Czytaj książkę: «Беринг»

Выражаю благодарность

моим братьям Валентину и Олегу – за камчатское гостеприимство, которое позволило мне посетить город, основанный моим героем, Жанне Владимировне Ивановской – за помощь и отличную компанию, Вадиму Эрлихману – за неизменную поддержку, сотрудникам Российской государственной библиотеки.

Посвящаю эту книгу маме – настоящей сибирячке

Жизнь замечательных людей. Серия биографий. Основана в 1890 году Ф. Павленковым и продолжена в 1933 году М. Горьким

Выпуск 2087

© Погодина О. В., 2026

© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2026

Предисловие

Жена называла его «тюхтя». Современники характеризовали как человека мягкого, нерешительного и пеняли за медлительность. Его не повышали по службе, в то время как его товарищи и сослуживцы один за другим занимали блестящие посты и становились адмиралами. На него писали огромное количество доносов, обвиняя в неверных решениях, проволочках, казнокрадстве и всех смертных грехах. В более поздние времена выдвигались версии, что Витус Беринг был датским шпионом или всего лишь безвольным орудием в руках своей предприимчивой супруги.

А. П. Соколов, первый историк Великой Северной экспедиции, характеризуя в середине XIX века деятельность Беринга, фактически повторил мнение чиновников Адмиралтейств-коллегии: «Человек знающий и ревностный, добрый, честный и набожный, но крайне осторожный и нерешительный, легко подпадавший под влияние подчиненных и потому мало способный начальствовать экспедициею, особенно в такой суровый век и в такой неорганизованной стране, какою была восточная Сибирь в начале осьмнадцатого века». Эту уничтожающую характеристику исследователи нередко повторяют до сих пор.

Однако академик К. М. Бэр примерно в те же годы оценивал деятельность Беринга иначе: «Нельзя не удивляться его мужеству и терпению, вспомнив, что он должен был преодолевать невероятные трудности, строить в одно время в разных местах новые суда, высылать огромные транспорты провианта и корабельных потребностей через пустынныя дикия страны… Большая часть его сотрудников, как видно из позднейших донесений, обвиняла его в жестокости, с какою он упорствовал в продолжении Северной экспедиции… У всякого другого, кто стал бы во главе столь громадного и необычайно трудного предприятия, все дело неминуемо развалилось бы».

Именно этот человек в немолодом уже возрасте трижды пересек по бездорожью всю Россию – от Балтики до Тихого океана. Именно он стоял во главе Великой Северной экспедиции – беспрецедентного по своему масштабу явления, равного которому нет не только в российской, но и в мировой истории.

Как такое возможно? Чем больше я погружалась в детали его биографии, тем яснее понимала, что перед нами исключительно редкий тип героя: герой не громкий, пламенный и могучий, а упорный и бесконечно терпеливый. Именно это качество, на мой взгляд, позволяло ему управлять более чем тремя тысячами людей, непосредственно участвовавшими в Великой Северной экспедиции, организовывать их снабжение и продвижение; командовать отрядами, за тысячи километров от своего командора год за годом штурмовавшими северные льды; проложить пути, по которым после него пойдут маршруты новых сибирских первопроходцев; совершить бесчисленное множество открытий, нанести на карты неведомые прежде берега Северного Ледовитого океана, устроить склады и заводы, построить корабли и выполнить, наконец, мечту умирающего Петра Великого – открыть Русскую Америку.

Витусу Берингу потребовалась на это целая жизнь – вся, без остатка отданная служению великой цели.

В Первой Камчатской экспедиции его по созвучию называли на русский лад – Витязь Иванович. По тому, что Витус Беринг сделал для того, чтобы наша страна стала такой, какая она есть – он действительно Витязь.

«Плавания Беринга и Чирикова есть события громадного значения. Эти мореплаватели пересекли Тихий океан и открыли северо-западный берег Америки ценой ужасных потерь и перед лицом неописуемых трудностей. Моряк следит за перипетиями их борьбы со все возрастающим уважением, преклоняясь перед людьми, которые совершили такое великое дело с столь неподходящими для его исполнения средствами», – написал американский капитан Элсворт Бертольф, много плававший в Тихом океане

Юрий Александрович Сенкевич – хорошо известный в советское время тележурналист и путешественник, президент Ассоциации путешественников России и ведущий старейшей телепередачи «Клуб путешественников» – в своей книге «Их позвал горизонт», посвященной знаменитым экспедициям, писал о Беринге: «Мы в долгу перед капитан-командором. За двести пятьдесят лет так и не написана его полная биография. С трудом, по крупицам из разных документов, можно собрать только отдельные факты из его жизни».

