Czytaj książkę: «Упырь»
Глава 1. Арника
У открытого окна, слышен шепот темноты.
Чьи-то красные глаза зарождают страх внутри.
Это с кладбища идет давно тлеющий мертвец…
У погоста тебя ждет, и придет всему конец.
Нету смысла убегать и в молитвах причитать.
Каждому пора понять и судьбу свою принять.
Упыри стучатся в дом, кровью пахнет за окном,
А спасение лишь в том, чтобы действовать с умом…
Не дай им себя схватить, клыки в плоть твою вонзить.
Пусть тернист и страшен путь,
Но с тропинки не свернуть,
И навстречу этой тьме… нужно просто лишь шагнуть…
– Отойди от окна и закрой уши! – приказала женщина девочке, что с ужасом примкнула к холодному стеклу. Крупные капли дождя барабанили по крыше домов. Тихо…монотонно, будто вместе с ними, тьма, царящая снаружи, пыталась проникнуть внутрь, забрать и без того ничтожные крупицы тепла и поглотить все вокруг. Ветер протяжно завывал, ничуть не улучшая положение. Он был похож на ночного зверя, что рыщет у края леса, но так и не решается приблизиться. Ночь окутала улицу плотной завесой, и даже в окнах соседних домов не горел свет. Кругом было непривычно темно.
– Но… – только и успела ответить девочка, когда жуткое завывание разнеслось по всему двору. Теперь это мало походило на ветер. Деревья, примыкающие к густому лесу, зашевелились, и девчушка, быстро соскочив с небольшого стула, юркнула за широкий шкаф. Она прижала маленькие ладошки к ушам и в ужасе взглянула на мать. Та еще стояла недалеко от окна, с беспокойством рассматривая неосвещенную улицу. Факелы давно потухли, и вся деревня прибывала в кромешной тьме. Эта странная тьма словно сочилась из леса, откуда и раздавались неестественные звуки. Они становились лишь громче и громче.
Вопли, что теперь были отчетливо слышны, мало напоминали звериные и тем более человеческие. Они походили на смесь гортанных хрипов и скорбные завывания. Девочка впервые слышала их. Ей стало очень страшно. Шорохи в кустах заставили воображение рисовать жутких монстров, скрывающихся во тьме. Она догадывалась, кто это… Время от времени были слышны громкие шарканья чьих-то ног по сухой листве, треск веток, шелест кустов. Словно кто-то или что-то медленно двигалось в сторону стареньких домов, стоящих ближе к лесу. Луна не освещала темное небо, да и звезды давно скрылись за тяжелыми тучами. Все вокруг погрузилось в ужасное ожидание неминуемого. Что-то приближалось…
– Они же не смогут войти? – сдавленно спросила девочка, но тут же смолкла. Тишина, что вдруг появилась во всем этом хаосе, выглядела неправильной и неестественной. Она повисла в воздухе, и все другие звуки вмиг исчезли. Стало подозрительно тихо…даже для такой темной ночи.
Женщина напряглась и сделала шаг к окну. Она выглянула наружу, внимательно всматриваясь во тьму. Дверь соседнего дома скрипнула с таким отвратительным звуком, что ручки маленького ребенка тут же затряслись. Пожилой мужчина вышел во двор, стирая рукавом подступившие слезы.
– Дана! Это же ты? – прокричал старик в сторону леса. Он стоял в дверном проеме, вглядываясь в пустоту. Высокие деревья зашевелились еще сильнее, а шарканье теперь доносилось со всех углов небольшой улицы.
– Дана! Ты вернулась ко мне? – продолжал кричать старик, явно приметив что-то неподалеку от своего покосившегося забора. – Ты больше не оставишь меня?
Женщина, сильно походившая на покойницу, стояла рядом с его домом. Она была облачена в белое льняное платье, достающее ей до пят. Сделав шаг вперед, покойница утвердительно кивнула и развела руки в стороны.
– Вот же дурак… – поднеся ладонь к губам, произнесла стоящая у окна. Она отошла назад, кинув быстрый взгляд в сторону напуганного ребенка. – Не слушай! Плотнее закрой уши!
