Przejdź do audiobooka
Эта книга является переизданием опубликованного в 2018 году документального романа «Излом». В ней сохранены прежние главные смыслы и содержание, в соответствии с нормативными требованиями оформлены ссылки на цитируемые источники, изменены обложка и название книги с целью указания конкретного места произошедшей трагедии. Небольшие авторские дополнения также не нарушат цельности содержания прежнего издания, наоборот, позволят еще более пристально всмотреться в события, потрясшие мой родной город Нефтеюганск и всех его жителей двадцать шесть лет назад…
—–
Помните условия школьной задачки? Из точки «А» в точку «Б»… Ответы в конце учебника…
Точка «А»: «Эту книгу следовало написать два десятка лет назад. По горячим следам. Сразу же после убийства первого мэра Нефтеюганска».
Точка «Б»: «Эту книгу писать рано даже сегодня. Все еще актуальны мотивы некоторых поступков, приведших к трагедии, еще не улеглись страсти и по-прежнему запутан клубок интересов вокруг преступления. Многие участники тех событий готовы много дать и сделать, чтобы похоронить самую память о тех днях»…
Между этими двумя точками на временной шкале, которая называется жизнью, и не важно чья – писателя или читателя, долгие годы автор этих строк искал ответ: пришла ли пора выплеснуть на страницы всё, что знаю, и что многие годы не дает покоя?
Меня не беспокоит собственная безопасность или предстоящие разбирательства с теми, кто посчитает себя задетым. Меня никогда не останавливали соображения «удобности» этих воспоминаний для сильных мира сего. Мои сомнения – это совершенно нормальные для любого совестливого человека терзания – можно ли считать мою собственную колокольню той самой точкой наблюдения, которая способна передать объективную картину? И честно сам отвечал – конечно же, нет.
Поэтому, дорогой читатель, прежде чем погрузишься в этот текст, прими признание автора – здесь не будет непререкаемой истины, ибо её не существует, но я обещаю искренность и честную взвешенность оценок. Никто не застрахован от ошибок, но каждый, взявший перо и бумагу, волен выбирать – поступать по совести, либо во имя своих или чьих-то интересов.
В первых же строках хочу ответить на возможные вопросы:
– у этой книги нет заказчика и спонсора, нет так называемых бенефициаров, которые водили бы моей рукой;
– на страницах книги нет ни одного слова, которое я написал бы вопреки своим убеждениям или погрешив против правды.
В этой книге много чего нет. Но в ней есть то, что нет больше нигде. Многие документы, приведенные на этих страницах, ранее нигде не публиковались. Все двадцать лет я хранил протоколы собраний, тексты выступлений, докладные записки и аналитику для внутреннего пользования, которые здесь цитируются, и которые читатель найдет в приложениях к этой книге. В первую очередь это подготовленные в те дни лично мной документы – аналитика, официальная переписка, тексты докладов и выступлений, а также другие документы, оказавшиеся в моем распоряжении в законном порядке.
Многое, прежде всего последовательность событийного ряда, пришлось восстанавливать по памяти – диалоги, телефонные переговоры, наблюдения. Было много встреч с очевидцами и экспертами, живущими в Нефтеюганске, Санкт-Петербурге и в других регионах. Для полноты картины, прежде чем выплескивать на бумагу воспоминания и делать выводы, не пожалел труда поднять прессу тех дней. Конкретные факты, зафиксированные репортерами, это важные пазлы общей картины. Еще раз перечитал книжные очерки на эту тему, пересмотрел многое в интернете.
Для молодого читателя будет особенно интересным узнать новые для себя страницы истории своего города. Ведь, не секрет – порой мы гораздо лучше знаем далекую, уходящую вглубь веков, хронологию общемировых процессов, чем вчерашние перипетии, которые еще на памяти современников, которые ждут своего часа и которые причесанными строчками пока не нашли своего места в учебниках новейшей истории.
Именно по этой причине юные нефтеюганцы и югорчане сегодня могут не знать и не представлять себе вчерашней действительности, которая так или иначе повлияла на жизнь их родителей, и сформировала те самые реалии, в которых мы все сегодня живем.