Сейчас о Беринге написано очень много. Но всегда применительно к чему-то, – к открытию Русской Америки, к освоению Арктики, к истории Сибири… Можно сказать, что он веками оставался незаметным, находясь у всех на виду.

Эта книга призвана познакомить читателей с Витусом Берингом как с личностью. Конечно, личность формируют и соответствующая ей эпоха, и обстоятельства, и люди, которые ее окружают. Поэтому перед читателем развернется огромное полотно, в которое вплетены судьбы многих исторических личностей, повлиявших на судьбу командора. За время его службы России на российском престоле сменилось пять монархов; известнейшие люди эпохи возносились и отправлялись в ссылку; гремели войны; вырастали с нуля русский военно-морской флот и академическая наука; основывались города, прокладывались сухопутные и водные пути на необъятных просторах Сибири… Так создавалась слава империи.

Капитан-командор Витус Беринг – это не только проливы, острова и города. Это прихотливая нить судьбы человека, пронизавшая целый пласт истории нашей страны и обогатившая весь мир великими открытиями, справедливо сравниваемыми с открытиями Колумба. Но что самое удивительное – все эти открытия совершены человеком, который, как мне кажется, даже не осознавал собственного величия. Беспримерный подвиг был для него обычной работой, которую надо делать на совесть, изо дня в день, из года в год. А если что-то идет не так – принимать несчастья, упреки, обвинения как должное, а затем вставать – и снова идти вперед.

Глава первая
Моряк

Витус Йонассен Беринг родился 12 августа 1681 года¹ в датском городе Хорсенсе. Будущий великий путешественник и мореплаватель появился на свет в семье служащего таможни (по некоторым источникам – церковного попечителя) Йонаса Свендсена Хальмстадта (1637 – до 1720) и обедневшей аристократки Анны Педерсдаттер Беринг (1652–1713).

Хорсенс – один из древнейших городов Дании. Он расположен на берегу одноименного Хорсенс-фьорда, на восточном побережье Ютландии. Этот полуостров образует историческое ядро Датского королевства со времен его основателя Горма Старого, жившего в X веке. Хорсенс был основан немногим позже – в XI или XII веке – на месте более раннего поселения викингов. Он имел выгодное расположение и удобную гавань, на прилегающих к нему землях разводили скот, в частности лошадей. Отсюда и название Horsens, происходящее от слов hors и næs – «лошадь» и «полуостров». В 1442 году город получил первую торговую хартию и к XVIII веку стал важным коммерческим центром.

Так что Беринг родился в месте, овеянном историей, и происходил от людей довольно известных. Род его матери вел начало от Йенса Мадсена Беринга, жившего в середине XVI века в Виборге (Vibork) – городе на севере Ютландии. Фамилия Беринг образовалась от района Бьерринг – пригорода Виборга.

Один из потомков основателя рода, прадед Витуса, даже был бургомистром Виборга. Его звали Педер Нильсен Беринг (1580–1658). Бургомистр города – значимая фигура, тем более что Виборг – такой же древний (основан в XII веке) и даже в какой-то период основной город Ютландии. Здесь сражались за власть принцы Кнуд и Свен, здесь состоялась битва, по итогам которой занял престол Вальдемар Великий, здесь вспыхивали восстания и короновались датские короли. Однако к моменту, когда прадед Беринга стал бургомистром, Виборг пришел в упадок. В 1567 году пожаром была уничтожена восточная часть города. В 1602 году в Виборг пришла страшная «белая чума», а в 1615-м случился очередной разорительный пожар. Эти несчастья подорвали значение Виборга, хотя по переписи 1672 года он еще оставался третьим по величине городом Ютландии.