И как только пожилой мужчина шагнул за порог… Раздался душераздирающий вопль. Ночная гостья молниеносно оказалась возле старика и вгрызлась зубами в его шею. Кровь хлынула из огромной раны, заливая весь порог и приоткрытую дверь кровью. Та тонкими струйками стекала с грубого дерева прямо на землю. Лужи, что уже успели образоваться во дворе несчастного после недавнего дождя, окрасились алым. Он продолжал истошно кричать, пока его пронизывающие тишину вопли наконец не стихли… Вокруг вновь повисла неестественная тишина.
Жуткая незнакомка сидела на земле, вся в грязи и крови, склонившись над несчастным стариком. Его тело какое-то время содрогалось в конвульсиях, но вскоре затихло уже навсегда…
– Моя голова… – прошептала женщина, тихо сползая на пол. Маленькая девочка тут же вскочила с места, ринувшись прямо к матери. Замешкавшись всего на секунду, она невольно кинула взгляд в сторону окна. Страх мгновенно парализовал ее тело, и малышка замерла. Молния, озарившая черное небо, открыла девчонке ужасающую картину. Женщина, чье белое платье стал алым от крови, поднялась с земли. Отбросив бездыханное тело бывшего супруга, Дана повернулась в сторону соседнего дома. Весь ее рот был покрыт свежей кровью и остатками плоти, что ошметками свисала с бледных, как мел, щек. Она уставилась на девочку, отвратительно улыбаясь… Острые зубы сверкнули в темноте, сильно выделяясь на заметно разлагающемся лице мертвеца.
Слишком быстро миновав разделяющий их двор, женщина приблизилась вплотную к окну. Она коснулась стекла рукой. Под грязными ногтями виднелась свежая земля, а ее безумные глаза продолжали смотреть на девчушку, сверля ту своим безжизненным взглядом.
Рука упыря дернулась, с силой ударяя по раме. Девочка взвизгнула и зажмурилась. Она больше не могла смотреть, не могла выносить жуткую улыбку мертвеца, что так и не сходила с окровавленного лица воскресшей Даны. Это было ужасно.
Мать девочки сползла по стене на пол. Комната поплыла перед ее глазами, пока все вокруг вновь не погрузилось во тьму…
***
Арника проснулась, чувствуя жуткий холод. Покрывало валялось на дощатом полу, а воспоминания, нахлынувшие после беспокойного сна, лишь усиливали озноб. Ей совершенно не хотелось возвращаться мыслями к тому дню. Именно после него вся ее жизнь резко изменилась…стала еще хуже, чем была.
Быстро обхватив себя руками, Арника кинула взгляд в сторону окна. На улице было темно, но некоторые из соседей уже бродили по окрестностям, гася догоравшие факелы. Каждую ночь в Кроускове старались поддерживать свет, и Арника не могла вспомнить, когда все это началось. Казалось, так было всегда, сколько она себя помнила.
Выбравшись из едва ли теплой постели, Арника невольно поежилась и нашла глазами обувь на полу рядом с кроватью. Дом, который достался ей с матерью от дедушки, был ветхим и нуждался в серьезном ремонте. Сверху капало через дырявую крышу, а из-за щелей в рамах маленьких окон гулял такой сквозняк, что его ощущал каждый. Да и большую часть мебели пришлось выкинуть. Она давно отсырела и пришла в негодность.
Оглядев практически пустую комнату, Арника подошла к столу и умылась холодной водой из старенького кувшина. Повернув голову вправо, она кинула взгляд в сторону соседней кровати, но та, как обычно, была пуста… Мать Арники пропала уже несколько лет назад. Ушла ночью в объятия густого леса, да так и не вернулась. Оставшись полной сиротой, Арника стала жить в этом доме совсем одна. Жизнь ее была тяжелой, но девушка старалась изо всех сил и обучалась многим вещам самостоятельно. Она собирала травы, ягоды, грибы. Все, что можно было продать, обменять на кусок хлеба или необходимые в хозяйстве вещи. Правда, жители Кроускова не очень-то ее жаловали. Арнику сторонились. Она несколько раз подумывала покинуть деревню, найти место поспокойнее. Однако мысли о том, что мать может вернуться назад, так и не дали ей этого сделать. Лес вокруг пугал и казался неестественно тихим. Бродя в нем днем, этого можно не заметить. Но с наступлением темноты что-то менялось… Будто зловоние, поднимающееся из самой земли, пропитывало все вокруг и заполняло густую чащу. В ней определенно что-то скрывалось.