––
Еще несколько слов о том, про что эта книга. Речь пойдет о переломных моментах в судьбе нашего города, всего юганского региона и Ханты-Мансийского автономного округа, где сосредоточены главные энергетические ресурсы и активы современной России, доставшиеся в наследство от великого Советского Союза. Это рассказ о самых драматических днях, которые переживал город, да и вся страна, некогда занимавшая одну шестую часть мировой суши. Это попытка описать становление отечественного бизнеса, передела собственности и сфер влияния в одном отдельно взятом городе на рубеже двух эпох, в лихие девяностые.
В центре повествования – убийство мэра города Нефтеюганска Владимира Петухова, избранного на первых в новой России всенародных выборах глав местного самоуправления 27 октября 1996 года. Оно до сих пор вызывает массу вопросов и рождает досужие домыслы. Как автор, я не замахиваюсь на создание альтернативных версий – официальное следствие поставило точку, конкретные фигуранты осуждены.
На этих страницах мною предпринята попытка вскрыть мотивы громких событий – что привело к такой развязке и ответить на вопрос – можно ли было избежать трагических крайностей. В этом сослагательном наклонении нет наивной потуги пофантазировать – «что было бы, если…». Я ставлю главный вопрос – учимся ли мы на собственном опыте?
Ну а если вдруг мои субъективные умозаключения прозвучат не в унисон официальным и общепринятым взглядам, выводам и оценкам, то прошу не судить строго – на истину в последней инстанции не претендую…
Имею ли я право говорить о себе как о непосредственном свидетеле и участнике тех событий? Отвечу утвердительно и вот почему.
С Владимиром Петуховым был знаком не понаслышке. Первая встреча с ним состоялась еще летом 1990 года в городе Тюмени.
В то время уже вовсю гремели перестройка, кооперативы и малые предприятия, раскручивался маховик финансовых пирамид и прочих либерально-экономических «прелестей».
Петухов узнал, что под моим патронажем создается областной благотворительный фонд «Тюменьэтнос» и предложил ввести в его структуру свое малое научно-внедренческое предприятия «Дебит». Расчет был на налоговые льготы, но тогда общего начинания не случилось, в налоговых преференциях нам отказали и отношения с нефтеюганским земляком прервались на пять лет.
Случайностей не бывает, – утверждают фаталисты. Возможно. Но первое появление главного героя и на этих страницах, и в моей жизни было именно в роли владельца и директора довольно крупного частного предприятия по текущему и капитальному ремонту нефтяных скважин. Впоследствии же случилось так, что именно это предприятие – сначала малое, потом закрытое акционерное общество «Дебит» – стало одним из «приводных ремней» в раскручивании маховика всего конфликта между Петуховым и хозяевами Юганскнефтегаза-ЮКОСа.
Случайность это проявление закономерности – лично мне импонирует такое определение и такой подход в оценках главного и других героев этой книги. Владимир Петухов, как и любой человек, многолик и многообразен в своих жизненных проявлениях, тем более человек талантливый и деятельный, поэтому не получится, а главное не надо изображать его одной краской.
Говорю об этом в самом начале книги с единственной целью – читатель должен видеть и понимать «предлагаемые обстоятельства», в которых жила и творила личность этого незаурядного человека. Петухов может донкихотствовать и быть трибуном, рисковать и обманываться, падать и подниматься, любить и страдать, однако главным критерием оценки личности Владимира Петухова предлагаю считать, на мой взгляд, очень точную и глубокую метафору из древнекитайской «Книги перемен», которая определяла сущность человека двумя главными ипостасями – любовь и справедливость. Обостренное чувство справедливости стало побудителем ко многим поступкам и действиям этого неординарного человека.
––
Что греха таить – рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. Помню и сам, когда в начале 90-х пытался заниматься коммерцией, тоже думал о том, как облегчить налоговое бремя и получить дополнительную прибыль. Ту же самую школу проходил и начинавший предприниматель Владимир Петухов, воспринимая эти риски как неотъемлемую часть бизнеса и жизни в условиях рыночной экономики. В этом он и многие его коллеги мало чем отличались от Ходорковского, Мавроди и других отечественных бизнесменов, тоже начинавших с поиска финансово-налоговых лазеек. Правда, масштабы и возможности были несопоставимы.
