Czytaj książkę: «Серебряный. Отголоски Судьбы», strona 26

Czcionka:

Глава 33

– Димостэнис Иланди, вы обвиняетесь в том, что не смогли правильно оценить ситуацию, что ваша халатность и завышенная самооценка привели к гибели более пяти тысяч человек. Так же сдача врагу в плен без боя является нарушением кодекса военных сил империи и законов чести. Вы признаете обвинения и считаете себя виновным?

Дим стоял в центре круглой комнаты. Зал императорского суда. На небольшом возвышении – трон императора и пяти советников. По левую руку располагались судья и обвинители, с правой стороны должны быть защитники. От которых обвиняемый отказался.

На вопрос судьи Дим неопределенно пожал плечами. Нет, участвовать в этом фарсе он не намерен. Он поднял глаза на императора Астрэйелля. Аурино смотрел ровно перед собой, будто происходящее его совсем не касалось.

Не дождавшись ответа, судья перешел к делу.

– У меня есть письменные заявления от непосредственных свидетелей произошедшего в те трагические дни. Так как мы не знали, когда сэй Иланди вернется в Эфранор, мы не могли обеспечить их своевременное личное присутствие. Первое письмо от комманданте крепости. Кир Ларионтэ сообщает, что с первых мен, как только сэй Иланди прибыл в крепость он начал совершать необъяснимые поступки, не считаясь ни с чьим мнением и действуя только по желанию собственной прихоти. Всем своим видом и действиями показывая, что только он имеет право на принятие каких-либо решений, заставляя других поступать так, как хочет он, объясняя свое поведение лишь тем, что его особа приближена к императору, не слушая ни голосов более опытных людей, ни голоса собственного разума…

Слушая голос кира Джадисса, Дим по очереди обводил взглядом каждого советника. Бледного, потерянного Ривэна Пантерри, вжавшегося в кресло, будто он хотел стать невидимым. Жертва Бриндана оказалось напрасной. Теперь мальчишка как козырная карта, разыгрываемая Великими Домами. Тот род, который сумеет перетянуть его на свою сторону, получит ощутимое преимущество.

Торжествующий уничтожающий взгляд Дайонте. Бьющий не слабее того болта, который советники всадили ему в грудь. Дим презрительно сузил глаза и вздернул подбородок. Его пока еще рано списывать со счетов.

Напускное равнодушие Элсмиретте, злорадство Олафури. Последним Дим поймал взгляд главы Дома Иланди. Лауренте не отвел глаз и покачал головой. Выказывая то ли осуждение, то ли сожаление. Димостэнис не выдержал, опустил ресницы, скрывая за ними свою горечь.

Почему отец так поступил с ним? Почему поступал так всю его жизнь? Ведь серебро в крови – наследие Иланди. Почему не указал правильный путь, не обучил, не направил?

… – и вместо того, чтобы, укрывшись в укрепленной крепости ждать подкрепления, повел солдат в бой, обрекая их на смерть в угоду утолению своей жажды славы, – судья чуть прервался, оторвал глаза от бумаги, – Сэй Иланди, вам есть, что ответить?

То же неопределенное пожатие плечами.

– Тогда у меня следующее письмо. От капитана Фраускани из гвардии Дома Дайонте. Кир Фраускани сообщает, что еще с самого начала сэй Иланди вел себя вызывающе и абсолютно не интересовался ни мнением, ни образом жизни войск, вверенных ему. Не вникая в суть того, что представляют собой гвардии различных Домов, насильно делал перестановки, не считаясь ни с чьими пожеланиями, тем самым деморализуя войска и ослабляя воинскую силу.

Интересно, а почему сам капитан из гвардии Дайонте не прибыл в суд? Дим скривил губы. Вроде он был одним из тех, кто вернулся в Эфранор, после того как их командующий начисто деморализовав воинство, ушел в Мюрджен.

На этот раз кир Джардисс не стал спрашивать его мнения, сразу перешел к чтению следующего обвинения.

– Один из сотников гарнизона пишет, что прибывший в крепость сэй, вел себя заносчиво и крайне спесиво, тем не менее, не выказывая особых знаний и опыта военного дела. Мог исчезнуть на несколько дней, оставив людей, вверенных ему в полном неведении и возвращался лишь только когда сам захочет.