Торопливо засобиравшись, Арника накинула поверх платья потрепанный плащ и вышла за дверь дома. Идя по узкой дороге, она то и дело поднимала голову вверх. Деревья уже начали менять свой окрас, и воздух невольно наполнялся осенней свежестью, особенно по утрам. Капли ночного дождя еще падали с верхушек деревьев, медленно исчезая и в без того влажной почве. Их тихий звук успокаивал Арнику. Чем-то напоминал потрескивание дров в костре.
Деревушка, в которой она жила, была небольшой и находилась на приличном расстоянии от других поселений. Да еще и этот странный лес… Казалось, они жили в своем отдаленном мирке, вдали от цивилизации и внешнего мира. В Кроускове еще сохранялись старые традиции, уходящие корнями к предкам, но все больше меркли, уступая место новому порядку. Церковь, что возвели совсем недавно, стояла прямо посередине деревни, и ее заостренную крышу можно было заметить с каждой улицы. Она была раза в два выше других домов и заметно выделялась на их фоне. Священник так и не прибыл, однако жители Кроускова часто наведывались внутрь, искренне веря, что благодаря этому незамысловатому сооружению упыри наконец-то перестали покидать свои могилы. С той жуткой ночи, которая до сих пор снилась Арнике, в деревне действительно больше ничего подобного не происходило.
– Опять ты к дикарке идешь? – раздался неприятный голос неподалеку, что невольно вырвал Арнику из раздумий. Она сразу узнала, кому он принадлежит, и тяжело вздохнула. Самоуверенный сын старосты, с которым они не ладили с самого детства, закрыл ей путь, не давая пройти дальше. Его голубые глаза неприятно блеснули, когда он заметил несколько зияющих дыр в одежде Арники. При этом сам он выглядел весьма опрятно, облаченный в качественную и добротную одежду из льна, а его начищенные до зеркального блеска сапоги, казавшиеся чужеродными на фоне окружающей грязи и запустения, вызывали у Арники острую неприязнь.
– Отстань, Ивар… Мне некогда, – стараясь даже не смотреть на его довольную физиономию, сказала Арника. Ей хотелось скорее уйти. Она попыталась обойти неприятного ей молодого мужчину, но то всячески преграждал ей путь.
– Какая ты неприветливая, – ухмыляясь, продолжил Ивар. – Скоро совсем в лес уйдешь?
От этой фразы внутри Арники все запылало. Руки предательски сжались в кулаки. Она прекрасно понимала, что так и не добавил Ивар к своим словам, но наверняка хотел. Как и твоя мать…
С силой стиснув зубы, Арника молча толкнула его плечом, обходя. Она все еще чувствовала пристальный взгляд сына старосты, когда быстро шла вперед в сторону виднеющейся тропы.
Утренний лес был тих, как и всегда. Пусть он и пугал ее с наступлением темноты, но только убравшись из деревни, Арника почувствовала облегчение. Да и до вечера было далеко. Легкая дымка медленно расползалась меж корней старых деревьев, что стояли вплотную к тропе, по которой она шла. Листья на них еще не опали и были мокрыми от утреннего дождя. Туман рассеивался медленно, нехотя исчезая в густой чаще. Арника неспешно брела вперед, утопая ногами в мокрой земле. При свете дня здесь все было спокойно и тихо. Ветви некоторых деревьев склонялись слишком низко к земле, образуя маленькие укрытия. В детстве Арника любила играть в таких вот местах, сооружая там для себя уютный домик. Невольно засмотревшись на одно из таких убежищ, она даже не заметив мужчину, стоящего на тропе.
– Она опять не заперла на ночь дверь… – вздохнув, произнес тот, сверля взглядом крошечную хижину. – Пришлось несколько раз возвращаться… Проверять.
