Czytaj książkę: «Тайны теней»
«Тайны теней»
Поли Эйр
Глава 1
Джейн
Прижимаю к груди папку с эскизами платьев, медленно пробираясь по коридору института. Могла ли я подумать, что буду учиться? Определенно нет. Но жизнь настолько сложная штука, что ты не можешь предсказать хоть что-нибудь. Например: я бы никогда не подумала, что, являясь принцессой мафии, мне позволят получить хоть какое-то образование. Мой отец, царствие ему небесное, воспитывал меня самой настоящей трофейной женой, но все поменялось в одно мгновение, когда выяснилось, что он держал одну из наших горничных в плену. Мне сработало это на руку, и мой новый будущий муж позволил мне учиться здесь.
Я хотела визжать от радости, когда Гарри отпустил и оплатил учебу. Жена была нужна ему еще меньше, чем пара некачественной обуви. И я не возражала. Единственное, чего мне хотелось, это выбраться из прошлой жизни. И вот я в институте моды и дизайна на интенсивной программе подготовки модельеров, в самом центре города, где по мнению многих рождается самая чистая и крепкая любовь.
Наивные идиоты.
Это совершенно не так. Любовь по своему естеству не может быть таковой. Ее чистота портится в тот момент, когда человек создает любое ограничение для своего партнера. Неважно в чем оно проявляется. Это может быть восприятие жизни, увлечения, желания и цель, к которой стремится человек. Любое вторжение делает чистую любовь, по мнению многих, паршивой овцой, бегущей за тобой на задних лапках.
Но несмотря на это Париж был прекрасен. Город контрастов, где величественные соборы соседствуют с современными небоскребами, а богемная атмосфера улиц переплетается с лоснящимися витринами престижных бутиков. Здесь каждый уголок таит в себе свою историю, каждое здание хранит воспоминания прошлых веков. Париж – это не просто место на карте, а живое, дышащее сердце, которое постоянно меняется и вдохновляет. И тут я не имею в виду любовь.
Неспешно шагаю по территории института, наслаждаясь первыми лучами солнца. Вдруг замечаю своего друга Ариана, который торопливо направляется ко мне.
–– Эй, привет! Куда это ты так спешишь? – окликаю я его.
–– Ты не поверишь, что со мной случилось! – взволнованно бросает он. – Меня пригласили поработать над проектом мирового бренда! – Ариан заключает меня в свои медвежьи объятия.
–– Ты сейчас серьезно? – взвизгиваю, сильнее обнимая парня.
–– Пусть мой член отвалится, если в моих словах есть хоть капля лжи, – смеется он, выпуская меня из объятий. – Тебе тоже стоило бы отправить свою анкету.
–– Может быть в следующий раз, – мило улыбаюсь, толкая друга в плечо.
Я была уверена в своих способностях и знала, что впереди меня ждет большое будущее в индустрии моды. И несмотря на все положительные моменты, было очень большое, даже гигантское «НО». Я смогла вырваться из цепких рук отца, но все еще находилась в оковах лап своего будущего мужа. А он не тот человек, с которым можно пройтись по лезвию ножа и остаться без единого ранения. Он тот, кто сделает все, чтобы по твоему горлу прочертить самым острым краем. С огромной вероятностью мужчина перешагнет бездыханное тело и пойдет дальше заниматься своей «обычной жизнью». Под этим я подразумеваю Капо Чикагской мафии. После такого представления другие слова будут излишни.
–– Ты же покажешь мне свои наброски? – заинтересованно спрашивает Ариан. – Обещаю, что ни одна линия не окажется на моей бумаге.
Я прыскаю со смеху:
–– Взгляни, но только одним глазком. – Папка из премиальной кожи встречается с его грудью, а Ариан закатывает глаза и переворачивает толстую обложку.
Плавные изгибы линий притягивают взгляд, создавая ощущение грациозности и женственности. Мне хочется, чтобы это платье подчеркивало природную красоту его обладательницы, не затмевая, но гармонично дополняя ее. Нежный шелк переливается на бумаге, а плотный бархат добавляет оттенок роскоши. Кружевные вставки создают игру света и тени, навевая воспоминания о старинных кутюрных нарядах. Каждая деталь имеет для меня глубокий смысл: вырез, акцентирующий внимание на изящную шею, рукава, открывающие плечи, юбка, ниспадающая волнами. Все это вместе создает целостный образ, показывающий женственность и элегантность.
