Czytaj książkę: «Чертоги миров»

Глава I. ГротПредвестников

Солнечные лучи, которые с утра ласково касались макушки юноши, сейчас, к обеду, нещадно нагревали светлую, словно спелая пшеница, голову Бьярки Хлёдвиссона. Еще пару часов на таком солнцепеке, и он будет вынужден покинуть арену, к своему позору. Юноша то и дело припадал грудью к деревянной ограде, всматриваясь в борцов, валяющих друг друга в пыли.

Но, наконец, прокричали его имя. Бьярки широко улыбнулся, перепрыгнул ограду арены и оказался на небольшой площадке, вытоптанной ногами сотни борцов.

В глазах случайных зрителей, Бьярки определенно не выглядел претендентом на победу. Невысокий, жилистый, вертлявый юноша, с едва заметной светлой бородкой, которая упрямо отказывалась расти, хотя внуку грозного Бьёрна Тормульдссона миновало восемнадцать зим. Единственное в его внешности, что говорило о возможной победе, был взгляд пронзительно-голубых глаз, в которых читался ум и искрилась хитрость.

Именно двух последних качеств не доставало Олафу Раудссону, который был полным антиподом быстрому Бьярки. Могучий, широкоплечий, с изрядным слоем мышц и жира на крепком высоком теле, заросший густой гривой темно-рыжих волос и такой же мощной бородой, которой давно не касались ножницы цирюльника.

По крику судьи, Бьярки и его противник стянули льняные туники и остались в широких штанах, которые поддерживал толстый кожаный пояс. Солнечные лучи тут же принялись жечь бледную кожу Бьярки, на которой пятном выделялась татуировка. Это была оскалившаяся медвежья голова, составленная из темно-синих полос. Родовой знак юноша набил напротив сердца.

Бьярки присвистнул, рассматривая могучие мышцы Олафа. – Помоги мне, Один, против этого чудовища. Этот парень больше похож на внука медведя, чем я.

Сзади прыснула со смеху Скалли – сестренка юноши. Вопреки воле матери, она убежала сегодня из дома, чтобы поддержать на поединке брата, которому запретил идти на арену отец. Поступать вопреки воле старших было в крови у рода Бьёрнссонов.

Бьярки повернулся к сестре и подмигнул. Скалли с тонкими чертами лица, такими же как у брата небесно-голубыми глазами и копной роскошных пшеничных волос росла подлинной красавицей. Она была на одну зиму младше своего брата и к ней активно сватались многие парни Хладгейта. Сегодня она распустила волосы, оставив лишь тонкую косичку посередине, надела брюки и подпоясанную льняную рубашку, а также подчеркнула красоту своих глаз черными полосами краски из жженого миндаля.

«Настоящая валькирия», – подумал Бьярки, прежде чем повернуться к своему сопернику, который уже вышел на середину арены.

Юноша подошел к грозному противнику, который был старше на шесть зим, но на борьбу глима вышел второй раз. Они взялись одной рукой за широкую штанину брюк противника, а второй рукой подхватили за пояс. Цель глимы очень проста: кто первый заставит противника коснуться земли коленом, боком, ягодицами, спиной, да хоть головой, тот и победил. Со стороны могло показаться, что главную роль в этой борьбе играет сила, но опытные зрители давно знали, что победа за тем, у кого отточена техника. Бьярки выходил на арену далеко не в первый раз, поэтому знатоки ставили против Олафа. Но таких опытных зрителей нашлось немного, все-таки могучий мужчина внушал не в пример больше доверия, чем худой юноша.

Раздался крик судьи и Бьярки быстро сделал подсечку. Могучий Олаф с трудом устоял и попытался швырнуть Бьярки в бок, используя силу. Юноша быстро переступил ногами, устояв против мощного рывка, и начал двигаться вокруг Олафа, увлекая мужчину за собой.

