Przejdź do audiobooka
Часть первая. Когда я вырасту
Глава первая. Подарок с секретом
Москва, 29 мая 1981 года. Тот вечер в нашей квартире запомнился мне удивительно тихим. Папа, лежа на диване, читал газету, мама мыла посуду после семейного ужина, а я делала уроки.
Меня зовут Айко, мне девять лет. У меня японское имя. Родители, папа Коля и мама Лена – востоковеды, и все мы обожаем Японию, хотя никто из нас там ещё не бывал. И, скорее всего, добраться до этой Страны восходящего солнца у нас не скоро получится, ведь мы живём в СССР.
– Мама, а ты не забыла, что обещала мне после ужина?
Мама драила сковороду, и со стороны казалось, что она разговаривает со мной очень грубо, потому что делает это сквозь зубы.
– Ну, конечно, не забыла! Но эта сковорода сама себя не отмоет, даже сода её не берет.
Я смотрела на маму, и в голове пробежала мысль: ведь точно так же, лет через двадцать, и я буду стоять на кухне и драить сковороду. Мне эта мысль почему-то показалась очень забавной, и я тогда сказала:
– Вот бы я была как Тануки из сказки «Бумбуку-тягама»!1 Он ведь мог превращаться в чайник. А я бы превратилась в сковороду – и тогда бы ты меня мыла.
С дивана послышался смешок папы, а мама сквозь зубы сказала:
– Тануки превращался в котелок для чайника, так что ты могла бы быть максимум крышкой для сковороды.
Тут уже папа не сдержался и добавил:
– Крышку по крайней мере драить не нужно, так что, Айко, будь крышкой.
Тут мы все и засмеялись.
Один из самых счастливых моментов этого вечера – так я подумала тогда. Не хотелось, чтобы он заканчивался.
Мама сложила посуду в мойку, вытерла руки полотенцем и с улыбкой повернулась ко мне. Она немного строго спросила:
– Уроки сделала?
– Сделала!
– Хорошо, тогда у меня есть для тебя кое-что.
Мама открыла комод и достала оттуда газетный свёрток. Я примерно знала, что это может быть.
– Мам, там ведь книга?
– Да, очень редкая, старая и очень страшная: монстры и духи… У-у-у! А-а-а-а!
Да, забыла сказать! Дело в том, что у меня очень редкая болезнь – Урбаха-Вите. Это значит, что у меня полностью отсутствует страх! Как говорит папа, я – уникальная, потому что меня нельзя ничем напугать.
– Ух ты, так интересно! У-у-у… А-а-а, – передразнила я, забирая свёрток. – Спасибо, мама!
– Это ты папе скажи!
– Папочка, спасибо!
– Угу, – читая газету, сказал папа.
Я села рядом с ним на диван и стала разворачивать подарок. Он был обёрнут в газету так, что её название – «Труд» – находилось в точности по горизонтали.
– Но, мама, книга на японском! – воскликнула я, расправившись с упаковкой.
– Я же сказала: это очень старая книга, написана она в десятом веке.
– В конце девятого, – уточнил папа и отложил свою газету в сторону.
Он взял у меня книгу и сказал с упоением:
– Ты только посмотри на этот шрифт! Сейчас такой печатный станок можно найти, наверное, только в музеях, и те – в Японии. Она выпущена в одной из первых японских типографий. Мне подарил эту книгу мой хороший японский друг Ясудо. Кстати, именно он посоветовал для тебя имя – Айко.
– Здорово, спасибо ему! Мне оно нравится!
– А он что, в Москве? – спросила мама.
– Да, в Москве. Сказал, что в последний раз.
– Он всегда так говорит, – сказала мама.
– Я знаю. Но он, как мне кажется, был чем-то взволнован. Постоянно шептал мне: «Киво тсукете».
– А я знаю, что это значит! – обрадовалась я. – Это значит: «будь осторожен».
Мама улыбнулась и похвалила меня:
– Молодец! – и добавила, обращаясь к отцу: – Все иностранцы тебе так говорят – они думают, мы тут все под наблюдением.
–Да, наверное, но, как мне показалось, он имел в виду эту книгу. Когда он передавал мне её, он сказал: «HIKARI WA CHIKARADESU».
Мама подошла к папе:
– Свет – это сила? – перевела она. – Хм…
Она взяла книгу и пролистала – как будто оттуда должно было что-то выпасть.