–– Матерь божья! – изумляется друг, бросая на меня взгляд. – Ты точно Джейн Гвидичи, а не клон Кельвина Кляйна, но в женском обличии? Это слишком хорошо!
–– Никакого клонирования, – довольная улыбка расплывается на лице.
Я – простая девушка, – поправочка, принцесса мафии, но сейчас, для всех, обычная студентка, родом из Италии.
–– Но твои мозг и руки создают шедевры, женщина! – восклицает он, протестуя.
–– Мои работы далеки от идеала. И да, пора идти, иначе мадам Косельни засунет карандаш нам обоим в задницу! – Я выхватываю папку из его рук и прижимаю к груди.
–– Эта старушка сумасшедшая, – Ариан закидывает руку мне на плечо, и мы начинаем пробираться сквозь толпу. – Карандаш в заднице – это самая маленькая проблема.
Аудитория пахнет бумагой, карандашной стружкой и кофе – самым живым ароматом Парижа. Сажусь за свой привычный стол у окна, аккуратно раскладывая инструменты: линейку, портновские ножницы, альбом с эскизами, коробку цветных маркеров. Папка с моими платьями лежит рядом, словно ждет своего часа.
Мадам Косельни проходит между рядами, стуча тонким каблуком по паркету, словно метроном, задающий ритм всему залу. Ее тонкие пальцы с желтым лаком касаются каждого стола, а глаза, острые как булавки, оценивают работы студентов.
– Пропорции, мадам Гвидичи, – говорит она, остановившись рядом со мной. – Помните, что плечо должно быть не просто линией, а выражением характера. Женщина несет в нем свою силу.
Я киваю, делая пометку в блокноте. «Сила в линии». Забавно. В мафии сила измеряется количеством людей, которых ты можешь заставить молчать. Здесь – длиной штриха. И мне это куда ближе.
Провожу карандашом по бумаге, намечая силуэт. Мягкий изгиб талии, будто дыхание ветра. Уверенная линия бедра, без излишеств. Добавляю детали драпировки: шелковая ткань ляжет волнами, подчеркивая движение. Стараюсь услышать, как платье «говорит». У каждого дизайна есть голос – тихий, но четкий, если умеешь слушать.
Ариан шепчет с соседнего стола:
– Ты видела, что мадам нацепила сегодня? Это же платье от Лафонтена сезона восемьдесят седьмого!
– Она хранит моду, как реликвию, – отвечаю вполголоса. – И честно, выглядит так, будто сама могла его сшить в ту эпоху.
Он прыскает со смеху, прикрывая рот рукой. Мадам бросает на нас убийственный взгляд – тот самый, от которого даже настоящий киллер бы умер со стыда.
Я опускаю голову, продолжая рисовать. Карандаш движется все быстрее, каждая линия приближает меня к свободе. Моя жизнь до этого казалась тканью, прошитой чужими руками. Тяжело вздыхаю, если бы я сама могла выбирать эти нити, то жизнь была бы проще.
Мадам останавливается рядом еще раз.
– Интересный силуэт, – произносит она сдержанно. – Но не бойтесь добавить асимметрию. И помните, совершенство не живет в симметрии. Оно живет в смелости.
Когда она уходит, я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую не страх, а азарт. В мире, где мужчины держат оружие, я держу карандаш и он, возможно, опаснее.
Я не успела заметить, как занятия подошли к концу. Попрощавшись с Арианом, направляюсь в свою квартиру в центре Парижа. Мой устрашающий и внушающий ужас будущий муж не мог позволить своему эго отправить меня жить в другой район. А я, привыкшая жить в хороших условиях, не протестовала. Иду по брусчатой мостовой, чувствуя, как под моими ногами неровно покачиваются камни. По обе стороны от меня возвышаются величественные кирпичные здания с многочисленными этажами и балконами. Вдали виднеется величественный собор, высокие шпили которого устремлены к небу, словно указывая путь. Я замедляю шаг, жадно вдыхая знакомый запах Парижа и чувствуя себя его неотъемлемой частью.