Олаф с трудом справился с быстрой перестановкой ног, и вновь оказался лицом к лицу с Бьярки. В этот раз могучий мужчина первым провел атаку, навалившись всем телом на юношу и пытаясь силой опрокинуть его на спину. По правилам глимы такое запрещалось, но юношу это неумелое нападение только развеселило, и он снова ушел по кругу в сторону, а Олаф, из-за инерции, чуть не упал грудью вперед.

Вовремя стабилизировав свою стойку, мужчина потянул Бьярки на себя, очевидно собираясь бросить его через бедро, но светловолосый паренек поставил противнику подножку и потянул за штанину в бок. Олаф заревел и почти упал, лишь в последний момент успел вывернуться и выставить вперед обе руки. Правилами это разрешалось и Бьярки досадливо топнул, следя за тем, как Олаф поднимается.

Со стороны зрителей уже слышались обидные выкрики, в глиме ценилась быстрая техничная победа, а вот такая возня лишь раздражала бравых мужей.

– Ну что, Раудссон, не можешь победить парня вдвое меньше тебя? – подразнил Олафа юноша, надеясь вывести из себя и заставить совершить ошибку.

Однако, Олаф не повелся и снова крепко схватил пояс и штанину Бьярки, не собираясь слепо бросаться вперед. Юноша решил схитрить и сделал обманное движение, словно собирался толкнуть мужчину в бок, а сам сделал подсечку.

Олаф начал заваливаться, но в этот момент с такой силой дернул Бьярки за собой, что они оба повалились на бок.

Со стороны зрителей раздался свист и грубые крики. Бьярки досадливо поднялся, отряхиваясь от невесть откуда взявшихся соломинок. Плечо саднило, он проехался на нем по плотной земле, увлекаемый могучим телом Олафа.

– Ничья, – досадливо буркнул Бьярки, направляясь к ограде арены.

Он позволил себе допустить ничью с человеком, который второй раз вышел на арену! Замечательное настроение, с которым Бьярки вышел на глиму улетучилось, оставив место лишь досаде и бурлящей ярости, направленной то ли на себя, то ли на Олафа.

Зрители неохотно расходились, досадуя, что не смогли заработать на, казалось бы, беспроигрышной ставке. А у ограды, рядом со смущенно улыбающейся Скалли, стоял, сложив руки на груди, крепкий мужчина с обветренной кожей, косой темных длинных волос и выбритыми висками. Хлёдвир Бьёрнссон, отец Бьярки и Скалли.

– Бьярки Хлёдвиссон! – прогремел низким голосом отец. – Ты знаешь, где должен быть сегодня ночью?

– На испытании, у грота Предвестников, – буркнул юноша. Он надел льняную тунику и затянул ремень.

– Ты слишком безответственно относишься к этому, – покачал головой отец. – А если бы тебя сегодня покалечили? Что бы сказал твой дед, великий Бьёрн Тормульдссон, на это? Ты не хочешь быть мужчиной?

– Хочу, – Бьярки поджал губы, посмотрел на сестру и сделал страшный взгляд. Скалли не удержалась и расхохоталась.

Отец с недовольством посмотрел на девушку. – Твоему брату предстоит провести ночь в древней пещере, а он тратит силы на бесполезную борьбу, где еще и проиграл!

Бьярки вскинулся. – Я не проиграл. Ты не слышал? Судья объявил ничью.

– Для внука Бьёрна это равно проигрышу. Смотри не посрами память твоего деда сегодня ночью.

Бьярки закатил глаза. – Каждый мужчина с Лейпта побывал там на посвящении. Все, с чем там надо бороться это со сном и страхом темноты. А, ну еще с крысами, если повезет их найти.

Хлёдвир вздохнул. – Сами боги подвергают там тебя испытаниям. Лифу Магноссону в прошлом году явились сами Предвестники.

Бьярки расхохотался. – А Нельсу Олафссону сами валькирии! Интересно как же так? Ах, точно, и тому и другому, друзья перед испытанием занесли в грот пару бутылок крепкого мёда!

Отец досадливо махнул рукой. – Жду тебя у главных ворот, когда солнце будет низко. И если не появишься до первых сумерек, я тебя до следующего лета не допущу до испытания.