За дни, проведенные под арестом, запертый словно в клетке, безучастно наблюдая как день сменят ночь и обратно, Дим прокручивал в голове десятки, сотни воспоминаний, образов, мыслей, догадок. Отрезанный от источника информации, возможности искать ответы на свои вопросы он не мог контролировать ситуацию и уже тем более выправить ее в свою сторону. Зато пришел к выводу, что надо быть сдержанным, уверенным в себе и в том, что он делал, не срываться, не проявлять губительной в этом случае агрессии, не давая своим врагам повода еще больше сжать тиски.

– Сей Иланди, у вас есть что сказать Высокому Суду?

– Нет, – сухо ответил он, – любое мое слово будет принято за оправдание, а мне не в чем оправдываться.

Судья вновь уткнулся в свои бумаги.

– Тогда я вызываю первого свидетеля. Лейтенанта летного подразделения карателей Кладиса Гордисэрри.

Сверкая новыми нашивками, «летун» четкими быстрыми шагами вошел в залу, остановившись на линии обвиняемого по правую руку. Отвесил поклон императору и советниками, выразил свое почтение суду, повернулся к Димостэнису, склонив голову и приложив правую руку к левому плечу. Дим ответил легким кивком головы.

– Лейтенант, когда началось ваше участие в сражениях?

– Еще до того, как сэй Иланди прибыл с передовыми отрядами в крепость Эшдар.

– Насколько плачевна была ситуация на северных границах Астрэйелля?

Кладис усмехнулся.

– Нас убивали, ваша честь.

Судья кашлянул.

– Мы бы хотели услышать более подробно, что происходило в это время в крепости и что стало происходить после прибытия императорских войск.

– Враг, превосходящий численностью и вооруженный тяжелым штурмовым орудием, взял первую стену и удерживал ее, укрываясь, совершая набеги на мирных жителей. Комманданте закрылся в главной крепости, обрекая на уничтожение подданных его величества, которых был обязан защищать. И только сэй Иланди смог остановить бойню, дать новое направление нашим действиям.

– Скажите, а разве, закрывшись в крепости и ожидая прихода основных войск, он бы не предотвратил гибели более пяти тысяч человек?

– Эшдар не имел ни достаточного количества воинов, ни оружия, которым он мог бы защищаться. Нас взяли бы также, как и первую крепость. У нас не было шансов. Ровно, как и у мирного населения, если враги пошли бы дальше по землям Астрэйелля.

Судья уткнулся в бумаги. Димостэнис отметил сменившееся выражение лица у советников. Лишь один император оставался все так же безучастен.

– Что вы скажете насчет частых отлучек сэя Иланди из крепости?

Кладис недоуменно пожал плечами.

– Не совсем понимаю, ваша честь. Сэй Иланди всегда был как ориентир для нас, примером и поддержкой. И в походе, и на стенах крепости, и на поле боя. Всего один раз он был вынужден покинуть крепость, когда с небольшой группой вышел в поход для сбора информации, так как спрятавшийся за стенами комманданте боялся высунуть нос.

– Разве командир не должен оставаться со своими людьми, а не быть в любой бочке затычкой, рискуя своей жизнью? – не удержался, высказался Дайтоне. – Разве он имел право покидать крепость?

Кладис со всей учтивостью поклонился советнику.

– Если бы в крепости был еще кто-нибудь соответствующий сэю Иланди по мастерству и опыту, возможно, об этом стоило задуматься. Без него никто бы из нас не прошел того пути и уж тем более не смог вернуться. Он спас жизнь каждого из нас и только благодаря ему мы смогли собрать сведения и узнать, что враг, напавший на первую стену, являлся всего лишь авангардом основных сил противника и ждал подкрепления.

– Лейтенант Оркалита, – судья вызвал следующего свидетеля, – была ли необходимость сносить первую стену? Может, ее нужно было отбить у неприятеля и вернуть себе?

– Было бы неплохо, – податливо кивнул головой лейтенант из гвардии Дома Элсмиретте.

Кир Джадисс чуть поддался вперед, как зверь, почуявший долгожданную добычу.

– Однако сэй Иланди приказал ее снести! Это была ошибка вашего главнокомандующего или жажда быстрой славы?

Свидетель задумался.

– Скорее жажда, – протянул он.

Судья откинулся на спинку кресла, бросив быстрый взгляд в сторону ложи советников.

– Жажда вселить веру в людей, которые почти перестали верить, что чего-то могут добиться.

– Неужели для этого нужно было рушить крепость?