Зайдя в квартиру, скидываю до ужаса неудобные туфли. Нужно будет напомнить себе в следующий раз, что надевать некачественную обувь не самый хороший вариант. Как только мои пальцы касаются холодного пола, с губ слетает стон. Бросив ключи на их привычное место, я прохожу на кухню, совмещенную с гостиной. Стены комнаты окрашены в нежный бежевый тон, который создает ощущение простора и наполняет комнату мягким светом. На окнах висят белые ажурные занавески, пропускающие приятные солнечные лучи. Вдоль стен расположены старинные деревянные шкафчики с резными фасадами. В них аккуратно расставлены мои любимые фарфоровые чашки, тарелки и прочая кухонная утварь. Подхватив одну из чашек, ставлю ее в кофемашину и жду, пока напиток приготовится. Опустив руки на столешницу, я вздыхаю, глядя в одну точку.
–– На твоем месте объяснения будут более убедительны, нежели вздохи, Джейн.
По телу пробегает мелкая дрожь, когда я понимаю, кому принадлежит голос. Резко поворачиваюсь и меня будто вжимает в столешницу. Дьявол пришел по мою душу. Гарри сидит в гостиной на моем старинном мятном диване и прокручивает пистолет в руках. Воздух будто покидает легкие, когда наши глаза встречаются. Меня пугает не оружие в руках будущего мужа, а его безжизненные карие глаза. Я помню тот день, когда мне объявили, что он станет моим мужем. Мы едва пересекались раньше – пару раз на «мафиозных» балах, прикрытых благотворительностью или деловыми вечерами, где лица скрывались за масками вежливости. И все же приговор о браке с ним ударил по мне сильнее, чем осознание того, что я никогда не обрету свободу, которую так жадно желала.
Я держалась за маленькую, наивную надежду: раз я уже не девственница, может быть, мне позволят жить другой жизнью.
Мечтать – это единственное, что мне оставалось.
–– Что ты здесь делаешь? – слова вырываются из моих дрожащих губ, сами не понимая силы, которую в них вложило отчаяние.
Мы разговаривали лишь один раз. Он рвал и метал, крича, что я должна вернуться на Сицилию. Это было восемь месяцев назад, и все же я, в своей глупой надежде, ждала, что он забудет обо мне хотя бы еще на какое-то время, как делал это до данного момента.
–– Тебе лучше убрать свою любезность и начать говорить, Джейн, – его холодный тон пускает новый поток страха по моему телу.
–– О чем я должна тебе рассказать? – пальцы сильнее сжимают столешницу.
–– У меня нет времени на эти игры в невинность, тем более мы оба знаем, что ты далеко не так чиста, как кажется.
Слова проникают в мою душу, разрывая ее в клочья. Я не хотела этого, но не могла пойти против отца и не лечь под своего прошлого жениха. Играть влюбленную дурочку получалось настолько хорошо, что все в это поверили, даже мой бывший жених Марко. Но это никогда не было правдой.
–– Отец, ты…
Я застыла, не в силах поверить услышанным словам. Все внутри меня протестовало: это было против правил нашего мира, против всего, чему меня учили. Я не могла этого сделать до официального брака.
–– Ты должна дать ему трахнуть себя! – прорычал отец, сжимая мою руку так сильно, что кости почти трещали.
–– Но…
Протест, отчаяние, крик – все должно было вырваться из меня. Но отец внезапно схватил меня за волосы и дерзко дернул назад. Острая боль пронзила голову, и я, морщась тихо вскрикнула.
–– Ты слышала меня и сделаешь это. Мне совершенно наплевать, что он будет с тобой делать, но твоя девственная плева даст гарантию!
Он оттолкнул меня, и я споткнулась, едва удержав равновесие. Его взгляд – смесь презрения и отвращения обжигал кожу.
–– Приведи себя в порядок. Через час ты встречаешься с Марко.