– Немного тяжеловата, переплётчик поработал на славу. Старая школа, – мама выбрала страницу наугад и прочла медленно, наверное, переводила в уме: – «и он со злобой пригрозил небу». Ну вот, книга как книга!
– Ну, может, он думает, что у нас нельзя грозить небу? – сказал папа и улыбнулся.
– М-да, Ясудо – хороший человек, но немного странный, – сказала мама.
– Папа, а тут пятно на задней обложке!
– Дай глянуть. Ого, и правда, пятно. Причем свежее, как будто на книгу стакан с чаем пролили.
– Похоже на карту Австралии, скажи, пап?
– Обрати внимание, Коль, – сказала мама. – Здесь нет даты издания. Это странно.
– Да, и правда. Может, она настолько стара, что дату писали иероглифами? Ну да ладно. Итак, сможешь прочесть название? – спросил меня папа.
– Постараюсь. Му..каши …Такэтори…эм, моно…
Папа не выдержал и произнёс за меня:
– «Моногатари». Это означает: «Повесть о старике Такэтори».
– Там что, рассказ про старика?
– Не только!
– Но папа, я же не смогу прочесть её на японском, я же – не ты! Пожалуйста, расскажи, о чём там?
– Хорошо, расскажу кратко. Это повесть о девочке вроде нашей Дюймовочки, которую нашёл в лесу старик Такэтори. Она жила у него в доме и росла. Она стала такой красавицей, что в неё влюбился император, но у неё была тайна. Эта дева прилетела к нам с Луны, откуда её выгнали за проступок…о котором ты узнаешь, когда выучишь японский и сама прочтёшь.
– Ну вот, на самом интересном месте! – насупилась я и пошла, обиженная, к себе в комнату.
Я закрыла за собой дверь, бросила книгу на стол и плюхнулась на кровать.
«Хм, получается, Дюймовочка была японкой? И почему именно с Луны? И за что её прогнали оттуда?» – эти мысли не давали мне покоя, до сна был ещё целый час, и я решила с помощью словаря начать читать книгу. Только я вскочила с кровати, как в комнату заглянул папа.
– Папа, а ты не мог бы мне дать свой словарь?
– Решила учить японский?
– Ну, как тебе сказать…
– Ладно, не мучайся. Вот, держи. Это та же самая сказка, но на русском. Читай на здоровье, только недолго, – сказал папа важно и закрыл дверь.
Мне сразу стало интересно, кто перевёл книгу и в каком году она вышла. На титульном листе я прочитала: «Издание 1962 г. Перевод В. Марковой». Ну вот, дата есть. А почему нет в японской сказке?
Я взяла со стола оригинал и легла с двумя книгами в кровать.
Так-так, сейчас проведем расследование. Обычно дату пишут либо в начале, либо в конце книги. Везде одни иероглифы! Может, папа и прав?
Открыв японский вариант на последней странице, я увидела там странную отметину: такое ощущение, что с обратной стороны на книгу положили монетку или что-то подобное, а потом накалякали карандашом. Но ведь это невозможно – тут толстая обложка… Ещё одна загадка!
Я взяла ластик, начала стирать пятно и вдруг услышала, как в книге что-то щёлкнуло. В тот же момент я резко её закрыла – в комнату вошел папа.
– Ты чего это с книгой делаешь? Будь аккуратнее с ней.
– Да, папочка. Почитаю завтра, – улыбнулась я.
– Хитрюга, – папа подошел и поцеловал меня в лоб, – ты же знаешь, как мы с мамой тебя любим.
– И я вас люблю.
– Доброй ночи.
– Доброй ночи, папа.
Ладно, оставлю пока своё расследование. Я положила японскую книгу на стол, переоделась в пижаму и легла с русским вариантом в постель. Посмотрим, что там пишут.
«Повесть о старике Такэтори»2
1. Чудесное рождение Кагуя-Химе
Не в наши дни, а давно-давно жил на свете старик Такэтори. Бродил он по горам и долинам, рубил бамбук и мастерил из него разные изделия па продажу. Потому и прозвали его Такэтори – «тот, кто добывает бамбук».
Вот однажды зашёл старик в самую глубину бамбуковой чащи и видит: от одного деревца сияние льётся, словно горит в нём огонек. Изумился старик, подошел поближе, смотрит – что за диво! В самой глубине бамбукового ствола сияет ярким светом дитя – прекрасная девочка ростом всего в три вершка.
