверх.
- Нет.
- Иногда я забываю, что с тобой нельзя начинать разговоры раньше девяти утра, - выдохнув произнесла Мира, потирая виски.
- Сейчас почти восемь, - не отрываясь взглядом от медленного танца белых точек, заметил Элиан.
- Вот именно! - возмутилась она и слегка толкнув парня в бок.
Губы Элиана дрогнули вопреки воле, растягиваясь в слабой улыбке. Мира покачала головой, но уголки её губ тоже едва заметно поднялись. Они знали друг друга слишком давно, чтобы каждый разговор начинать с осторожностью и вежливостью. Мира могла позволить себе раздражаться, шипеть, а Элиан в свою очередь мог позволить себе молчать, глядя сквозь неё. Оба прекрасно понимали, что ни первое, ни второе не означает желание уйти.
Город Лиор никогда не просыпался сразу. Сначала начинали лениво дымиться трубы, потом со скрипом открывались первые ставни. Затем на улицы вываливались торговцы, волоча за собой тележки, шаркали мётлами дворники, проносились мальчишки-разносчики, едва не роняя кипы газет, и брели сонные служащие, которые шли к административным кварталам, пряча посиневшие от холода носы в воротники пальто. Лишь после этого город тяжело дышал и начинал шуметь.
Рыночная площадь занимала сердце Лиора. В обычные дни здесь было настолько тесно, что двое незнакомых людей могли несколько раз столкнуться плечами, обменяться раздражёнными взглядами, пройти мимо друга друга и уже через несколько минут снова оказаться рядом.
Сегодня снег приглушал всё. Звуки становились ватными мягкими, а шаги теряли свой обычный шорох. Даже голоса словно теряли остроту - слова больше не резали воздух, а вязли в нём.
Старые дома окружали площадь плотным, давящим кольцом. Нижние этажи занимали лавки и мастерские, выше, нависая над улицей, теснились квартиры с тусклыми желтыми окнами. Над крышами возвышалась башня Святого Астера - самая высокая постройка в центральной части города, молчаливый страж времени.
- Колокол опять спешит, - подметил он, взглянув на часы и кивнув на башню.
- На сколько? - поинтересовалась Мира, аккуратно схватил его за рукав пальто чуть выше запястья, чтобы лично глянуть время. От её пальцев сквозь шерсть пробежал чужой холод.
- Две минуты сорок семь секунд.
- Ты действительно засёк? Зачем? - удивилась девушка, щурясь.
- Даже не знаю, - Элиан пожал плечом, отстраняясь.
- Ты вообще когда-нибудь делаешь что-то просто так? - спросила Мира, скрещивая руки на груди и поёжилась от порыва ветра.
- Иногда, - немного подумав, произнес Элиан, наблюдая как пар изо рта растворяется в воздухе.
- Например?
- Разговариваю с тобой, - поймав прямой, исподлобья, взгляд собеседницы, тихо проговорил он, позволяя уголкам губ дрогнуть в улыбке.
- Это было почти мило, - спустя минуту молчания, с усмешкой ответила она.
- Почти?
- Не привыкай, - тут же отрезала она, отворачиваясь, но уголок её рта все еще предательски дёрнулся вверх.
Элиан уже было открыл рот, чтобы съязвить в ответ, но взгляд его снова намертво приклеился к снегу. Одна крупная снежинка упала ему точно на центр раскрытой ладони, но не растеклась прозрачной слезой. Мира заметила, как парень вдруг нахмурился, залегшая между бровями глубокая складка перечеркнула его лоб.
- Что теперь? - настороженно спросила она, проследив за его взглядом.
- Ничего.
- Элиан!
- Я сказал, ничего, - слишком резко бросил он, сжимая ладонь в кулак, будто боясь спугнуть невидимое насекомое.
- Ты так говоришь только тогда, когда это что-то... - начала заводить Мира, подаваясь вперёд.
- Не успела Мира закончить фразу, как Элиан перебил:
- Снег холодный.
