Czytaj książkę: «Междулистье. Том первый. Первородные инстинкты.»
Приходит время перемен,
Когда того не ждём мы сами.
Оно о берег бьёт волной,
Стараясь дальше бросить камни.
И время властвует судьбой,
Нас повергая в суматоху.
И не даёт оно порой
Сорваться с губ в финале вздоху.
Пролог
Неизвестный мир встретил меня пренеприятнейшим сюрпризом. Солнце било в глаза фиолетовым, невыносимым светом, а его лучи, казалось, жаждали испепелить мою бледную, непривычную к такому зною кожу. Пришлось кутаться в плащ и щуриться, пытаясь рассмотреть хоть что-то в ослепительном свете.
Да уж, никак я не мог подумать, что найденный в ящике дедовского комода артефакт может сотворить такое. Нет, я безмерно счастлив, что смог разгадать хотя бы одну из загадок в дневнике, оставленном дедом. Только не подозревал о подобных чудесах. И теперь совершенно не представлял, какими должны быть следующие действия. Что ещё может выкинуть этот радужный сгусток, который я спрятал от греха подальше в карман плаща? Да и вообще, где я? Вот же пекло…
Очевидно, что я не на своей планете. Часть воспоминаний отрезана, будто туманной стеной. Словно находился под каким-то воздействием. Никак не удавалось достучаться до момента в памяти, повествующего о том, как именно я оказался здесь. Что послужило фактором перемещения? В одном был уверен точно – это Он. Сгусток, чьи лучи пробиваются сквозь ткань.
И ещё предчувствие чего-то нехорошего тягостно сдавливало виски. Может, я не должен был оказаться здесь и сейчас. Да и равнина, раскинувшаяся перед моими глазами, явно не сулила ничего, кроме смерти от голода и жажды.
Сухой жаркий ветер трепал полы моего плаща, когда я подошёл к краю обрыва. Внизу, в седловине между двух скал, покоились руины древнего храма. У их подножья клубилась ещё уцелевшая утренняя дымка, таящая на глазах. Ещё одно необъяснимое чувство – здесь, вдали от знакомых городов и их вечной суеты, возникало почти трансцендентное чувство единения с чем-то древним и непостижимым. И, очевидно, очень большим. Именно в это место, своего рода межвременье и междумирье, я прибыл искать ответы на вопросы, что мучали меня долгие годы.
Я наклонился и взял горсть иссушенной временем земли. Она просочилась сквозь пальцы и умчалась вниз по склону, сверкая на солнце золотой пылью. Подбросил остатки в раскалённый воздух и замер, неотрывно следя за ними. Будто ждал, что это простое действие должно стать неким ритуалом – щелчком, который переменит всё.
В кармане лежал старый потрёпанный дневник. Размер его был небольшим, но хранил он великое множество тайн и загадок. Он принадлежал моему деду. Увы, я не знал о его существовании до самой смерти старика, но наши судьбы таинственным образом переплелись.
Сперва я получил в наследство его дом, в котором теперь жил. Потом обнаружил множество тайников с драгоценностями, ценными бумагами и большими суммами наличных. Вдобавок, я оказался наследником и обладателем двух мастерских по реставрации старинных вещей и авиакомпании, о существовании коей не было известно никому. В общем, ни мне, ни моим пра-пра-пра-правнукам переживать о благополучии не нужно. Как пить дать!
Лишь один вопрос до сих пор мучал: почему дед выбрал меня? Почему именно я оказался достойным такого наследия? И почему все тайники и сейфы повиновались мне без единого ключа, тогда как моему брату такое было неподвластно? И почему старик ещё до своей смерти отправил мне свой дневник?
Ох уж это постоянное чувство внутри. Будто я попал в одну из игр-загадаек-угадаек, где нужно искать предметы в видимости-невидимости. Вот только волшебных монет взять неоткуда, чтобы вызнать хотя бы одну подсказку. Вряд ли на меня с небес обрушится хоть горсть золота.