Команда Ходорковского к тому времени уже крепко срослась с правящей элитой страны и транснациональными корпорациями, имела солидный и доходный бизнес, научилась ловко прятать прибыль по заграничным офшорам. Этим «акулам рынка» было все равно, о чем болит голова у провинциального градоначальника, пусть даже и вчерашнего коллеги по ремеслу. В бизнесе, конечно, все равны, но, как говорится, всегда есть те, кто равнее других. Что же касается личных и прочих интересов, то они у Петухова и Ходорковского кардинально расходились там, где начинался дебитовский и муниципальный «огород».
Петухов принадлежал к той генерации пионеров-предпринимателей, которые – еще насквозь пропитанные советской идеологией – были вынуждены кардинально переделывать себя в страшное по своей сути время разгула совершенно беспринципной приватизации. И реально превращаться в «новорусских» бизнесменов, которые отчаянно и азартно двигали свой бизнес, ловко лавируя в размытом правовом поле, где не были определены однозначные правила игры и многое решалось не по закону, а по понятиям.
При этом такие петуховы сохраняли и несли в себе базисные установки прошлого, когда личные интересы не могли доминировать над общественными. Большинство из них наверняка хранили партбилеты и награды приснопамятного СССР и в принципе могли легко пожертвовать личными интересами во имя высокой идеи, общественных выгод и ради народного «благоденствия».
Можно уверенно сказать, что Владимир Петухов, так окончательно и не переродившись на ментальном уровне в рационального дельца, как никто другой знал из-за чего разгорелся конфликт интересов, приведший впоследствии к трагедии. Это знание порождало острое неприятие чуждой психологии холодного расчета. Но в то же время в предпринимательской хватке, знаниях специфики нефтедобывающего производства и умении считать деньги он ни в чем не уступал «залетным менеджерам» и это лишь прибавляло остроты в конфликте с ЮКОСом.
––
Когда в Тюмени состоялось мое знакомство с Петуховым, вдруг выяснилось, что мы не только одногодки, но и земляки – он тоже был родом из Архангельской области. Это еще больше сблизило нас. К тому же не могли не вызвать симпатии его предприимчивость и целеустремленность, сдобренные в манерах, разговорах и повадках исконно архангельско-поморской открытостью, независимостью, хитринкой и юмором. Привлекало и располагало также и то, что этот человек сделал себя сам – прошел путь от бурильщика до инженера-нефтяника, знал страну от Дальнего Востока до Сибири, Архангельска и Москвы, стал кандидатом технических наук и смело, без оглядки, окунулся в бизнес.
В 1995 году, вернувшись в Нефтеюганск, я узнал, что он состоялся и как серьезный предприниматель, и как депутат городской думы, и как признанный лидер общественного мнения. Впрочем, в то время многие бизнесмены уже активно шли во власть – избирались депутатами госдумы, региональных и местных парламентов, главами муниципалитетов. Кроме всего прочего, такой статус избавлял от многих хлопот, связанных с безопасностью личного бизнеса, позволял «кормиться» за счет государственно-муниципальных заказов. Совмещать должности руководителя предприятия и муниципального служащего было нельзя, но закон предусматривал механизм доверительного управления и это в общем-то устаивало всех.
Вполне понятно, что Владимир Петухов с его деловой хваткой и пробивными способностями видел все очевидные плюсы и будущие дивиденды, а, главное, обладая всеми названными качествами, имел все шансы на успех не только в бизнесе, но и в коридорах власти, даже в большой политике.
––
Еще одно обстоятельство, которое заставило меня взяться за перо – это несколько опрометчивые попытки отдельных авторов разобраться в той истории с налету, не вникая во многие нюансы. При этом в глаза бросается слишком поверхностная и даже примитивная схема конфликта, где Петухов и Ходорковский представлены сторонами или участниками какой-то заурядной криминальной разборки.
А иногда это транслируется как отголосок некой – непровозглашенной открыто – позиции властей, которая вытекает из официальных выводов следствия и из «очевидной негативности» ЮКОСа. Особенно, когда вся ситуация, в том числе и поведение владельцев этой компании, подаются в упрощенной трактовке сложнейшего контекста начального периода возрождающегося капитализма в новой России.