- Это обычно его основное качество, дурак, - слегка замахнувшись рукой для шутливого подзатыльника, но так и не ударив, процедила она.
- Нет, - голос Элиана стал глухим. - Он холоднее, чем должен быть. Ледяной пустотой обжигает кожу.
- Что это вообще значит? - нахмурилась Мира, переставая играть в раздражение.
- Не знаю.
И это был первый раз за утро, когда Элиан сказал правду без попытки спрятать её за шуткой или равнодушием.
Мира подметила это, но не стала расспрашивать. Рано. Вместо этого она постаралась просто перевести тему, притоптывая замерзшими сапогами.
- Ты собираешься что-нибудь купить? - спросила она, когда они уже дошли до края площади.
- Хлеб.
- У Лорен?
- Конечно, ты ещё спрашиваешь.
- Ты ведь знаешь, что у нас дома есть хлеб, тогда зачем мы идём туда? - Мира закатила глаза.
- Сегодня она печёт яблочный пирог, - мечтательно протянул Элиан, втягивая ноздрями воображаемый аромат.
- Откуда ты знаешь?
- Вчера вечером при встрече у фонтана сказала.
- Я же была с тобой! - возмутилась Мира.
- Да, но не слышала ни слова, потому что яростно спорила с тем тощим мальчиком, который продал тебе открытки.
- Он пытался продать мне открытку с кривым котома три монеты! Это грабёж!
- Она была красивой. У кота были выразительные глаза.
- Она была перевёрнутой вверх ногами! - всплеснула руками Мира.
- Это был художественный замысел.
- Элиан! Ты опять защищаешь идиота!
- Я защищаю искусство, - с абсолютно серьёзным лицом заявил он.
Мира не смогла удержаться от смеха - звонкого, искреннего, от которого на её щеках проступили ямочки. Элиан любил эти моменты. До боли в грудине любил, но никогда не признавался себе в этом, прячась за маской скучающего циника, но любил.
Человек редко понимает, какие именно мгновения становятся важными. Обычно они кажутся совершенно обыкновенными, проходными. Разговор о хлебе. Спор о перевёрнутом коте. Снег. Чужой смех. Шарф, который постоянно сползает с плеча девушки. А потом проходит год, десять, вся жизнь, и память почему-то выбирает именно эти мелочи. Не большие события, не торжественные обещания перед алтарём, а пустяки. Ведь жизнь почти никогда не предупреждает человека о том, какой момент он вспоминает в последний раз, судорожно цепляясь за уходящее сознание.
Булочная находилась на углу Рыночной улицы. Вернее, должна была находиться. Элиан увидел место раньше, чем успел разглядеть знакомую вывеску, и остановился так резко, что Мира ткнулась носом в его спину.
- Что случилось? - выдохнула она, потирая ушибленный лоб.
Не ответив, Элиан разглядывал фасад. Там не было деревянной таблички Пекарня Лорен, расписных окон и яркого красного навеса. Была лишь старая, влажная от талого снега каменная кладка.
- Элиан? - позвала Мира тише.
- Она должна быть здесь, прошептал он, делая шаг к стене и проводя по ней пальцами. Булочная Лорен.
- Какая Лорен? - искренне нахмурилась Мира, оглядывая пустой угол.
- Весс, - проговорил Элиан медленно повернувшись к ней. Его зрачки расширились, поглощая остатки цвета.
- Я не знаю, - растягивая призналась она.
Он улыбнулся бледно, почти автоматически, одними губами.
- Очень смешно, Мира. Прекращай этот фарс.
- Я не шучу, - её голос дрогнул, - Клянусь могилой матери, я впервые слышу это имя.
Элиан подошёл к двери, коснувшись холодной ручки. Дернув её, дверь открылась. Внутри было темно.
- Элиан, пойдём, ты меня пугаешь, - Мира сделала осторожный шаг назад.