Солн был высоким. Даже слишком крупным по сравнению с остальными мужчинами в Кроускове. Широкоплечий, крепкий, он невольно заставил Арнику высоко задрать голову, чтобы разглядеть его лицо. Каждую ночь вечно хмурый Солн ходил по окрестностям деревни и зажигал факелы. Мужчина наблюдал за Кроусковом и следил, чтобы никто не приближался к темному лесу. Сам же смотритель мог спокойно бродить среди высоких деревьев и входить в чащу. Он не боялся леса. Это была его работа.
Упыри давно не покидали забытые могилы, оставаясь, как и положено, в земле. Может, они даже навсегда исчезли. Однако события прошлого все еще давили на жителей Кроускова, напоминая о дне, когда каждый из них мог потерять кого-то с наступлением темноты. Люди помнили… Они боялись. Старое кладбище, что давно заросло высокой травой и колючими кустами, все еще торчало из-за деревьев прямо напротив главного входа в деревню. Никто так и не решился его проверить. Вырыть могилы… осмотреть останки. Оно пугало и заставляло каждого дрожать так сильно, что даже смелый Солн старался не подходить к нему слишком близко.
– Все тихо? – спокойно спросила мужчину Арника, рассматривая его с ног до головы. Наряд Солна был, мягко говоря, странным. Шкуры животных и многочисленные амулеты полностью закрывали рубаху смотрителя, делая его похожим на дикаря или язычника, о которых старались не вспоминать. Мир стал другим… Арника не могла сказать, был ли он теперь лучше или хуже. Он просто изменился. Слишком быстро и стремительно. Вновь взглянув на Солна, она уставилась на мелкие черепа птиц на его шее. Их пустые глазницы утягивали ее в темноту. Они чем-то напоминали ей глаза мертвой Даны. Такие же пустые и безжизненные…
– Как и всегда… Но это не повод проявлять такую беспечность, – ответил Солн, отворачиваясь. – Скажи ей, пусть не забывает закрывать дверь.
Молча кивнув, Арника отошла от Солна и подошла ближе к хижине. Домик Милеи, что стоял среди высоких деревьев и кустов с ягодами, напоминал ей жилище какого-то сказочного создания… Ну или ведьмы. Смотря с какой стороны поглядеть. Скромный и ветхий, он одиноко стоял у края леса, неподалеку от тропы, идущей из деревни. Доски были темными от влаги, и кое-где сильно разросся мох. По нему ползали мелкие жучки, которых наверняка было полно и в самом доме. Окна травница почти всегда держала закрытыми, но иногда, особенно в сумерках, сквозь щели пробивался тусклый свет. Он выводил Арнику из леса, когда она слишком долго собирала грибы. Сейчас же там было темно, и только дым из кривой трубы, поднимающийся высоко над деревьями, говорил о том, что Милея все еще дома. Вокруг стоял приятный аромат сушеных трав, которые она использовала в своих отварах. Взглянув на небольшой огород под окном, Арника осторожно постучала.
– Кто там? – раздался голос из-за покосившейся двери. Не дожидаясь ответа, Милея тут же распахнула ее, кутаясь в старенькую шаль.
– О! Это ты, – радостно воскликнула она, пропуская подругу внутрь. – Проходи скорее, ночи стали холоднее…
Быстро прошмыгнув внутрь, Арника подошла к очагу. На улице действительно становилось холоднее. Она протянула руки к огню и принюхалась. В бурлящем котле готовился грибной суп. Он так приятно пах, что живот Арники предательски заурчал. Она не ела со вчерашнего вечера.
– Голодная? Небось опять не завтракала? – спросила Милея, тяжело вздыхая. Она взяла деревянную миску со стола и наполнила ее горячим супом. – Вот, держи.
– Солн бранил тебя. Ты опять не заперла на ночь дверь? – беря глубокую тарелку из рук подруги, произнесла Арника.