Он сделал шаг ко мне, но я отступила, чувствуя, как страх пробегает по телу ледяными пальцами. Он не посмеет ударить меня сейчас – не тогда, когда я должна предстать перед будущим мужем.
–– Не разочаруй меня так же, как это делала твоя мать…
–– Собирайся, мы уезжаем в Чикаго! – раздраженно бросает Гарри.
Я дергаюсь, к горлу подступает тошнота от воспоминания того дня. Меня не насиловали, все прошло более чем нормально, но сам факт того, что я не хотела этого бил прям под дых.
Гарри вскакивает с дивана и направляется в мою спальню, но я тут же бросаюсь за ним.
–– Я не могу уехать! – кричу в протесте. – Мне нужно защитить дипломную работу через несколько недель.
–– Об этом не может быть и речи, – отрезает он, доставая чемодан и бросая в него без разбора мои вещи.
Подлетаю к нему и хватаю за руки, пытаясь оттолкнуть. В одно мгновение, жалею о своих действиях, когда будущий муж, толкая, прижимает мое хрупкое тело к кровати одной рукой.
–– Я сказал, что это не обсуждается, Джейн! – его лицо наклоняется ближе к моему, и мне приходится затаить дыхание. – Ты не будешь порочить честь моей семьи.
–– О чем ты говоришь… – еле слышно слова выходят из меня, а пальцы впиваются в дорогую кашемировую ткань его пиджака.
Мужчина не сводит с меня взгляда, но я прекрасно вижу в карих глазах недоверие и океан злости. Ему пришлось сорваться со своей работы, чтобы прилететь сюда и заставить уехать с ним, но я не могла этого сделать. Я должна любым способом убедить Гарри позволить мне остаться. Слишком длинный путь уже пройден, чтобы сдаться на полпути. Никто не заставит меня оставить свою мечту, даже мой будущий муж-психопат.
–– Не знаю, что тебе известно, Гарри. Но я всегда была честна перед тобой.
–– Снимки, которые пришли мне, говорят совершенно о другом.
–– Снимки? О каких снимках идет речь? – я хмурю брови, не скрывая своего удивления.
–– Не прикидывайся идиоткой, Джейн. Снимки, на которых ты с мужчиной, – цедит он сквозь зубы.
Рефлекторно машу головой. Этого не может быть. Это какая-то ошибка или явная подстава, чтобы лишить меня последней капли свежего воздуха.
–– Я честна перед тобой, и тем более мысль кормить червей не так уж привлекательна.
Гарри резко поднимается и его глаза быстро покидают мои. Он лезет в карман пиджака, доставая оттуда стопку фотографий. Я поднимаюсь, чтобы рассмотреть то, что на них снято. Фотографии падают под ноги, разлетаясь по всей комнате. Не могу поверить своим глазам, когда вижу то, что изображено на них. Дрожащей рукой, поднимаю несколько и под пристальным взглядом будущего мужа начинаю рассматривать. На них я и мой профессор, с которым у нас ничего нет. Он просто вежлив со мной и обходителен, но кто-то это принял за нечто другое.
–– Это мой профессор Бессон, и между нами ничего нет, Гарри, – я отбрасываю снимки на покрывало и поднимаюсь. – Это все выглядит не тем, чем кажется.
–– Моя любимая фраза, – с сарказмом бросает он. – Знаешь, что случается с теми людьми, которые мне ее говорят? Они гниют в холодной земле.
Он категорически отказывается верить мне и идти на контакт. Если ему удобно цепляться за эту чушь со снимками – пусть так и будет. Но сейчас для меня важно лишь одно: чтобы он позволил мне остаться.
–– Гарри… – прочищаю горло. – Мне правда нужно остаться, и я прошу на это твоего разрешения. Это всего лишь пара недель, а потом я буду полностью в твоей власти. Сделаю все, что ты попросишь.
Его глаза бегают по моему лицу, изучая настолько тщательно, что я забываю про кислород, который мои легкие должны поглощать. Я отдала себя в полную его власть намеренно, без каких-либо криков и противостояний. Это единственное, что могу ему сейчас дать.