– Наверное не стоило, если бы комманданте Ларионтэ лучше заботился о вооружении своего гарнизона или если бы в Эшдаре было достаточное количество воинов для осады превосходящего по численности неприятеля. Если бы враг не укрывался за нашей стеной, набираясь сил и ожидая подкрепления. Поверьте, ваша честь, остаться без теплых стен на границах с Мерзлыми Землями, да еще в миноры холодов не самая лучшая перспектива. Морозы и вьюги стали нашими помощниками. Только из-за того, что враг замерзал, не имея крова мы смогли продержаться столько дней, защищая Эшдар.

– Сотник Лайвистре, комманданте крепости в своем письме рассказал об очень интересном инциденте. В самый разгар боев, сэй Иланди сел на своего ярха и покинул крепость. Не кажется ли вас странным такое поведение командира?

– Мы с лейтенантом Кладисом были с ним. Он договаривался с Мерзлыми Землями!

Димостэнис едва заметно поморщился. Не очень ему хотелось обсуждать это среди толпы присутствующих. Он бросил взгляд на советников. Судя по насупленным лицам, они слышат об этом не в первый раз. Кроме, конечно, сэя Пантерри, который все также продолжал испуганно вжиматься в кресло, не понимая, что происходит. Долго же придется его перевоспитывать.

– Договаривался? – фыркнул судья. – Шакты повелевают стихиями, используют их силу. Вы понимаете, о чем говорите?

– Как и все, кто был там.

– Больше похоже на сказки, – не выдержал, подал голос Дайтоне, – разве человек может договариваться с природой?

Дим медленно растянул губы в улыбке, перехватывая взгляд советника.

– Хотите я вам продемонстрирую, сэй? – поинтересовался он тихим голосом. – Прямо сейчас.

От этого вопроса император слегка оживился и повернул голову в сторону хранителя знаний. Однако тот не возжелал. Поджав губы, он замер, всем своим видом давая понять, что ждет продолжения процесса.

– Капитан Дарис, – задал вопрос судья, следующему свидетелю. – Вы считаете, что сэй Иланди имел право, поправ кодекс, правила, честь, уйти на сторону врага, оставив своих людей на произвол судьбы?

Дарис повернулся к обвиняемому.

– Нет, ваша честь, я так не считаю.

Дим иронично выгнул бровь, смотря на капитана, тот не отвел взгляд.

– Я считаю, что он не имел права после того, как не единожды отстояв наше право на жизнь, не дать нам шанса отплатить ему тем же. Я старый вояка и побывал не в одном сражении, и я с уверенностью могу сказать, что сэй Иланди отличный полководец. Взвешенный, мудрый, не рискующий жизнями людей понапрасну, человечный. За такими как он всегда готовы следовать и верить. Но он всего лишь человек, пусть сильный и отважный. Он сделал все, что было в его возможностях и даже больше. Предателей надо искать в другом месте.

– Где же? – судья нервно поправил манжеты рубахи.

– Если бы пришли основные силы имперских войск, не погибло бы столько солдат. Мы ждали каждый день, каждую мену, каждое мгновение. Когда шли под стрелометы врага, стояли на стенах крепости, когда плечом к плечу встречали смерть. И именно сэй Иланди был с нами в эти мгновения, и мы чувствовали себя уверенными.

– Капитан, – проговорил Олафури, под чьими знаменами служил старый воин, – уже не Великие Дома вы обвиняете в предательстве? А может, его величество императора?

Дарис склонился в поклоне перед правителем Астрэйелля, приложив руку к хьярту.

– Мой отец присягнул на верность своему императору и отслужил много аров. Я тоже в свое время дал клятву и обещал служить вам верой и честью. И надеюсь, что буду и впредь. Но как же я смогу отдать вам свою честь, если сейчас изваляю ее в грязи, сказав хоть слово бесстыдной лжи о сэе Иланди? Чего будет стоить такая честь?

– Сей Иланди, вы по-прежнему не хотите ничего нам сказать? – вновь судья обратился к нему.

– Хочу, – вдруг громко произнес тот, – я хочу поблагодарить всех людей, которые сказали обо мне столько хороших слов, – он повернулся к своим защитникам, – спасибо.

– Это все? – встрепенулся кир Джадисс, не дождавшись продолжения.

– Да.

– Хватит, – тихий, властный голос заставил все головы повернуться к нему, – выслушав все стороны и мнения, я пришел к выводу, что все обвинения против сея Иланди беспочвенны, несправедливы и не имеют никаких доказательств. Я признаю, что в данном случае назначенный мной, – последнее слово он особенно выделил, – главнокомандующий передовыми войсками не мог поступить иначе, и все его действия были основаны на подавление мятежа и восстановление мира на северных границах Астрэйелля, – император оторвал взгляд от пола и посмотрел на Димостэниса. – Благодарю за службу.

