Czytaj książkę: «Укрепи меня духом твоим святым…»

© Малков П. Ю., 2020

© Оформление. ООО «Вольный Странник», 2020

Введение

В ХХ столетии в числе замечательных подвижников благочестия Псково-Печерской обители, среди составивших ее славу удивительных старцев, свое, подобающее ему особое место занимает подвизавшийся здесь в начале 60-х годов архимандрит Никита (Чесноков) (1883–1963). В Псково-Печерском монастыре его вспоминают как любвеобильного пастыря, серьезного и мудрого духовника, как непрестанного и усиленного молитвенника, преодолевавшего ради участия в церковном богослужении даже тяжкие физические недуги, как победоносного воина в брани с бесами, по свидетельству очевидцев, не раз властно – силой Божественной благодати – изгонявшего нечистых духов из одержимых ими людей.

Многим теперь уже пожилым паломникам, посещавшим в те годы Псково-Печерский монастырь, памятна фигура отца Никиты, раз за разом появлявшегося у святого колодца обители с весьма необычной для заслуженного архимандрита целью: старец, с кастрюлей в руках, кормил монастырских голубей, садившихся ему прямо на голову и плечи и бесцеремонно ронявших корм на его старенький подрясник…

Архимандрит Никита кормит монастырских голубей: «Голубочки все ежедневно ожидают, чтобы их покормить». Печоры, начало 1960-х гг.

Также припоминается и то, как старец во время всенощных бдений, при общих торжественных выходах священства из алтаря на полиелей, изо всех сил хромал вслед за монастырской братией, безуспешно пытаясь нагнать духовенство в огромном пространстве Михайловского собора. Незаживающая туберкулезная язва на ноге, не дававшая отцу Никите покоя на протяжении всей жизни и сильно увеличившаяся на склоне его лет, причиняла ему невыносимую боль; преодолевая ее, он все же почти прыгал на одной ноге вслед за чинно идущими по храму священнослужителями, не желая жертвовать – даже ценой собственных физических мучений – радостью участия в совместном храмовом богослужении, духовным утешением от общей церковной молитвы.

Старец прожил в Псково-Печерской обители совсем недолго. Прибыв в октябре 1959 года, он преставился здесь в октябре 1963-го. Тем не менее в истории старчества Псково-Печерской обители отец Никита за эти, казалось бы, немногие годы оставил свой особый, значимый след, фактически являясь в ту пору общим монастырским братским духовником, пастырски окормляя многочисленных паломников и трудников, а также подарив обители целый ряд весьма чтимых и сегодня монастырских святынь.

Поступив в Псково-Печерский монастырь осенью 1959 года, спустя несколько месяцев старец принял монашеский постриг, ибо до того времени принадлежал к белому духовенству – был женатым приходским священником. Его семейная жизнь, преисполненная подлинной святой христианской любви, осталась в прошлом, оборвавшись вместе со смертью супруги – матушки Надежды. К моменту принятия монашества за плечами у старца было около сорока пяти лет иерейского служения, богатейший опыт духовничества, пастырского душепопечения, служения на самых разных – имевших свою интереснейшую историю – приходах. В его памяти и в сердце бережно хранился драгоценный опыт духовных встреч с истинной христианской святостью: его юношеское послушническое житие на Валааме и окормление у тамошних старцев, личное общение со святым праведным Иоанном Кронштадтским, а также с некогда рукополагавшим будущего отца Никиту – тогда еще молодого диакона – в священный иерейский сан священномучеником Вениамином Петроградским. Позади были страшные годы революции, сталинских тюрем и лагерей, тяжелых жизненных испытаний времен Великой Отечественной, период вынужденной эвакуации в Прибалтику и радость возвращения на Родину, а также трудности служения на приходе в эпоху хрущевских гонений на Церковь. В ту прежнюю, домонашескую пору он был известен всем находившим у него духовное руководство и пастырское утешение христианам как отец Петр Чесноков.