И сказал тогда старик:
– С утра и до позднего вечера собираю я бамбук в лесу, плету из него корзины и клетки, а нынче досталась мне не клетка, а малолетка, не плетушка, а лепетушка. Видно, суждено тебе стать моей дочерью.
Взял он её бережно и отнёс домой, а дома поручил заботам своей старухи. Красоты невиданной была девочка, но такая крошечная, что положили её вместо колыбели в клетку для певчей птицы.
С той самой поры, как пойдёт старик Такэтори в лес, так и найдёт чудесный бамбук: в каждом узле золотые монеты. Понемногу стал он богатеть.
Росла девочка быстро-быстро, тянулась вверх, как молодое деревцо. Трёх месяцев не минуло, а уж стала она совсем большой, как девушка на выданье. Сделали ей причёску, какую носят взрослые девушки, и с должными обрядами надели на нее длинное мо3.
Из-за шёлковой занавеси девушку не выпускали, чтоб чужой глаз не увидел, так берегли и лелеяли. Ни одна красавица на свете не могла с ней сравниться нежной прелестью лица. В доме тёмного угла не осталось, всё озарило сиянье её красоты. Нападёт иной раз на старика недуг, но взглянет он на свою дочь – и боль как рукой снимет. Возьмёт его досада – рассердится, а только увидит её – и утешится.4
Я закрыла книгу и подумала: «Здорово! Вот если бы и я была такой красивой и могла бы лечить всякие болезни одним взглядом».
В этот момент я снова услышала щелчок – звук донёсся со стола, где лежал оригинал сказки. И тут мне показалось, что книжка в моих руках стала чуть больше. Я протёрла глаза и зевнула.
М-да, наверное, просто устала за день. Пора спать, завтра дочитаю. Положив закладку на первую страницу, я выключила ночник и уснула.
Глава вторая. Внутри бамбукового стебля
Тук…Тук…Тук…Тук.
Я проснулась от стука. «Опять ремонт у соседей», – глаза были ещё закрыты, но мозг уже постепенно просыпался.
Д-р-р-р-р-р-р!
«Да ещё и дрель… Что это они ремонт затеяли? Только ведь сделали!»
Я решила укрыться с головой и почувствовала странный запах – это был запах дерева. «Что это с моим одеялом?»
Открыв глаза, я поняла, что это и не одеяло вовсе, а… лист, огромный лист бамбука!
Д-р-р-р-р-р-р!
Я повернула голову на свет и крикнула: «Мама! Папа! А где наше окно, и почему так темно в комнате, если уже утро?»
Окна и правда не было. Была просто дыра в стене, за которой мелькали какие-то тени. Я сдвинула лист одеяла, и села в кровати… Нет, это не кровать, это что-то жёсткое, тоже покрытое листом бамбука.
Я была босиком и никак не могла нащупать тапки. Поняв, что их нет, я встала и подошла к дыре, высунула голову наружу… И поняла: я – внутри бамбукового стебля, и передо мной было много таких же растений!
Если вы помните про мою болезнь, то уже знаете: она не дала мне испугаться – наоборот, всё было очень интересно. Я понимала, что, скорее всего, сплю, и мне снится сон о том, что это я – та самая девочка с Луны. Но сон был таким реальным, что, наверное, если бы могла, я бы уже запаниковала.
«Интересно: что будет дальше?»
Д-р-р-р-р-р-р!
«Хм, странно, если я в той самой сказке, то дрелей там быть не должно – их ещё не изобрели».
Я посмотрела наверх и пригляделась: небо было за стеклом, значит, я точно не на улице. «Так-так, погоди-ка, это же… оранжерея!»
И я засмеялась: ведь я уже год просила маму отвезти меня в оранжерею в Ботанический сад, а у нее всё не было времени. И с классом я так туда и не попала, потому что заболела именно в тот день, когда была экскурсия. Мне стало так смешно, что мой мозг придумал такой странный сон, что я хохотала в голос. Я смотрела наверх всё это время, а когда опустила голову, поняла, что прямо на меня смотрит дяденька с дрелью.
Глаза у него были как у рыбы. Это оттого, наверное, что он был сильно удивлён: из дупла дерева выглядывает крохотная девочка и смеётся. Ну, а я-то думаю, что это сон и смеюсь ещё громче от этой ситуации. И тут я решила напугать его: «Бу!» И дяденька от страха упал в обморок.
Он упал на спину, ударившись головой о кадку с бамбуком.