Вообще-то для того, чтобы более-менее объективно представлять целостную картину конфликта в развитии, следовало бы довольно долго пожить в этих местах и в Юганске. По крайней мере, если не с первых палаток, то хотя бы с начального балочного и барачного самостроя, первой буровой и первой баржи с нефтью, отправленной весной 1964 года на переработку в Омск.
Что касается меня, то живу на этой земле с июня 1962 года, с тринадцатилетнего возраста.
Наша семья приехала в пионерный поселок Усть-Балыкской нефтеразведочной экспедиции, которой руководил легендарный Фарман Салманов, ровно через год с момента открытия одноименного нефтяного месторождения. В 1966 году в числе первых выпускников окончил первую, еще деревянную, среднюю школу-новостройку. Потом как обычно – начало рабочей жизни, армия, возвращение в Юганск, продолжение трудовой биографии.
В 1972 году буквально со стройплощадки был мобилизован комсомолом на работу комсоргом ударных строек. Среди молодежных дел запомнился эпизод о сооружении обелиска Павке Корчагину, главному герою культового романа Николая Островского «Как закалялась сталь». Средства собирались добровольно, большой вклад внесли комсомольско-молодежные бригады треста Нефтеюганскгазстрой, работавшие на сооружении магистральных трубопроводов и нефтеперекачивающих станций. Правда, конец этой истории застать не удалось, уехал учиться в Ленинград. Потом уже узнал, что первоначальную задумку пересмотрели и в итоге соорудили стелу Комсомольской славы, украшающую ныне одноименный сквер в центре города.
В начале 1989 года по принципиальным соображениям навсегда расстался с коммунистическими иллюзиями. Спустя пять лет по приглашению главы администрации Нефтеюганского района Александра Клепикова вернулся из Тюмени домой в Нефтеюганск и стал работать его советником.
С того момента и вплоть до 1998 года происходящее в юганском регионе стало не только буднями повседневной жизни, но в силу служебных обязанностей и предметом моего профессионального внимания. Знание обстановки и настроений нефтеюганцев, личные контакты с Петуховым, менеджерами ЮКОСа и другими знаковыми фигурами позволяли не только держать руку на пульсе событий, но даже в какой-то мере влиять на происходящее.
––
К тому времени производственное объединение Юганскнефтегаз уже второй раз проходило «крещение» ЮКОСом. Впервые это название официально прозвучало в указе президента Бориса Ельцина № 1403 от 17 ноября 1992 года, которым предусматривалось создание крупных нефтяных компаний – ЮКОСа, ЛУКОЙЛа и Сургутнефтегаза. Аббревиатура «ЮКОС» была образована из заглавных букв Юганскнефтегаза и КуйбышевнефтеОргСинтеза, ставших основными акционерами нового нефтяного холдинга.
Шесть месяцев спустя, 15 апреля 1993 года, председатель правительства Виктор Черномырдин подписал постановление № 354 «Об учреждении акционерного общества открытого типа «Нефтяная компания «ЮКОС». В состав новой вертикально интегрированной компании вошли семнадцать предприятий добычи, переработки и сбыта нефти и нефтепродуктов.
Девятого июля того же года было официально зарегистрировано Открытое акционерное общество «Юганскнефтегаз» с уставным фондом 10,7 млрд. неденоминированных рублей.
Процесс реформирования Юганскнефтегаза – приватизация, акционирование и вхождение в ЮКОС – проходил трудно и проблематично. Оно и понятно – такой крупный нефтегазодобывающий комплекс представлял лакомый кусок для многих отечественных и зарубежных покупателей. Московским, питерским, тюменским и прочим рэкетирам на просторах необъятной страны, вооруженных только утюгами для «глажки» не желавших делиться прибылью мелких коммерсантов, тут делать было абсолютно нечего. Для приватизации флагманов нефтедобычи и других гигантов рухнувшей плановой экономики требовались огромные деньги и очень серьезные люди с большими связями, которые были готовы смести всех на своем пути.
Случалось, несогласным «випам» даже на уровне замов гендиректора Юганскнефтегаза ломали ребра в подъездах, избивая битами до полусмерти. Что уж говорить о простых работягах, которые буквально за копейки, часто не по доброй воле, а по острой нужде, расставались с ваучерами и акциями.
