Czytaj książkę: «Невеста для снежного волка»

Czcionka:

Цикл «Волчья тропа»

Глава первая

Злата Романова

Морозный воздух обжигал щеки, а пронзительный ветер то и дело норовил забраться под теплый плащ, но уходить с берега реки, где лед сходился с заснеженным лесом, я не спешила. Внутри плескалась неуместная тревога, и справиться с ней никак не получалось.

Ведь уже завтра многое для меня изменится. И моя жизнь пойдет по чужой, заранее предопределенной дороге.

Утром я вступлю в права наследования и получу, помимо приданого, дом, где сейчас живу с двумя младшими сестрами, и треть оставленных родителями, занимавшимися торговлей, денег. Сумма там весьма внушительная, и к весне от женихов ни у меня, ни у сестер, явно отбоя не будет. Но все это ничуть не радует.

Люди говорят, время лечит. Может, и правда так. Прошел уже целый год, как от укуса ядовитой змеи умерла мама, а через шесть месяцев следом за ней ушел папа, чье сердце не выдержало этой потери. И пусть уже нет прежней боли, осталась лишь светлая грусть, но я все равно по ним скучаю.

Зачем мне это богатое наследство? Я бы каждую монетку из него отдала, каждый драгоценный камень, только бы они оба были живы.

Я коснулась пальцами шершавого ствола ели и поглубже вдохнула. Отец, когда впервые привел меня сюда, в это наше заповедное место, которое не показывал никому другому, говорил, здесь особый воздух, пахнущий тайной и свободой. А еще… порой появляется волшебная тропинка. Стоит пойти по ней, и судьба твоя бесповоротно изменится.

Я улыбнулась, вспоминая, как в детстве бесконечно верила в эту сказку, но теперь и она растаяла, словно снежинки на ресницах, и тайна этого места давно исчезла, и свобода стала больше похожа на одиночество.

Знаю же, что всем женихам, что придут свататься, не я буду нужна, а мое богатое приданое. Сестры к этому спокойно относятся, готовы просто выбрать подходящую партию, а мне замуж хочется по любви. Чтобы жили мы, как папа с мамой, душа в душу до самой смерти, и глаза светились от счастья.

Когда я случайно обмолвилась об этой мечте своим сестрам, то тут же об этом пожалела. Они скривились, покрутили пальцами у виска, а после, едва выдавался случай, осыпали насмешками. Впрочем, разве я ожидала от них иного?

Мы никогда не ладили. Слишком разные, слишком разного хотим. Раньше, когда были живы родители, они сглаживали наши ссоры, но теперь их ничего не сдерживает. Сестры и я за несколько месяцев окончательно стали не просто чужими людьми, но и неприятными друг для друга. Наверное, оно и к лучшему, что наши пути вскоре разойдутся.

Я встряхнула головой, отпуская, как делала это уже не раз, свою грусть. Мама и папа учили меня никогда не вешать нос, искать выход даже из самой, казалось бы, неразрешимой ситуации и смотреть с надеждой вперед.

Справлюсь! Со всем, что будет, справлюсь!

Я поправила прядь волос, выбившуюся из-под шапки, стряхнула с рукава снежинки и бросила взгляд через мост. За ним, в деревне уже зажигались такие уютные и манящие огни. Уходить отсюда, где лес будто замер в снежном кружеве рядом с уснувшей до весны рекой, и так легко дышалось и исчезали печальные мысли, совсем не хотелось. Но уже наползали сумерки, наполняли пространство тенями. Не дело это, гулять здесь с наступлением ночи, слишком уж опасно. Можно замерзнуть, заблудиться, встретить волков… Я и так рисковала, когда выбралась сюда сегодня. Но слишком уж невыносимо было оставаться в доме, где стены будто давили, а сестры предвкушали окончательную свободу после получения наследства.

Я направилась к мосту кратчайшим путем, не тем, которым шла сюда, желая растянуть прогулку. Ловко обходя кочки, наткнулась на поваленные деревья прямо посреди тропы. Свалила метель? Или рухнули от старости? Впрочем, значения это не имело, обойти их все равно не получится. Слева была не так давно замерзшая река, а справа – густой ельник. Мне пришлось свернуть на тропу, уходящую в лес, а после выводящую к мосту, по которой я и пришла сюда.