– Буду, буду, – сказал Бьярки и, подхватив Скалли за руку, пошел в сторону дома.

– Ты правда думаешь в гроте Предвестников ничего нет? – спросила сестра, когда они оказались достаточно далеко от разгневанного отца.

– Конечно! – Бьярки улыбнулся, – сколько моих знакомых там побывало, и их знакомых… Там просто надо отсидеть в пустой влажной пещере, обшитой сталью и постараться не уснуть или не умереть со скуки. Конечно, если перед днем голосования перебрать, то и голоса слышатся, и Предвестники верхом на валькириях являются и все такое прочее.

– Эх, жалко девушек не берут на такое посвящение, – вздохнула Скалли. – Я бы хотела там побывать.

– Зачем? – искренне удивился Бьярки. – Лучше до границы с Белой пустыней прогуляться, или пройти пешком всё Звёзднолесье, чем сидеть ночь в темной пещере.

– Я слышала, что в гроте много разветвлённых ходов и он очень глубокий, – мечтательно сказала Скалли.

Они начали взбираться на холм Лейпт, где жили все северяне Хладгейта.

– Не знаю, – пожал плечами Бьярки, – может и да, может и нет. Чтобы испытание считалось пройденным, достаточно затеряться в темноте так, чтобы тебя не видели те, кто пришел засвидетельствовать твою «храбрость», – последнее слово Бьярки произнес с насмешкой.

– Неужели тебе не интересно пройти вглубь?! – искренне возмутилась Скалли. – Ведь говорят этот грот построили сами Предвестники.

– Предвестники как украли нас из Мидгарда больше трех сотен зим назад, так больше и не появлялись. Так какое мне может быть дело до них, если им все равно на нас?

– У Предвестников есть какая-то тайная цель, – покачала головой Скалли, – и возможно в этом гроте таится ответ на многие наши вопросы.

– Нет, – рассмеялся Бьярки. – Этот грот все равно кто-то уже излазил вдоль и поперек, мало что ли таких любопытных как ты. Нет там ничего интересного. А украли нас Предвестники с одной целью, посмотреть, как мы с серокожими и другими иноземцами уживемся.

– Драктов тоже похитили, я уверена, – Скалли посмотрела на брата без тени улыбки. – Как и других чужаков.

– На Мировом Ясене много миров, все может быть, – пожал плечами Бьярки, которому этот разговор уже порядком поднадоел.

Они дошли до длинного дома, где уже три сотни зим, со времен первых переселенцев обитали старейшины северян. На древних стенах, обшитыми досками из ясеня и вяза, умелый художник схематично отразил победу его деда Бьёрна Тормульдссона над серокожими драктами. Их лучшие воины, которых среди людей прозвали фибратами, стояли на коленях перед его дедом в кольчуге, темные волосы великого северянина развевались на ветру, а голубые глаза, казалось, смотрели в самую душу юного Бьярки.

От длинного дома они повернули налево и вышли к двухэтажному бревенчатому дому, который сладил еще их великий дед. Во дворе, у калитки, стучали деревянными мечами Тьост и Эрн, два темноволосых брата Скалли и Бьярки, и они были столь увлечены процессом, что не обратили никакого внимания на подошедших.

Они не стали мешать братьям. Бьярки сложил руки на груди, внимательно следя за техникой Тьоста, которому уже минуло тринадцать зим. Скалли же болела за Эрна, который был младше брата на две зимы.

Особенно сильным ударом, Тьост, отбил учебный меч Эрна в сторону и боком влетел в брата, толкнув того на землю. Эрн больно расшиб локоть.

Его вскрик заставил выбежать на крыльцо Рэв Бирнисдоттир, красивую жену Хлёдвира и их мать, от которой Скалли и Бьярки унаследовали пшеничные волосы и тонкие черты лица. Светло-зеленые, почти прозрачные глаза Рэв обеспокоенно нашли потирающего локоть Эрна, и она было улыбнулась, но заметила Скалли и тут же нахмурилась.