Впрочем, на сегодняшний день я и без того могу похвастаться хоть и не великими, но всё же достижениями. Не без помощи умных людей моего мира, мне удалось подобрать ключ и разгадать зашифрованные записи деда. И одно из них – имя. Оно ни о чём мне не говорило, но это была уже какая-никакая ступень вверх.
«Мастона».
Оно странное. В моём мире нет такого имени.
В дневнике дед описывал свои странные сны и видения, в которых к нему являлась некая девушка с этим именем. Загадочный персонаж, обитающий в параллельном мире. Сперва эти записи мне показались плодом больного воображения, но копаясь в архивах домашней библиотеки, я наткнулся на упоминания о Мастоне в старинных летописях. Там говорилось о некой волшебнице, способной перемещаться между мирами. Тогда мой скептицизм начал отступать, но всё равно сложно было поверить в правдивость этих источников.
С тех пор я посвятил себя изучению легенд и преданий, связанных с этой особой. Отыскивал крупицы доказательств и фактов существования мест, где, судя по написанному, объявлялась Мастона. Путешествовал по заброшенным деревням, беседовал со стариками, что были современниками тех событий. Пытался собрать хоть какие-то сведения о ней. Стал одержим идеями, которым посвятил всю свою жизнь мой дед. И с каждым днём сам погружался в бредовые идеи, коими они являются для моих близких.
Находил дома, фигурировавшие в летописях, и видел странное. Следы! Следы огня, что и по сей день хранили тепло от произошедшего – и это несмотря на то, что прошло больше нескольких десятилетий! Чувствовал кожей присутствие наблюдающих за мной… существ – иначе описать и нельзя. Уж слишком много было инцидентов, которые не поддавались логическому объяснению.
Постепенно начал понимать, что между миром Яви и миром сновидений существует некая грань. И Мастона может быть ключом к её открытию. Потом начал видеть сны. Настолько реалистичные, насколько ирреальные. В них присутствовали запахи, боль и прикосновения – всё ощущалось очень реально. Менялись места, лица и даже миры. Я чувствовал, что и сам не далёк от грани, где разум и нарушение самосознания разорвут меня на части.
Только как найти этот ключ? Как проникнуть в мир, где время и пространство теряют свою власть? Я жаждал найти ответы. И верил в близость момента, когда покров тайны сойдёт на нет. Я чувствовал, что он кроется где-то рядом: в шелесте листьев, в криках птиц, в самом воздухе этого таинственного мира – того самого Междулистья из записей деда. Нужно было только научиться слышать и внимать знакам, но мне не у кого было перенять такую науку.
А потом оно само пришло ко мне с находкой странного артефакта в дедовском комоде. Перевернув дом вверх дном, я обнаружил его в потайном отсеке с двойным дном. И вот я здесь! Я до сих пор не мог вспомнить, что произошло после этого момента.
Я закрыл глаза, пытаясь уловить ускользающие вибрации, почувствовать ритм этого места. Возникло ощущение, что за всей этой напускной суровостью пустынной местности было что-то ещё, но крылось оно не в очевидном. Вдохнул воздух полной грудью, но сухая пыль быстро перехватила горло спазмом и заставила меня закашляться. Абсолютная стерильность, лишённая запахов, наполненная волнами жара, исходившими от каждого камня или кристаллика песка на поверхности земли.
Жажда заговорила во мне настойчивым, глухим голосом. Правда пить ту воду, что лежала в кармане, совсем не хотца. Меня и так потряхивает от мысли, что нечто столь опасное просто лежит там. И чёрт его знает, сколько я просидел так у обрыва, не решаясь искать себе приключения на одно место.
***
Порыв ветра донёс едва слышный шёпот. Сначала показалась в том игра воображения, но звуки становились всё отчётливее, складываясь в слова на незнакомом языке, но всё же чарующим протяжными нотами. По телу пробежала лёгкая дрожь, а сердце начало наращивать обороты, набирая нешуточный ритм. Голос действовал на меня, но не вводил в транс или оцепенение.
