© Николай Яковлевич Надеждин, 2024
ISBN 978-5-0064-3518-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Николай Надеждин
«Маленькие рассказы о большом успехе»
Что способна сделать в жизни 26-летняя женщина? Пожалуй, лишь выйти замуж и родить ребёнка. Возраст-то достаточно нежный, и вся жизнь впереди.
Но Вера Холодная за свои 26 лет жизни успела сделать столько, сколько другим не удалось и за 80. И речь не о среднестатистической обитательнице стандартной городской многоэтажки, а о женщине талантливой, яркой, незаурядной.
Она получила от бога полной пригоршней. Умела играть на фортепиано, умела танцевать. Обладала незаурядным артистическим даром. И главное – она была очень красива. Не женщина – богиня.
Но ничего бы в её жизни не случилось, если бы ни два крайне важных качества – целеустремлённость и трудолюбие. Захотела стать актрисой и – стала. Захотела добиться успеха и – добилась. А какой ценой, вопрос десятый. Ценой тяжёлого и не всегда благодарного труда. И – тихого семейного счастья…
Наверное, не стоит искать в человеческой жизни справедливости. Жизнь сама по себе штука несправедливая. Одному достаётся всё и без видимого труда, другому – лишь крохи при неимоверных усилиях.
Но судьба Веры Холодной просто поражает своей несправедливостью. Не должна она была уйти так рано. Вера этого не заслужила.
Несправедливость заключается в том, что у одних в 26 лет лишь заканчивается детство. У Веры Васильевны Холодной в 26 лет закончилась жизнь…
Среди великих изобретений современности особое значение имеет кинематограф. Театр, в том числе и музыкальный, искусство для избранных. Он доступен жителям крупных городов, людям с определённым уровнем дохода и образования. Кинематограф же предельно демократичен.
В начале ХХ столетия маленькие кинотеатры появились по всей планете, в городах больших и маленьких. Они быстро набрали популярность и стали самым распространённым видом развлечения среди всех слоёв населения – от нуворишей до прачек, от зажиточных буржуа до безработных. Кинематограф – главный культурный феномен ХХ века.
Вокруг истории отечественного кинематографа бытует множество легенд. Одна из них состоит в том, что в России кино из развлечения для богатых превратился в истинно народное искусство лишь после октябрьского переворота большевиков в 1917 году. Это совершенно не так. Кино было доступно всем. Кинотеатры собирали огромное количество зрителей. А киноартисты могли поспорить по популярности со звёздами балета, оперы и драматического театра того времени.
Знаменитая сентенция Ленина – «важнейшим из искусств для нас является кино» – появилась не на пустом месте. Не «новое искусство» сделало кино общенародным и «важнейшим». Большевики воспользовались уже вставшим на ноги русским кинематографом, превратив кино в мощнейшее средство пропаганды. Воспользовались и… уничтожили дореволюционный русский кинематограф.
Когда в искусство вмешивается политика, искусство гибнет… Русский дореволюционный кинематограф был абсолютно аполитичен. На экранах кинотеатров царила мелодрама. В немых фильмах разыгрывались варианты классических сюжетов о верности, преданной любви, муках одиночества и обретении счастья. Экранизировались сюжеты романсов, адаптированных к пантомиме (а немое кино и есть пантомима) театральных пьес, популярных любовных романов. Некоторую часть занимали фильмы-комедии и исторические картины. Но всё же больше всего снималось именно мелодрам.
То, что в России кинематограф пользовался колоссальной популярностью, сомнений не вызывает. Более того, всплеск популярности кинематографа пришёлся на первые годы революции. В стране полная политическая неопределённость, бушует чудовищная Гражданская война, свирепствует эпидемия «испанки», косившая человеческие жизни наперегонки с войной. А маленькие и большие кинотеатры были переполнены. И новые картины снимались десятками. Люди словно искали в кино спасения, пытались забыться, уйти от страшных реалий и пугающей неизвестности.