– Служу вашему величеству, – пряча кривую усмешку, Дим склонил голову и приложил руку к хьярту.

– На этом суд объявляю закрытым, – с этими словами Аурино Эллетери поднялся с трона и покинул залу.

Глава 34

Димостэнис быстрыми шагами пересекал длинные коридоры и искрящиеся залы дворца, стараясь не обращать внимания на направленные на него взгляды. Его это никогда особо не волновало, не обеспокоило и сейчас. Он мог пойти более коротким путем, там, где придворных можно встретить довольно редко, но специально выбрал именно этот. Он искал Олайю. Пройдя дворец почти до самых парадных дверей, свернул и вновь пошел по витиеватым аллеям в то место, где они обычно встречались. Там ее тоже не было, и он направился к выходу из дворца, собираясь лететь к Голубым скалам.

Однако планы нарушил гвардеец, поджидающий его у ворот дворца.

Император сидел за столом в своих рабочих покоях. Дим прошел и остановился в положенном месте, ожидая реакции правителя Астрэйелля.

– Ты так и будешь там стоять? – поинтересовался Аурино. – Может, сядешь и мы поговорим?

– Как будет угодно вашему величеству, – Димостэнис опустился на стул.

– Я должен был поступить так.

– Все в вашей воле, ваше величество. Казнить. Миловать.

Предавать.

– Я сделал это ради твоего блага.

– Я уточню, если позволите, – Димостэнис все же не выдержал, – что именно должно было меня осчастливить. Арест, постыдное сопровождение во дворец под стражей или унижение в зале суда.

– Если бы я оправдал тебя только своей волей, то опять ходили бы слухи, что это все из-за того, что ты мой ставленник и друг детства. Ты всегда остро на это реагировал.

– Остро реагировали те, кто потом извинялся за свои слова, – сухо проговорил Дим. – В общем же спасибо, ваше величество, я оценил вашу заботу.

Аурино откинулся на спинку кресла. Выражение глаз сменилось на более жесткое и властное, как было обычно, когда его величество начинал раздражаться.

– Много наслышан о твоих подвигах. Слава прибежала быстрее героя.

– Хорошо, что не вместо. Впрочем, после всего случившегося, хорошо от этого лишь самому герою.

– Ты все же сумел сделать это? – император не сводил с Димостэниса тяжелого пронзительного взгляда.

– Что именно, ваше величество?

– Познал себя. Свой дар.

Дим скривил губы.

– Я не понимаю, о чем вы?

– Ты опять мне врешь.

– Я не осмелюсь, ваше величество.

– Все только и говорят о том, что произошло на севере. О том, что произошло с льдом, о необычной мощности шторма, о гигантских волнах.

– Вот как! – воскликнул Димостэнис. – Значит вести оттуда все же доходили?

– Ты поэтому ушел в Мюрджен? – резко спросил император. – Решил найти счастья на чужой стороне?

Дим задохнулся от возмущения.

– Ты читал хоть одно мое письмо?! Я спасал людей! Твоих подданных!

– Они все воины!

– Это не значит, что они должны умирать лишь по чьей-то прихоти.

– У меня здесь был свой бой! – Аурино резко встал из-за стола. – Ты же сам сказал, что победитель в этой войне должен быть всего один!

– Нельзя одерживать победы ценой предательства!

– Что с тобой происходит, Димостэнис, Бездна тебя забери?!

– Со мной?!

– Ты же не тот старый вояка, который в суде рассказывал о чести. Ты такой же как я. Беспринципный и циничный манипулятор людьми и их судьбами. Ты забыл свои сражения? Победа должна быть одержана любой ценой! Теперь ты решил заделаться во всеобщие любимчики и герои?! У тебя новая игра? И какой же выигрыш?

– Боишься, что отниму у тебя империю? – Димостэнис был зол. Настолько зол, что слова сорвались с губ, прежде чем он успел их осмыслить.

Император подошел к главному советнику, который все так же продолжал сидеть на стуле.

– Кто ты? – издевательски протянул старый друг. – Неудачник. Постоянно неуверенный в себе и сомневающийся в своих силах. Ты всегда будешь служить мне, не более. И то, если я позволю. Если же нет – то тебя не будет. Ты всего лишь моя тень.

Димостэнис почувствовал, как от слов императора, внутри него начинает закручиваться тугая воронка. Бесконтрольно, грозя непоправимой бедой. Он не стал делать ничего, чтобы обуздать ее. Медленно поднял голову, встречаясь взглядом с серым омутом силы.