– А должна? На старом кладбище давно ничего не происходит. Да и кресты выжжены на всех домах… Что ему еще нужно? – пробурчала Милея, наполняя вторую миску супом. – Я вообще думаю, все это глупости…
Арника опустилась на старую табуретку у стола и прислонилась спиной к стене. Она взглянула на плавающие в миске нарезанные грибы и свежую зелень. Суп действительно выглядел очень вкусно, но от этого разговора аппетит вмиг исчез. События давно минувших дней все еще всплывали в ее голове, приходя в жутких кошмарах. Она не могла забыть ту ночь. Съев из вежливости несколько ложек предложенного супа, Арника отставила тарелку.
– Ты здесь не так давно. Но что-то действительно происходило в Кроускове. Я до сих пор вижу те события в кошмарных снах, – сказала она, взглянув на Милею.
– Но ты же была ребенком? – пожала плечами та. – Дети зачастую приукрашивают происходящее…
– Может, и так, – нахмурившись, отозвалась Арника. Она перевела взгляд на пучки сухих трав, что висели прямо над кроватью Милеи. Когда-то так же делала и ее мать. Эта мелочь заставила Арнику вспомнить… До того дня, когда мертвая жена мельника пришла за ним, в Кроускове действительно было спокойно. Старое кладбище не пугало и не вызывало странных чувств у играющего неподалеку ребенка. Арника помнила, как тайно бегала на погост и рассматривала кривые кресты. Тогда многие деревенские детишки поступали так же. Лес не казался таким уж жутким и мрачным, а каждый шорох, исходящий из него, не заставлял вздрагивать и искать источник шума. Лишь факелы всегда горели по ночам, прогоняя диких животных и непроглядную тьму.
– Солн еще что-то говорил? – тихий голос Милеи прервал всплывающие в голове воспоминания, унося те назад в прошлое. Арника нехотя вернулась в реальность и взглянула на подругу.
– Нет, больше ничего, – ответила она.
– Вот как… – прошептала Милея, опуская глаза в свою тарелку.
На секунду Арнике показалось, что ее вечно жизнерадостная подруга вдруг поникла, не услышав желаемого. Ей наверняка нравился Солн. Однако ее грусть быстро исчезла. Резко встрепенувшись, словно попавшая под дождь птица, Милея вскочила со стула, хватаясь за голову.
– Точно! Пока не забыла. Ты же за этим сюда пришла, – она подошла к полкам у стены и начала перебирать перемотанные тканью пузырьки. Милея, рассматривая содержимое каждого, старалась найти нужный. Все склянки отличались друг от друга по цвету, и вскоре она забрала тот, что искала.
– Вот, поможет уснуть, – протянув его Арнике, произнесла травница. – Только соблюдай пропорции, иначе можешь и вовсе не проснуться…
– Хорошо, – покрутив в руке маленький пузырек, отозвалась Арника. Она никогда не пила приготовленные Милеей отвары, лишь из вежливости принимая те в дар. Страх того, что ночью нечто могло выйти из леса и приблизиться к ее дому, не давал Арнике нормально спать. Но и принимать отвары от травницы она боялась ничуть не меньше. Уснуть и не услышать… Пронеслось в голове Арники, когда она с благодарностью кивнула Милее.
– Тогда я пойду. У тебя наверняка много дел, – сказала она, вставая из-за стола.
– О, конечно… Бородавки Ветраны и сыпь Таньявы не терпят отлагательств! – расхохоталась подруга и махнула на прощание рукой.
Арника, усмехнувшись, кивнула и вышла за дверь дома травницы. После тепла, царившего внутри, лес казался еще более холодным и промозглым. Ощутимая влага буквально застыла в воздухе и проникала под одежду Арники.
Невольно задрожав, она быстрым шагом направилась назад в сторону деревни. Тропа тянулась вдоль края леса и огибала ее с правой стороны. Старое кладбище, что, к несчастью Арники, находилось прямо неподалеку от ее дома, предстало перед глазами, появившись из-за угла. Его не было видно в окнах из-за высоких деревьев. Но стоя здесь на тропе, Арника издали заметила покосившиеся кресты и давно нуждающуюся в починке ограду. Будто темное пятно на опушке красочного леса, кладбище портило весь вид деревни, расположившись прямо у главной дороги. Казалось, земля на ее территории была чернее и мрачнее, чем вокруг, а трава никогда не становилась ярких, сочных оттенков, даже в летнюю жару.