Открыв глаза, я увидел танец тумана в низинах. Он сгущался и образовывал причудливые фигуры. В его туманных завихрениях вспыхивали золотые вспышки, они возникали то тут, то там. А следом из молочный пелены выскользнули три огненных кольца, начавшие бешено вращаться.
«Вот те на! Вот и тепловой удар подоспел, как некстати!» – пронеслась весёлая мысль.
Я слышал раньше, что путники в пустыне видят миражи, но сам никогда подобного не испытывал.
«Веселуха!»
Рациональность моего мышления не могла принять реализм происходящего – и это несмотря на все чудеса, произошедшие до этого.
В центре огненного танца колец, словно из ниоткуда, проявился силуэт человека. Он был одет в длинный тёмный плащ, лицо скрывала тень капюшона.
Опустившись на землю, незнакомец плавно развёл руки. И туман отпрянул, будто стадо пушистых овец, послушных пастуху. Голова человека поднялась и из-под тени глубокого капюшона на меня уставился взгляд. Или мне то показалось. Вряд ли меня можно было разглядеть с такого расстояния, ведь моя одежда поглощалась красками окружающего мира. Я больше походил на большой камень, нежели на кого-либо.
Отстранившись от обрыва, спиной прислонился к скале. И вздрогнул от громкого хлопка рядом с собой, тут же многократным эхом разнёсшегося по ущелью.
– Ты искал меня? – раздалось едва ли не над ухом.
Я вскрикнул, совсем как испуганная порося, и рухнул наземь, закрываясь руками и ожидая неминуемого удара какой-нибудь палкой, дрын-дубинкой или более холодным оружием. К счастью, побоев не последовало.
Повернув голову, сфокусировал взгляд на фигуре в том же одеянии. Незнакомец сделал ко мне шаг.
– Кто ты? – мягкий женский голос вторгся в мои уши, вытесняя гул от недавнего шума.
Только сейчас до воспалённого рассудка дошло, что незнакомец – незнакомка!
Она откинула капюшон и я смог разглядеть лицо. Это оказалась женщина с проницательными синими глазами, в которых читалась мудрость веков. Она мягко улыбнулась и протянула мне руку. Страх внутри медленно отступал, уступая место странному ощущению покоя.
– Мастона? – неуверенно спросил, ни на что, впрочем, не надеясь.
Уголки её губ слегка приподнялись, после чего она безмолвно кивнула и помогла мне подняться, демонстрируя неожиданно крепкую хватку. Тепло утончённых рук вселило в меня ещё большую порцию спокойствия.
– А ты, полагаю, Марк? – она забавно наклонила голову к плечу. – Дед рассказывал мне о тебе.
Слова эхом отозвались в голове, множась и роясь в самых дальних закоулках сознания, подтверждая самые смелые догадки. Следом забрезжило понимание того, что моё путешествие только начинается. Здесь. И сейчас. В этой точке мироздания и в этом временном отрезке пути.
Перед мысленным взором калейдоскопом закружились картинки-воспоминания обо всех записях в дневнике. Предчувствия наполнили грудь восторгом и ожиданием.
Плащ Мастоны казалась был соткан из самой Тьмы – с большой буквы. Словно крылья ночного хищника трепетали за её спиной. Она задумчиво посмотрела мне в лицо, заглянула в глаза. Найдя там что-то, ведомое лишь ей одной, перевела глаза к небу. На губах женщины мелькнула едва заметная, загадочная улыбка.
Я обратил внимание на её глаза. Странные, подобные морской глубине в грозу, они начали изменяться, приобретать сероватый оттенок. Она вновь вперила взгляд в меня, ощупывая, словно невидимыми щупальцами, проникая под кожу, в самую душу.
Та самая Мастона, которой я грезил многие годы, теперь стояла передо мной. А вопросы испарились. Наконец, я решился.
– Мастона, – произнёс хрипло, силясь придать голосу твёрдость, заглушить дрожь волнения, ледяной дланью сжимавшей сердце. Собрался с мыслями. – Я Марк Дуал. Что вы можете рассказать про моего деда? Как вы связаны?