– Теперь моя очередь выслушивать поучения, – шепнула Скалли брату и обреченно направилась к матери, причем повесила голову так, будто шла не к родному дому, а на эшафот.

Бьярки помахал рукой матери и получив её утвердительный кивок, пошел вниз по улице. Ноги сами собой несли его на холм Хи, где он частенько бывал последние две зимы.

Лейпт был огромным холмом, вторым по величине в Хладгейте, а вот Хи, наоборот, самым маленьким. Там высились аккуратные многоярусные домики с тонкими стенами и квадратными крышами. Улочки вокруг и на самом холме были узкими, аккуратными, с постриженными кустиками и искусственно изогнутыми деревьями. Даже камни вдоль дорог лежали так, словно несли определенный смысл. Северянин слышал, что их выкладывали один за другим старательные обитатели холма Хи.

На холме Бьярки привычно свернул на боковую улочку, которая вела к небольшому пруду в тени вишневых деревьев.

Она ждала его там, тоненькая фигурка в широком атласном кимоно темно-сиреневого цвета, расшитое алыми цветами сакуры.

– Минэко, – позвал её Бьярки, в тысячный раз смакуя непривычное для слуха северян имя.

Невысокая девушка обернулась. Бьярки, словно впервые, залюбовался её миндалевидными темными глазами, в которых небесно-голубой взгляд юноши тонул как омуте. Минэко пригладила черные остриженные по плечи волосы и подошла к Бьярки.

– Мы договаривались, что ты придешь на полчаса раньше, – прошептала девушка, оглядываясь по сторонам. – Если отец узнает, что я здесь, с тобой, мне конец!

– Прости, Минэко, я задержался на арене. Думал получится пораньше выйти на бой.

– Опять ты ходишь увечить себя, – покачала головой Минэко. Её тонкий нос сморщился, когда она почувствовала запах пота, который прилип к Бьярки после арены и солнцепека.

– Если бы я заскочил помыться, то опоздал бы еще сильнее, – виновато развел руками юноша. – Я сегодня отправляюсь на испытание. После него, на тинге, меня объявят мужчиной.

– А кто-то в этом смеет сомневаться? – смущенно улыбнулась Минэко.

– Ты же знаешь, я никому не позволю, – Бьярки невольно расправил плечи.

– Ты пойдешь в тот грот, про который рассказывал? – в глазах Минэко скользнуло беспокойство.

– Да, но там не будет ничего опасного, – Бьярки нежно коснулся кончиков пальцев Минэко. – Я тебе уже говорил. Просто посижу одну ночь в темноте. У выхода меня будут ждать отец и другие мужчины Лейпта.

– Они тоже не будут спать целую ночь?

– Как же, – засмеялся Бьярки, – дрыхнуть будут так, что от их храпа грот содрогаться начнет.

– Все равно будь осторожнее, Бьярки-сан, – Минэко крепко сжала его руку. – Я вознесу молитву за тебя в святилище, чтобы духи хранили тебя. Надеюсь, дух твоего великого деда будет с тобой в эту ночь.

– Благодарю, – Бьярки говорил тихо, почти шепотом. – настоящий северянин во время испытания должен думать об Одине, но я буду думать о тебе, Минэко.

– Не забывай про своих богов тоже, Бьярки-сан, – Минэко хихикнула, её щеки зарделись. – Мне пора, – девушка с сожаление посмотрела на юношу. – Меня слишком долго нет, отец непременно спохватится.

– Мы встретимся завтра, после испытания? – Бьярки затаил дыхание.

Девушка засмеялась. – Если придешь на это же место к полудню, значит встретимся. Но опоздаешь еще раз…

– Завтра этого точно не случится, – пообещал Бьярки.

Они попрощались, и девушка исчезла среди деревьев, двигаясь по одной ей известным тропкам.

Бьярки почесал редкую бороду, широко улыбнулся и с присвистом направился к следующему холму, который местные называли Аква, и где жил его друг – Марк.