Но он уже шагнул внутрь. Девушка последовала за ним, ступая след в след. Помещение внутри было пустым, но не заброшенным. Именно это пугало больше всего, вызывая первобытный ужас. На полках стояли банки, на столе лежала мука, а в углу громоздились мешки с зерном. У стены висело кухонное полотенце, в печи дотлевали остывшие угли. Элиан медленно подошёл к столу, на котором стояла толстенькая чашка с ещё не полностью остывшем чаем.
- Она была здесь, - констатировал он. - Минут пять назад.
- Кто? - спросила Мира, поглядывая на недопитый чай, а затем на Элиона с нарастающим, липким беспокойством.
- Лорен.
- Элиан...
- Она была здесь, - повтори он, как заклинание.
- Я не знаю никакой Лорен! - почти выкрикнула Мира, обхватывая себя руками за плечи.
- Ты знаешь. - Элиан шагнул к ней, заставляя девушку вжаться спиной в стеллаж с жестяными коробками.
- Нет, - голос Миры упал до шепота. - Такое простое лицо невозможно забыть.
- Ты знаешь её!
- Нет, я бы помнила.
Повисло молчание. Оно было хуже криков, потому что он знал её достаточно хорошо, чтобы понять: Мира не лгала. Её мозг действительно выдавал пустоту. Девушка машинально поправила шарф, уже третий раз за последние десять минут. Когда она нервничала, всегда делала одно и то же - касалась пальцами его края, будто проверяла, действительно ли он всё ещё на месте.
Элиан медленно отошёл к дальней стене, где среди старых счётов висела небольшая фотография в простой рамке. Пожилая женщина с седыми волосами, собранными в пучок. Круглое доброе лицо, фартук в цветочек, широкая улыбка, обнажавшая золотой зуб.
- Это она, - проговорил Элиан, протягивая руку к стене.
- Я... - не закончила Мира, всматриваясь в снимок. Она подошла ближе, вытянув шею.
- Что?
- Мне кажется... - она прижала пальцы к виску, массируя его. - Я её знаю. Определённо видела.
- Видишь? - парень почувствовал внезапное, горячее облегчение, хватаясь за фото, как утопающий за бревно.
- Нет, - ответила она, качая головой, - Я знаю само лицо, но не могу вспомнить, откуда оно взялось. Словно смотрю на призрака.
- На обороте фотографии Элиан разглядел аккуратную надпись карандошом: Лорен Весс. 12 апреля.
- Ты помнишь её? - спросил он, не поворачиваясь.
- Нет, - закрыв глаза, тихо пробормотала Мира. - Совсем нет.
- Попробуй.
- Я пытаюсь! - воскликнула она, не двигаясь с места, её скулы болелели от напряжения. - Ничего. Пусто.
Элиан заметил странность на самом снимке. Была Лорен, банка с вишневым компотом, край стола... Но рядом с ней стоял ещё один человек. Молодой мужчина, чьё лицо оказалось грубо вырезано ножом. Не стёрто лезвием, а именно вырезано вместе с куском плотной фотобумаги, оставив неровную дыру. Парень провел кончиками пальцев по зазубренному краю бумаги.
- Кто это? - спросил он.
- Не понимаю, - ответила Мира взглянув вновь на фотографию и нервно передернув плечами. - Там никого нет.
- Здесь кто-то был, - проводя пальцем в обвод вырезанного лица, произнес Элиан.
С улицы донёсся звук колокола. Один тяжёлый, вибрирующий удар. Элиан машинально посмотрел на часы, но до назначенного часа осталось ровно две минуты. Он почувствовал холод, но не тот бодрящий морозец, который приносит снег.
К полудню они уже знали, что Лорен Весс никто не помнит. Сначала Элиан остановил старика Хольма, потом продавца рыбы, владельца лавки напротив и после почтальона. Каждый ответ был одинаковым.
- Какая Лорен? - переспросил старик, жуя беззубым ртом.
- Весс.
- Никогда не слышал.
- Булочная на углу.
- Там давно пустующее помещение, молодой человек. Лет десять стоит закрытым. - ответил он, а после покрутил пальцем у виска.
- Я покупал там хлеб вчера, - настаивал Элиан, чувствуя, как паника начинает сдавливать горло ледяной рукой.
