Czytaj książkę: «Помнящий сны»

Глава 1. Повторяющийся полдень

Много лет спустя, стоя перед зеркалом в своем будущем дворце из стекла и стали, Артур Ульянов снова вспомнит тот знойный полдень, когда он ехал в такси цвета спелой манго, и понял, что уже умирал на этом самом повороте.

Это знание пришло к нему не как внезапный удар, а как медленно проступающее изображение на фотобумаге. Запах старой кожи салона, смешанный с терпким одеколоном водителя, был первым ключом. Затем – мушка, отчаянно бившаяся о лобовое стекло, и мелодия, тихо щемящая сердце, что лилась из магнитолы. Это был не дежавю, это было точное, до мурашек, воспоминание. Он видел этот сон ровно три ночи назад, и сон этот завершался железным хрустом и алой геранью, внезапно расцветшей на асфальте.

Водитель, мясистый мужчина с лицом, покрасневшим от счастья и жары, без умолку говорил. Он говорил о том, как фортуна, эта слепая и капризная дама, наконец-то удостоила его своим взглядом.

“Представляете, молодой человек, – голос его звенел, как монеты в кармане, – целое состояние! Шальные деньги! Дар небес!” Артур молча кивал, глядя на знакомый пейзаж за окном. Он думал о том, что небеса ничего не дарят, они лишь выдают аванс, счет за который придет позже, и он, Артур, уже видел этот счет.

“А знаете, на что я их потратил?” – бодро спросил водитель, и в голосе его зазвенел стальной отголосок той самой аварии, что еще не случилась.

Артур не ответил. Он чувствовал, как граница между сном и явью истончается, становится прозрачной, как крыло той самой мушки.

“Эх, если б вы знали! – не унимался счастливец. – Мечта всей жизни! Знаете, на что?”

В ушах у Артура зазвенело. Перед глазами проплыл образ языков пламени, лижущих свежее дерево, и пара, густого, как молоко.

“Ты построил себе баню”, – тихо сказал Артур, и слова его повисли в воздухе, густые и тяжелые, как мед.

Таксист на мгновение замолчал, ошеломленный. Его веселье схлопнулось, будто мыльный пузырь. “Как… Как вы узнали?”

Но Артур уже не слушал. Он видел их обоих – себя и этого человека – в иной жизни, век назад. Он был каменщиком, а этот человек – его подмастерьем, который по небрежности обрушил свод часовни, под которым они работали. Они погибли вместе, и долг остался неоплачен. Деньги на баню были не даром, а первой рассрочкой по старому счету. И сейчас жизнь готовилась предъявить окончательный счет.

“Сбрось скорость”, – произнес Артур, и голос его прозвучал так, будто доносился из-под толщи земли.

“Что?”

“Сбрось скорость!” – это уже было не просьбой, а констатацией факта, высеченного в камне судьбы.

Машина замедлилась, но не достаточно. Пейзаж за окном плыл с той же сновидческой скоростью. А вот и поворот, тот самый, за которым в его сне начиналась вечность.

“Откуда вы узнали?” – снова, уже с ноткой паники, спросил водитель, пытаясь вернуться в русло утраченной реальности.

“Останови машину! Сейчас же! – крикнул Артур, и в крике этом было отчаяние провидца, обреченного видеть падение Икала, но не способного остановить его. – Остановись!”

И тут случилось чудо. Не явление ангела и не расступившееся море. Чудом стало то, что водитель, ведомый животным ужасом, исходившим от пассажира, послушно и резко ударил по тормозам. Резина взвыла, зацепившись за асфальт. Их бросило вперед, и они замерли.

За крутым поворотом, точно призрак, маячила машина с аварийной сигнализацией. Она стояла там, где и должна была стоять, согласно пророчеству сна. Они не врезались. Они остановились в сантиметрах от ее бампера. Мир за стеклом снова обрел четкие очертания, запахи, звуки. Сон отступил.

Таксист сидел, не двигаясь, уставившись на аварию, которой не произошло. Пот медленно стекал по его виску. Он медленно повернул голову к Артуру, и в его глазах был не просто испуг, а первобытный ужас перед существом, которое прикоснулось к ткани мироздания и сделало в ней заминку.

“Кто вы?” – прошептал он.

Но Артур уже открывал дверь. Он вышел на дорогу, в знойный воздух, пахнущий пылью и бензином. Он не оглянулся и пошел прочь, оставляя позади несостоявшуюся смерть, неоплаченный долг и человека, для которого баня с этого дня будет пахнуть не деревом, а тайной. Он шел, чувствуя на своих плечах тяжесть всех своих прошлых жизней, и знал, что эта была лишь одной из многих остановок в долгом пути расплаты.