«Ой! Как-то он натурально упал. Ладно, пора просыпаться», – я начала бить себя по щекам и щипать за руки. Так учил папа: когда мы поздно возвращались с дачи на машине, он говорил, что боится уснуть за рулём, и просил его щипать.
Но я не просыпалась – и при этом ощущала боль, когда била и щипала себя.
«Это странно! Неужели я не сплю? Но как такое возможно?»
– Ты кто? – пока я размышляла, дяденька очнулся, поднялся и, держась за голову, заговорил со мной.
– Я-то кто? – мой напор испугал его ещё больше. – Я – Айко, а ты?
– Это что за имя такое – эльфийское, что ли?
– Не-а. Японское!
– Я слышал, что японцы небольшого роста, но, чтобы прямо такие крохи…
– Я не японка, я – русская! Просто у нас в семье любят всё японское, понимаешь?
– А-а-а. Ну, ОК!
– Что ты сказал?
– Я сказал: ну, ОК!
– Что такое ОК?
– В каком смысле? – удивился дядька.
– В прямом.
– Это… Ну, это что-то вроде «хорошо»! Но на американский манер.
– На американский? Ты что же, – засмеялась я, – шпион?
– Если все, кто говорит так в нашей стране – шпионы, то у нас вся страна шпионов.
– Неправда, я не слышала этого «ОК» ни разу.
– Странно, – недоверчиво сказал дяденька, – даже по телевизору и в кино так говорят. Хотя, что тут странного, если я стою посреди оранжереи и разговариваю с тобой. Ты же, вон, в дереве живёшь.
– Я не живу в дереве. Я живу на улице Чернышевского, дом четырнадцать, строение один, с папой и мамой, а тут я … просто во сне оказалась, ты мне снишься, и ты очень забавный.
– Так ты думаешь, что я – твой сон?
– Ну, конечно. И вообще, верить в чудеса, когда на дворе тысяча девятьсот восемьдесят первый год, очень странно и глупо.
– Как ты сказала?
– Я сказала: глупо!
– Нет-нет, какой год сейчас?
– Тысяча девятьсот восемьдесят первый.
Теперь смеялся уже мой собеседник, и меня это повеселило.
– Я рада, что ты себя уже хорошо чувствуешь.
– Кстати, да. Ещё пару минут назад у меня страшно болела голова. Неудивительно – так грохнулся!
– Так что же тебя рассмешило? – спросила я.
– М-м-м, как бы тебе сказать… Наверное, то, что сейчас уж точно не тот год, который ты назвала.
– И какой же, интересно знать?
– Вообще-то, две тысячи двадцатый.
– Ага, – засмеялась я ещё пуще. – А ты – инопланетянин?
И тут уже мы оба расхохотались.
– Нет-нет, куда мне, я – простой рабочий. У них тут в оранжерее проверка была, пожарники сказали двери сменить, вот я и занимаюсь установкой дверей.
– Ясно! Инопланетный рабочий!
– Слушай, а я ведь не шучу. Сейчас и правда две тысячи двадцатый, вот, посмотри.
Дядька вынул из кармана какой-то предмет, нажал на него и протянул мне. Предмет напоминал маленький плоский телевизор, я даже закрыла от неожиданности глаза. Открыв их, я увидела на экране дату: «29.05.2020».
– Это сегодняшнее число, – сказал дядька.
– Хм, а что это за штука у тебя в руках?
– Это телефон, кстати, неплохой: тут и вайфай, и НФС, и в игры можно поиграть.
– В игры?
– Ну, да.
– Знаешь, дело в том, что у меня болезнь Урбаха-Вите – отсутствие страха. Поэтому я и не испугалась всего этого. Но если бы у меня не было этой болезни, я бы, наверное, очень сильно испугалась.
– Чего же тут пугаться? – спросил он.
– А того, что я – маленькая девочка, оказавшаяся непонятно где…
– Почему непонятно? – перебил мой новый знакомый. – Это Земля, Москва, Ботанический сад… Две тысячи двадцатый год, правда.
– Две тысячи двадцатый. Вот тебе и Тануки…
– Ого, да ты светишься…Стой-стой, осторожно!
Эти слова странного дяденьки я слышала уже как будто во сне, ведь я потеряла сознание.
Глава третья. Миша
Я открыла глаза и улыбнулась. «Всё-таки это был сон», – подумала я про себя.
– Мама, папа! – прокричала я, – сейчас я вам такой удивительный сон расскажу, вы не пове….