Женщина слегка наклонила голову и в этом чувствовалось что-то нечеловеческое и плавное.
– Твоего деда… – задумчиво протянула. Её взгляд расфокусировался, словно она ушла в воспоминания. – Да, я хорошо помню его. Это был интересный человек… Странный, пожалуй. Но добрый.
– Странный? – переспросил, ощущая, как раздражение, подобно змее, начинает обвивать горло. – Он был одержим вами!
Я едва не кричал от переполнявших эмоций.
– Он писал, что вы приходите к нему во снах, показываете удивительные миры, о которых он и не смел мечтать. Миры, лежащие за гранью его понимания!
Я выдохнул, остужая внезапно возникший во мне пыл. Мастона протянула руку и мягко положила мне на грудь ладонь, не говоря ни слова, в абсолютной тишине. Её взгляд будто был направлен сквозь меня, в какую-то точку за пределами моей досягаемости – и речь совсем не о физических пределах. Она словно видела то, что было скрыто от простых смертных.
– Мастона, кто вы? – тихо спросил её. – Что вас связывало с моим дедом? Почему его предсмертные слова на бумаге полны вашего имени?
Она медленно повернула голову в сторону горизонта, где сияло фиолетовое солнце. И это мгновение растянулось, застыло, будто длилось целую вечность. Затем она плавно отняла руку от моей груди и кивнула. У меня возникло ощущение, что она считала что-то нужное ей внутри меня, отсчитывала с каждым стуком моего сердца.
– Вопросы, Марк. Всегда вопросы, – она вновь посмотрела мне в глаза. – Я странник между мирами. Твой дед… – задумчивая пауза, – он был видящим. Одним из немногих в вашем мире, способных различить тонкую завесу реального и не совсем. Он чувствовал энергии, что пронзают миры и связывают их в единое. В Междулистье.
– Энергии? Что за энергии? – непонимающе потряс головой, словно сбрасывая наваждение. – Это что-то, что таится в деревьях между листьями?
Моё предположение казалось логичным, ведь само слово «междулистье» буквально намекает на такой вывод.
Мастона улыбнулась и подняла руку. Указательным пальцем она медленно очертила в воздухе круг и добавила к нему ещё несколько штрихов. Воздух над нами вспыхнул ярчайшим пламенем и образовал тонкое кольцо.
– Увы, Марк Дуал. Междулистье – это не слово из вашего мира, – она качнула головой. – Оно не означает, что это что-то сокрытое в листве. В каждом мире оно либо имеет какое-то своё значение, либо является пустым набором звуков. В мире, где живу я – оно обретает другой смысл. На вашем языке оно могло бы прозвучать, скорее, как «Портал в никуда». Слова тут бессильны. Иногда чтобы понять, нужно увидеть.
Её пальцы коснулись моей щеки, и в тот же миг мир начал таять, терять чёткость. Последним, что я почувствовал, стали звуки её голоса, прозвеневшие в моей голове практически на физическом уровне:
«Анантаба амитрайа антаба, Дух Серебряных Лесов!»
Реальность этого неизведанного мира, уже ставшая знакомой и в каком-то смысле привычной, рассыпалась на мириады светящихся точек. Очертания обрыва, пустоши, окружающий мир – всё это исчезло, словно никогда и не существовало. Нас закружило в вихре света, цвета и звука, в невероятном калейдоскопическом хаосе, где смешалось всё, что только можно вообразить.
Тело стало лёгким, практически невесомым. Крепко держась за руку Мастоны, – и когда только успели сцепить ладони? – я парил в бесконечном и безграничном пространстве, которое и описать-то было сложно.
– Не бойся, Марк! – неожиданно чётко прозвучал голос Мастоны среди общего гула вокруг. – Просто поверь во всё это! Лети!
Она отпустила мою руку и расставила по сторонам руки и ноги, будто пытаясь сопротивляться стихии. Плащ женщины метнулся ей за спину и схлопнулся, обратившись из материи в два огромных кожистых крыла с прозрачными перепонками. Из глаз Мастоны хлынула голубая дымка, но улыбка по-прежнему не сходила с её лица.