Уже совсем стемнело, когда я оказалась среди сосен и с облегчением выдохнула. Всего ничего – и из-за размашистых лап деревьев покажутся деревенские огни.

За спиной раздались чьи-то шаги, и я замерла. Дикий зверь? Но слишком осторожно он крадется, да и скрип по снегу… точь-в-точь, как у новых сапог одной из моих младших сестер – Агриппины.

Обернуться я не успела. Резкая, обжигающая боль расплылась по затылку. Мир накренился, закружился, и устоять на ногах я не смогла, падая на снег и осыпавшуюся хвою.

Сознание стало тотчас ускользать, перед глазами все налилось темнотой.

Я внезапно услышала тихий довольный голос Маланьи, второй моей сестры:

– Получилось!

Впрочем, наверное, мне все же показалось… Не могли они так со мной поступить… Не могли переступить эту грань…

Это была последняя мысль, следом за которой накатила тьма, ни оставившая в себе места ни для чего.

Ильгар Белый

Я стоял на краю скалистого обрыва, смотря, как внизу бескрайним морем раскинулись темно-зеленые, казавшиеся отсюда почти черными, сосны, укрытые снегом. Над ними нависали тяжелые серые облака, несущие с собой скорую сильную метель. Она ощущалась в воздухе все четче, но мало меня волновала. Сердце разрывалось от боли и бессилия так, что порой темнело в глазах.

Я до последнего надеялся, что отряд охотников что-то просто задержало в лесу. Может, они дальше, чем планировали, ушли по следу за добычей, может, просто столкнулись с одной из старых забытых людских ловушек, напичканных магией, и именно это перебивало зов, не давая им откликнуться. Я верил в это почти двое суток, пока возглавлял поиски волков, отыскивая следы и ища причину, почему они вдруг исчезли.

И лишь потом отправился в пещеру, где жило ледяное проклятье. И нашел их там. Всю дюжину оборотней, запертых в смертельный лед.

Я стиснул пальцы, не давая себе выпустить ни ярость зверя, ни отчаяние, ни боль, что бились внутри. Я не имел на это права. Потому что я – вожак, и обязан быть сильнее остальных оборотней и беречь свою стаю. Пусть последнее у меня получается не так уж и хорошо, как хотелось бы. Но чего уж я точно был лишен, так это возможности сдаться. Даже сейчас, когда в ледяной тьме вместе с остальными волками остались сильнейшие, те, которым не страшны были даже лютые звери и безжалостные люди.

Я сделал несколько глубоких, обжигающих горло вдохов, пытаясь погасить вновь нахлынувшие эмоции. Сорваться бы на бег, помчаться через лес наперегонки с ветром, чтобы хоть как-то выплеснуть то, что сжигает изнутри, но даже это я не мог себе позволить. Быть вожаком – это не просто приобрести власть, но и нести ответственность за тех, кто доверил тебе свои жизни. Это – сообщать моему народу самые ужасные новости, видеть боль в глазах тех, кто потерял близких, чувствовать ужас, который бежит в крови остальных. Переживать это вместе с ними и оставаться нерушимой опорой.

Внезапно, совсем рядом, за стеной заснеженных елей, раздался волчий вой. И через мгновение на скалу, заметенную снегом, выпрыгнул бело-серый волк, оборачиваясь человеком.

Ахгар, один из оборотней моего ближнего круга.

Он шагнул ко мне, и порыв ледяного ветра растрепал его волосы, собранные в низкий хвост. Тулуп был накинут наспех, почти не застегнут. Ахгар явно торопился, искал меня, чтобы сообщить, что в той части леса, которую он обследовал в поисках охотников, никого нет.

– Ильгар…

– Они попали под ледяное проклятье, – выдохнул я, опережая его доклад. Сказал это ровно, хотя внутри по-прежнему накрывало болью и бессильем.