–– Мы остаемся здесь, но это не значит, что я верю твоим словам. Я узнаю каждую деталь, – черный оксфорд пинает снимки, разбрасывая их по полу. – Если ты мне солгала, даже чертов бог тебе не поможет.
Гарри развернулся и направился к гостевой спальне, оставляя меня с ощущением полной безысходности. Погодите, он только что позволил мне остаться? Вот так просто? Без криков, упреков и всего прочего? Я несусь за ним по квартире, останавливаясь в дверях гостевой комнаты. Мужчина скидывает пиджак, полностью игнорируя меня.
–– Гарри, – выпаливаю, стараясь привлечь его внимание. – Спасибо тебе. Я очень ценю твою снисходительность.
–– Снисходительность проявляю только к одной женщине на свете, и это моя сестра. Я просто оттягиваю твою участь и даю время пожить с мыслью, которая будет убивать тебя, – небрежно бросает пиджак на стул. – Разговор окончен.
Хмурю брови от его слов. Он что пытается заставить меня ползать перед ним на коленях? Так вот, этого никогда не будет! Может я и воспитана, как трофейная жена, но у меня есть свои принципы и устои. Я никогда не встану перед мужчиной на колени. Мой рот открывается для того, чтобы сказать ему, что он может собирать свои вещи и проваливать, но дверь захлопывается прямо перед моим лицом. Я моргаю пару раз, глядя на ворсинки дерева перед глазами.
Все! С меня хватит этого праздника закапывания моих границ и самоуважения. План с побегом поднимается на первое место. И я планирую сделать это несмотря ни на что.
Даже несмотря на то, что мой муж самый изысканный убийца и охотник на этой планете.
Глава 2
Гарри
Чертова снисходительность.
Я могу быть снисходительным только для одного человека на этой Богом забытой планете. И это моя сестра Аспен. В остальных случаях я безжалостный ублюдок. Детство дало росток первому зерну жестокости, когда убили наших родителей. Следующее зерно попало в организм в тот момент, когда на мои плечи легла ответственность за наследие отца. Криминальный мир – то еще пуховое одеяло. Правда, не знаешь, в какой момент оно обернется веревкой на твоей шее. Удушение – мой любимый способ убийства, но мне не хочется пробовать его на себе.
Наследие отца было сложным и многогранным. Оно основывалось на нескольких мафиозных жилах, которые не только обеспечивали мне комфортное существование, но и заполняли мои карманы внушительными суммами денег. Контрабанда оружия, рэкет и заказные убийства могли приносить прибыль, однако я вскоре понял: нет ничего более ценного, чем информация. Она, как воздух, необходима каждому, кто стремится к власти и влиянию.
В восемнадцать лет я осознал, что информация – это самый ценный ресурс в нашей жизни. И именно тогда появился мой клуб «Custodela». У всех есть скелеты в шкафу, вопрос лишь в том, сколько их. Людей портит многое в нашем мире: гордыня, зависть, похоть. Это рычаги нашего мира. Все хотят знать самые слабые и уязвимые места человека, и я знаю очень многие. Прелесть моего клуба в том, что у него нет точного местонахождения, никто не знает, кем является его владелец. И самое главное, он – призрак и страх для многих.
Но я никогда не приглашал в него своих близких друзей и семью. Чем меньше знаешь грязного белья, тем спокойней смотришь человеку в глаза. Мой круг приближенных очень ограничен, и я не собираюсь становиться их карателем. Хотя мне много раз хотелось закопать своего друга Марко и его несносных братьев, но они преданы мне так же, как и я им. Моя сестра Аспен и ее муж Николас никогда не воткнут нож в мою спину, а подруга Лия прошла через такое количество дерьма, что в один день я стал для нее спасением. Осталась Джейн… И я не знаю, как относиться к своей будущей жене. Мне сложно ей доверять, но девушка стала еще одной ответственностью на моих плечах.
Телефон в руке отвлекает меня от размышлений и наблюдений за местом для предстоящей встречи «Custodela». Так как я застрял в Париже из-за своей невесты, было решено провести ежемесячное мероприятие здесь.