Внимательно присмотревшись, Арника вдруг заметила одинокую фигуру, что стояла возле могил. Этот человек, словно возникший из ниоткуда, безмолвно чего-то ожидал, оставаясь совершенно неподвижным. Лицо незнакомца было скрыто от взора Арники, однако она была абсолютно уверена в том, что он смотрит именно на нее. Капюшон и плащ скрывали его в тени, но интуиция подсказывала девушке, что перед ней мужчина. Высокий, но как будто сутулый, он опирался на один из крестов, чуть склонив голову вправо.
Холод невольно прошелся по спине Арники, и она быстрым шагом пошла прочь по тропе в сторону виднеющихся домов. Солнце уже вовсю пробивалось сквозь высокие деревья, придавая ей смелости. Дом был совсем близко.
– Все хорошо. Сейчас день, – прошептала Арника, быстро хватаясь за деревянную ручку. Дверь поддалась, и она с облегчением выдохнула, оказавшись внутри. Захлопнув дверь за собой, Арника прижалась к деревянной поверхности. Сердце бешено колотилось в груди, но страх все равно понемногу отступал. Родные стены всегда успокаивали Арнику и помогали почувствовать себя в безопасности. Жаль только, мамы не было рядом.
Окончательно успокоившись, Арника глубоко вдохнула и открыла глаза. Ее взгляд невольно зацепился за что-то странное на полу. То, что выбивалось из привычной картины, заставляя сердцебиение вновь усилиться.
Арника нервно сглотнула и подняла глаза. Грязные следы, что тянулись прямо от окна, шли вглубь маленькой комнаты, исчезая у деревянного шкафа…
Глава 2. Мертвец
Застыв на месте, Арника все еще смотрела вперед. Грязные следы на полу вели к старому шкафу, дверь которого была приоткрыта. Все это выглядело весьма подозрительно. Словно кто-то или что-то забралось внутрь и затаилось в ожидании Арники. Только вот кто?
Громкие голоса жителей Кроускова были слышны на улице, и это придало девушке храбрости. Она была не одна… За окном ярко светило солнце, что тоже поспособствовало тому, чтобы прогнать прочь неприятные мысли.
Потянувшись к шершавой ручке, Арника распахнула злосчастную дверцу шкафа. Маленький щенок, больше напоминающий волчонка, сидел внутри, прижавшись к дырявому ведру, и жалобно скулил. Это явно был не упырь и даже не вор. Арника не без удивления уставилась на неожиданного гостя, а потом быстро повернулась к распахнутому окну, которое она точно не открывала. Дома и без того было холодно.
– Ну и откуда ты взялся? – спросила она, вновь возвращая все свое внимание к этому маленькому зверю. Арника без страха поднесла руку к серой мордочке, гладя щенка по влажной шерсти. Тот осторожно обнюхал ее пальцы и перестал скулить. Он даже завилял своим облезлым хвостиком.
– Мне себя-то кормить нечем… – продолжая гладить песика, сказала Арника. В детстве она всегда мечтала о таком друге, но мать всячески отговаривала ее от этого. Мясо в их доме было непозволительной роскошью, а такой зверь нуждался в постоянном уходе и кормлении. Арника не смогла бы его вырастить, как бы ей этого не хотелось.
Еще раз потрепав щенка по голове, она отстранилась и направилась к двери. Та протяжно скрипнула, пропуская в неприглядный дом еще больше солнечного света.
– Ну же, беги… – сказала Арника, чувствуя неприятное покалывание внутри. Если бы только ее жизнь была чуточку лучше… Для них обоих все могло бы сложиться иначе.
Пес еще какое-то время с сомнением глядел на торчащий снаружи лес, однако затем рванул вперед и вскоре скрылся за углом дома Арники, оставив после себя новую череду грязных следов.
Тяжело вздохнув, Арника принялась искать тряпку, чтобы отмыть весь этот кошмар. Кто-то явно помог малышу оказаться у нее в доме и, скорее всего, это был Ивар. Щенок никак не мог запереть себя в шкафу, а грязные следы от подошв сапог на полу подтверждали ее догадку.