Замечательной личности отца Никиты (Чеснокова), также памятного многим как отец Петр, и посвящена эта книга. В ней предпринята попытка по возможности максимально полно собрать и представить вниманию православного читателя все доступные на сегодняшний день материалы, касающиеся личности, обстоятельств жития, а также письменного духовного наследия этого замечательного Псково-Печерского старца. Кое-что, к сожалению, осталось для нас (по независящим от нас причинам) недоступным¹. Однако благодаря имеющимся в распоряжении автора этой книги дневникам старца, его письмам, воспоминаниям о нем его духовных чад, а также иным историческим свидетельствам, касающимся как его священнического служения и монашеского подвига, так и в целом характеризующим контекст эпохи, которой принадлежал отец Никита, перед нами предстает очень яркий, живой и целостный образ подлинного подвижника благочестия, жертвенно и деятельно трудившегося на ниве Христовой в самые тяжелые для нашего Отечества и для Церкви годы.

Успенская площадь Псково-Печерского монастыря – звонница и вход в «Богом зданные пещеры»

К сожалению, от старца Никиты до нас дошло не такое уж большое число наставлений, аскетических поучений; совсем не сохранились, например, его проповеди. И все же в его дневниках, различных кратких записях, письмах мы находим множество значимых духовных мыслей, суждений, советов этого замечательного Псково-Печерского старца. Однако главным подлинно учительным наставлением и поучением отца Никиты – духовно глубоким, искренним, преисполненным любви ко Христу и Его Церкви – оказывается в первую очередь само его житие. Постоянно переполнявшая сердце старца радость жизни во Христе, опыт его встреч с замечательными христианскими подвижниками, а также выпавшие на его долю, по Промыслу Божию, страшные жизненные испытания становятся для нас единым и важнейшим наставлением в самом главном: в научении тому, что же есть подлинно христианская жизнь, что же есть тот путь ко Спасению, по которому должен идти чающий Царствия Небесного православный христианин.

Вместе с тем письменное наследие отца Никиты (скажем сейчас кратко об этом именно здесь, в начале книги) все же позволяет выделить и некоторое вполне целостное учение старца, обнаружить и охарактеризовать важнейшие особенности его духовного опыта, пастырского руководства, увидеть его – очень светлый и преисполненный любви к Богу и к ближнему – внутренний мир, познать глубину его личного смирения и подлинную меру не покидавшей его даже в самых тяжелых житейских обстоятельствах надежды на помощь и милосердие Божии. Он непрестанно радуется дару священства, полученному через священное рукоположение, но при этом постоянно говорит и о том, что не вполне достоин – по своим грехам – этой великой благодати. И все же твердо надеется, что Бог поможет ему «положить начало благое» в следовании за Христом.

Именно по причине смиренной убежденности в собственном несовершенстве и недостоинстве старец так радовался тяжким жизненным испытаниям, что не раз выпадали на его долю: в них для отца Никиты заключалось начало духовного врачевания собственных грехов, открывавшее ему путь к чаемому подлинному богообщению во Святом Духе. Чувство благодарности Богу за все Им ниспосланное – постоянный лейтмотив дневниковых записей старца Никиты. Важнейший принцип христианской жизни, провозглашенный святым апостолом Павлом: «За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1 Фес. 5, 18) – является одним из самых значимых для духовной жизни старца. В его судьбе было много радостей, но гораздо больше скорбей. Он принимает эти скорби с твердой убежденностью, что Господь не оставит его на путях Спасения: лишь бы ему самому – через их смиренное несение – оказаться достойным такой Божественной помощи, поддержки. Старец благодарит Бога даже за пережитое им тюремное заключение в сталинских лагерях, видя в этих страшных испытаниях еще один шаг к преодолению собственной греховной самости и к спасительной благодатной христианской жизни в Боге.

Подлинно осуществившаяся в житии старца деятельная победа над грехом даровала ему и ту особую духовную власть, о существовании которой сохранились свидетельства как в его дневниковых записях, так и в рассказах духовных чад, – власть над бесами, которых он силой Божией не раз изгонял из одержимых. Этот дар свидетельствует об особой мере достигнутой им реальной богопричастности, об огромной духовной высоте самого образа его аскетического жития, практического молитвенного делания: ведь, как известно, «сей… род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17, 21).