Персик: Птичка принесла на хвосте новость о том, что ты в Париже. Мне нужно приехать и помочь тебе утилизировать труп Джейн?
Улыбаюсь, глядя на сообщение от сестры. Я ласково называю ее «Персик» только из-за того, что она чуть не погибла от переедания этого фрукта. Сначала Аспен ужасно злилась, но со временем свыклась.
Гарри: Я не планирую убийство сегодня.
Персик: Хорошо. Тогда завтра?
Гарри: Нет.
Персик: Послезавтра? Ты слишком добр к этой сучке.
Гарри: Если мне нужна будет помощь, то я попрошу обученного и первого человека в этом деле, то есть твоего мужа.
Персик: Нико не согласится поехать без меня в Париж.
Гарри: Я очень щедро плачу.
Персик: Мы – семья, Гарри. Не заставляй меня брать все в свои руки.
Я не собирался говорить сестре, что решил пощадить Джейн. Что-то внутри, глубоко под кожей, шептало мне, что она не виновата. Но когда я увидел первые снимки, то кровь в жилах закипела. Я был готов свернуть ей шею прямо на месте, без раздумий. К несчастью для нее, в тот момент я был по уши занят семейными делами, поэтому поручил человеку проверить, настоящие ли фотографии. Проверка ничего не дала – Джейн оказалась чиста.
Через шесть месяцев в почтовом ящике оказалась новая пачка, без возвратного адреса. Я задействовал лучших хакеров, расковырял все следы, но это не принесло никаких результатов. На снимках Джейн снова была рядом с тем самым, проклятым профессором. На этот раз я сорвался. Я бросил все и помчался сюда, чтобы закончить это раз и навсегда. Мне не нужны ее оправдания, не нужны пустые слова. Мне нужно видеть этого ублюдка лично. Заставить его говорить любыми средствами, и благо дело в списке «любой способ» пытки стоят на самом первом.
Вот почему я так тщательно хотел увести разговор с сестрой в сторону. Ей не нужно знать, что я уже решил, как все закончится.
Гарри: Как там мама? Ей помогают новые препараты?
Наша семья была разрушена, когда мне было восемь, а Аспен только появилась на свет. Я собственными руками прижимал сестру к груди в темном и холодном погребе лишь бы нас не нашли. Родителей зверски убили враги отца. С этой мыслью я жил долгие тридцать пять лет, но все изменилось в одно мгновение. Моя проворная и не умеющая принимать слово «нет» сестра искала нашу мать последние пять лет. И она нашла ее прошлой весной в доме влиятельного политика. Это долгая и запутанная история, но было ясно одно: отец был убит, а мама похищена мужчиной, который был в нее влюблен и не смог смириться с тем, что она выбрала нашего отца.
Персик: Пока что нет никакой динамики. И да, я скучаем по тебе.
Но даже несмотря на то, что у нас спустя столько лет появилась мать, мы так и не стали по-настоящему близки. В тот момент, когда всё наконец-то разрешилось, оказалось, что она помнит только меня. Это стало осложнением после похищения, таблеток и гипноза, который применял тот ублюдок, чтобы стереть из памяти матери нас и всю её прошлую жизнь.
Со временем стало ясно, что лечение, которое она проходит сейчас, не даёт результатов. И чтобы не ранить Аспен ещё сильнее, я принял решение держаться на вытянутую руку. Не сближаться так сильно, как хотелось бы на самом деле.
Хотя она действительно старается наладить контакт. Старается держаться, не показывать, как ей тяжело. Но маме сложнее всего. Она не может заставить свой мозг вспомнить. Да, она приняла факт, что мы её дети. Приняла и то, что Аспен – ее дочь.
Гарри: Она что-то вспомнила новое?
Персик: Она по-прежнему помнит только тебя, ничего больше.
Гарри: Все придет в норму. Я тебе обещаю. И да, я скучаю по твоей плаксивой заднице.
