В тёмно-зелёной двери на четвёртом этаже появилась латунная табличка: «А. Н. Вереск. Приём по средам, без записи». Квартира пустовала девять лет, а теперь по средам к ней выстраивается очередь: Зинаида Павловна с табуреткой, дворник Рустам, двенадцатилетняя Соня с рюкзаком.

Вереск не колдун. Он технический контролёр Вселенной: у него ОТК, а не отдел доставки. Чудес он не творит, а переставляет беды с одного человека на другого. В залог берёт не вещи, а что-то личное, у каждого своё.

Костя Рогов семь лет сверял чужие накладные и твёрдо знал: если где-то приход, значит, где-то расход. Сам он ничего не ждёт («Норм. Не жди»). Но через три недели ему придётся узнать, каково это, когда человек, не ждущий ничего, впервые ждёт самого себя.

Тихая притча о цене исправлений: о женщине, которая разучилась поправлять сына, о девочке, отнявшей у родителей развод, и о том, что честнее — по документам или по совести.