По линии матери Витус Беринг был также внучатым племянником Витуса Педерсена Беринга (1617–1675) – королевского историографа, профессора истории академии Сёре (до 1651 года) и профессора поэтики Копенгагенского университета. Как нетрудно догадаться, мальчик был назван в его честь. С дядей-тезкой вышла забавная история: долгое время за портрет великого мореплавателя принимали изображение его дяди. Только в недавние годы после скрупулезных научных исследований эта неточность была устранена.

Первым портретом Беринга, известным еще до революции, считался портрет, который был опубликован в седьмом томе «Истории русской армии и флота»². Но на этом портрете изображен мужчина в мундире с эполетами и орденами, хотя во времена Беринга эполетов не носили, а ни одного ордена капитан-командор величайшей в русской истории экспедиции так и не удостоился. Так что этот портрет никак не мог быть портретом Беринга и относился к эпохе Павла I. Уже в советское время выяснилось, что в Москве проживает правнучка командора Евдокия Трегубова, у которой сохранился якобы подлинный портрет Беринга. Она передала семейную реликвию в музей, но специалисты, изучив портрет, начали сомневаться в том, кто изображен на нем. Дело в том, что никаких надписей на портрете нет, а одежда не соответствует той, что носили в то время. Портрет изучили датские исследователи, пришедшие к выводу, что на портрете изображен именно дядя и тезка капитан-командора – датский поэт и историк Витус Беринг. Действительно, дородный человек с мягкими чертами мало походит на моряка, более двадцати лет отслужившего во флоте, а потом трижды совершившего путешествие через всю Россию. Однако этот образ много лет ассоциировался с Берингом повсеместно – от школьных учебников до советского фильма «Баллада о Беринге и его друзьях» (1970).

Окончательно коллизия разрешилась только в 1991 году, когда совместная датско-российская археологическая экспедиция нашла место захоронения командора и идентифицировала останки похороненных там. В результате реконструкции образ капитан-командора был воссоздан, и им оказался вовсе не человек с известного портрета. Ростом около 170 сантиметров, худощавый, с четко очерченными чертами лица – этот образ куда больше соответствует биографии командора. Так история с двумя Витусами Берингами пришла к своему завершению.

Отметим, что Беринг носил фамилию матери, что довольно необычно для европейца той эпохи. Это явно указывает на то, что ее род был гораздо более именитым и знатным. При этом его отец, скорее всего, был достаточно богат, чтобы вторым браком жениться на аристократке, пусть и обедневшей. Так что некоторые указания на бедность в семье Беринга, на мой взгляд, не соответствуют этим обстоятельствам. Скорее этот брак был близок к мезальянсу со стороны матери, что отчасти объяснет отсутствие связей между командором и большинством его родных. Среди немногих исключений была его тетушка, сестра матери Маргрете Беринг, которой адресовано несколько сохранившихся писем командора. Она, кстати, дважды была замужем за последовательно сменившими друг друга бургомистрами Хорсенса – Йоргеном Блюместером, умершим в 1697 г., и Мортеном Кортсеном, умершим в 1727 г.

У Витуса Беринга были сводные братья от первого брака отца – Йонас Йонасен и Йорген Кристофер Йонассен, а также сестра Анна Катрина. Был еще старший сводный брат, Свен, но о нем в семье предпочитали не вспоминать – совсем молодым он наделал такие большие долги, что вынужден был бежать в Индию, где в то время существовали датские колонии.

С самых ранних лет Витуса обучали грамоте и правописанию, Он посещал школу рядом с домом, которая находилась на той же улице. Это означает, что мальчик получил начальные знания, достаточные для построения самостоятельной карьеры. Семья его была весьма образованной: двое сводных братьев Витуса учились в Копенгагенском университете. Однако юный Витус выбрал совершенно другой путь.

В это время в Дании и Норвегии – их часто называли «королевства-близнецы» – правил король Кристиан V (1646–1699) из династии Ольденбургов. Несмотря на то что король был народным любимцем, результаты его политики еще до рождения Беринга привели к экономическому упадку. Война со Швецией, набиравшей силу, серьезно истощила страну. Мир, заключенный в 1679 году под давлением Франции, фактически «обнулил» результаты былых военных побед. Голландия, бывшая союзником Дании в этой войне, не имела сил противостоять шведско-французскому союзу, поскольку сама была истощена войнами с Англией и Францией.