Моя сестра – крепкий орешек, я воспитывал ее настоящим воином с полной отдачей, любовью и заботой, которую только мог дать. Именно из-за этого мое отношение к женщинам слишком трепетное. Для Аспен слезы – признак слабости; даже когда она была ребенком, она никогда не была плаксивой. Требовательной – да, занозой в заднице – да, но слезы? Никогда. Но в прошлом году что-то внутри нее надломилось, и она выпустила свои эмоции, заплакав.
Персик: Я больше с тобой не разговариваю. Как ты вообще смеешь мне это припоминать?
Гарри: Я все еще готов платить за конфиденциальность твоих слез.
Персик: Мечтай, дорогой братец.
–– Утверждаем помещение, Гарри? – ко мне подходит личная ассистентка Шерон, попутно что-то печатая в планшете. Ее глаза сосредоточенно скользят по экрану.
–– Да. Но как ты думаешь, хватит ли нам времени на подготовку? – интересуюсь, поднимая взгляд от картонной папки с документами.
Шерон останавливается, ее лицо становится серьезным:
–– Мы должны учесть все нюансы. Учитывая объем задач, лучше выделить дополнительные сутки. И дополнительного дизайнера для подготовки нарядов для девочек. В противном случае, я опасаюсь, что качество может пострадать.
–– Ты права. Найми дизайнера, но только убедись, что он чист с головы до ног.
–– Будет сделано.
Я никогда не жалел денег на мероприятия для клуба. В этом был свой сок и загадочность. Помимо постоянной смены места, мы придерживались и других правил. И самое первое, и важное из них – это полная конфиденциальность. Посетитель клуба не мог приобрести приглашение ни за какие деньги. Также ничего не решали статус, звание или должность. Я лично отбирал кандидатов и утверждал их, если они, конечно, принимали приглашение.
–– Пообедаем? – Шерон останавливается рядом, держа в руках огромные тубусы с чертежами и планами на предстоящую встречу.
–– У меня есть дела. А теперь дай это мне, – она поняла, что я имею в виду чертежи и с легкостью вложила мне в руки.
–– Я говорила тебе, что с радостью приударила бы за тобой?
–– Миллион раз, но ты замужем, – я искренне улыбнулся.
–– Точно. Какая же засада, – хихикнула Шерон и направилась к выходу.
Я помог отнести чертежи и тубусы до машины. Аккуратно разместил их, как будто укладывал драгоценности, и закрыл дверь с чувством завершенной миссии.
–– До встречи завтра в десять! – кричит девушка из открытого окна и сорвалась с места на своем новеньком Porsсhe.
Я смотрел на удаляющийся яркий автомобиль и не мог заставить себя поехать в квартиру к Джейн. Ее общество заставляло меня всегда быть начеку. Никогда не знаешь, что взбредет в голову принцессе мафии. Она могла быть и очаровательной, и опасной одновременно, что делало каждый миг с ней непредсказуемым. С каждой минутой ожидания все больше осознавал, насколько высока ставка в игре, в которую я погружался с каждым шагом.
Сев в машину, медленно выехал с парковки. Возможно, Джейн была не просто еще одной девушкой в моей постели – она могла стать как благословением, так и проклятием.
Дорогу до квартиры я пытался растянуть максимально, как мог. На каждом светофоре останавливался, наблюдая за тем, как люди проходят мимо. Вежливо пропускал прохожих, словно это было частью какого-то ритуала. Каждый раз, когда загорался зеленый свет, медленно трогался с места, стараясь не нарушать скоростной режим.
Я остановился около высотки в пять тридцать. Джейн уже должна была вернуться с пар. Выходя из машины, кинул ключи консьержу, чтобы он припарковал машину на паркинге. Медленно поднимаясь по ступенькам на третий этаж, тянул минуты как мог. Открывая дверь, тяжело вздыхаю и переступаю порог. В нос ударяет запах готовящейся еды: песто, пармезан и аромат томатов окутали мои рецепторы. Заглянул на кухню, где Джейн стояла у плиты с легкой улыбкой на губах.
Повернувшись, она заметила меня, и, не отрываясь от готовки, сказала:
–– Привет! Как прошел твой первый день в Париже?
–– Почему тебя это волнует? – я облокотился на кухонный островок с допустимой дистанцией.