Аква точно была самым большим холмом Хладгейта и на нем расположились высокие дома в два-три этажа, которые тесно лепились друг к другу. Первые этажи обитатели Аква обычно строили из камня, а последующие из тонких бревен, которые обшивали досками и красили в разные цвета. Улочки на холме тоже были узкими, но нисколько не напоминали красивые и залитые светом солнца улицы Хи. Здесь все строили так, чтобы запихнуть на холм и его окрестности побольше жилых зданий. Из-за этого верхние этажи нависали над улицами и погружали все вокруг в тень.

Отличительной особенностью Аквы был квартал ремесленников, который расположился у основания холма с северо-востока и представлял основную производственную мощь Хладгейта. Ни северяне, ни кто-либо другой не чурался пользоваться продукцией, которую делали ремесленники этого холма.

Именно с другой, западной стороны холма, находился дом семьи Марка. Он был одним из восьми детей зажиточного торговца, который определил своего младшего сына в Высшую школу Хладгейта, изучать вероучение о Боге, которому поклонялись обитатели Аквы.

Бьярки был знаком с Марком еще с тех пор, как научился ходить и всегда признавал его ум и учёность. Поэтому если юноше был нужен совет: за ним он всегда направлялся к другу.

Северянин постучал в дверь. Из окна выглянула сестренка Марка, узнала друга своего брата и исчезла. Юноше оставалось только ждать.

Ждать пришлось неожиданно долго. Северяне с холма Лейпт мало внимания уделяли счету времени, ориентируясь лишь по движению солнца, но Марк всегда таскал с собой песочные часы и научил Бьярки считать часы, минуты и даже секунды. Поэтому, когда дверь, наконец, отворилась и на пороге показался темноволосый кудрявый ровесник северянина, Бьярки с укором посмотрел на друга: – Я прождал минут пять.

Марк развел руками. Он всегда ходил в длинной мантии Высшей школы, темно-фиолетовой, с откинутым на спину капюшоном. – Зачем пришел? – зевнул юноша.

– Сегодня день испытания.

– Я помню. Хочешь поболтать?

– Мне нужно потратить время до сумерек.

– Проходи, – Марк отступил в сторону и впустил Бьярки в дом.

Отец Марка не поскупился на свое жилище. Пол на первом этаже был выложен мраморными плитами черного и белого цвета, в шахматном порядке, сверху бросили красные ковры с толстым и длинным ворсом, а стены закрывали гобелены с вышитыми сценами охоты и пиров. Поражала мебель: резная, из редкой древесины Мидгарда, кресла обиты темно-зеленым бархатом, а на крышках сундуков вырезаны сцены торговли на рынке.

Бьярки расположился на стуле у самого входа. Сестренка Марка – Лаура – тут же подбежала к северянину и с интересом начала рассматривать пряжку на ремне юноши. Она была из бронзы, в виде великого змея Ёрмунганда, кусающего свой хвост.

– Тебе сколько зим? – спросил Бьярки у девочки. Он вечно забывал её возраст.

– Мы считаем года по минувшему лету, а не зиме, – поправила северянина девочка. – Мне пять лет, – звонко сказала Лаура и показала северянину растопыренную ладошку с пятью пальцами.

Бьярки захохотал. – Поглоти меня Фенрир, если бы я в её возрасте сумел бы ответить на такой вопрос. Да еще и умудриться сказать про лето. Твой брат хорошо тебя учит, Лаура.

– Опять ты своих бесов упоминаешь, – поморщился Марк. – Можешь этого не делать хотя бы в нашем доме?

– Если верить старейшинам, мы сейчас так далеко от Мидгарда, что твои бесы нас оттуда не достанут. Да и Фенрир сейчас глубоко в Хель. Можешь не бояться.

– Бесы имеют природу духов, а потому бесплотны и расстояние между мирами им не проблема, – с ученым видом изрёк Марк.

Бьярки отмахнулся.

Марк почесал голову. – Ты виделся с Минэко?

– Совсем немного. Я опоздал на встречу.

– Опять глима?

Северянин помрачнел, вспомнив о позорной ничье. – Ага.

Марк вздохнул. – Снова выиграл?

Бьярки усмехнулся. – Если бы. Ничья, будь она неладна.