Я встала с кровати и поняла: тут что-то не так. Я лежала на подушке, на голове был какой-то колпак, а накрыта я была огромным носком. Как я это поняла, спросите вы? Моя кровать находилась напротив зеркала.
«Ну, вот и приехали. Где это я, интересно?»
Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в чьей-то квартире. Она казалась огромной: всё из-за моего роста, который стал, кстати, немного больше – спасибо зеркалу, в котором я это вижу.
«Если я и правда ещё в том месте, где я проснулась внутри дерева, то, пожалуй, обманул меня тот дяденька: никакой это не две тысячи двадцатый год – квартира точно, как в моём времени. Хм, и зачем ему такая необычная картина на стене, просто черная? Ах да, папа говорил, как она называется – «Черный квадрат». Хм, странный вкус».
– Ты проснулась? – раздался мужской голос.
На пороге комнаты стоял тот самый дяденька, хотя теперь я увидела, что он совсем не дяденька – молодой парень, лет двадцать пяти.
– Меня зовут Михаил! Прости, что вчера не представился, я был немного не в себе.
– Привет, Михаил, – сказала я. – Где это я?
– Ты у меня дома. Правда, это не совсем моя квартира – я её снимаю.
– Как это – снимаешь?
– Погоди, ты и правда из тысяча девятьсот восемьдесят первого года?
– Ну, конечно, зачем мне тебя обманывать?
– Да-а-а, тогда мне будет сложно тебе всё объяснить, – Михаил задумался. – Давай сделаем так: если я и правда не сплю, и ты мне не снишься, со временем я тебе всё расскажу. Просто иначе мне придется тебе объяснять всё, что случилось за почти сорок лет.
– Ты знаешь, мне очень грустно от того, что рядом нет папы и мамы. Я бы хотела вернуться обратно, но не знаю, как сюда попала.
Я снова посмотрела на себя в зеркало.
– Слушай, Миша, а тебе не кажется, что я выросла немного?
– Да, я тебе тоже хотел сказать… и, кстати, твоё лицо стало взрослее, тебе сейчас сколько лет?
– Мне девять.
– Ну вот, а сейчас тебе как будто лет двенадцать. А прошло часа три, может быть. А теперь расскажи, как ты сюда попала… по крайней мере, что было последним? Что ты делала перед тем, как попасть сюда?
– Я читала книжку японскую, «Такэтори». Потом просто уснула.
– Японскую книжку? Это сейчас модно. Кстати, у нас аниме очень популярно. Хм, странно. Ну погоди, а ещё что делала?
– Вспомнила: перед тем как уснуть, я услышала какой-то щелчок! И мне даже показалось, что книга, которую я читала, стала больше.
– Так, это уже интереснее. А откуда щелчок?
– Думаю, из книги.
– Которую ты читала?
– Не совсем, я читала эту книгу на русском, а на столе лежала точно такая же, но на японском. Мне её родители подарили.
– Погоди-ка! А почему японскую? Кто твои родители?
– Они востоковеды.
– Очень интересно. Ладно, а что потом?
– Ну вот, и этот щелчок прозвучал, когда я пыталась понять, что написано на последней странице. Наверное, что-то задела.
– Что ты там могла задеть? Это же просто книга. Хотя, познакомившись с тобой, я уже во всё могу поверить. Ты думаешь, что книга была волшебная?
– Не знаю, волшебная или нет, но она странная.
– Звучит, как будто я внутри кино какого-то. Бред!
«Крх..крх..крхк», – послышалось из за стены.
– Что это? – спросила я.
– А, это моя соседка, Ирина Николаевна. У нее там вечерами всегда такие звуки. Я уже привык.
Мне к такому сложно было бы привыкнуть. Очень неприятные звуки, как будто кто-то скребется. Кошка?
– Нет, у неё нет кошки. Я знаю, я ей недавно межкомнатную дверь устанавливал. Но вот…
– Чего?
– Запах у неё в квартире очень неприятный, хотя женщина она молодая и красивая, – Миша немного покраснел после этих слов. – И вроде квартира после евроремонта…
– Какого ремонта?
– Ах да, ты же не понимаешь. Ну, одним словом, красивая квартира. А запах – так себе.
– Понятно. Ладно, мне лучше сейчас думать не о запахе в чужой квартире, а как вернуться домой в свой год.
– Да-да, конечно. Слушай, а ты есть хочешь?
– Ой, и правда. Очень хочу! Я бы сейчас котлетки поела мамины с макаронами…
– У меня есть пицца, будешь? – спросил Михаил.