–– Потому что мне интересно? – девушка подняла бровь.
–– Не пытайся быть милой со мной. Тебе не сбежать от меня, – я видел, как она тихо сглотнула и продолжила мешать пасту на сковороде. Для меня было удивлением, что девушка знает, как пользоваться этой штукой, и что способна приготовить еду.
–– Ужин будет готов через десять минут. И клянусь своими лучшими эскизами, что не планирую отравить тебя, – Джейн взмахнула лопаткой с соусом для пущей убедительности.
–– И я должен этому поверить? – мои брови взлетели вверх.
–– Вдова в двадцать три. Звучит так себе, правда?
–– Мы еще не женаты, – отчеканил я, отрываясь от деревянной поверхности. – А ты уже похоронила меня. Сделай заметку в свою светлую голову – меня сложно убить, – бросив эти слова ей в лицо, я направился в свою комнату.
–– Жаль, а я надеялась, – тихо пробормотала она за моей спиной.
А у нее есть язык, что доставит мне еще больше проблем. Когда я соглашался на этот брак, меня уверяли, что она воспитанная и сдержанная. Но сейчас Джейн показывает обратное. Да, она только что пожелала мне верной смерти. Восхищало ли, меня это? Еще как. Не каждый скажет мне в лицо, что хочет видеть мое тело, плавающее в реке Чикаго. Хотя вероятность нарваться на пулю между глаз в моей работе пугающе высока – почти как выиграть в лотерею, только с обратным знаком.
Сбросив пиджак на обитый вельветом стул, я почувствовал, как напряжение, скопившееся за день в плечах, немного спадает. Следом полетела рубашка – хлопковая, немного мятая, свидетельница многочасовой планировки мероприятия. Я направился в ванную, где царил полумрак, противопоставленный яркому дневному свету за окном. Плитка, холодная на ощупь, контрастировала с ожидаемым теплом душа. Я включил воду, отрегулировав кран, и добился комфортной температуры, после чего струя обволокла мое тело. Я закрыл глаза и позволил потокам горячей воды смыть с себя всю усталость, накопившуюся за долгий день. Тихий стук в дверь прервал меня от расслабления и мыслей.
–– Ты выйдешь на ужин, мистер «меня не так просто убить»? – крикнула Джейн.
Я вздохнул, стараясь отогнать угрюмые размышления о своей жизни и об этой ситуации. Мир вокруг снова становился зловещим, напоминая мне, что ей нельзя доверять.
–– Да, минуту, – крикнул в ответ, выключая воду.
Мне не стоило соглашаться на совместный ужин, но нам нужно было урегулировать один важный вопрос. Быстро вытерев капли воды, я надел спортивные штаны и просторную футболку. Не было повода надевать костюм только ради ужина с Джейн. Как только я открыл дверь, она с легкой улыбкой посмотрела на меня, будто понимала, что тревожное свечение моих глаз говорит больше, чем слова.
–– О, я думала, что ты уже не выйдешь, – Джейн сделала шаг назад, развернулась и села за накрытый стол.
–– Нам нужно поговорить, – сразу перешел к делу, чтобы не оттягивать этот момент.
–– О чем? – она внимательно посмотрела на меня.
–– О нашем браке, – я сел напротив девушки.
–– А что с ним? – в ее глазах виднелся страх, но она всеми силами старалась выглядеть беззаботной.
–– Мы поженимся, как только вернемся в Чикаго, – констатировал я. –Нет смысла с этим тянуть.
–– Согласна, – тихо ответила Джейн, отпивая из бокала. – Это все? Я могу начать есть?
–– Да. Приятного аппетита.
Я ждал чего угодно. Истерики. Слез. Мольбы. Но никак не спокойную реакцию. Джейн стала новой загадкой для меня. Сначала она желала мне смерти, но потом принимала все мои условия без капли возражений. Это наводило меня на мысли, что девушка не так проста, как кажется. За небесно-голубыми глазами, выточенным красивым лицом и блондинистыми волосами скрывается настоящая тьма.
Но каким бы горячим ни был огонь, мы всегда хотим прикоснуться к нему. Ведь так?