Ахгар подался назад, будто от удара. Выдохнул, сжал кулаки, и на его руках выступили звериные когти. Какое-то время я просто молчал, давая ему возможность принять очередную ужасную новость.

– Ты как? – неожиданно спросил он, и его голос сорвался.

Я медленно повернул к нему голову и тихо вздохнул. Что я мог ему ответить?

– Почему не позвал? Ты не обязан переживать весь этот ужас и отчаяние в одиночку! – порывисто, так, как свойственно волку, выпалил он.

– Вы все равно ничем не сможете помочь, – спокойно ответил я.

Кто, кроме меня, может справиться с тем, что творится в моей душе? Кто мог взвалить на себя эту ношу? А быть сильным я обязан и для ближнего круга. Для них я тоже опора.

– Жениться бы тебе! – выпалил Ахгар, так резко сменив тему, что я вновь оторвал взгляд с заснеженного леса внизу и уставился на него. – И не сверкай на меня так грозно своими глазами, вожак! Любой в стае знает, что как только оборотень встретит свою пару, его ноша, какой бы тяжелой она ни была, станет легче. Просто потому, что ее будет с кем разделить.

– Мне вот только женщины в моей жизни и не хватало, – не удержался я, вздыхая. – Еще и ее стоит подвергнуть опасности.

– Тебе будет с кем эту опасность пройти, ради кого станет биться сердце, – упрямо заявил Ахгар.

– Твоя вера в это просто поразительна, – покачал я головой.

Все в стае знали, что Ахгар давно отдал свое сердце Лоре, а та, даже полгода назад перейдя в нашу стаю из-за самых непростых обстоятельств, не отвечает взаимностью, не может оттаять.

– Ты достоин счастья, Ильгар. А сейчас, когда на тебя столько всего разом свалилось… это тебе просто необходимо.

– Ты говоришь так, будто я против встретить свою единственную, – голос мой, наконец, дрогнул, выдав ту скрытую тоску, что я давил в себе годами. – Ты же знаешь, я не откажусь от нее. Даже сейчас. Только было бы это так просто.

Я знал, о чем говорил. Оборотни порой ждали свою истинную половинку годами. Не все решались на такой шаг, многие просто влюблялись, создавали семью и жили не менее счастливо. Но я не мог иначе. Если уж делить свою жизнь с женщиной, то такой, которой и я, и моя звериная суть, и мое сердце будут принадлежать целиком и полностью. Без оговорок. Без права повернуть назад. Без возможности иного выбора.

В этом вопросе я оказался столь же категоричен, как когда-то мой отец, встретивший свою истинную пару, мою маму, когда уже стал бывалым воином. И, видя их чувства, которые пылали, как негасимый огонь, отражались в каждом прикосновении, в каждом взгляде… я не мог желать чего-то меньшего для себя.

– Надо возвращаться, – резко оборвал я так ненужные сейчас мысли.

Мы обернулись и сорвались на бег через заснеженный лес, спеша к поселению оборотней. Мне предстояло оповестить стаю о случившемся, а после… отправиться в заснеженную чащу, чтобы еще раз попытаться достучаться до той, что единственная могла помочь мне с ледяным проклятьем. И хорошо бы успеть до метели, которую несли низкие тяжелые тучи.

Глава вторая

Злата Романова

Первое, что я почувствовала, когда пришла в себя, – это жгучий холод и дикую боль в затылке. Шапки на голове не оказалось, а в ране, по ощущению, будто бы находились острые куски стекла. Спина опиралась на что-то шершавое и местами колючее, пахнущее хвоей.

Я с трудом разлепила покрытые инеем ресницы и открыла глаза, чтобы тотчас ужаснуться. Мир буквально тонул передо мной в темной, жуткой ночи, где начиналась метель. Колкие снежинки, что то и дело, будто зло насмехаясь, приносил зимний ветер, больно впивались в кожу.

Ну уж, нет! Я жить хочу!