А потом всё изменилось. Большевики заявили, что искусство не может находиться вне «правильной идеологии». Оно должно агитировать, призывать, внушать. И искусство исчезло. А с ним исчезли и киностудии, режиссёры, актеры. Исчезли звёзды русского немого кинематографа. Появилось новое кино? Да, конечно. Но это было совершенно иное явление, которое искусством стало далеко не сразу.
Одна из великих актрис немого кино, исчезнувшая вместе с дореволюционным русским кинематографом, Вера Васильевна Холодная…
Её популярность была настолько высока, что сегодня, спустя девять десятилетий после её кончины, имя Холодной остаётся на слуху. Россияне знают, кто такая Вера Холодная, хотя в большинстве своём не видели ни одного её фильма. Никогда, вообще… Да и где их можно увидеть? Из восьми десятков фильмов, в которых снялась Холодная (это число варьируется, по разным данным, она снялась примерно в 40, 50 или 80 картинах), сохранились только пять лент. Всего пять!
А что с остальными? Остальные были смыты. В годы становления советского кино не хватало плёнки. Поэтому старые ленты из проката изымались, отправлялись на кинофабрики, где старая эмульсия смывалась и наносилась новая – для других фильмов, большинство из которых к искусству никакого отношения не имело. Учёта уничтоженных картин не велось. Не избежали печальной участи и фильмы Холодной, поэтому-то точное количество фильмов, в которых она сыграла, остаётся неизвестным. И это была настоящая трагедия – одна из многих, пережитых Россией…
Вера Холодная прожила очень короткую жизнь. Она умерла, когда ей было всего 26 лет. Её кинематографический стаж – чуть более трёх с половиной лет. И – несколько десятков картин, которые стали первыми в истории отечественного искусства бестселлерами. А сама Холодная была первой и по убеждению авторитетнейших критиков до сих пор единственной настоящей звездой.
Кинотеатры тех странных и тревожных предреволюционных лет (они назывались «электро-театрами») представляли собой приспособленные для демонстрации фильмов старые провинциальные театры, клубы, даже сараи. Тёмный зал со скамейками на несколько десятков зрительских мест. На сцене – белое полотно экрана. В конце зала, в центральном проходе, разделявшим ряды скамеек на левую и правую половины, возвышался кинопроекционный аппарат. Электрическое освещение было далеко не во всех кинотеатрах. Сам киноаппарат приводился в действие рукояткой, которую крутил киномеханик. У экрана, где-нибудь сбоку, стояло пианино тапёра, наигрывавшего мелодии сообразно развитию сюжета. Обычно это были импровизационные попурри на темы популярных песен и романсов.
В больших заведениях был свой оркестр. Перед началом сеанса зрителям продавались программки – буклеты с изложением либретто картины, чтобы можно было понять, что, собственно, происходит на экране. Но либретто продавались тоже лишь в крупных столичных кинотеатрах.
Если фильм был иностранного производства (а таких картин в России было подавляющее большинство), и титры русские зрители не понимали, то киномеханик давал по ходу фильма свои комментарии. Тапёру в таких случаях давалась команда приглушить звук пианино, чтобы все могли расслышать, что говорит киномеханик.
Фильмы шли с несколькими перерывами – по количеству частей картины. Заканчивалась первая часть, киномеханик включал в зале свет и менял ленту. Затем демонстрация продолжалась. Установить в кинотеатре сразу два киноаппарата, чтобы демонстрировать части фильмов без перерывов, додумались уже после революции.
Кто в те годы ходил в кино? Отвечая коротко – все. Кинотеатр (или, как говорили тогда, «синема») посещали даже те, кого в любви к искусству не заподозришь. Кинематограф обожал Григорий Котовский – герой Гражданской войны. Кино любили советские военачальники и политические деятели. Ленин кино жаловал не очень, а Сталин любил.
Но главным зрителем был, конечно, «простой народ». Служащие (эти, практически, на сто процентов – в силу образования и… несчастного экономического положения), рабочие, домохозяйки и студенчество. Кинематограф захватил всех – владельцы кинотеатров в смутное для России время успевали сколотить неплохое состояние, потерять всё в ходе национализации, а потом ещё и подвергнуться репрессиям как «буржуи». В выходные кинотеатры работали с утра до позднего вечера, успевая давать по 8—10 сеансов. В будние дни эти заведения работали только по вечерам.