В Европе того времени все воевали со всеми и выбор военной карьеры был куда более логичен, чем попытки заняться торговлей или ремеслом. Это был век Тридцатилетней войны, атак турок-османов на Европу, войн Англии с Голландией и, наконец, Девятилетней войны Франции с «Великим альянсом» Австрии, Испании, Швеции и других стран. Границы Европы менялись в результате боевых действий и заключенных соглашений; религиозные разногласия между католиками и протестантами оставались острыми; военные и политические союзы создавались и распадались.

«Большая Российская энциклопедия» сообщает, что Витус Беринг с 14 лет служил юнгой в датском флоте и дважды ходил в Индийский океан. Однако тут источники начинают серьезно расходиться. Как пишут многие его биографы, в 1695 году Беринг записался в морской флот в Нидерландах, которые были тогда союзником Дании. Впоследствии он якобы окончил кадетский корпус в Амстердаме в 1703 году и в том же или следующем году поступил на российскую службу в чине унтер-лейтенанта³.

Более достоверными представляются сведения о том, что Беринг совершил плавание в Индию не во время, а вместо учебы. Учитывая, что туда отправился (или был сослан) его брат Свен, выбор направления становится понятен. По утверждению советского историка А. И. Алексеева, доктора исторических и кандидата географических наук, Витус Беринг, как и его товарищ Петер Сиверс⁴ – будущий адмирал Русского флота, плавал до 1703 года в Ост-Индию на голландском корабле. По словам датского историка К. Нильса, Беринг поступил на русскую службу в 1703 году после окончания офицерской школы в Амстердаме, когда его и Сиверса адмирал Корнелий Крюйс пригласил служить в России.

Насчет учебы Беринга в кадетском корпусе существуют серьезные сомнения. Так, в 1993 году известный полярный путешественник Д. И. Шпаро обратился с просьбой к послу Канады в Нидерландах Майклу Беллу с просьбой прислать фотографию здания Морской школы в Амстердаме начала XVIII века, если оно сохранилось. Ответ оказался неожиданным: подобного учреждения в Амстердаме в тот период просто не было. Так что, возможно, сведения об учебе Беринга в этом городе были сочинены им самим для более успешного продвижения его по службе или уже после его смерти.

В то время стремительной морской экспансии европейцев голландцы были одними из несомненных лидеров в кораблестроении, военно-морском деле и морской торговле. Период конца XV – начала XVI века ознаменовался событиями, которые получили название Великих географических открытий. Первенство в этом процессе было за португальскими и испанскими мореплавателями, но вскоре к ним присоединилась и голландцы. Поскольку снаряжение экспедиции для открытия новых земель требовало значительных капиталовложений, голландские Генеральные штаты в 1602 году приняли решение объединить мелкие финансовые организации в Ост-Индскую акционерную компанию. Ее целью была экономическая деятельность на территории современных Индии, Индонезии и других азиатских стран – прежде всего вывоз оттуда в Европу специй, которые приносили акционерам сверхприбыль. Голландские коммерсанты не брезговали и другим выгодным промыслом – торговлей рабами.

В XVII столетии голландцы открыли или захватили многочисленные колонии в Африке, Северной Америке, Южной Азии и на Дальнем Востоке. По информации французских источников, уже в 1669 году голландский флот насчитывал около шести тысяч единиц. При этом учитывались только суда водоизмещением не менее 100 тонн при команде минимум из восьми человек, что дает общий грузооборот в 600 тысяч тонн и штат около 48 тысяч моряков. Те же сведения говорят об значительном преимуществе голландских моряков перед остальными, поскольку они требовали меньше жалования, обходились урезанным рационом питания и при строительстве кораблей экономили на материалах. Голландские судоверфи были вне конкуренции благодаря близости к странам Балтии и Скандинавии (значительно меньшая стоимость доставки материалов для строительства судов) и передовым технологиям, снижавшим время и стоимость изготовления (механические пилы, мачтоподъемные машины, производство взаимозаменяемых запасных частей).

Весьма вероятно, что факт путешествия юного Витуса Беринга в Ост-Индию был решающим при приеме его на российскую службу. В 1703 году ему было всего 22 года, но перед ним, уже опытным моряком, открывались блестящие перспективы. Он мог продолжить службу в голландской Ост-Индской компании, на корабле которой, вероятно, и совершил свое первое дальнее плавание. Почему же он оказался на службе России, с которой не был связан родственными или иными узами?