– Ты хочешь всегда ловить удачу за хвост?

Бьярки засмеялся. – Я хочу всегда побеждать! Жалко, я родился в скучное время. Я бы хотел воевать подле моего деда. – Северянин посмотрел по сторонам и начал рассматривать гобелены, которые видел далеко не в первый раз.

– Ты переживаешь из-за испытания? – спросил Марк и поймал сестренку, которая носилась вокруг него. Он подтолкнул девочку к лестнице на второй этаж и сделал грозный взгляд. Лаура сразу все поняла и запрыгала по ступенькам наверх.

– Что такое переживать? – напыщенно спросил Бьярки. – Я слово то такого не знаю. Просто завтра я стану мужчиной. Порадуйся что ли за меня.

– Так ты еще не прошел испытание, – покачал головой Марк.

– Я тебе рассказывал, там же нет ничего сложного, – Бьярки откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Как бы он ни бахвалился, к Марку он пришел из-за странного внутреннего напряжения, которое затаилось в нем с самого утра. Но беспечная болтовня с другом помогала отвлечься от мыслей. – Одну ночку потерплю и уже завтра меня опоясуют мечом.

– Благослови тебя Господь, – Марк перекрестил северянина.

Бьярки снова засмеялся. – Со мной будут Один и Тор, духи холма Хи, ну пусть и твой Бог тоже поможет, а то вдруг я с темнотой не справлюсь.

– Богохульник, – вздохнул Марк.

Северянин посидел у друга еще полчаса, слушая, как Марк в очередной раз рассказывает ему о своем миролюбивом Боге. Но, вскоре, вернулся отец Марка, который не особо благожелательно относился к язычнику у себя дома, и Бьярки, вежливо попрощавшись, отправился к родным, готовиться к испытанию.

Дома, он надел подготовленную матерью чистую льняную тунику, выкрашенную в синий цвет, бурые брюки из мягкой кожи и зеленый шерстяной плащ, по краям украшенный золотым орнаментом. Северянин вымыл голову и Скалли помогла брату заплести волосы в косу и закрепила её бронзовым кольцом, на котором умелый мастер вырезал молот Тора. Она же подвела брату глаза черной краской и аккуратно подстригла бороду.

– Давай, – Скалли хлопнула брата по плечу, – не посрами своего деда, великого Бьёрна! – девушка передразнила отца.

– Если на меня нападут фибраты в темноте, я буду готов! – отшутился Бьярки.

Мать, Скалли и братья проводили северянина до ворот. Рэв на прощание обняла сына, тоже сделала и Скалли. Братья отсалютовали Бьярки поднятыми вверх кулаками и юноша, широко улыбаясь, направился к отцу и его спутникам.

У ворот его ждали несколько человек. Старейшина Вигго Ларссон – скрюченный старик с длинной белой бородой, которой позавидовал бы сам Один, трое свободных мужчин Лейпта, все трое соседи Хлёдвира. В руках отец сжимал новенький меч в карминовых кожаных ножнах.

Глаза Бьярки засветились, когда он увидел оружие. Этот меч предназначался ему, и только ему. На Лейпте только свободные взрослые мужчины имели право носить оружие.

– Затвра утром ты уже будешь красоваться на моем поясе, – прошептал юноша.

Они сразу же отправились в путь. Бьярки удивился, как это Вигго Ларссон обошелся без своих скучных наставлений, но несказанно был рад идти и слушать рассказы мужчин о их посвящении. Конечно же, их истории были полны небылиц, но тем интереснее было слушать.

«Вот бы хоть часть из их россказней оказалось правдой. Как не хочется целую ночь просидеть в скуке…» – думал юноша, вежливо кивая на слова соседей.

До грота было примерно два часа пути, который пролегал по редкому лесу. Лучи заходящего солнце проходили сквозь качающиеся кроны деревьев, создавая на лицах странников танец теней. Деревья здесь росли исключительно из Мидгарда, в основном бук, клен, осина и ясень. Подлесок состоял почти целиком из папоротника, у которого в Нургарде не нашлось вредителей, и он распространился по всему Звёзднолесью, грозя захватить и обширные местные леса.

