Czytaj książkę: «Леди Сияние», strona 3

Подхожу ближе и смотрю, что в нем. Небольшая подвеска из черного гладкого камня. Протягиваю к нему руку и беру на ладонь украшение, недоуменно смотря то на него, то на девушку рядом. Нет, конечно, кулон прекрасно подойдет к платью, но почему именно герб моего имения и не только, правду говоря? Моего неизвестного рода, всех тайн сияния, спрятанного в этих стенах и волнах близкого моря – символ меня, в конце концов? Я хочу задавать эти вопросы долгое время, рассматривая изменчивость этой подвески. Если смотреть на него с одной стороны, можно увидеть лишь необъятную тьму, застывшую гладкой пеленой в камне навек, однако, если переместить украшение к свету, можно заметить спрятанный в нем золотой рисунок. Это три четырехконечные звезды разного размера, расположенные рядом друг с другом. И если вернуть все обратно в тень, то они исчезают, но на всех официальных символах они никуда не пропадут, даже если пройдут столетия небытия.

Я надеваю это украшение на шею, и оно смотрится на мне восхитительно, словно специально пытаюсь создать особый наряд, чтобы, конечно же, сладостно соблазнить Каллиаса, с уверенностью зная, что это все вполне может стать реальностью и сегодня. Но я не хочу. Это платье, прическа и кулон – всего лишь способ достичь собственных грез, превратить их в дивную жизнь.

Застегнув золотую цепочку, я еще раз верчусь перед зеркалом, уверяя себя в том, что все будет хорошо. И звезды будут сиять над нашими душами вечно, передавая истории ветра чудесам, свету и огромному миру, в котором мы живем. У нас с тобой будут все океаны, все луга и радуги. В горе и счастье мы будем вечно вдвоём, взявшись за руки и не пожалев ни о чем.

Дорога до бухты длится несколько минут, но мне она кажется долгой, сочетающей в себе и горечь волнения, и прекрасный вид чисто-голубого неба над головой, и море, переливающееся драгоценной лазурью или темными благородными оттенками синего в тех местах, где таится страшная глубина. Бескрайние воды лежат совсем рядом, и я, словно впервые, хочу прикоснуться к ним, к беглым неуловимым волнам, или увидеть и вновь познать его чудеса. Однако сейчас у меня своя цель, к которой я уверенно иду, почти бегу навстречу своему счастью.

Навстречу своей любви.

Придерживая подол платья, поднимаюсь на склон. Улыбаюсь, замечая флибустьерский корабль, сияние в бухте и чей-то силуэт на берегу. Высокая трава ничуть не мешает, наоборот, она до поры до времени скрывает меня от чужого взгляда. И призрачные шаги тонут в ее шелесте, словно в реальной жизни нет ничего реального – и даже я не такая. Будто воплощение таинственного блеска, будто оживший сказ вечного ветра-странника и звезд-матерей, будто агония мрака решает стать чем-то больше.

Все ближе и ближе я подхожу к капитану, сидящему спиной к склонам и городу, лицом к спокойному морю и просторам горизонта. День еще не кончается, но небо постепенно меняется, приобретая окрас, похожий чем-то на вечерние сумерки. Море остается таким же отстраненным, почти равнодушным, но я точно знаю, что оно лишь замирает на миг, чтобы потом вновь поразить всех своей красотой и могуществом. Неважно, вечер или очередная ночь – оно всегда будет прекрасно. И нам это понять легче всего… Устало вздохнув, я спускаюсь к песку и останавливаюсь в некотором отдалении от капитана корабля.

– Каллиас! – зову я его не слишком громко, но он все же вздрагивает – едва-едва заметно – и поворачивается в мою сторону. В уставших зеленых глазах виднеется удивление, потом недоверие, ведь это тоже могло быть ложью.

Проходит секунда.

Одна, другая.