Одну грустную «виповскую» историю мне поведал близкий товарищ, ныне покойный, Юрий Смирнов. Ему довелось лично вести переговоры с местным вором в законе о судьбе своего старого приятеля, одного из замов Муравленко, попавшего именно в такую переделку. Хорошо, что Юрий был вхож в ближний круг «авторитета» – в молодости тоже побывал в местах лишения свободы. Замгендиректора, несогласного с акционированием и переходом Юганскнефтегаза под контроль банковской группы Менатеп, грозились просто убить – ни милиция и никакие другие силовые ведомства в те лихие годы не могли гарантировать ему безопасность. В общем, этому человеку и его семье пришлось срочно уехать из города. Подобных ситуаций и случаев в процессе зарождения частной собственности и капитала на переходе от социализма к рынку было хоть отбавляй не только в Юганске, но и в стране…
–
Такую либерализацию экономики «с колес», без всякой подготовки, способна была выдержать только Россия и ее народ, закаленный в вековых невзгодах и лишеньях. Вспоминается огромное напряжение и невообразимая сумятица в кабинетах верховной власти того периода.
В конце декабря 1991 года, в самый канун объявления о либерализации цен, по настоянию Михаила Полторанина, министра печати и информации, серьезного интеллектуала и близкого сподвижника Бориса Ельцина, в Москве была собрана группа экспертов и консультантов с целью еще раз все взвесить перед принятием такого чрезвычайного решения.
Возглавлял эту команду Валерий Чурилов – председатель Ханты-Мансийского окружного Совета народных депутатов, народный депутат и член Верховного Совета Российской Федерации. По его предложению я тоже принял участие в этой акции, поскольку на протяжении уже многих лет сотрудничал с ним в проведении социально-политических экспертиз. Впоследствии об этом эксперименте было подробно рассказано в книге В.А.Чурилова «Социально-экономические последствия либерализации цен», изданной в 1991 году.
Когда нас пригласили на Старую площадь и попросили высказать предварительное мнение, мне показалось, что большинство членов правительства не в состоянии были даже представить последствия предстоящей реформы. Откровенно волновалась и тревожилась только министр социальной защиты Элла Памфилова, иногда казалось, что большая заколка в виде российского триколора вот-вот упадет с ее головы.
Через несколько дней в телецентре Останкино с приглашением большого числа знающих людей с мест была проведена профессионально-прикладная ролевая игра на тему предстоящего «ценового шока» и его последствий. Члены гайдаровского кабинета министров наблюдали за происходящим из соседней студии по телемониторам. Результатом стал общий вывод экспертов о преждевременности такой реформы и неотложности более серьезной подготовки к небывалому социально-экономическому эксперименту.
После окончания работы и съемок ко мне подошел первый председатель ВГТРК Олег Попцов: молча с ним покурили на лестничной площадке, при расставании он выразительно взмахнул рукой и вполголоса печально произнес: «Да все уже решено…».
Через несколько дней было официально объявлено о либерализации цен, а мы поняли, что за всем этим стоит сила, способная сломать не только Полторанина, но и склонить президента к принятию крайне непопулярного, но кому-то очень выгодного, решения. Сила эта называлась просто – нарождающаяся в ельцинском окружении молодая и всесильная плутократия или другими словами – порочное, но прочное слияние «своих» в бизнесе и власти.
В процессе смены форм собственности предприятий всего народно-хозяйственного комплекса, а проще говоря – раздербанивании и дележе страны, были отброшены в сторону все фиговые листки под названием «справедливость» и «интересы народа». Организаторы приватизации и либерализации увлеклись «распилами» настолько, что не считали нужным подготовить необходимые условия и идеологию, организовать широкое обсуждение, силовое прикрытие – наконец, проводимых реформ. Рабочие продолжали трудиться, ловкие финансисты «прокручивали» их кровные и прибавочную стоимость, а директора занимались сменой табличек на дверях кабинетов – многие из них в одночасье становились полновластными хозяевами заводов, фабрик и пароходов. Ну прямо 1917 год и Великая Октябрьская социалистическая революция, только все наоборот…
––
Но и это было еще полбеды. Настоящая вакханалия началась тогда, когда действительно абсурдные залоговые аукционы окончательно украли у государства принадлежащие ему акции в капитале ведущих предприятий бывшего советского народного хозяйства. А приватизационные чеки и акции, находившиеся на руках рядовых граждан, быстро скупались разными ПИФами и ЧИФами, завершая таким образом окончательное приобретение и переход в частную собственность доходных производств.