Ответ на этот вопрос звучит просто и сложно одновременно: звезды сошлись. Просто потому, что все окружающие юного Витуса события буквально подтолкнули его к этому выбору и даже, возможно, к той роли, которую ему довелось сыграть в истории нашей страны и всего мира. Сложно же потому, что охватить единым взором все эти разноплановые события весьма нелегко.

Начнем с того, что всего за шесть лет до этого момента, а именно в 1697 году, из России в Европу прибыло Великое посольство, формально возглавляемое Францем Лефортом⁵ и Федором Головиным⁶. В составе посольства инкогнито присутствовал как «бомбардир Петр Михайлов» сам молодой царь Петр I. Были в составе великого посольства и дворянские дети, которые должны были пройти обучение на голландских верфях, и среди них пока никому не известный юноша – боярский сын Федор Салтыков⁷

Одной из самых притягательных для царя стран стала именно Голландия. Она давно уже привлекала русского монарха. Ни в какой другой стране Европы тех времен не знали так хорошо Россию, как в Голландии. Голландские купцы были постоянными гостями единственного русского морского порта того времени – Архангельска. Еще при царе Алексее Михайловиче, отце Петра, в Москве жило большое количество голландских ремесленников; первые учителя Петра в морском деле во главе с Тиммерманом и Кортом были голландцами; много корабельных плотников из этой страны работало на воронежских верфях при строительстве кораблей для взятия Азова.

В свете нашей истории исключительный интерес представляет личность Николаса Витсена (1647–1717) – голландского политика, картографа, бургомистра Амстердама с 1682 по 1706 год (13 сроков!), а ко всему прочему еще и управляющего той самой Ост-Индской компании. В 1656 году, в пятнадцатилетнем возрасте, Витсен сопровождал отца – тоже бургомистра Амстердама – в дипломатическую поездку в Англию, где в течение нескольких недель был гостем английского лорда-протектора Оливера Кромвеля. После возвращения из Англии он изучал математику, астрономию и философию в прославленной школе Атеней в Амстердаме, писал стихи, а также освоил искусство создания гравюр, которое использовал позже в своих научных исследованиях. В январе 1663 года начал обучение в Лейденском университете, где в 1664 году защитил диссертацию по правоведению и получил диплом доктора права. То есть это был по-настоящему блестящий ум и влиятельная фигура того времени.

В 1664–1665 годах Витсен единственный раз побывал в России, находясь в составе свиты голландского посла Якоба Борейля, и это путешествие оказало огромное влияние на его дальнейшую жизнь. Во время посольства Витсен вел дневник, делал заметки и зарисовки видов Москвы, Новгорода, Пскова и других русских городов. В 1665 году он составил описание путешествия Федора Байкова из Тобольска в Пекин. Его дневник изобилует множеством интересных деталей. Витсен уделяет особое внимание вопросам церковного культа и монастырского быта. Его записи являются надежным историческим источником: факты, сообщаемые им, достоверны, он подробно описывает особенности жизни, нравы и обычаи не только русских, но и других народов, с которыми встречался во время путешествия. В целом «Путешествие в Московию», как часто называют его сочинение, дает яркую, живую, хотя и не всегда беспристрастную картину тогдашней России, увиденной глазами иностранца.

Во время своего путешествия Витсен завязал прочные отношения с московским двором: он исполнял поручения царского правительства по заказу судов в Голландии, нанимал корабельщиков и других мастеров для России. В 1666–1667 годах он совершил поездку во Францию и Италию, в Париже познакомился с французским ученым М. Тевено, которому рассказал о своем путешествии и обещал прислать копию своих записок, что и сделал в 1668 году⁸.

После отъезда из Москвы Витсен продолжал интересоваться русской культурой и обществом. В 1697 году, во время пребывания царя Петра в Европе, Витсен фактически выступал принимающей стороной: водил гостя на китобойные суда, в госпитали, воспитательные дома, фабрики, мастерские. Он же организовал для него и его приближенных четырехмесячное обучение на верфях голландской Ост-Индской компании, благодаря чему Петр приобрел практический опыт судостроения. Фактически именно Витсен организовал царю такое плотное знакомство с голландским кораблестроением, которое сформировало у него представление о военно-морском и корабельном деле, позволившее в кратчайшие сроки сделать невероятное – создать с нуля русский военный флот.