Сретенский храм и святой колодец Псково-Печерского монастыря

На всем протяжении земной жизни отца Никиты – в его напряженной и непрестанной устремленности «к горнему» – его главными и дорогими сердцу небесными заступниками, а также «содругами» и «со-молитвенниками» являлись древние христианские святые. К ним непрестанно обращается он и на страницах своего дневника, и в кратких «памятных» записях поздних лет жизни. Конечно же, старец постоянно обращался с молитвой к Матери Божией. Но его непрестанные заступники на путях Спасения – также и святитель Николай, святитель Иоасаф Белгородский, святой великомученик и целитель Пантелеимон, святой апостол Петр (его небесный покровитель до принятия им монашества), святитель Никита Новгородский (чье имя он принял при постриге), святой Алексий, человек Божий (в храме, освященном в его честь, он служил в молодые годы), преподобный Серафим Саровский и многие другие православные святые. Старец находит непрестанное утешение и в молитвенном предстоянии перед святыней мощей угодников Божиих: Господним Промыслом отец Никита за долгие годы своего земного жития стал обладателем множества частиц мощей древних христианских святых; мощи эти он глубоко чтил и очень искренне, почти по-детски, непрестанно им радовался.

Величайшей же радостью и благодатной поддержкой для отца Никиты являлось непрестанное совершение им – по его собственному определению – «Святейшей Литургии». Центром духовной жизни старца всегда было евхаристическое приобщение Телу и Крови Христовым. Он ставил перед собой и еще одну важнейшую аскетическую задачу – осознанное, усиленное и непреходящее стремление уже после литургии максимально долго соблюсти внутри себя нерастраченным дар полученной им через Приобщение полноты Евхаристической богопричастности. Такое нерастраченное хранение Евхаристического Дара могло быть достигнуто старцем лишь посредством внутренней духовной собранности, деятельного трезвения. Во всем этом отец Никита – подлинный наследник и ученик святого праведного Иоанна Кронштадтского, поистине «литургийного» батюшки, мыслившего свою «жизнь во Христе» именно как непрестанное и предельно благоговейное служение Евхаристии. Как уже упоминалось, старец лично хорошо знал и глубоко почитал отца Иоанна; о возможности будущей канонизации Кронштадтского пастыря он всегда горячо молился.

Нравственным же и деятельным основанием на путях личного христианского подвига для самого отца Никиты, а также надежным фундаментом для осуществления им верного пастырского руководства вверенными ему Богом духовными чадами всегда являлась святая христианская любовь: «Любовь, любовь, любовь – все, чем должен дышать пастырь в своей пастырской деятельности!» – восклицает он в своем дневнике.

Именно такой любовью и была преисполнена вся жизнь старца Никиты. О путях этой живой христианской любви и о ее благих плодах – эта книга.

* * *

Каждый человек только сам проживает свою собственную жизнь – проходит земной путь от рождения и до кончины, жизнь же другого – всегда великая тайна, которая может чуть-чуть приоткрыться в личном общении с теми, кто нам особенно близок, дорог и единомыслен. Однако порой возникает удивительная возможность: благодаря сохранившимся подробным дневникам, письмам, заметкам христианских подвижников прошлого мы можем сподобиться замечательного дара – пройти их жизненный путь вместе с ними. Отец Никита сделал все возможное для того, чтобы мы прикоснулись к его глубинному духовному опыту, внутреннему миру, к плодам его шествования по путям христианского подвига, монашеского делания. Для того чтобы и мы могли разделить с ним испытанные за долгие годы земного жития радости и скорби, любовь к Богу и ближнему, высокую устремленность ко Христу, жажду Спасения. Он искренне и прямо, обстоятельно и подробно описывает на страницах дневников самые глубинные сердечные устремления, мысли, впечатления… И нам остается лишь с чувством благодарности поклониться замечательному старцу за то, что он допустил нас в тайную келию своего верующего и духовно многоопытного сердца.

Архимандрит Никита (Чесноков). 1950-е гг.

При написании книги о старце архимандрите Никите (Чеснокове) были использованы различные ранее не публиковавшиеся рукописные материалы:

• личные дневники архимандрита Никиты (до монашеского пострига – отца Петра) за 1915–1916 и 1946–1959 годы;

• особая тетрадь, озаглавленная «Что слышал назидательного о путях Промысла Божия в жизни людей»;

• письма к различным лицам, а также письма духовных чад и родных;

• сочиненные им стихотворения;

• сохранившиеся в его архиве тексты различных молитв – составленные им самим или записанные его рукой;

• отдельные краткие воспоминания, записки и заметки на самые разные темы;

• выписанные рукой старца цитаты из святоотеческого наследия, из духовных книг;

• личное дело, хранящееся в архиве Псково-Печерского монастыря и содержащее важные сведения и документы, касающиеся обстоятельств принятия отца Никиты в число насельников святой обители, а также времени его пребывания в Печорах;

• групповое следственное дело середины 30-х годов из архива ФСБ по Ленинградской области, в числе фигурантов которого был и протоиерей Петр Чесноков – будущий старец Никита.