– Айама уклонта ба! – вырвался крик из горла моей новой знакомой. Я почувствовал, как тёплые руки обняли меня, помогая превозмочь хаотичные метания в разные стороны.
Страх и восторг от падения схлестнулись в смертельной схватке, пытаясь перетянуть меня каждый на свою сторону. Я тщетно пытался ухватиться за хоть что-то знакомое, но такого вокруг попросту не имелось. Окружающее было чуждо и пугающе, но в то же время невыразимо прекрасно. И я доверился неминуемости падения.
– Боже! Как это красиво! – закричал от восторга, смотря по сторонам, стараясь запечатлеть в памяти как можно больше.
Вскоре окружающий Хаос начал обретать структуру. Несмотря на высокую скорость падения, взгляд начал улавливать многочисленные разрывы пространства, из которых изливался яркий свет. Привыкнув к нему, почувствовал нечто схожее с тем ощущением, возникающим, когда долго и неотрывно смотришь на Солнце. Я выругался от нахлынувших чувств.
В своеобразных дырах, разрывах пространства, то и дело маячили очертания городов, будто высеченных из звёздного света. Замелькали леса, шелестящие мелодиями, неведомыми в моём мире, существа, чьё описание неподвластно человеческому языку.
– Где мы? – потрясённо прошептал, впрочем, неуверенный, слышит ли меня Мастона.
– Между мирами, в самом сердце Междулистья, – ответила она голосом, зазвучавшим в этой бездонной пустоте эхом. – Это тоже своего рода мир, где живут защитники всего живого. Мы зовём их Духами Серебряных Лесов. И ты видишь сейчас то, о чём только мечтал твой дед. Он предчувствовал, что есть нечто большее, чем то, что доступно обычному зрению. Он всем сердцем жаждал это увидеть, жаждал понять.
Я смотрел на этот чуждый, завораживающий мир, и впервые осознал, что значит «не знать ничего». Все вопросы, которые ранее хотел задать Мастоне, снова остались где-то на той стороне обыденной правды. Осталось лишь одно – неутолимое стремление увидеть как можно больше, узнать больше, понять больше. Вот только готов ли я к этому?..
Падение в пустоту начало замедляться, пока мы вовсе не остановились. Вокруг, куда ни поверни голову, мерцали зарева пространственных дыр, по ту сторону которых пролегали другие миры. И количество их не поддавалось исчислению. Это междумирье состояло из пустоты и света, изливающегося из множества порталов. И существование в этой какофонии звуков мне совсем не показалось подходящим для жизни кого бы то ни было. Даже для духов. У них же есть уши?
Впрочем, я оказался неправ. Чем дольше я находился здесь, тем глубже погружался в эти мелодии. Начал различать слова, и даже угадывать в них своё имя. Доносящиеся со всех сторон песни затрагивали что-то сокровенное и родное где-то глубоко внутри самого естества моей души. Голоса звучали столь пронзительно и чувственно, что сердце учащённо вторило им в ответ, билось в унисон. Спокойствие окутало тёплыми порывами, будто налетевшими из ниоткуда. И я расправил руки подобием крыльев за спиной волшебницы.
Осколки реальностей проносились мимо, напоминая мозаику из треснувших разноцветных стёкол. Нас окружило фрагментами историй, всевозможными вариантами будущего и прошлого, альтернативными версиями настоящего – всё это мелькало вокруг и перед глазами, вызывая головокружение и необъяснимое чувство трепетной дрожи.
Мастона всё так же нависала надо мной с невозмутимым спокойствием, словно готовая в любой момент оградить от возможной опасности. То и дело она многозначительно кивала, понимая нечто, известное и понятное лишь ей. Вполне вероятно, она уже далеко не в первый раз здесь и знает все ориентиры, нужные сейчас. В её глазах светились знания, до которых мне ещё не ведомо когда будет возможным дотянуться.