Я попыталась шевельнуться и только тут поняла, насколько сильно попала. Меня привязали к старой сосне. Веревки впились в запястья, оплели талию и ноги, приковав к толстому стволу. Я дернулась, надеясь высвободить хотя бы руку, но ничего не получилось. Узлы оказались крепкими, и веревка при каждом движении причиняла боль. Еще одной неприятностью стал жуткий холод в ногах. Сапоги за то время, что я приходила в себя, успели промокнуть.

Но хуже всего была не физическая боль, а подкатившая к горлу горечь, от которой безудержно хотелось плакать. Никогда я не думала, что родные сестры поступят со мной так, все закрывала глаза на наши вечные ссоры и их завистливые взгляды, а вон оно как все обернулось, не остановились они, перешли черту. А ведь мне стоило сразу задуматься, что будет дальше, когда встал вопрос с наследством! Все их разговоры тогда были лишь о том, что его надо делить, и как это несправедливо, что дом отец оставил лишь мне, старшей дочери. Но я, по наивности, считала, что за этими словами не стоит что-то большее.

И как я раньше не поняла, что ничего со смертью родителей в наших отношениях не изменится, станет лишь хуже, не захотела увидеть правду? Они совсем не хотят делиться со мной наследством. Им нужен добротный родительский дом, приданое побогаче, женихи получше. Потому-то и выследили меня в лесу, верно рассчитав ловушку из случайно поваленных деревьев и подкараулив в наступающих сумерках… В такое время в практически лесной глуши никто не увидит, как они меня ударили. Никто не увидит, как уволокли в лес и оставили замерзать.

Я прикусила губу, силясь на расплакаться, как бы мне этого ни хотелось. Да, меня предали родные сестры. Да, это несправедливо. Но слезы сейчас ничем не помогут, только украдут последние силы. А мне хочется жить!

О, боги, как же я хочу жить!

Я зажмурилась, откинув голову на промерзший ствол, впиваясь взглядом в небо, откуда летел снег.

– Боги! – прошептала я, и мой голос сорвался в хрип. – Если вы есть… если вы меня слышите… помогите! Откликнитесь!

На кого еще надеяться? На случайного путника в эту метель? На себя, что не в силах вырваться из пут? Только на богов.

И тем не менее, шепча мольбы, я не сдавалась. Снова и снова пыталась добраться до веревок, которые обдирали до крови кожу, но, увы, это оказалось бесполезным занятием.

А метель все набирала силу, выла на все лады, превращая лес в размытое полотно. Скоро белого света совсем будет не видно, и я навсегда останусь среди занесенных деревьев.

К горлу подкатило невероятное отчаяние. Я собрала остаток сил и крикнула в завывающий ветер, вкладывая в это всю последнюю надежду:

– Ну, хоть кто-нибудь! Откликнитесь!

Но в ответ лишь еще злее завыла буря, и мои слова утонули в ней.

Ильгар Белый

Тяжелая дверь древнего храма медленно и с глухим стуком закрылась за мной, оставляя снаружи начавшуюся метель и непроглядную ночь, но, увы, не ту беду, с которой я пришел сюда. Как нам, снежным волкам, сражаться с этим врагом? Проклятый мороз стелется за нами по пятам, куда бы мы ни ушли, и безжалостно забирает жизни. Как с ним справиться?

Я не раз просил Великую Белую Волчицу о помощи, но она так и не ответила на мой зов. Но сдаваться? Нет. Я, Ильгар Белый, вожак снежных волков, на это не способен. Если требуется, я готов когтями и мечом защищать свой народ, вновь перерыть все возможные архивы и библиотеки в поисках способа снять злую магию и раз за разом приходить к богине, надеясь на чудо.

Я шел по холодному святилищу, слушая эхо собственных шагов. Если вдруг кто-то бы попал сюда впервые, ему показалось бы, что храм заброшен, ведь ни один светильник не горел в кромешной тьме. Но едва я приблизился к алтарю, где возвышалась статуя богини, высеченная из камня, в нишах стен вспыхнули магические огни, бросая вокруг причудливые тени.

Воздух тоже моментально изменился. Запахло деревьями, терпкими травами и редкими лесными цветами, а через мгновение в нос ударило знакомой морозной свежестью и хвоей. Это были запахи моего дома. Того, что я не готов потерять.