Глава 2. Хор голосов в лабиринте

Служба Заботы располагалась в бесконечном зале, чьи стены были сотканы из теней и тусклого света неоновых ламп, что мерцали, как уставшие светляки. Это место люди называли “Лабиринтом”, ибо здесь голоса, лишенные плоти, блуждали по проводам, попадая в наушники таких, как Артур, чтобы излить свою тоску, гнев или немую надежду. Артур сидел в своей кабине, одной из сотен одинаковых ячеек, где души сотрудников медленно испарялись, превращаясь в вежливые, безликие формулы.

Для него же этот Лабиринт был не работой, а чистилищем, где он день за днем распутывал клубок старых, кармических долгов. Он не просто слышал голоса – он видел за ними жизни. Полные, яркие, завершенные. Или прерванные.

В тот день первый звонок поступил от женщины, чей голос звенел, точно разбитое стеклышко. Она жаловалась на неработающий чайник, купленный в кредит, и ее слова были полны ядовитой горечи. Коллега Артура, юноша с пустым, как вычищенная скорлупа, взглядом, шепнул ему: “Скинь, это уже третья жалоба за неделю, сумасшедшая”. Но Артур уже видел ее. Не в этой жизни, где она была одинокой пенсионеркой, а в той, давней, где он, будучи ее мужем-горшечником, в пьяном угаре разбил амфору с ее приданым – ту самую, что она берегла как зеницу ока. Теперь ее душа, вечно обиженная, требовала возмещения ущерба чайником за три тысячи рублей.

– Успокойтесь, Анна Семеновна, – сказал Артур, и его голос был теплым и густым, как оливковое масло. – Я уже вижу, ваш чайник ждет вас в сервисном центре. Отремонтируют его за наш счет. И проценты по кредиту мы тоже компенсируем.

На том конце провода воцарилась тишина, столь же густая и удивленная. Потом раздался сдавленный вздох, и женщина, не сказав больше ни слова, положила трубку. Долг был оплачен. Чайник стал той амфорой, которую он наконец-то склеил.

Следующий голос принадлежал мужчине, рычащему от злости из-за отключенного интернета. Его гнев был жарким, как дыхание пустыни. Артур узнал в нем купца, которому он когда-то, будучи писцом, по ошибке указал неверный путь к оазису, что стоило тому каравана. Теперь купец требовал восстановить связь с миром.

– Ваша проблема будет решена в течение часа, – сказал Артур, еще до того, как мужчина успел изложить суть. – И в качестве извинений мы подарим вам три месяца премиального тарифа.

Гнев на том конце провода растворился в изумлении, столь же полном, как если бы он обнаружил в пустыне родник там, где его не должно было быть.

Так проходил его день. Каждый звонок был нитью, ведущей в прошлую жизнь, и Артур терпеливо сматывал эти нити в клубок, боясь порвать хоть одну. Он прощал оскорбления, щедро раздавал компенсации и находил нестандартные решения для самых безнадежных случаев. Его коллеги смотрели на него с недоумением, смешанным с суеверным страхом. Они шептались, что у Артура “дар”, и боялись оказаться с ним в одной смене, ибо его странная аура притягивала самых трудных клиентов, словно мед – мух.

В конце дня, когда тени в зале сгустились и стали походить на призраков, к его кабине подошла Начальница. Ее звали Элеонора, и она была женщиной из воска – ее лицо не выражало никаких эмоций, а движения были плавными и застывшими, будто ее отлили в форму под названием “Эффективность”.

– Твои показатели удовлетворенности, Артур, выше всех, – произнесла она, и ее голос был беззвучным, как шелест пергамента. – Но твое время на звонок в два раза превышает норму. Ты слушаешь их слишком долго. Ты даешь им слишком много.

Она положила перед ним листок с графиками, где его жизнь была сведена к изогнутым линиям.

– Некоторым нужно не решение, а чтобы их выслушали, – тихо ответил Артур, глядя сквозь нее, вглубь веков, где он, возможно, был должен и ей.

– Это Служба Заботы, а не исповедь, – ее восковые губы изогнулись в подобие улыбки. – Будь тверже. Мир не прощает мягкости.

Она ушла, оставив после себя запах старой бумаги и холодной логики. Артур посмотрел на телефон. В тот миг он понял, что этот Лабиринт был для него не чистилищем, а тюрьмой. Он не мог платить по своим бесконечным долгам через щель в бронированной двери. Ему нужна была свобода. Свобода и сила, чтобы расплатиться со всеми разом. И где-то в глубине его сознания, подобно далекому грому, родилась мысль, чудовищная и неотвратимая: чтобы искупить грехи прошлых жизней, ему предстояло сначала завладеть всем миром нынешней.