* * *

Прежде чем начать рассказ о житии старца архимандрита Никиты (Чеснокова), хотелось бы высказать слова благодарности всем тем – и ныне живущим, и уже почившим, – кто оказал неоценимую помощь при написании этой книги, тем, кто поделился воспоминаниями, а также помог найти или предоставил автору рукописные и фотоматериалы, связанные с личностью отца Никиты.

Прежде всего, конечно же, следует поблагодарить Его Высокопреосвященство митрополита Псковского и Порховского Тихона (Шевкунова), по чьему благословению велась работа над этой книгой. Именно благодаря владыке Тихону перед ее автором раскрылись двери архива и библиотеки Псково-Печерского монастыря, оказались доступны уникальные рукописные материалы, связанные с личностью архимандрита Никиты (Чеснокова). Сердечная Вам благодарность, досточтимый владыка!

Также хочется назвать имя еще одного замечательного Псково-Печерского старца – схиархимандрита Александра (Васильева), чьи яркие воспоминания о последних годах жизни архимандрита Никиты в Печорах были преисполнены особыми любовью и уважением. Отец Александр – ныне уже покойный – рассказал не только об обстоятельствах жизни старца в монастыре, но также, со слов самого отца Никиты, о его юношеских годах и о пребывании в Новгороде во время немецкой оккупации.

Хочется вспомнить ныне почившего игумена Феодосия (Короткова), который в 1990-х – начале 2000-х годов нес в Печорах послушание монастырского библиотекаря. Отзывчивый и внимательный отец Феодосий оказал значительную помощь при сборе сведений о жизни старца Никиты.

Благовещенский, Сретенский храмы и святой колодец Псково-Печерского монастыря

Слова искренней признательности и ныне покойному псковскому протодиакону отцу Николаю Петрову, также поделившемуся своими яркими воспоминаниями о замечательном старце. Отец Николай – всегда радостный и непосредственный в общении – был его духовным сыном как в период служения в Броннице, так и в годы пребывания в Псково-Печерском монастыре.

Отдельное огромное спасибо настоятелю храма Преображения Господня в Броннице протоиерею Алексию Самуйлову, оказавшему неоценимую помощь при написании этой книги. Отец Алексий любезно поделился архивными рукописными и фотоматериалами, в том числе замечательными письмами старца Никиты к духовным чадам. Без помощи отца Алексия эта книга не была бы написана! Спаси, Господи, досточтимый отец Алексий!

Также хотелось бы сердечно поблагодарить внука старца – Петра Серафимовича Чеснокова за яркие и глубоко трогательные рассказы из семейной истории. Петр Серафимович бережно хранит память о замечательном предке и готов ею щедро делиться. В ответ на бесконечные и настойчивые расспросы автора этой книги о судьбе старца и членов его семьи, о всех дорогих отцу Никите родных и близких Петр Серафимович всегда отвечал с удивительными вниманием и терпением. Огромное ему за это спасибо! Хочется выразить признательность Петру Серафимовичу и за присланные им фотографии из семейного архива – самого отца Никиты, его матушки, сыновей, родителей, братьев и сестры, других родных. Наконец – за предоставленные для публикации фрагменты писем старца, с нежностью и любовью написанные им и присланные из Бронницы и Печор своей семье – сыну Серафиму, его жене Зинаиде и тогда еще совсем маленькому внуку Пете… Эти материалы украсили и безмерно обогатили книгу!

Слова признательности – Эдуарду Станиславовичу Якобсону, младшему товарищу Серафима Петровича Чеснокова, дружба с которым связывала их еще со времен Великой Отечественной войны. Многие важные сведения о Серафиме Петровиче поведал автору именно Эдуард Станиславович. Он же и помог связаться с внуком старца Никиты – Петром Серафимовичем. И за это ему также сердечная благодарность!

Хочется выразить особую благодарность досточтимому архимандриту Марку (Быстрикову), оказавшему важную помощь в поиске и нахождении автором этой книги уникальных архивных документов и редких изданий, хранящихся в библиотеке Псково-Печерского монастыря.

Также благодарю за огромную помощь Никиту Юрьевича Дубова, в течение многих лет занимающегося разбором и систематизацией архивов Псково-Печерской обители, в том числе фондами ее старцев. Именно Никита Юрьевич помог мне познакомиться с рядом уникальных дневников и писем² архимандрита Никиты (Чеснокова), безусловно обогативших книгу.