– Так… Опять неизвестное слово. Что такое пицца?
– А вот это не хорошо, как же у вас люди живут без пиццы? Я бы не смог.
– Ну, может она и вкусная, но я-то не пробовала.
– Ладно, если ты не против, я отнесу тебя на кухню, хорошо?
– Ага, только погоди. Вон, у тебя там какая-то странная сумка, я могу в неё сесть.
– Ха-ха-ха, – засмеялся Миша. – Это не сумка. Это портативная блю-тус колонка с ремешком.
Ничего не поняла из того, что он сказал, кроме слова «ремешок». Миша аккуратно посадил меня на колонку и поднял её. И я взлетела! Ух ты, это так здорово!
– Погоди-ка, – Миша поставил колонку со мной обратно на стол. Вынул из кармана свой телевизор-телефон, нажал что-то на нём, и… Ой! Из-под меня зазвучала иностранная песня, я аж подпрыгнула, ощутив звуковую волну.
– А что это?
– Это моя любимая песня, «Unforgettable». В переводе с английского – «Незабываемое». Поёт певица Сиа.
– Красивая какая. Я никогда её не слышала.
– Когда попадешь обратно в свой год, попроси папу купить пластинку Нэта «Кинга» Коула. Это его песня. А певица Сиа перепела её.
– Нэт «Кинг» Коул. Запомнить бы. Покачай меня ещё немного под музыку, пожалуйста.
Никакие качели в мире не сравнились бы с этой колонкой.
– Оказывается, быть маленькой – очень весело, – сказала я.
Песня закончилась, и вот мы уже на кухне.
«Д-з-з-з-н-н-н, д-з-з-з-з-н-н», – раздался звонок в дверь.
– Ну вот, на тебе! Моя соседка. Зря я так громко включил музыку. Спрячься за колонку, пойду выслушивать от Ирины Николаевны, какой я плохой.
– Ты не плохой, и скажи, что она тоже там кряхтит и стенку карябает.
– Ха-ха-ха, хорошо, так и скажу. Вы – кряхтелка, Ирина Николаевна!
Но потом Миша поменялся в лице, вздохнул и пошёл открывать дверь.
Я не видела, что там происходит, хоть мне и было это интересно. Но слышала их разговор.
– Михаил, я вас уже просила не включать музыку после девяти вечера.
– Да-да, Ирина Ник…
– Не перебивайте меня. Когда вы сюда подселились, я сразу вам дала понять, что вам выпала честь жить по соседству с лучшим умом нашей страны! Вы даже не представляете себе разницу между уровнем моего и вашего мышления! Вы стоите на самой низшей ступени развития, это показывает даже ваш выбор музыкальных композиций! Что это за завывание такое? Вы вроде были тихим целую неделю, я даже подумала на секунду, что могла бы с вами общаться…
– Я тоже этого хочу, – сказал Миша.
– Что вы сказали?
– Ой, простите. Это я так… – Миша не успел договорить, как хлопнула дверь.
Я всё это время сидела за колонкой – не хотела, чтобы эта Ирина Николаевна вошла и увидела меня.
Миша вернулся на кухню, он был очень расстроен разговором.
– Ну, что там? – спросила я, сделав вид, что ничего не слышала.
– Знаешь, Айко, я ведь никогда не мечтал быть установщиком дверей. Это не профессия моей мечты…
Михаил открыл холодильник и вынул оттуда какую-то коробку. Распечатал её, открыл духовку и положил содержимое туда.
– В школе я учился так себе, меня всегда называли нерадивым учеником, я даже остался на второй год. Ну, не давались мне все эти знания. Я играл с ребятами в футбол на улице, бегал на утренние сеансы в кино вместо школы. Хм. А дневник, ох уж этот дневник… Постоянно его прятал от родителей. И вот, допрятался. Теперь двери – моя судьба. Так что учись хорошо, Айко. И тогда ты точно найдёшь себя в этой жизни и будешь заниматься любимым делом.
Он вынул из духовки пиццу и положил на стол неподалеку от меня.
– Вкусно пахнет. Миша, да ты прирождённый повар. Вон, как готовишь!
Миша улыбнулся.
– Да тут готовить-то нечего. Послушай, Айко, ты светишься, и ещё ты стала больше.
– Да, я ожидала этого, – спокойно сказала я. – Послушай, Миша. Если всё происходит, как в той японской сказке, то я через три месяца стану красоткой, какой свет не видывал. И ты в меня влюбишься!