Я вытащил из небольшой поясной сумки дары – искусно вышитую волчицами моей стаи ткань и искусно сделанные костяные гребни и опустил их в каменную чашу у подножия статуи. Затем склонил голову, прикрывая глаза и прислушиваясь к едва ощутимому треску магических огней и воющей снаружи метели, а после обратился к богине, моля о помощи.

– Великая Белая Волчица… – мой голос прозвучал хрипло и тихо. – Слышишь ли ты? Видишь ли, как от проклятья превращаются в куски льда твои дети?

Я взглянул на статую, надеясь получить хоть какой-то знак, но она по-прежнему оставалась неподвижна.

– Мой народ гибнет, – Мой голос дрогнул, выдавая всю боль, которую я прятал в себе. Здесь, перед ней, я мог не таиться. – А я, их вожак, не знаю, как это остановить. Мне невыносимо смотреть на ледяные, замершие навеки статуи тех, с кем еще вчера смеялся у костра и делил добычу. Помоги снять проклятье, молю!

Тишина в храме внезапно стала оглушительной. Замер треск светильников, стих снаружи вой ветра, будто подчиняясь чьей-то воле.

Я затаил дыхание, ощущая, как меня окутывает могучая незнакомая сила. Неужели, откликнулась? Внутри все полыхнуло невероятной надеждой.

Ответ на этот вопрос я получил через мгновение.

Великая Белая Волчица, словно сотканная из света, появилась передо мной из ниоткуда. Ее синие глаза сияли, будто ледяные звезды, а шкура отдавала серебром.

Я почтительно склонил голову, приветствуя ее.

– Здравствуй, Ильгар Белый, вожак снежных волков северной стаи, – раздался неожиданно мягкий голос.

– Приветствую, богиня, – выдохнул я.

– Сама я не смогу снять проклятие, – сразу перешла она к делу. – Древние законы не позволят мне столь явно вмешаться в жизнь снежных волков, но подсказать решение, в моей власти.

– Я буду благодарен и за это, – тихо отозвался я.

Волчица внимательно посмотрела на меня, рыкнула так, что звук громко прокатился под свободами храма, и щелкнула зубами. В этом ее жесте не было угрозы, лишь любопытство.

– Что это за решение, Великая Белая Волчица? – спросил я, не сводя с нее взгляда.

– Одна девушка… Если она пройдет с тобой здесь, в моем святилище, древний ритуал принятия в стаю снежных волков, то сможет разорвать чары, что несут гибель твоему народу.

Я растерялся от такого ответа, настолько неожиданным и простым оказалось решение проблемы волков. Тут явно есть какой-то подвох…

– Я передам ей крупицу своей силы, а дальше… вы разберетесь сами. Но у меня будет одно условие, Ильгар.

– Я слушаю.

Я знал, что у любой помощи богов есть цена, был готов к этому с самого начала.

– Если, сняв проклятие, девушка захочет уйти, ты отпустишь ее и не станешь неволить. Клянись, что так будет, если ваши пути разойдутся!

И все? Лишь это? Очередная простота условия насторожила меня еще больше. Кто же эта девушка такая? Впрочем… имеет ли это значение? Я уже сделал свой выбор.

– Клянусь, богиня.

Волчица снова издала короткий одобрительный рык.

– Теперь жди здесь и будь готов бежать. Бежать быстрее зимнего ветра, со всех лап, чтобы успеть, Ильгар Белый!

Куда? И почему со всех лап? Но Великая Белая Волчица растаяла в воздухе. Я не успел ни о чем-то спросить ее, ни поблагодарить, что она откликнулась на мой зов.

Прошло совсем немного времени, когда ее голос вновь раздался в моей голове. Я, не раздумывая, бросился прочь из храма, моментально оказываясь в метели. Через мгновение передо мной вспыхнула заветная тропа богини, способная значительно сокращать расстояние. Она сияла белым огнем, уводя в самое сердце снежной бури, туда, где меня ждала та, что способна спасти мой народ.