Закончив оттирать уже и так засаленные доски, Арника снова закрыла окно и зябко поежилась. Прохладный воздух уже успел проникнуть внутрь дома, делая тот еще более холодным и неуютным.
Отойдя от окна, Арника прошла в кухню. Осмотрев свои скудные запасы, она закусила нижнюю губу. Зима приближалась, а полки практически опустели. Такими темпами она не сможет дожить до весны.
Кинув быстрый взгляд в сторону деревянного люка, на котором стоял увесистый сундук, Арника поморщилась. Она знала, что внизу еще было немного моркови в ящике с песком, но спускаться в погреб ей совершенно не хотелось. Раньше это дозволялось лишь ее матери.
– Пора бы уже повзрослеть… Арника, – прошептала вслух девушка, все же подходя к злосчастному сундуку. Она с усилием сдвинула его с люка, рассматривая поцарапанную поверхность. Когда-то давно, по рассказам матери, упырь влез в чужой погреб, прокопав туннель из своей могилы. Арника не знала, была ли правдива та история, или же мать просто желала уберечь дочь от спуска по шаткой и небезопасной лестнице. Но с самого детства Арника до ужаса боялась этого люка и стоящую за ним тьму. Однако ей уже давно не по возрасту те детские страхи.
Взяв со стола свечу, Арника зажгла ее и поднесла к проходу. Поскольку мрак был столь густым, что совершенно мешал обзору, ей пришлось крайне осторожно спускаться, цепляясь за ветхие доски. Часть из них уже отвалилась, и земля осыпалась вниз, скапливаясь на полу у южной стенки погреба, пачкая и без того грязное помещение.
От образовавшейся дыры Арника невольно вспомнила рассказ матери. Но, к удивлению, страха больше не было, и она спокойно пошла дальше. Старые ящики, показавшиеся впереди, пахли в разы хуже, чем весь погреб. По этому запаху можно было понять – морковь сгнила… Как и другие корнеплоды, так и не дождавшиеся своего часа. Не став осматривать содержимое, Арника поднялась назад и подвинула сундук на место. Так все равно было спокойнее. Выйдя за дверь, она побрела в сторону леса в поисках другой пищи…
Пока Арника старательно собирала оставшиеся грибы, ягоды и другие необходимые травы, на улице уже начало смеркаться. Лес вновь стал казаться неприветливым и чужим, когда Арника, развернувшись, побрела назад к дому. Ее худые руки крепко держали увесистую корзину, но ноги уже едва разбирали дорогу от усталости. Жизнь Арники стала бы значительно легче, если б ей принадлежала хоть какая-то скотина. Почти у всех деревенских имелись куры, гуси, коровы или небольшой клочок земли под огород. Однако у матери Арники, как в последствие и у самой девушки, не было абсолютно ничего. Вся их собственность состояла из ветхого покосившегося дома и крохотного надела, где, по сути, ничего не могло вырасти. Они с Милеей несколько раз пытались посадить хоть что-то на небольшой территории, но овощи предательски не росли, как и лекарственные травы. Словно земля только вокруг этого несчастного жилища была безжизненной и совершенно неплодородной.
Оставив свои попытки, Арника находила пропитание в лесу или выменивала что-то у соседей. Но безделушек в сундуке оставалось все меньше, а с приходом холодов найти что-то сносное становилось все труднее и труднее. Милея также находилась в затруднительном положении, и каждую зиму девушки практически голодали. Жители Кроускова не славились своей добротой, лишний раз чиня препятствия вместо ощутимой помощи. Как-то Арника смогла смастерить себе лук и несколько стрел, но парнишка пекаря обвинил ее в воровстве. Лук отняли, даже не став разбираться или слушать никому не нужную девчонку.