– Ой! Правда?
– Ты бы видел сейчас своё лицо, ха-ха-ха-ха-ха.
– Ах ты, шутница. Но кстати…Ты и правда светишься голубым светом, и выросла, я не шучу!
Я посмотрела на свои руки: кисти стали как будто полупрозрачными, и свет исходил изнутри, а не от кожи.
– Сейчас стала ярче, – сказал Миша. – Наверное, от испуга.
– Нет, ты забыл про мою болезнь? Я же ничего не боюсь. Мне просто стало интересно, откуда исходит этот свет.
– Секунду, – сказал Миша и выключил свет. – Ух ты! Вот это круто! Ты как фея сейчас, погоди, я сниму тебя на телефон! – он опять достал свою карманную игрушку и начал наводить её на меня.
– Что ты делаешь?
– Снимаю видео, это порвёт интернет! Хотя стоп, – он резко поменялся в лице и убрал телефон в карман. – Нельзя тебя туда выкладывать, я всё же дурак. На тебя начнут охоту…
– Кто?
– Я не знаю, кто. Мало ли будет ученых, желающих заполучить тебя для своих экспериментов? Я в этом ничего не понимаю. Слушай, ведь Ирина Николаевна – какой-то крутой профессор. Может, ей тебя показать?
– Этой кошке?
– Она не кошка, но ты права. Она немного нервная, наверное, это не очень хорошая идея. Ладно, ешь пиццу. Я тебе её порезал на маленькие кусочки.
Миша включил свет, и я начала есть.
– Какая вкуснятина! – я жевала и пыталась говорить при этом. – Расскажи мне секрет этой пиццы.
– Нет никакого секрета. Там тесто, помидоры, колбаски и много сыра. Всё это в духовку на десять минут – и готово.
Только я хотела сказать, что он и правда крутой повар, как за стеной снова послышался скрежет.
– Слушай, Миша, ты уверен, что у неё нет зверей никаких?
– Три дня назад не было. Да ладно, не обращай внимания, ешь, а я налью тебе чаю…только не знаю, куда его лить. Погоди-ка.
Он ушёл в комнату, а я не могла оторваться от пиццы.
– Вот, нашёл! – крикнул Миша. – У меня двоюродная сестра с детьми гостила три дня назад, как раз в тот день, когда я устанавливал дверь у соседки. Так моя племянница забыла тут свою куклу и всякие мелочи. Глянь на это!
Миша поднёс мне крохотную чашку для игры в куклы.
– Ого, прямо мой размерчик! Наливай чай, и я люблю с сахаром.
– Знаешь, давай-ка сама сыпь себе сахар.
Он поднёс мне сахарницу с ложкой, я просто зачерпнула руками немного сахара и насыпала в чашку.
– Да, тебе точно не девять. Ты очень умная и находчивая для своих лет.
«Кххк.. крррхк». Снова послышался скрежет за стеной.
– А знаешь, Миша, иногда я подслушивала, что говорят наши соседи за стеной, прикладывая кастрюлю. Может, и твоя соседка делает так же?
– Да что ты, Айко, она же – научный работник, профессор, можно сказать. Зачем ей это?
– Ну, тогда она, наверное, проводит там какие-то эксперименты.
– Возможно! Но я не буду её об этом спрашивать. И вообще, давай думать о том, что нам делать с тобой. Мало того, что ты из другого века, ты – маленькая, как Дюймовочка, да ещё и светишься голубым светом. Скажи лучше ещё раз название той книги.
– «Повесть о старике Такэтори».
– Сейчас, пей свой чай, я на секунду.
И Миша снова ушёл в комнату. Вернувшись, он держал руки за спиной.
– Так, Айко, дело в том, что мне сейчас некогда тебе рассказывать о достижениях нашего века, поэтому не удивляйся, – он показал мне, что у него в руках. – Вот! Это ноутбук, компьютер. Слыхала?
– Да, папа с мамой говорили, что видели компьютер, который считает числа. Это было в научно-исследовательском институте.
– Вот и славно. Это тоже компьютер, только он в миллион раз мощнее и в сто раз меньше. Поняла?
– Да что ты всё «поняла» да «поняла»? Я не маленькая! Что ты будешь делать с этим компьютером?
Миша сел с ним за стол, открыл крышку, и тут я увидела будущее. На экране мелькали картинки, двигались люди и было много всякого текста.
– Итак: «Повесть о старике Такэтори». Сейчас посмотрим, что есть в интернете. Википедия – это такое место, где можно всё про всех узнать.