Кинематограф считался развлечением низким и даже аморальным – он находился ниже цирка и чуть выше непопулярного в России кафешантана, где посетители ели, пили и слушали выступления ресторанных певцов, танцовщиц и музыкантов. Рассуждения о конкуренции, которую может составить кинематограф театру, начались позже. А тогда, в начале 20-х годов ХХ столетия кино к видам искусства не относили вообще. Так, развлечение для толпы… Самое удивительное, что критики кинематографа сами были в числе заядлых зрителей.
Феномен кинематографа состоит ещё и в том, что это искусство объединяет людей – в том смысле, что в кинотеатре на одной скамье или в соседних креслах могли оказаться непримиримые враги. Например, бухгалтер частной фабрики и революционный матрос, одетый в кожу чекист и его потенциальная жертва – бывший офицер, вольнодумно настроенная юная курсистка и малообразованный парень из рабочего квартала. Все они на полчаса кинематографического сеанса становились просто людьми – переживающими, охваченными экранным действом, рыдающими или смеющимися.
Их объединяла ещё и любовь… Ну да, любовь к первой русской звезде экрана, к «королеве кино» (так её в те годы называли очень часто) Вере Холодной. Её любили абсолютно все, даже те, кто снисходительно называл её «натурщицей на экране», намекая на то, что Холодной не приходится играть, только демонстрировать своё лицо и фигуру.
Когда Холодная приезжала на съёмки в Сочи или Одессу, эти города просто останавливались. Оккупированная, несчастная Одесса валом валила на концерты Холодной, бродила за ней толпами, ловила каждое слово. В Сочи у гостиницы, в которой жила актриса, не могли разминуться две пролётки. Вся площадь была запружена народом, полиции приходилось разгонять зевак.
А что творилось во время демонстрации фильмов с её участием… Звучит, конечно, неожиданно и довольно наивно. Но, возможно, это и был тот упущенный шанс – перестать делить народ на партии и классы и попытаться сохранить страну?
Самый распространённый «рецепт» происхождения гениев – несчастная семья, удручающая бедность и, как следствие трудное детство… С Верой Холодной всё получилось наоборот. Она появилась на свет в очень благополучной, хотя и совсем небогатой семье. Её родители – выпускник Московского университета Василий Андреевич Левченко, который после учёбы отправился в Полтаву работать школьным учителем словесности, и его супруга Екатерина Сергеевна Слепцова, выпускница Алесандро-Мариинского института благородных девиц. Заработок школьного учителя (Екатерина Сергеевна не работала) богатству не особенно способствовал. Но эти молодые люди были так влюблены друг в друга, что на относительную бедность внимания не обращали.
Верочка родилась 5 августа 1893 года. Это был первый, но не последний ребёнок семьи Левченко. Пройдёт три года и у Веры появится сестра Надя. А в 1905 году Екатерина Сергеевна родила третью дочь Сонечку. К сожалению, отца Соня так и не увидела – Василий Андреевич умер незадолго до её рождения от воспаления лёгких.
Семья была не просто благополучная, она была великолепная во всех смыслах. Не очень красивые внешне, скорее, простоватые, явно не «голубая кровь», Василий и Екатерина производили на свет божий удивительно прелестных детей. Возможно, дело было именно в любви. Известно же, что от большой любви рожаются очень красивые дети. И необычайно талантливые. История короткой жизни Веры Холодной самое убедительное тому подтверждение.
Маленькая Верочка была окружена заботой и любовью родителей. Эта семья, вообще, отличалась «повышенной концентрацией» любви. Потому и само понятие «семья» для будущей актрисы Веры Холодной было вовсе не пустым звуком. Они всегда жили вместе, всегда поддерживали друг друга. А когда Вера стала известной актрисой кино, то семья жила почти исключительно на её заработки. Иного и быть не могло – Вера трепетно относилась к сёстрам, рано овдовевшей матушке и мужу.