– Куда мы направляемся? – спросил, между тем пытаясь унять дрожь в голосе.
Она ответила не сразу.
– К источнику. К месту, где берёт начало всё и куда оно возвращается. К сердцу тайн, которые твой дед и ты так отчаянно пытались разгадать. К источнику Первородной.
Я поднял плечи. Да, я читал об этом в дневнике деда, но уж точно не искал именно это! Для начала, я вообще был готов разгадать хотя бы малость из того, что было там описано, что уж говорить об одной из главных тайн!
Не став спорить, решил просто довериться Мастоне и следовать за ней, куда бы не вёл этот путь. Или, правильно сказать, полёт.
***
Впереди вспыхнул яркий свет. Ослепительный и нестерпимый, но в то же время манящий. Он притягивал, манил, словного пламя свечи мотылька, и своей пульсацией будто сигнализировал о чём-то. В голове начала зарождаться мысль, она буквально стучала в висках. Боли от сего действа я не испытывал.
Что-то изнутри буквально подталкивало к решительному шагу. Выдохнув, я отбросил страхи и сомнения. Почувствовав рвение, Мастона подтолкнула меня в нужную сторону.
Я раскинул руки в стороны и перевернулся. Возможно, я принял вертикальное положение. Во всяком случае, для меня оно было таковым. Только вот правдиво ли это в местной пустоте? Что вообще есть «верх», когда ориентиры отсутствуют в принципе?
Я почувствовал, как что-то, доселе дремавшее в моей крови, начало буквально тянуть меня к источнику, просить лететь туда как можно быстрее. Зов предков? Зов тайны? Зов неизведанного? У меня не было ответов.
Пространство изменило свои ориентиры и светоч оказался уже не внизу, а передо мной на расстоянии… неопределённости. Хоть я и двигался стремительно, но тот всё так же оставался недостижимым. От него исходили щупальца лучей и ласково, иначе не сказать, поглаживали порталы. И будто закрывали их от посягательства непрошеных гостей.
***
И вот мы приблизились к источнику света. Он окутал нас ярчайшей энергией, пронизывая каждую клетку наших тел. И в этом слепящем зареве пред моим взором разверзлась сама ткань бытия… и я увидел… Мне открылось Всё. Я познал каждую крупицу реальности: от вибрации квантовой пыли в ядрах звёзд до кривизны пространства на границах космоса. Я ощутил само сердцебиение мироздания, изначальный ритм, порождающий галактики и диктующий ход времени. Передо мной лежали разгадки всех тайн, от мельчайших до величайших – сама голограмма Творения.
Все мои знания, все убеждения и представления обо всём – всё это рушилось, словно окна разбивались вдребезги. Я видел, как передо мной открывается бесконечная перспектива возможностей, бесчисленное множество путей, каждый из которых может привести к чему-то новому, неизведанному. Я чувствовал, что стою на пороге новой реальности, готовый шагнуть в бездну, чтобы обрести истину.
И когда уже протянул руку к свету, я увидел Её. То была фигура, сотканная из лунного света и теней, парящая впереди, словно маяк в этом ярчайшем океане нереальности. Движения существа были грациозны и плавны, а в чуть приоткрытых глазах золотого цвета читалась мудрость, превосходящая возраст Вселенной.
– Кто ты? – голос отдавался в моей голове, но я не уверен, что слова эти сорвались с моих губ.
Существо плавно выставило перед собой руку и беззвучный взрыв волнами тепла и ослепительного света заполнил всё окружающее пространство.
– Проводник, – громом обрушились на меня вибрации голоса. – Я предвидела твоё появление, Марк, ещё за много тысячелетий до сегодняшнего дня. И я знаю, чем ты ведом.
Каждое слово Создания заставляло резонировать саму реальность, а мою душу вторить ему ответными волнами, полностью перестраиваясь, как маятники подстраиваются под единый темп, оставшись на одном столе.