Проглотив обиду, Арника принялась делать небольшие ловушки, в которые хорошо попадались мелкие звери и птицы. Но еды становилось все меньше, а заманивать дичь все труднее. Охотники деревни перед зимой зачищали всю ближайшую территорию, оставляя Арнику ни с чем. Они отлавливали мелкую дичь, забивая свои погреба, совершенно не заботясь о других. И лишь Солн, который в связи со своей опасной миссией был уважаем в деревне, часто делился с девушками продуктами, получаемыми в дар от благодарных жителей. С его появлением и ей, и Милее стало жить чуть легче, но Арника все еще с неохотой принимала помощь мужчины, не веря в его добродетель. Жизнь научила ее никому не доверять.
Травница же с превеликой радостью брала предложенные угощения, часто броня подругу за такую холодность к смотрителю. Он был не на много старше них и так же появился из ниоткуда, как и Милея. Ни семьи, ни денег. Однако жители Кроускова без труда признали его за своего, в отличие от Арники, что прожила в деревне всю свою жизнь.
Отогнав от себя печальные мысли, девушка зашла внутрь дома, оставив корзину у порога. Она быстро растопила очаг, заливая в глубокий чан прохладную воду. Практически засыпая у томящегося ужина, Арника вдыхала запах готовившейся пищи и куталась в тепло, уютно обволакивающее ее скромное жилище. Быстро отведав получившееся блюдо, она тут же уснула, едва успев коснутся головой подушки.
Холодный ветер за окном протяжно завывал. Его сильные порывы едва не гасили факелы, заставляя их пламя трепетать. Внутри дома было тихо.
Арника проснулась от странного чувства. Она открыла глаза и оглядела комнату. Половицы скрипнули в нескольких шагах от ее кровати, но там явно никого не было.
Арника приподнялась и почувствовала ледяное дуновение. Волосы на затылке невольно встали дыбом, когда она поняла, что это холодное дыхание исходит не от окна. Оно чувствовалось совсем близко, словно кто-то находился рядом с ней и обдавал ее мертвенным холодом смерти. Только вот Арника прекрасно знала – в хижине никого, кроме нее, нет. Да и дверь заперта.
Осмотрев помещение более внимательно, Арника вдруг замерла. В углу стояла тень. Ее ничто не могло отбросить. Мебели в доме практически не было, но эта жуткая вытянутая тень… Откуда она взялась? В голове Арники невольно возникло жуткое существо, стоящее у стены. Высокое, сгорбленное… чем-то похожее на незнакомца у старых могил. Оно выжидало и караулило Арнику в ее собственном доме, желая скорее насытиться свежей кровью.
Отогнав от себя эти ужасные мысли, Арника встала с кровати и направилась прямо к углу комнаты. Половицы громко скрипнули под ногами, и тень тут же исчезла, оставив после себя лишь пустоту и голую стену. В доме действительно никого не было.
– Какие же глупости… – вздохнув, прошептала Арника, стремясь скорее вернуться назад в теплую постель. Но тихий стук в окно заставил ее остановиться. Он был таким обычным, однако от него сердце в груди Арники застучало как сумасшедшее.
Медленно обернувшись, Арника чуть не потеряла сознание от увиденного. Мертвое лицо, окутанное серой тканью, смотрело на нее из темноты, отвратительно улыбаясь. Пустые глазницы зияли чернотой, но Арника была уверена – упырь ее видит. За серой тканью на лице мертвеца сложно было понять, мужчина это или женщина. Вид его был столь жуткий, что вызывал дрожь.
Отступив всего на шаг, Арника врезалась в шкаф. Костлявый, практически разложившийся палец громко постучал по стеклу, прижимая к нему окровавленную ткань своего тлеющего савана…
Быстро вскочив, Арника вновь оглядела комнату. Дыхание ее сбилось, а одеяло было мокрым от пота. За окном уже струился солнечный свет, проникающий сквозь мутное стекло внутрь дома. Арника осмотрела комнату, вытирая взмокший лоб тыльной стороной ладони. В доме никого не было. Это просто очередной кошмар.
Звук колокола, донесшийся из новой церкви, окончательно привел Арнику в чувства, и она быстро засобиралась, желая поскорее выбраться наружу. Стены душили, а нарастающая паника совершенно не нравилась девушке. Ей было жизненно необходимо вдохнуть свежего воздуха и выбраться наружу.