Иногда, Бьярки касался коры столетних деревьев, чувствуя с ними едва уловимую связь. В Нургарде, а именно так называли обитатели Звёзднолесья свой новый мир, было полно интересных растений, многие из которых люди активно использовали для своих нужд, но все равно для каждого из них были более близки древа Мидгарда.

Когда закат окрасил небо в ярко-красные тона, они вышли к гроту. Снаружи, он и правда напоминал обычную пещеру, с узким и высоким входом. Пещера расположилась среди узких невысоких скал, с которых начиналась горная гряда, тянувшаяся до земель зеленокожих никили.

Отец скинул поклажу на землю. – Мы будем ждать тебя здесь. И помни, если ты выйдешь раньше, чем рассвет окрасит горизонт – ты будешь считаться провалившим испытание и еще целый год тебя не допустят к испытанию.

Бьярки махнул рукой. – Знаю, знаю.

К юноше подошел старейшина. – Один будет пристально наблюдать за тобой, Бьярки Хлёдвиссон из рода Бьёрна. Не посрами честь твоего деда.

Юноша закатил глаза, но перечить старейшине не стал.

Вигго Ларссон тем временем продолжал: – Если увидишь что-то странное, то знай, сам Всеотец посылает тебе видения, дабы испытать твой дух. Тебе уже восемнадцать зим, раньше, в Мидгарде юноша становился мужчиной гораздо раньше. Поэтому если ты не справишься со страхом, то будешь осмеян.

Бьярки оставалось лишь тяжело вздохнуть.

Наконец, когда наставления старших закончились, а солнце окончательно скрылось за горизонтом, Бьярки смело ступил в холодную тьму грота.

Полная тьма охватила его едва он сделал шагов пять. Дальше юноша двигался на ощупь и остановился, когда его пальцы почувствовали, как грубый камень сменила гладкая и холодная металлическая поверхность. Бьярки знал, что такие листы металла сейчас находятся у него под ногами и над головой.

– Делать стены, пол и потолок из металла – это самые неразумные траты, которые я могу только представить, – сказал Бьярки во тьму. Вокруг было настолько темно, что казалось даже воздух стал гуще и его слова тонут в нем.

– Тут и правда неуютно. И холодно, – буркнул Бьярки.

Чтобы испытание считалось выполненным он мог просто сесть на пол и просидеть здесь до самого утра, но юноше было скучно, да и садиться на холодный как лёд пол желания не было.

Поэтому юноша принял решение двигаться дальше. Шаги по металлическим плитам отзывались гулким эхом, а идти получалось только держась пальцами за стену.

«А если я в такой мгле не смогу вернуться обратно?» – закралась в голову Бьярки мысль. Но северянин усилием воли прогнал трусливые поползновения. Тому, кто завтра станет мужчиной не подобает бояться.

Однако, идти по прямой удалось недолго. Буквально через несколько шагов, рука Бьярки провалилась в пустоту. Юноша сжал пальцы в кулак и медленно перевел дух. Он ничего не видел. Слуху тоже не за что было уцепиться. А теперь еще и направление потеряно.

Разум услужливо начал подсовывать картины того, как Бьярки ходит кругами в полной темноте и не может выйти. А если он пропустит рассвет, юношу пойдут искать и тогда позор падет на его голову.

Но возвращаться назад и просто сидеть в нескольких шагах от выхода, Бьярки не собирался. Тогда ему будет стыдно смотреть на себя в зеркало, а для юноши это было хуже, чем опозорить весь род Бьёрна.

Северянин вытянул руки вперед и осторожно сделал несколько шагов. Он уперся руками в стену. – Получается произошло разветвление, – догадался юноша. – Налево или направо? – вслух размышлял Бьярки.

Самое сложное для северянина было то, что он не мог вести счет времени. Даже внутренние ощущения в полной темноте и тишине подводили его. Да еще и стоять на месте было мучительно холодно.