Именно все так происходило и в нашем случае, когда Муравленко с бизнес-командой Ходорковского нашли точки пересечения интересов и начался процесс приватизации в их пользу крупнейшего нефтедобывающего предприятия Юганскнефтегаз. Правда, на жизни, работе и зарплатах рядовых нефтеюганцев эти игрища пока особо не сказывались, но в воздухе уже висело предчувствие большой беды.
Гром над Нефтеюганском грянул весной 1993 года, когда в далекой Москве было принято решение о создании новой вертикально интегрированной нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей структуры с сохранением одноименного названия ЮКОС. В этом решении, как и с либерализацией цен, уже изначально был заложен конфликт интересов его исполнителей и людей труда. И снова те же грабли – вместо серьезной подготовительной работы вопрос стали решать лихой кавалерийской атакой, видимо, было с кого брать пример. Нефтеюганцы, конечно, терпели сколько могли в ожидании «барских милостей», но не дождались, терпение кончилось и грозный маятник конфликта пришел в движение.
К великому сожалению, именно так и не иначе закладывались тогда основополагающие – часто ложные и неприемлемые – принципы взаимодействия частного капитала, градообразующих предприятий и гражданского населения муниципалитетов. Опыта не было. Многое строилось на голом месте и от такого фундамента или как говорят профессионалы – «нулевого цикла» – настоящее и будущее людей подвергалось серьезному риску.
Конфликты интересов, сырое законодательство, разгул коррупции и криминала, отсутствие отстроенной властной вертикали – в таком хаосе и турбулентности на первый план выходили личностные качества руководителей. От позиции таких лидеров зависело многое – как, например, пойдет процесс приватизации или какие возобладают приоритеты при решении других важнейших жизненных вопросов и проблем.
––
Поэтому разбор событий тех трудных дней и недель важен не только как дань памяти. На примере юганской трагедии легче будет осмыслить пути и смыслы развития всей страны и просто человеческих отношений, которые закладывались в сложнейший пореформенный период. Все-таки права старая китайская поговорка о том, что хуже нет, чем жить в эпоху перемен…
Так получилось, что мне довелось наблюдать процесс развития этого необычного конфликта не только со стороны, но и изнутри. Я уже говорил о своей работе в администрации Нефтеюганского района, начиная с осени 1995 года. По времени это почти совпало с реальным приходом команды Ходорковского на юганскую землю и окончательным организационно-правовым оформлением «большого ЮКОСа» – крупнейшего холдинга, объединившего Юганскнефтегаз и другие нефтедобывающие, перерабатывающие и вспомогательные производства, разбросанные практически по всей стране.
С самого начала пришлось включиться в работу по формированию новых отношений между Нефтеюганским районом и хозяевами ЮКОСа. Подробнее об этом рассказано в моей книге «Местное самоуправление – первооснова народной власти», изданной в 2001 году. Здесь лишь отмечу, что выстраивание диалога шло непросто, но в начале 1997 года все-таки удалось заключить генеральное соглашение о сотрудничестве администрации Нефтеюганского района и нефтяной компании ЮКОС. Оно было подписано главой районного муниципалитета Александром Клепиковым и Михаилом Ходорковским 15 марта 1997 года, полностью этот документ приводится в приложениях к этой книге.
С целью дальнейшего развития и углубления именно такого – полноценного и взаимовыгодного – сотрудничества был разработан целый пакет документов, посвященный организации социально-экономического партнерства органов местного самоуправления, работодателей и профсоюзов на территории Нефтеюганского района. Учитывая, что значимость этой темы по-прежнему остается актуальной, подготовленные тогда документы тоже приводятся в конце книги.