Только на пятый удар сердца подозрение сменяется радостью. Мужчина поднимается с песка и направляется ко мне. Не дожидаюсь его приближения, сама бегу навстречу, поднимая вихри песка. Через несколько лунных секунд исчезают бесконечные месяца, когда мы не видели друг друга, скучая и по-прежнему любя. Никакие шторма, заморские гавани не смогут уничтожить наши светлые мечты, наши души, ставшие когда-то едиными, и судьбы, похожие на нечто большее, чем просто слова.

Он стоит здесь, передо мной, будто мы никогда не прощались. Я тянусь к нему для объятий, будто не веря, что тепло тела рядом не выдумка, как в сегодняшнем – очередном – сне. Пытаюсь обнять руками пояс, тут же чувствуя нежные движения на своей спине. Каллиас обнимает меня в ответ, так ласково и заботливо, будто впервые. Тихое и спокойное биение сердца слышу я, прижимаясь к его крепкой груди, все еще не до конца понимая, что это нехитрое дьявольское наваждение. Знакомый аромат и пламенная сердечность в объятиях – похоже на прошлые встречи, которые имели и печали, и сладость поцелуев, но сейчас…

Что-то происходит немного иначе, или это дурное волнение играет недобрую шутку со мной. Мы с Каллиасом молчим еще некоторое время, наслаждаясь невесомыми прикосновениями, что позволяют понять все вокруг нас.

– Я скучал, Леди, – шепчет мне капитан, чуть отстраняясь. Улыбается. Я вновь понимаю, как на самом деле дорог мне этот человек. Пусть мы и не всегда можем быть рядом по-настоящему, у нас есть письма и надежды, способные их передать. А ветра, волны, утесы и рифы – всего лишь еще один повод вернуться в порт нашего города, домой. – Как ты прекрасна, – говорит он и склоняет голову чуть ниже, утыкаясь носом в мою макушку. Я улыбаюсь счастливо и весело, отбрасывая излишний образ строгости и мрачности. Так всегда происходит, стоит нам встретиться и остаться двоим в бухте, где никто нас не сможет отыскать.

Только рядом с истинным королем морей сияние может быть собой…

– Я тоже скучала по тебе, мой дорогой, – признаюсь совсем тихо, растворяясь в нашей маленькой тайне у берега моря. Кажется, все до простого идеально: и где-то чайки кричат в небе, а мы стоим, заковав друг друга в тепло и неоспоримую нежность, не один миг. Потом, отстранившись, сделав небольшой шаг в противоположные стороны, смотрим в глаза, замечая, как мы похожи. Не в росте, конечно, и не в изяществе, но в чертах, что рисуют испытания и потери. Ты видишь пучину и бездну, а я – свет, подобный тому, что сверкал когда-то в маяках, в тех больших мирах, расположенных так далеко от нас…

Я делаю шаг назад, а он недоуменно смотрит на меня, словно пытаясь понять зачем. Ничего не говорю, лишь протягиваю руку и сжимаю его ладонь, которую он протягивает мне в ответ. Второй рукой плавно касаюсь щеки Каллиаса, покрытой едва заметной щетиной. Через секунду капитан понимает, что я делаю, и расслабляется, доверяя.

Иногда вернуться из далеких краев без ран или травм невозможно, тогда становится трудно всем. Мне – с недомолвками и искаженным – идеальным – лицом от боли, а ему из-за моего волнения и узнанной правды. Не его ложь, сказанная, конечно же, во благо, а именно ее противоположность, от которой иногда слезы текут по щекам. Море и острые скалы оставляют множество шрамов, проклятых путей, овеянных мглою. Хоть я и прошу у звезд, чтобы они нашли свободу на моих чертежах, но если они сгорят – я больше не смогу найти ничью дорогу домой. И снова разлука объявит свой печальный приговор, но мы будем сильнее, как и те волны, что сокрушают корабли в нездешних водах, или те простые, слабо бьющиеся о берег, на котором мы стоим. Когда-то я просила их всех сберечь тебя, а они, превращаясь в морскую пену, обещали и повторяли одно и то же: «Сберегу».