– Вот бы Один послал воронов Хугина и Мунина, чтобы они указали мне путь, – замечтался Бьярки.

Но Один оказался слеп к чаяниям молодого северянина и Бьярки пришлось делать выбор наугад. Он пошел налево.

Юноше было скучно, и он считал свои шаги вслух. Отсчитав двадцать шагов, Бьярки наткнулся на новое разветвление. – Наверное, теперь лучше всегда выбирать левое направление, чтобы не запутаться, – сказал юноша в темноту. Он специально говорил вслух, чтобы слышать хоть что-то.

Бьярки продолжил идти сквозь тьму, сомневаясь в каждом своем шаге. Он уже был практически готов все бросить и повернуть назад, когда вспомнил о благословении его друга Марка и Минэко. – Если уж Один и правда оставил меня, может хоть эти боги помогут мне? – спросил Бьярки сам себя. – Дух моего деда смотрит на меня? А духи предков Минэко? А Бог Марка? Сколько зрителей для меня одного…

Впереди мелькнуло зеленоватое свечение. Обрадовавшись, Бьярки побрёл в сторону вспышки, искренне надеясь, что это было не единичное событие.

Вскоре мелькнула новая зеленая вспышка, затем еще одна и еще, пока впереди не стал виднеться устойчивый огонек цвета зрелой листвы. Юноша уверенно направился к свету.

Когда до источника зеленого свечения оставалось несколько шагов, Бьярки остановился. Свет исходил от удивительного устройства – это был металлический куб, одна из сторон которого напоминала темное зеркало, на поверхности которой появлялись и исчезали словно горящие изнутри рубленные символы, составленные из множества полосок и точек.

Но не таинственный куб стал причиной резкой остановки северянина. Около загадочного устройства на пятках сидел самый настоящий дракт. Его глаза были закрыты, а сам он казался погруженным глубоко в себя.

Бьярки никогда в жизни не видел настоящего дракта, только разглядывал рисунки, которые изображали победу его деда над ними, но юноша сразу узнал иноземца.

Серая кожа, широкие плечи, крупные части тела, вдвое больше, чем у среднестатистического человека, крупные темные губы, большой нос, крючковатый и выделяющийся на лице, с крупными изогнутыми ноздрями, тонкие брови и невероятные волосы. Каждая волосинка у драктов была толщиной в человеческий палец и эти странные волосы иноземец собрал в пучок на затылке. Маленькие приплюснутые уши были едва заметны.

Бьярки неловко переступил с ноги на ногу. Заговорить с живым драктом он не решался, а сам иноземец на легкий шум от юноши не обращал никакого внимания. Северянину ничего не оставалось, кроме как продолжить разглядывать дракта.

Одет иноземец был в просторную бурую холщовую одежду, у которой Бьярки не заметил разделения на верх и низ, она была будто целиком сшитой из одного куска ткани. «Как же он умудрился надеть её на себя?» – подумал юноша. В руках у дракта были четки, из крупных, размером с грецкий орех, шариков, но не материал, ни цвет Бьярки не смог разобрать из-за недостатка света. Периодически, со щелчком, дракт перемещал один шарик, в этот момент его губы ненадолго начинали шевелиться.

Бьярки задумался. Оружия при дракте он не заметил, как, впрочем, его не было и у самого северянина. Но очевидно, что иноземец, с плечами шире, чем у Бьярки почти в два раза и с руками и ногами толщиной с самого северянина, сможет сломать юношу и без оружия.

Но у Бьярки оставалось лишь два варианта как поступить. Либо отступить, с чем его северная душа была категорически не согласна, либо попытаться заговорить с иноземцем. Бьярки долго не раздумывал.

– Кхм, будь здоров и счастлив, дракт, – неловко поприветствовал иноземца юноша на языке северян.

Дракт медленно открыл глаза с ярко-зеленой радужкой и большим круглым зрачком. Наличие Бьярки прямо перед ним не особо удивило иноземца, либо он постарался этого не показывать. Он лишь слегка поерзал, поудобнее устраиваясь на собственных пятках.