I. Петр Васильевич Чесноков: путь к священству

Архимандрит Никита (в миру – Петр Васильевич Чесноков) родился 28 мая 1883 года в Санкт-Петербурге.

Его отец, Василий Лукьянович (небесным покровителем которого, по свидетельству отца Никиты, был святой Василий Блаженный), появился на свет в августе 1840 года. Он происходил из крестьянской семьи, его родиной была небольшая деревенька Труфаново в Тверской губернии (Корчевского уезда Селиховской волости). Деревня эта некогда принадлежала роду помещиков Шишковых (одним из них был талантливый поэт Александр Шишков, друг Александра Сергеевича Пушкина). Мальчиком Василий приехал в Петербург и устроился работать посыльным при аптеке. Вскоре выяснилось, что он обладал настолько замечательным обонянием, что мог различать и определять большое количество запахов. У Василия Лукьяновича, сделавшегося купцом 2-й гильдии, было аптекарское и парфюмерное дело: он имел собственный «Благовонно-косметический магазин В. Чеснокова». Был он и изобретателем известной тогда медицинской мази Чеснокова. Жил Василий Лукьянович в Санкт-Петербурге, на Рузовской улице. Так что семья, в которой родился будущий старец, была купеческой.

Василий Лукьянович Чесноков, «драгоценный и дорогой Родитель» старца Никиты

Мать архимандрита Никиты, Мария Ивановна Чеснокова (в девичестве – Чистякова), родилась 20 мая 1858 года. Происходила она из-под Петербурга, из многодетной семьи ораниенбаумского потомственного почетного гражданина и купца 1-й гильдии Ивана Вуколовича Чистякова.

Мария Ивановна Чеснокова, «наша драгоценнейшая Мамочка»

К родителям старец всегда испытывал самую нежную любовь. «Мой дорогой Папочка», «мой родной Папочка», «драгоценный и дорогой Родитель» – именует старец Никита своего отца на страницах дневника. «Наша драгоценнейшая Мамочка», «родная и дорогая Мамочка», «милая Мамочка» – трогательно пишет он там же о матери.

У старца Никиты было еще двое братьев и сестра.

Василий Васильевич Чесноков, старший брат старца Никиты

Бережно хранилась в памяти семьи Чесноковых история, связанная с рождением у Василия Лукьяновича и Марии Ивановны детей, в первую очередь будущего архимандрита Никиты. После появления на свет старшего сына Василия Васильевича и дочери Любови Промысл Божий попустил Василию Лукьяновичу и Марии Ивановне пережить страшное несчастье. Один за другим сразу же после рождения погибли двое младенцев. Родители сильно горевали и уже не надеялись, что Господь дарует им здоровых и благополучных детей. Но однажды Василию Лукьяновичу приснился сон. Во сне ему явился святитель Николай Чудотворец и сказал, что в Петербурге есть семья, очень нуждающаяся в помощи; при этом святитель даже назвал конкретный адрес. Василий Лукьянович хорошо запомнил сказанное и на следующий же день отправился по этому адресу, где нашел семью, пребывавшую в крайней нищете и в нужде. Хозяева пригласили гостя в дом. Когда Василий Лукьянович зашел в квартиру, он был просто потрясен увиденным. Посреди единственной, очень бедно обставленной комнаты находилась огромная икона, изображавшая в полный рост святителя Николая. Перед этим гигантским образом висела большая лампада, которая, однако, не горела. Василий Лукьянович спросил: «Почему же не горит лампада?» Хозяева со смущением ответили, что они глубоко почитают святителя и прежде всегда зажигали перед его иконой лампадку, но теперь у них совсем нет денег и они не могут купить лампадного масла. Василий Лукьянович, конечно же прекрасно постигший ту духовную причину, по которой святитель Николай направил его к этим людям, так глубоко почитавшим Мирликийского Чудотворца, незамедлительно оказал им значительную материальную помощь, фактически обеспечив на долгие годы безбедное и благополучное существование. При этом он наказал им, чтобы с того дня лампада перед иконой святителя Николая горела всегда. С тех самых пор младенцы в семье Чесноковых больше уже не умирали. И Василий Лукьянович и Мария Ивановна были твердо убеждены, что вернувшееся в их семью благополучие было даровано им от Господа по небесному ходатайству святителя Николая Чудотворца. Первым из детей, родившихся после этого чудесного случая, был сын Петр, и родители всегда считали его особым благословением Божиим.