Ещё о любви… Вероятно, главная «прививка любви» даётся нам родителями. Во всяком случае, то, что можно сказать о супругах Левченко, в полной мере относится и к чете Холодных. Вера и её супруг Владимир очень любили друг друга. И были счастливы так же, как и родители Веры. И это несмотря на то, что матушка Веры не одобряла брак с Владимиром Холодным (равно как и родителям Владимира не нравилась Вера). Но… это было позже.
А пока Верочка росла на украинских варениках с вишнями. Аппетит у малышки был такой, что отец придумал ей смешную кличку «Полтавская галушка». Девочка росла как на дрожжах.
Здоровенькими появились на свет и её сестрички. С обеими Вера была не очень близка – с Соней её разделяли 12 лет разницы в возрасте. Срок огромный и почти непреодолимый. Однако, и к Наде, и к Соне Вера относилась с нежно и покровительственно, словно это были и не сёстры вовсе, а… её дети. Особенно это касается Сони.
В 1895 году в жизни семьи Левченко произошли серьёзные перемены. Умер дедушка, отец Екатерины Сергеевны, живший в Москве. Овдовевшая бабушка Екатерина Владимировна стала упрашивать дочь и зятя перебраться в Москву, чтобы ей, женщине в возрасте, не оставаться одной. Супруги Левченко поразмыслили – что им в Полтаве терять – да и стали собираться в дорогу.
Переезд в Москву изменил и их статус, и материальное положение. Василий Андреевич при помощи родственников жены нашёл хорошее место в московской гимназии. Просторный богатый дом, новые знакомые, опять же – помощь родственников. И семья постепенно встала на ноги.
Их дом стал местом, где каждые выходные собирались друзья супругов Левченко. Долгие приятные застолья, неспешные беседы за чашкой чаю. А потом игры в шарады и «живые картины» – гостям предлагалось угадать романс или литературное произведение по сценкам, которые разыгрывали хлебосольные хозяева.
За этими интеллектуальными развлечениями последовало то, что должно было произойти в такой семье – старшая дочь Вера рано научилась читать, а матушка Екатерина Сергеевна принялась учить дочь игре на фортепиано. И очень скоро девочка стала сама придумывать сюжеты для «живых картин», вычитывая их из любимых книг – на радость родителям и на удивление гостям…
Любопытное совпадение – 28 декабря того же 1895 года в Париже состоялся первый в истории киносеанс братьев Люмьер. Это был фильм «Прибытие поезда». В семье Левченко этого события попросту не заметили. Хотя… кто его тогда заметил?
Вера Левченко была очень красивым ребёнком. Большие грустные глаза. Тёмные вьющиеся волосы. Трогательно-нежные очертания детского лица. Не девочка – ангел.
Но она же была наделена ангельским характером и обещала стать умной девушкой – Вера развивалась явно быстрей своих сверстниц. Когда в 10-летнем возрасте девочку отдали в частную женскую гимназию Зинаиды Денисовны Перепёлкиной, она умела читать и писать. Более того, к тому времени Вера знала много стихов и перечитала все литературные произведения, входящие в школьную программу. Её попросту нечему было учить, она всё умела и знала. И тут же стала первой ученицей, отличницей, ни разу не уступив этого статуса кому-либо из соучениц.
В детстве Вера редко удивляла малознакомых людей своими способностями. Дело в том, что она была не по годам рослой и полной девочкой. Грациозность пришла к ней к 16 годам, а до тех пор она выглядела крупным, но очень миловидным, прелестным ребёнком.
А детство у неё было и благополучным, и умным. Она не бегала со сверстницами по двору, играя в мяч, но выезжала с родителями за город, много читала и водила дружбу с девочками из таких же благополучных семей. И это не могло не сказаться на её воспитании – из очаровательной прелестницы выросла интеллигентная, хорошо образованная и, что очень важно, наделённая многими талантами девушка.