– И я могу показать тебе желаемое. Но хочу предупредить, что не все тайны должны быть раскрыты. Некоторые знания несут в себе бремя, которое трудно вынести.
Глаза Проводника раскрылись и в меня вперился пронзительный взгляд чистого золота, густо замешанного со Светом. Я прижал к груди собственную руку, уже было протянутую ранее.
Меня обуревал вихрь эмоций. Я повернул голову и словно увидел всю прошедшую жизнь. Взгляд за доли мгновений прошёлся по каждому событию в моей жизни, пережив всё заново, будто только родившись, а затем стремительно дойдя до этого момента. Больше всего это напоминало просмотр киноленты с полным погружением в происходящие на экране события. И я так и не нашёл ничего, за что мог бы ухватиться – хоть одну нить, что связывала бы меня с родным миром. У меня не было жены, детей… даже собаки. Конечно, были родственники… Но оные не очень-то жаловали меня – особенно после того, как я урвал весомый куш от наследства деда.
С другой стороны, я понимал: если я приму посвящение в эти тайны, пути назад уже не будет. Это осознание было абсолютным и неотвратимым. Уже сейчас, ощутив всю пустоту прежнего существования и никчёмность своей жизни, я почувствовал, как во мне разгорается ненасытная жажда, непреодолимое желание – увидеть больше, узнать всё, что откроет мне Проводник, и оказаться в тех бесчисленных мирах, что созвездиями мерцали вокруг. И я протянул Проводнику руку в знак своего согласия.
Безмолвно наблюдавшая за происходящим Мастона обернула меня крыльями и прижалась сзади.
– Это может быть неприятно. Но мои крылья защитят тебя, – улыбнувшись по-матерински, прошептала на ухо чародейка.
Проводник приблизилась и приложила свою ладонь к крылу снаружи. Действуя скорее интуитивно, я приложил свою ладонь изнутри.
К счастью, меня не пронзила боль и нестерпимого жара я тоже не испытал. Сознание считало неподдельное удивление моих новых знакомых. Я почувствовал, как сквозь меня хлынули потоки чистой энергии – не жгучие, но всепроникающие. Это было страшно и величественно. Как будто сама Вселенная дышала через меня. Это пугало и восхищало одновременно!
Сначала меня охватило абсолютное, оглушающее опустошение. Я обратился чистым листом – даже собственное имя стёрлось из памяти. И уже в следующее мгновение сознание накрыл шквал, лавина, водопад информации – такое множество потоков знаний и образов, что рассудок захлёбывался, не в силах их разделить. И в этот миг чёрная пустота вечного ничто вокруг разорвалась на осколки, вспыхнув калейдоскопом немыслимых красок и форм.
Мастона и Проводник мягко взяли меня за руки и понесли, потянули куда-то. Они синхронно двигались то влево, то вправо, огибая воронки звёздных путей и порталы, пронзая лабиринты времени и пространства.
Мы проносились мимо сияющих разрывов реальности – окон в миры, где расцветали и угасали целые цивилизации, существовавшие и исчезнувшие задолго до нашего рождения.
Проводник повернула голову и указала на яркую фиолетовую точку вдали.
– Я покажу и расскажу тебе об одной истории, которая случилась на заре времён. Оттуда начнётся наше путешествие по Междулистью, – она сжала кулак и нас окутала золотистая сфера.
Следующие её слова заставили реальность резонировать, полностью перебивая свист ветра в ушах:
– Аквитайа Анта анчифьори та-ама!
Раздался оглушительный хлопок, выбросивший в пустоту снов золотых искр. Мы исчезли, а частицы света ещё мгновение танцевали в пустоте, прежде чем растаять без следа.
Глава первая. Договор с Тьмой
Даже в мельчайшей частице нашего мира сокрыто что-то очень важное. В каждой песчинке на берегу ручья можно отыскать свой уникальный мир, в каждой снежинке увидеть нерукотворное очарование. Каждое дерево таит множество самых увлекательных историй, ведомых лишь ему одному. Каждый листик, что смотрит на нас с самой высокой ветви на кроне, может открыть ту самую потайную дверцу в другой мир. Вот только не каждый человек умеет видеть эту красоту. Тем более, не каждый может устремить свой взгляд в вышину.