Злата Романова

Я уже почти отчаялась, когда в метели совсем рядом со мной раздался громкий волчий рык. В этом звуке была такая сила, от которой кровь стыла в жилах, и на миг, будто в страхе, смолк даже ветер. Я в ужасе вжалась в дерево, чувствуя, как сильнее заколотилось сердце, а тело стало дрожать.

А потом из снежной круговерти, мягко ступая лапами и будто этим движением подчиняя метель, вышла белоснежная волчица. Ее шерсть сверкала серебром так, что смотреть было больно. А через мгновение дивный зверь и вовсе вспыхнул белым светом, рассыпаясь на искры.

Я зажмурилась, и, едва открыла глаза, нервно сглотнула.

Передо мной стояла высокая красивая женщина в простом льняном платье, расшитом серебром, подпоясанная алым поясом, в накинутой на плечи волчьей шкуре. В белых, словно снег, волосах, заплетенных в косу и спадающих до самой земли, мерцали прозрачные бусины, похоже, сделанные из драгоценных камней. Но больше всего меня поразили ярко-синие, словно зимняя стужа, глаза незнакомки. Она смотрела на меня спокойно, но, казалось, видела насквозь.

– Жить, значит, хочешь? – спросила она, чуть наклонив голову.

– Очень, – прошептала я почти онемевшими от холода губами. – Помогите мне, пожалуйста… кем бы вы ни были.

– Кем бы я ни была… – она усмехнулась, и в уголках ее глаз заплясали странные искры. – Мой народ зовет меня Великой Белой Волчицей.

В голове тотчас вспыхнули все страшные сказки няни о жутких и не знающих пощады кровожадных оборотнях. По деревне даже ходили слухи, что еще сотню лет назад зимой жители выбирали и отвозили в лес девушку, оставляли ее вот так, как меня, волкам в качестве платы, чтобы они никого не трогали и жили мирно с людьми. Такую девушку называли невестой для снежного волка. Никто и никогда ее после не видел…

И теперь я знала, что все эти истории, похоже, вовсе не выдумка. Вот же, богиня этого народа стоит передо мной и пришла на мой зов явно из-за этого старинного дикого обычая.

Ужас накрыл с головой, мысли заметались, но что я сейчас могла сделать?

– Сказки ваши людские о волках страшные, потому что так нужно. Защитой они моему народу служат, – вдруг сказала Великая Белая Волчица, похоже, прочитав мои мысли. – А вот много ли в них правды, тот еще вопрос.

И то верно.

– Хотя обычай с невестой для снежного волка, действительно, когда-то в этих краях, еще до войны оборотней с людьми, существовал. Только приведенные в лес девушки вовсе не умирали, а получали шанс на счастливое будущее, когда их забирали к себе волки. По мне так это люди, что оставляли девушку замерзать в чаще или погибать от когтей хищников, поступали жестоко.

Она усмехнулась, и в ее синих глазах вспыхнул тот самый волчий огонек, который встречается у диких зверей.

Я сглотнула, не сводя с богини глаз. С первого взгляда она казалась хрупкой, почти беззащитной, но я-то знала ее истинный облик. Только это не имело для меня уже никакого значения. Ведь Великая Белая Волчица – единственная, кто откликнулся на мой крик о помощи, и готова смилостивиться. Не может быть, чтобы ее народ оказался таким уж чудовищным.

– Это хорошо, что ты так думаешь, Злата.

Откуда она знает мое имя? Я ведь его точно не называла. От этого стало еще страшнее.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Потому что спасу я тебя, только если согласишься помочь решить проблему одной волчьей стаи, что находится под моим покровительством.

Я нервно сглотнула. Жить хотелось до боли. Но что это за проблема? И как я, обычная девушка, смогу помочь стае оборотней?

– Справишься, если постараешься. Душу вложишь, сердце откроешь… – с небывалой серьезностью произнесла она. – Я немного помогу. Да и снежные волки не оставят тебя без защиты и поддержки. Соглашайся.