Павел Васильевич Чесноков, «брат Павлуша», в военной форме в годы Первой мировой войны

Старший брат отца Никиты – Василий – родился в 1878 году. Младший – Павел («брат Павлуша», как он именует его в своем дневнике) – 11 мая 1885 года. Василий помогал отцу в аптекарской торговле, а Павел стал художником, достаточно известным пейзажистом, членом Общества русских акварелистов и Петроградского общества художников. Он окончил Санкт-Петербургскую академию художеств, преподавал в Петроградском военно-топографическом училище. В годы Первой мировой войны Павел Васильевич был военным картографом и по заданию штаба русской армии летал на аэроплане на линию фронта, и прямо в воздухе составлял военные карты местности, на которой велись боевые действия.

Старшая сестра Люба была супругой купца 2-й гильдии Геннадия Степановича Наумова, до революции жившего в Санкт-Петербурге, на Садовой.

Любовь Васильевна, «сестра Люба», с супругом – Геннадием Степановичем Наумовым

Семья Чесноковых была глубоко православной. По воспоминаниям отца Никиты, у них в доме на Рузовской улице проживала замечательная подвижница, обладавшая от Бога даром прозорливости, – старица Ксения, которая наставляла детей в христианском благочестии. Вот что рассказывает о ней и о ее благодатном даре отец Никита в своей особой тетради «Что слышал назидательного о путях Промысла Божия в жизни людей»:

«Среди мира столько есть тайных рабов Божиих, свято живущих и имеющих от Господа благодатный дар прозорливости.

Эта старица Ксения жила в доме моего отца на Рузовской улице города Петербурга. Она ежедневно посещала храм Божий в Ново-Афонском подворье, пользуясь бесплатным столом одного благотворителя, который каждый день кормил бесплатно сотни нищей братии.

Старица меня любила за усердие к храму, мне тогда было 16 лет. Моя старшая сестра Любовь, очень благочестивая девушка, хотела съездить в Валаамский монастырь, но родители ее одну не пускали, так как ей было 18 лет. Я посоветовал ей взять в спутницы себе старицу Ксению, конечно, чтобы сестра уплатила за нее все расходы. Родители отпустили мою сестру с этой старицей в обитель.

Когда они были уже в монастыре и сидели в келии монастырской гостиницы, сестра подумала: “Ведь я на нее потратила 10 рублей”; а это были в те времена большие деньги. Старица Ксения тут же сказала ей: “Любушка! Не жалей денег, тебя Господь за все вознаградит!” Сестра от стыда сразу покраснела, услышав ответ от старицы на ее мысль.

Мне об этом рассказала сама моя сестра».

Любовь к Церкви, к имени Христову старец Никита унаследовал от своих родителей. Их мечтой было увидеть сына в священном сане. На страницах дневника, спустя несколько лет после кончины отца, так и не увидевшего при жизни сына священником, отец Петр восклицает: «Как бы был рад мой бедный и дорогой Папочка, если бы увидел меня священником!.. Трудно передать было бы ту радость, какую бы он испытывал, если бы дождался и узрел меня священником. Конечно, он душою видит и знает, что я иерей!» Однако диаконскую хиротонию сына Василий Лукьянович все же застал.

Однако мысль о том, что Петр сможет принять священный сан, поначалу представлялась крайне маловероятной как его родителям, так и ему самому. Он с детства был слаб здоровьем: уже тогда его терзала незаживавшая туберкулезная трофическая язва на левой ноге, в болезненном состоянии также находилась и его левая рука – от рождения у него не было двух пальцев.

Как вспоминает в одном из своих писем старец, «мне было лет с 9-ти или 8-ми большое испытание с болезнию ноги. Делали очень серьезную операцию – чистку большой берцовой кости. Был у меня тогда всемирный молитвенник Батюшка отец Иоанн Кронштадтский³ и сказал: “Помолишься, поправишься”. Ходил я немного на костылях. И Господь укрепил мое здоровье». По молитвенному заступничеству святого праведного Иоанна Кронштадтского, бывшего с детских лет старца его духовником, болезнь временно отступила, однако не оставила его совсем, напоминая о себе на протяжении всей жизни, то ослабевая, то страшно усиливаясь.