Так, узнав о страсти русских гостей к кораблестроению, голландская сторона 9 сентября 1697 года заложила на амстердамской верфи новый корабль, фрегат «Петр и Павел» (запомните это название и проследите, как много будет в судьбе командора кораблей с тем же именем!), на строительстве которого трудились русские волонтеры, в том числе и царственный Петр Михайлов. 16 ноября 1697 года корабль был успешно спущен на воду и впоследствии еще 10 лет ходил в дальние плавания.

Одновременно Федором Головиным при содействии Витсена была развернута деятельность по найму иностранных специалистов для нужд русской армии и флота. Всего было нанято около 700 человек – немалое количество для той эпохи. И это, как мы увидим дальше, было только началом!

Собранные знания о России и наработанные связи логично привели к тому, что Витсен возглавил так называемое прорусское лобби в Нидерландах в противовес политическим группировкам, опасавшимся, что дружба с Россией разрушит голландско-шведские деловые связи. Так что хотя щедрое гостеприимство Витсена имело ясную политическую подоплеку, но молодому царю и России в целом повезло, что именно такой человек стал лоббистом их интересов в Нидерландах.

Более 20 лет Витсен работал над обобщением своих записок о путешествии по России и к 1690 году составил, выгравировал и отпечатал для рассылки знакомым свою знаменитую большую карту Сибири под названием «Новая географическая карта Северной и Восточной части Азии и Европы… в год 1687-й». В картуше карты можно прочитать посвящение царю Петру Алексеевичу с перечислением всех его титулов. Эта карта была основана на русских чертежах воеводы Петра Годунова и других. Материалы, собранные и опубликованные Витсеном, послужили источником для изображения северо-востока Азии на картах других европейских картографов.

В 1692 году Витсен выпустил в Амстердаме на голландском языке книгу «Северная и Восточная Тартария» (Noord en Oost Tartarye) на 660 страницах – первое в Европе этнографическое и географическое описание сибирских земель и народов. Второе дополненное издание этого труда вышло в двух томах в 1705 году и насчитывало уже тысячу страниц. Исследователи эпохи Российской империи высоко оценивали труд Витсена и писали, что «в этом сочинении собраны все знания того времени о Центральной и Северной Азии» и сам Петр I читал сочинения Витсена»⁹.

В своей книге Витсен приводит массу интересных сведений – например, пишет о том, что в Сибири в то время уже шла промысловая добыча мамонтовых бивней, и сообщает о находках различных костей вымерших животных. В 1665 году в Москве он приобрел рисованное изображение мамонта, тоже приведенное в книге, – так в Европе впервые узнали об этом вымершем животном. Витсен писал о находках в Сибири идолов и других памятников древних народов, а также украшений из скифского золота.

Личность и труды Николаса Витсена, без всякого сомнения, оказали огромное влияние на молодого Петра I. Появилась даже гравюра, где Витсен беседует с русским царем. Вполне возможно, что Беринг еще до отъезда в Россию знал о труде Витсена как путешественника и картографа. Тем более вероятно, что при подготовке к экспедициям он читал его сочинения и использовал составленные им карты. Несомненно, читал их и Петр I, которому в пору знакомства с Витсеном в Амстердаме в 1697 году было всего 25 лет – лучший возраст для великих замыслов! Эта книга уже тогда вполне могла вдохновить русского государя на идею Великой Северной экспедиции – еще до того, как с этой идей к нему обратился великий Лейбниц¹⁰, которому приписывают эту честь.

Совершенно очевидно, что юный Беринг не мог не разделять политических взглядов главы своего ведомства (Витсен, как мы помним, был управляющим Ост-Индской компании), который вполне мог составить юноше из хорошей семьи, потомку бургомистра Виборга, протекцию, так как Корнелий Крюйс был его давним другом.