– Нет! И ты это знаешь – это не я твоя тень, а ты моя.

Император сузил глаза. Очень опасно. Дим почувствовал, как от силы, захлестнувшей комнату стало трудно дышать, но не отступил.

– Ты – еще несколько аров назад не знающий, что делать с доставшейся тебе империей. Ты – отчаянно цепляющийся за свой трон и до дрожи в коленях боящийся его потерять. Потому что именно ты – не уверен ни в себе, ни в своих силах, ни в своих правах. Ты – прячущийся за моей спиной и оттуда грозящий Совету Пяти, с которым любой из твоих предшественников уже давно бы разобрался. Ты – благодаря мне усиливший свою власть и пользующийся моей силой. Что ты станешь делать, если меня не будет?

– Ты через чур много возомнил о себе. Я дал тебе такую власть! И я тебя уничтожу.

Воронка ощерилась иглами, которые серебряными искрами стали расползаться по коже. Пора и в самом деле вспомнить о своей беспринципности и забыть о некоторых обещаниях. Пусть даже данных самому себе.

Аурино тоже не стал размениваться на пустые слова. Ударил одной из своих формул, вложив в нее силу всех четырех стихий. Он бил на поражение. Бил, зная, что ни один человек, даже имеющий дар, не сможет выстоять против такой мощи.

Время словно остановилось. Димостэнис отчетливо осознал его, вдруг ставшим замедленным, бег. Сила, прорезавшая воздух. Яростная, злая, оставляющая за собой лишь выжженный след. У него не было никаких шансов. Только его серебро.

Формула Аурино замерла почти у самого лица, словно натолкнулась на щит, расползлась, сливаясь, исчезая в нем. По всей комнате разлился серебристый свет. Он шел от Дима, окутывая его, заполняя комнату вокруг.

– Серебряный!!! – яростно взревел император.

Димостэнис отчаянно боролся с самим собой. Дар, выпущенный им на свободу, пытался взять вверх, но он не хотел вновь уходить в небытие, не хотел вновь становиться слепым орудием. Он хотел понять. Хотел знать.

– Ты знал?! Все эти ары знал об этом? – с возрастающей яростью спросил Димостэнис. – Ты знал! И скрывал от меня!

Спокойно смотрел на его мучения. На попытки справиться со своим неподатливым даром. На переживания, страдания, унижения!

А он верил! Все эти ары верил и служил. Не предавал, не обманывал, всегда был честен с Аурино, терпел его насмешки, порой даже грубость, и искренне считал, что тот это ценит.

Бешенство затопило все остальные чувства. Димостэнис ощущал его, словно вторую кожу, оно душило, заполняло кровь, выплескивалось наружу. Смешивалось с силами стихий, сминая его сопротивление и заполняя его.

Он перестал видеть комнату – лишь пространство, заполненное чистой энергией. Не нитями, не вязью формул, а одним полотном, в котором он даже не видел, а чувствовал всем своим существом человека, пытающегося разорвать это единство, пытающегося противостоять ему.

Нити стихий наполнялись серебром, соединяясь, возвращаясь к истокам, становясь недоступными для всех кроме одного. Того, кто изначально имел на это право.

Аурино дрогнул и отступил вглубь комнаты, надеясь там найти необходимый ему источник. Он не плохо научился за это время пользоваться новой гранью своего дара.

– Когда ты узнал?!

– Не так давно, после того, как ты ушел на север! Мне советники дали то, что ты так упорно искал.

– Так это все из-за этого? – пораженно воскликнул Димостэнис.

Император вскрикнул и в ярости швырнул очередную формулу. Стол разлетелся в щепки, засыпав и без того разрушенную комнату. Димостэнис задыхался. Держать стихии в узде было тяжело. Он был не готов. Борьба с самим собой забирала последние силы. Усилием воли, он загнал серебряные искры вглубь себя, останавливая безумие, творившееся вокруг него, отрываясь от стихий, возвращая себе управление над своим телом.

– Нам с тобой больше не по пути, – тяжело дыша произнес Дим. – Мы не сможем забыть того, что произошло. Я уйду, Серебряного больше не будет в твоей жизни.

Аурино покачал головой.

– Я тебя не отпущу, ты будешь служить мне или никому.

– Я сам выбираю свою дорогу.

Дим был вымотан. Рана все больше давала о себе знать.