– Вот это здорово! – удивилась я. – И что там написано про эту книгу?
– Так, тут написано, что у неё есть и другое название: «Принцесса Кагуя». Ты знала это?
– Да откуда? Я даже не успела прочесть повесть. Что там ещё написано?
– Тут написано, что её нашли в стебле бамбука, как и я тебя нашёл, а кроме того, она светилась лунным светом – ну, вот и ты светишься. А ещё тут написано, что, когда старик вернулся…Чего?
Лицо у Миши вытянулось, дыхание участилось, он быстро захлопнул ноутбук и со словами «буду через час» снова достал телефон и стал кому-то звонить.
– Алё, Сергей Семенович, добрый вечер, это Михаил. Я вам двери сегодня устанавливал в оранжерее, ага, здравствуйте ещё раз. Я у вас забыл свою дрель, а у меня завтра работа с утра, ага… Мне очень она нужна, не могли бы вы предупредить охрану, что я подъеду сейчас и заберу её? Ой, спасибо большое! Да, скоро буду. Спасибо ещё раз.
Тут он повернулся ко мне, весь в поту, и сказал:
– Ничего тут не трогай, я быстро. Дрель заберу, и обратно.
Мой новый друг схватил рюкзак и выскочил за дверь. Ничего не поняла: что это он так убежал? Весь красный, прям вспотел бедный. Странный какой.
– Тоже мне, старший брат нашёлся, ничего тут не трогай! – передразнила я его. – Когда мама с папой на работе, я, бывает, и по три-четыре часа одна дома сижу.
Миша этого уже не слышал. Я вспомнила про чай и взяла чашку, но она была такой горячей, что я её не удержала, и она выскользнула из рук. Я посмотрела на пол. М-да, хорошо, что она маленькая и пластиковая! Вдруг, взглянув в дальний угол кухни, я увидела рядом с холодильником ту самую дрель.
– Ну, и куда он, позвольте узнать, поехал, если дрель здесь? Точно, он что-то увидел в компьютере.
Глава четвертая. Как в сказке
«Так, – подумала я. – Нужно как-то открыть этот компьютер. Хватит ли у меня сил, интересно?»
К счастью, в ноутбуке была щель, куда можно было просунуть пальцы, чтобы поднять крышку. «Интересно, причём тут надкушенное яблоко?» Сделать то, что я хотела, оказалось на удивление легко, причём, когда я поднимала крышку, то заметила, что руки мои стали ещё больше светиться.
Тр-бр.. Тр-бр… «Хм, что это за звуки такие?» – я переставляла ноги с кнопки на кнопку, пока не поняла, что этот звук создаю я. Тогда я спрыгнула с клавиатуры – кажется, это так называется. Ага, понятно – это как печатная машинка, но с телевизором. Как умно, а главное, очень удобно!
Я отошла чуть подальше и начала читать то, что было написано на экране:
«Википедия. «Повесть о старике Такэтори». Интересно, что же всё-таки так напугало Мишу, что он убежал как чумной? Так, «сияющая как Луна», ага… «Станет красавицей», та-ак… Это я уже знаю, так-так: «пять женихов»? Это какие ещё женихи, – подумала я, – не нужно мне никаких женихов. Поручение? Что? Один жених погибнет? Стоп! Я не хочу, чтобы кто-то погибал из-за меня. Он, наверное, этого и испугался? Глупый какой. Не буду я его ни за чем посылать! Так, ладно. Что ещё есть в этом компьютере?»
Миша говорил, что тут всё про всех есть. Может быть, у меня получится найти что-нибудь про моих родителей? Но я даже не знаю, как искать, это всё так сложно. От этих мыслей я заплакала.
– Мама, папа…я скучаю по вам. Я очень хочу домой, честное пречестное слово, я выучу японский.
Вскоре я успокоилась, решив, что нечего нюни распускать, и, вытерев слезы, снова посмотрела на экран.
– Ладно, посмотрим, что там дальше в этой книге…
Повесть о старике Такэтори5
2. Сватовство знатных женихов
Люди всех званий, и простые, и благородные, прослышав о несравненной красоте Кагуя-химэ, влюблялись в неё с чужих слов, только и думали, как бы добыть её себе в жены, только и мечтали, как бы взглянуть на неё хоть раз. Даже близким соседям, даром, что жили они возле самой ограды, у самых дверей её дома, и то непросто было увидеть Кагуя-химэ.