Адмирал Крюйс сыграл важную роль в судьбе России в целом и Витуса Беринга в частности, поэтому давайте познакомимся поближе и с этой личностью. Крюйс родился 14 июня 1655 года в норвежском городе Ставангере в семье портного – то есть был старше Беринга на четверть века. Дальше, как и у Беринга, путь молодого моряка лежал в Амстердам – настоящее «сердце» Европы того времени. Он служил матросом на голландском судне, а потом был капитаном корабля «Африка», перевозившего в Лиссабон сахар и фрукты. Крюйс, по его собственным словам, служил шести монархам и трем республикам. Из голландских документов известно, что он работал на девятерых судовладельцев и до поступления на службу в Амстердамское адмиралтейство (1696) побывал в трех частях света – Европе, Азии и Америке. Во время своих плаваний Крюйсу приходилось и пиратствовать – такое занятие в ту эпоху было обычным для капитанов хорошо вооруженных торговых судов. Так, однажды на обратном пути с Кубы он взял в качестве приза шедшее из Санто-Доминго французское купеческое судно.

Но через два года удача отвернулась от Крюйса. В то время шла война между Францией и Нидерландами, и его корабль на пути из Испании в Нидерланды захватили французские каперы. В октябре 1691 года они привели корабль во французский порт Брест, а его бывшего капитана бросили в тюрьму. После освобождения, несмотря на выпавшие на его долю неприятности и на по-прежнему продолжавшуюся войну, Крюйс продолжал совершать челночные плавания между Кадисом и Амстердамом. После двадцатипятилетних плаваний по морям и океанам он стал искусным специалистом по кораблевождению, а кроме того, приобрел хороший военно-морской опыт.

В 1696 году Корнелиус Крюйс завершил свою службу на торговых судах частных судовладельцев и начал служить в амстердамском Адмиралтействе. Однако неприятности продолжались: группа судовладельцев обвинила его в растрате и поставке некачественного товара. Тут на жизненном горизонте Крюйса появилась новая надежда: друг Корнелиуса, тот самый Николас Витсен, в ноябре 1697 года намекнул ему, что русский царь Петр I желает нанять Крюйса для строительства русского военно-морского флота. Петр, в то время находившийся в Нидерландах в составе Великого посольства, первоначально надеялся нанять на русскую службу прославленного голландского вице-адмирала Гилля Шхея, однако тот отклонил предложение царя и предложил вместо себя кандидатуру Крюйса.

Общаясь с голландскими офицерами и кораблестроителями во время своего обучения на голландских верфях, Петр слышал много лестных отзывов о Корнелиусе Крюйсе как о моряке, обошедшем весь мир. По свидетельству очевидцев, царь не раз встречался с Крюйсом и «был очень им доволен». Вероятно, благоприятное впечатление царя от встреч с Крюйсом, а также рекомендации Николаса Витсена позволили Крюйсу поступить на русскую военно-морскую службу. Сначала он колебался, принять или не принять предложение царя Петра, но в конце концов согласился и подписал контракт о поступлении на русскую службу. В июне 1698 года четыре корабля вместе с новоиспеченным адмиралом и шестьюстами голландскими моряками, мастерами и подмастерьями покинули Нидерланды и направились в Россию.

Предположу, что прибытие русского царя и последовавший за ним масштабный наем еще долго будоражили воображение голландских моряков и корабелов. Образовывались новые торговые, дипломатические и личные связи, продолжались закупки материалов и целых кораблей, происходили обучение и обмен опытом. Истории о внезапном богатстве и головокружительной карьере в далеких северных землях волновали умы и сердца, и далекая Россия представала уже не варварской «Тартарией», но подлинной землей обетованной…

* * *

Тем временем Петр I, возвратившийся из Великого посольства в Москву на несколько недель раньше Крюйса, встретил вице-адмирала со всеми почестями. Вскоре Крюйс вместе с царем отправился в Воронеж, куда и прибыл в конце октября 1698 года. Этот город был тогда центром судостроения на южном направлении. Перед отбытием Петра за границу он поручил надзор за строительством судов стольнику Федору Матвеевичу Апраксину¹¹. Апраксин участвовал в забавах царя в составе потешных полков, а позже в Азовских походах, где заслужил звание полковника. Став главным помощником царя в создании военного флота, он в 1700 году возглавил Адмиралтейский приказ, а в 1707-м – сменившую его Адмиралтейств-коллегию.