Исповедь неполноценного человека
O książce
Осаму Дадзай – один из самых ярких и трагических писателей японской литературы XX века. Его произведения отмечены автобиографичностью, безжалостной честностью и тонкой психологической наблюдательностью. Дадзай стал голосом поколения, пережившего войну, разочарование и внутренний кризис, а его книги до сих пор находят отклик у читателей по всему миру.
«Исповедь неполноценного человека» – самая известная его повесть, в которой исповедальная интонация достигает предельной силы. Герой книги, Ёдзо, не в силах найти место в обществе: он скрывает под маской шутовства свою глубокую отстраненность и мучительное чувство чуждости. Отчуждение, неумение любить и быть понятым, попытки заглушить внутреннюю пустоту алкоголем и страстями – всё это ведёт к его нравственному и физическому падению.
Inne wersje
Opinie, 2 opinie2
Читая Дадзая, я поймала себя на мысли, что воздух в комнате стал гуще. Его проза не грустит и не кричит. Она ровно и монотонно констатирует факт пустоты, как врач, ставящий смертельный диагноз. И самое невыносимое, что в этой констатации нет ни капли позы. Это не исповедь, а протокол саморазрушения, где каждая строчка - это шаг вниз по лестнице, которая ведет в никуда. После последней страницы я долго сидела в тишине, и мне казалось, что я слышу, как где-то тикает тот самый механизм отчуждения, что когда-нибудь может заработать и во мне.
викуся плахова, ваш отзыв так и кричит о вашем богатов словарном запасе. Я радуюсь и удивляюсь когда вижу столь грамотных людей и моих единомышленников, ибо в повседневной жизни встретить таких людей – редкость.
Эта книга оставила во мне чувство тихого беспокойства. Я не плакала и не переживала катарсис… скорее, наблюдала за тем, как под тонкой плёнкой обыденности медленно растекается чернильное пятно тоски. Герой Дадзая не вызывает жалости, его отчуждённость становится почти физической: будто трогаешь рукой холодное стекло, за которым кипит жизнь. После прочтения привычные жесты ( утренний кофе, разговор с коллегой ) на день приобрели странную двойственность, как если бы я нечаянно узнала какой-то незначительный, но жуткий секрет мироустройства.