Страх перед неведомой проблемой оборотней на миг заставил замереть. Но тут ледяной порыв ветра ударил в лицо, напоминая о возможности остаться в лесу навсегда. Нет, уж! Замерзнуть здесь я точно не хочу.

– Согласна! – выпалила я, изо всех сил стараясь не стучать зубами от холода. – Согласна, Великая Белая Волчица! – со всей решимостью, на которую была способна, повторила я.

Она кивнула, щелкнула пальцами, и мои веревки, впивавшиеся в тело, сами собой развязались и упали в снег. Кожа под ними тут же согрелась, будто по ней провели теплой лапой, и боль утихла.

– Рану на голове залечить не смогу, с ней справится Ильгар.

– Ильгар? – переспросила я.

– Вожак, которому я обещала помочь. Поднимайся, давай, снежная буря скоро совсем усилится, и мои чары от нее не спасут.

Я с трудом, цепляясь за дерево, поднялась на ноги. Тело продрогло, совсем занемело, а крохи магического тепла, недавно подаренные волчицей, почти растаяли. Но я была благодарна и за эту малость.

Волчица хлопнула в ладоши, и на этот тихий звук, казалось, ответило каждое дерево в лесу. Прямо передо мной, в непроглядной метели, расступилась тропинка.

Ох! Неужели та самая, волшебная, способная поменять судьбу? Вот и не верь так в сказки, что рассказывал отец!

– Иди. Никуда не сходи с тропы. Ильгар тебя сам найдет. И поторопись. Эта метель слишком быстра и слишком жадна до чужих жизней.

С этими словами Великая Белая Волчица растворилась в воздухе, будто ее и не было, а я ступила на тропу.

Метель здесь почти не ощущалась, разве что иногда сквозь магический заслон, поставленный богиней, каким-то непонятным образом прорывался ветер, неся с собой колючий снег. Похоже, защита не продержится долго, любое колдовство бессильно против снежной стихии, о чем и намекнула мне Великая Белая Волчица.

Надо идти вперед и не останавливаться.

Я глубоко вдохнула и, стараясь не вглядываться в метель, в которой утонул весь лес, двинулась по заветной тропе. Даже жаль, что я иду по ней кого-то спасать, а не на поиски суженого. Я откинула от себя эти мысли, на ходу согрела дыханием замерзшие ладони и постаралась сберечь последние остатки сил, ведь сколько мне еще идти, неясно.

Каждый шаг по-прежнему давался с трудом, будто я сегодня за время, проведенное в лесу, разучилась ходить. Порой я спотыкалась о корни деревьев, скрытые под снегом, разбивала колени и руки, но поднималась и брела дальше.

Волшебная защита богини, ограждающая тропу от снежной бури, медленно таяла, и в какой-то момент я вновь оказалась посреди метели. Она ударила зло, чуть не снесла с ног, забрала последнее тепло, и мои силы совсем закончились.

Я ухватилась за ближайший ствол и начала сползать вдоль дерева, цепляясь за надежду выжить до самого конца. И глазам своим не поверила, когда из снежной бури внезапно выскочил огромной белый волк. Казалось, он не бежал по едва различимой теперь для меня тропе богини, а летел над ней, и его синие, невероятно сказочные глаза сияли и смотрели, не отрываясь, на меня.

Он оказался рядом, когда мир передо мной стал расплываться. Огромный зверь вдруг исчез, а на его месте возник сильный и завораживающий, словно сама зима, мужчина. Незнакомец подхватил меня, прижимая к себе так бережно и нежно, словно я – самое драгоценное, что у него есть на всем свете. И от этого его отношения, и от того, что он все же нашел и вытащил меня из лап стужи, к горлу подступил ком.

– Успел… – хрипло, так что по телу пошла жаркая дрожь, прошептал он в мои волосы.

Я хотела хоть что-то сказать, поблагодарить, спросить… Но меня накрыла волна такого тепла, что шла от него, и такое ненормальное чувство защищенности, что ошеломленная всем происходящим за последние часы, я просто позволила себе сдаться, довериться этому незнакомому мужчине и провалилась в очередной раз в темноту.