Петр и Павел Чесноковы в детстве. 1890 г. На обороте фотографии подпись: «На память! Драгоценнейшему сыночку Серафиму от папы 1961 г. 1-го февраля. Снимались в Петербурге. Я – Петя, лет 7-ми, и брат мой Павлуша, лет 5-ти. Стою я у решетки, а Павлуша сидит на решетке»

И все же, несмотря на слабое здоровье, Петр непрестанно мечтал о том, чтобы посвятить себя служению Господу в Его Святой Православной Церкви. На страницах дневников он описывает сон, приснившийся ему в детстве. В этом отроческом сне он видел себя служителем Божиим у церковного престола:

«Когда мне было лет 13–14, я видел замечательный сон. Будто бы меня посвящают в священный сан, и я слышу: “Аксиос, аксиос, аксиос”. Смотрю и вижу у себя на груди драгоценный сияющий крест, а на голове – митра. По краям стоят четыре архиерея или священника, но тоже в митрах.

Подходит диакон – ангельской красоты – с большим напрестольным Евангелием и подает мне его на левую руку, снимая с моей головы митру. Я раскрываю Евангелие для чтения и просыпаюсь.

Сердце мое исполнилось радости. Я нарисовал этот сон и десятки лет хранил, но во время Отечественной войны этот рисунок сгорел. Этот сон исполнился.

За 40-летнее служение в священном сане Святейший Патриарх Алексий наградил меня высокой наградой – митрой.

28 ноября 1956 года, в воскресенье, Преосвященнейший Сергий, епископ Старорусский, за Литургией, совершаемой в Спасо-Преображенском храме села Бронница, торжественно возложил на меня митру.

Дивные пути Промысла Божия в жизни человека! Слава Богу за все!»

С раннего детства отрок Петр Чесноков очень часто, практически постоянно, молился за церковными службами. Он очень любил посещать Старо-Афонское подворье, а также подворье Валаамского монастыря в Лесном. Афонское подворье духовно потрясало мальчика обилием хранимых здесь святынь, чтимых икон и, прежде всего, частиц святых мощей угодников Божиих. Всю свою дальнейшую жизнь отец Никита особо благоговел перед святыней мощей. Промыслом Божиим за долгие годы его земного жития у него собралось огромное число мощевиков, икон и крестов с частицами мощей величайших христианских святых. И любовь, почитание этих замечательных, преисполненных благодати Божией святынь присутствовали в его сердце с самого детства. Вот что он вспоминает об этом в дневнике за 1940-е годы:

«С раннего детства сердце мое льнуло к святым мощам угодников Божиих. В храмах Петербурга я стремился стоять там, где в иконе или в ковчеге хранились частицы святых мощей. Особенно на Старо-Афонском подворье любил я стоять у гробницы, где хранилось множество частиц святых мощей. Будучи отроком, я с верой просил Господа даровать мне частицы святых мощей. И Господь исполнил желание сердца моего; на семнадцатом году мне один благоговейный иеродиакон Мелетий с подворья [Валаамского монастыря] в Лесном дал частицу Животворящего Древа Креста Господня, частицу святых мощей святого Василия Великого и другие святыни. Радости моей не было конца».

Валаамская обитель. Современное фото

Однако те первые в его жизни святыни были им затем переданы в Валаамский монастырь, куда юноша в семнадцатилетнем возрасте поступил послушником. Как он говорит об этом, «17-ти лет поступил я послушником в Валаамский монастырь, и этот крест со святыми мощами пришлось отдать старцу моему иеромонаху отцу Вячеславу».

О том его первом монастырском опыте жизни на Валааме теперь и пойдет у нас речь.

Проучившись в гимназии, семнадцатилетним юношей Петр был отдан родителями на четыре года в Валаамский монастырь послушником.

В Валаамском монастыре он бывал с детства, по его свидетельству – с тринадцати лет, и по несколько недель жил в главном Спасо-Преображенском монастыре, а также посещал близлежащие скиты.

Для его поступления сюда в качестве послушника было сразу несколько причин. Прежде всего (об этом уже было сказано), Петр в те годы был слаб здоровьем. В то время валаамские иноки принимали к себе таких болезненных юношей, заботились о них и давали строго-православное, доброе во всех смыслах воспитание, обучая к тому же какой-либо полезной профессии, а главное – помогая выбрать будущий жизненный путь, духовное ли служение или другое занятие.