- Вчера?
- Да.
- У кого?
Элиан замолчал. Он смотрел на свои ладони и понимал, что не может ответить. Не помнил, что именно купил, сколько заплатил и о чём говорил с Лорен. Он помнил только её имя. И это было хуже, хуже смерти, ведь память начала исчезать прямо внутри него.
Вечером Элиан сидел один в своей комнате, освещенной лишь догорающей свечой. Открыв первую страницу тетради, он макнул перо в чернильницу и быстро, лихорадочно написал:
Лорен Весс.
Чернила слегка дрогнули, а после начали бледнеть, просачиваясь сквозь бумагу, пока не исчезли совсем. Элиан замер.
- Нет! - возгласил он, вскакивая, и, схватив перо, начал царапать столешницу.
Лорен Весс.
Чернила исчезли мгновенно, словно бумага их сожрала. Написал третий раз, вкладывая всю силу кисти, но на этот раз быстрее.
ЛОРЕН ВЕСС.
Последняя буква фамилии исчезла первой, обратившись в мокрую точку. Элиан вырвал лист, закинув в ящик стола, и откинулся на спинку стула, слыша, как бешено, заполошно стучит кровь в ушах. Поднявшись, он подошёл к окну. Снег продолжал идти, скрывая очертания мира. И вдруг серо-зелёные глаза задержались на фигуре замеченной на противоположной стороне улицы. Высокий, в черном пальто, тёмные волосы припорошены снегом падали прямо на лоб, закрывая часть лица. Вокруг него продолжалась жизнь: проходили люди, скрипели колёса повозок, продавец фруктов ругался с покупателем, ветер срывал снег с крыш. А этот человек стоял совершенно неподвижно и смотрел прямо на окно третьего этажа. Прямо на Элиана.
В голове парня острой вспышкой мелькнула безумная мысль: этот человек знает, что произошло. Элиан рванул шпингалет, распахивая створки, и ледяной ветер ударил ему в лицо.
- Эй! Ты меня слышишь? - крикнул он, перегибаясь через подоконник.
Тот поднял голову и их взгляды встретились. Он никогда не видел этого парня, но каждая клетка тела завыла изнутри: нет. Это не первая встреча. Незнакомец развернулся и начал движение вдоль по улице, не ускоряя шаг. Элиан прихватил тетрадь с собой и мигом вылетел из комнаты, скатился по лестнице, чудом не сбив с ног соседку, и выскочил в ночь.
Он догнал его у старого моста, скользя по обледенелым ступеням.
- Подожди!
Парень остановился не сразу. Будто заранее знал, что Элиан его догонит, и просто ждал удара о свою спину.
- Ты следишь за мной? - тяжело дыша, спросил Элиан, хватая незнакомца за локоть. Тот медленно обернулся.
У молодого парня кожа казалась слишком бледной после долгого пребывания на морозе, а под глазами лежали тени, которые не скрывал даже рассеянный свет. Лицо было строгое: высокие и напряжённые скулы, прямой нос, тонкая линия губ. Но именно узкие и колючие глаза запомнились сильнее всего. Серые, холодные, усталые они блеснули в свете фонаря. Настолько знакомые, что Элиан почувствовал почти физическую боль в солнечном сплетении. И почему-то сразу подумал, что это несправедливо. Нельзя иметь такие глаза и смотреть ими на человека так, будто ты уже однажды потерял его.
- Нет, мне лишь нужно было убедиться.
- В чём?
- Что ты всё ещё помнишь Лорен.
- Ты знаешь её? - остолбенел Элиан, ослабляя хватку.
- Знал, - поправил мужчина. Голос у него был тихий, с лёгкой хрипотцой.
- Что значит знал?
- Теперь уже ничего. Особенно для всех остальных.
- Кто ты? - Элиан вцепился в отвороты его пальто.
Парень молчал, глядя поверх плеча парня.
- Как тебя зовут? - задал следующий вопрос Элиан, но уже не с любопытством, а с отчаянным требованием.