Привожу эти сведения и ссылаюсь на справочный материал не ради красного словца. Наши «параллели» – мои и главных участников событий – совпали не только по времени, но и по сути возникновения, выстраивания новых отношений, поэтому мой взгляд на роковой конфликт между городом, который возглавлял Петухов, и градообразующей нефтяной компанией является отнюдь не поверхностным…
–
Попытки выстроить взаимовыгодную систему отношений с хозяйствующим монополистом были подчинены главному – созданию гарантированных основ для стабильной жизни населения районного муниципалитета и местного самоуправления в условиях рынка. Городские власти в то время строительством подобных отношений активно не занимались, а в районе очень быстро почувствовали как земля в прямом смысле этого слова уходит из-под ног – десятилетиями кормившие жителей недра и другие природные богатства вдруг становились чужими.
Дошло до того, что новые хозяева, сбросив всю социальную инфраструктуру на муниципальные плечи, рьяно взялись за охрану месторождений, ограничение доступа населения в тайгу для сбора дикоросов и охоты, сокращение ареалов и среды обитания аборигенов.
Район всегда был ближе к земле в прямом и переносном смысле, поэтому именно здесь зарождались нормативные новации, которые укладывались в основу невидимой дамбы, возводимой на пути бурного потока – растущих аппетитов новоявленных собственников. Госгарантии и соцзащита для простых жителей с каждым днем сжимались как шагреневая кожа и поэтому зачастую приходилось действовать, руководствуясь старой народной мудростью – перспектива быть повешенным делает человека изобретательным…
В этот период Владимир Петухов не раз пытался встретиться со мной и перетянуть в свою команду. После избрания главой города он как-то позвонил и снова сделал «выгодное» предложение. Но и тогда разговора не получилось, расстались, как говорится, друзьями. Правда, я успел вкратце рассказать ему историю с либерализацией цен и «шоковой терапией», описанную выше, и предложил серьезно подумать о силах, которые стоят за Ходорковским и шансах на успех, но он как-то довольно самоуверенно отмахнулся.
Запомнилась следующая, спустя год, встреча весной 1998 года во время организованного не без участия команды Ходорковского визита в Нефтеюганск английского посла. В культурном центре «Обь», где проходил прием иностранной делегации, Петухов отозвал меня в сторону и мы довольно долго обсуждали отношения города и района с ЮКОСом, назревающий налоговый скандал и наши личные взаимоотношения.
––
Тогда мне показалось, да так оно и было на самом деле, что он уже принял окончательное решение идти до конца в противостоянии с Ходорковским. Ему позарез нужны были опытные «бойцы», но увы, ничего у нас не получилось и в тот раз.
К тому времени я уже работал советником генерального директора Роснефтетранса Владимира Семенова и постигал совершенно новую для себя науку сосуществования бизнеса и власти.
Здесь сразу же следует отметить то обстоятельство, что, перейдя из муниципальной службы в бизнес-структуру, я смог увидеть все многообразие вновь нарождающихся отношений – государственных, муниципальных, производственных и деловых. Владимиру Семенову, который был рукопожатной и полезной фигурой как для Петухова, так и для Ходорковского, принадлежала особая роль в «расшивке» узких мест в отношениях конфликтующих сторон. Руководство ЮКОСа, безусловно, не могло не заметить его миротворческих усилий и отвечало бизнес-взаимностью, приглашая к сотрудничеству в разных деловых проектах в городе и районе.
Непосвященным людям казалось, что Семенов проводит юкосовскую политику и в результате имеет режим благоприятствования со стороны могущественных бизнес-партнеров. На самом деле все было не так – и культурный центр «Обь», и все социальные объекты, которые молва приписывала Семенову, принадлежали исключительно ЮКОСу. Подарков никто никому не делал. Семенов был грамотным менеджером, а не владельцем известных активов, которые оказались в информационной воронке тех событий. Его личный бизнес никогда не был юкосовской собственностью. Об этом необходимо сказать заранее: дело в том, что именно Семенов позже сыграет заметную роль в сглаживании острых углов в те дни, когда конфликтные разногласия между Петуховым и Ходорковским войдут в неуправляемое пике.
И еще одно обстоятельство для тех, кто «не в курсе»: Нефтеюганск всегда был и остается в абсолютной зависимости от единственного градообразующего предприятия – Юганскнефтегаза. Другими словами, он является органическим и естественным сателлитом-спутником (термин зависит от точки зрения) нефтедобытчиков и этим всё сказано.