– Это тебе только кажется. Тебя никогда не оставят в покое, Серебряный. У тебя небольшой выбор – смириться или умереть.

Дим чувствовал, накатывающую на него слабость, как обычно после призыва стихий. И знал, что Аурино это видит.

– Чего ты хочешь от меня?

– Чтобы ты признал свое поражение, – неожиданно мягким голосом произнес император. – Ты слаб. Твоя сила лишь миф, навсегда оставшаяся в легендах. В новом мире она ничего не стоит.

Он сделал шаг вперед, чуть приближаясь к своему подданному.

– Опомнись, Димостэнис. Раскайся в том, что ты делаешь. Что посмел поднять руку на властителя своего. Признай мою власть, мою силу, мою волю. И я снова приму тебя. Ты всего лишь заблудившееся дитя, я готов простить и принять.

Повелитель Астрэйелля улыбался. Тепло и все понимающе.

Димостэнис по привычке потянулся к хьярту. Не почувствовал ничего, кроме боли. Не имеющий возможности выставить защиту, он был открыт для императора и почти не мог сопротивляться.

– Склони голову.

Дим почувствовал невыносимую тяжесть, давящую на плечи. Хотелось закрыть глаза и отдаться на волю этого мягкого голоса.

– Преклони колени, Димостэнис.

Дим изо всех сил вонзил зубы в свою нижнюю губу, добавляя новой боли, отрезвляя рассудок.

– Не дождешься, – прохрипел он. – Оставь свои фокусы для толпы.

Аурино сделал шаг назад. Казалось, он был чуть разочарован.

– Ты сам это выбрал.

Димостэнис перестал сопротивляться себе и вновь упал в ту бездну, из которой всего несколько мен назад вернулся. У него на самом деле не было выбора. Чего бы ему этого не стоило.

Он закрыл глаза. Они ему были не нужны сейчас, он все равно не видел. Зато хорошо помнил потоки, которые шли к Аурино из имеющихся источников, помнил, откуда они идут и где заканчиваются, где соединяются с энергетическим полем императора. Надо обрезать эти узлы, прервать поток бесконечной энергии, заменить пространство, заполненное силой на пустоту, где ничего нет. Только он и его враг.

Открыть глаза его заставил негромкий вскрик. Они стояли оба в довольно тесном круге, недалеко друг от друга, вокруг них ничего не было, лишь мерцающие просвечивающиеся стены, сквозь которые была видна комната. Они были в пустоте, в вакууме, и больше ничего.

Аурино протянул руку, притронулся к преграде, не донес, одернул с криком, полным боли. Дим повторил его маневр, легко погружая пальцы в эту вязкую муть. Чистая энергия. Мироздание, осевшее на его ладони.

Димостэнис повернулся к императору. В глазах правителя Астрэйелля стоял панический животный страх. Даже не перед ним. Перед неизведанным. То чего он не знал ранее, но несомненно опасным.

– Говоришь легенда?

Димостэнис видел, как Аурино окунулся в себя, собирая остатки сил из внутренних резервов, все, что в нем еще осталось в один большой энергетический импульс, чтобы в следующее мгновение выплеснуть на него.

Серебряный потянул на себя прозрачные стены, закрываясь от мощи удара. Его отшвырнуло назад, воздух вокруг затрещал, ладони обожгло, но щит выдержал, принял всю силу, слегка прогнулся и выбросил назад.

Последнее, что видел Дим – Аурино с искаженным лицом, пытающегося закрыться от собственного удара, стены их временного пристанища, разлетающегося в клочья и разрушенную комнату.

Забвение было недолгим. Дим с трудом собрал себя с пола, встал на колени, подполз к Аурино. Тот тоже был весь в крови, она текла из носа, изо рта, из ушей тонкими струйками, придавая еще больший ужас происходящему. Он приложил пальцы к шее, пытаясь определить пульс. Тот бился. Димостэнис выдохнул. Поднялся на ноги. Еще раз посмотрел на распростертого на полу императора.

– Мне не нужна твоя империя и твоя власть.

Правитель Астрэйелля открыл глаза. Они смотрели друг на друга с двух сторон пропасти, разделившей их навеки.

Димостэнис пошатываясь, шел вдоль стены. Дошел до окна, в бессилии оперся на каменный выступ. Хорун ждал внизу. Дим еще раз обернулся назад. Император все так же был на полу, правда, уже сидел, подтянув колени и уткнув в них лицо, запустив пальцы в волосы.

– Мы же с тобой договаривались, как только я стану тебе не нужен, ты мне просто об этом скажешь.