Хотя, честно признаться, именно благодаря человеческому безразличию эти чудеса до сих пор и существуют. И мне будет очень приятно посвятить тебя в это таинство.
Ближе к середине лета, в первой половине июля, когда кроны деревьев поют нам песни шелестящих листьев после грозы, можно увидеть его – Междулистье. Только в эту пору тёплый летний ветерок скользит меж самыми зелёными листьями на ветках и сбивает с них капли дождя. И в этот миг происходят чудеса. Прозрачные капли соединяют два или три листа, и на несколько секунд открывают дверь в мир удивительного и прекрасного.
Если тебе посчастливится узреть в этой капле радугу, то стоит поскорее коснуться её. И тогда ты увидишь, как твоя рука исчезает в искрящемся солнечном зареве меж листьев. А если тебе улыбнётся удача, и ты успеешь прикоснуться лицом к этому сиянию, то исчезнешь полностью, и устремишься в мир жителей страны под названием… а вот под каким названием – это зависит от того, на какое дерево ты залезешь, и какие листья заприметишь.
Междулистье откроет тебе путь только в один из тысяч, а может и миллионов, миров. И далеко не каждому человеку дано увидеть их. Только самым отъявленным сорвиголовам удается побывать там. Правда, никто и никогда не верит, что они там были. Всегда говорят, что головой просто хорошенько ударились о землю и что, якобы, всё это привиделось. Мол, это не сияние Страны Чудес, а всего лишь искры из глаз.
Тем не менее, Междулистье – больше, чем мимолётный мираж. То, что в одних мирах выглядит как редкое природное чудо, в других является частью самой ткани бытия. Там, где нет даже намёка на присутствие магии, оно проявляется исключительно в определённое время и в отведённых местах. В других же, где магия является частью мироздания, оно предстаёт в совершенно другом свете.
Междулистье – это сеть порталов между многочисленными мирами. Часть из них обитаемы, а другие всего лишь безжизненные пустоши и водные просторы без малого клочка суши. Их объединяет то, что все они вплетены в единое целое, являющееся шансом каждому переместиться в совершенно иной мир… или нечто между ними.
Для кого-то это шанс на спасение, а для иных – самое ужасное проклятье. Междулистье целенаправленно не выбирает существо, что может пройти сквозь него. Чаще всего этими путешественниками становятся всего лишь случайные жертвы обстоятельств.
В то же время Междулистье хранит тайны и о существах, что могли управлять перемещениями и даже имели способность обходиться без природных явлений для этого. И не каждое из них использовало сей дар во благо.
Вот об одном из таких миров и пойдёт наш рассказ. И название его – Аминадора. Этот мир всеми силами старался верить, что процветает без магии, и почти сам в это верил. Магия была объявлена вне закона, изгнана из городов и селений, её знание – стёрто. Горожане, и правда, научились обходиться без неё. Это была иллюзия, удобная ложь, вызванная страхом. На диких, неукрощённых просторах, за грядами запретных гор, магия таилась. Там всё ещё жили удивительные эльфы, чья древняя сила была надёжно сокрыта в древних свитках; прекрасные драконы, чей род считался истреблённым; и многие другие неведомые создания, хранившие последние искры волшебства.
Эти существа не были вымыслом, но любое знание о них, любой путь к их силе считался тёмным и преступным. Упоминание здесь Междулистья у многих вызывало ужас и страх. Для них это было чем-то запретным, немыслимым. За колдовство могли и вздёрнуть. Не было в чести оно на просторах этого мира.
Именно сюда, на Аминадору, вскоре придётся ступить нашей истории – истории о том, как самое маленькое, но храброе сердце может совершить поступки, от которых будет зависеть судьба целого Мира.
Однако прежде, чем открыть эту дверь, стоит прислушаться к шороху других листьев – к двум историям из позадавних времён и далёких, совсем других земель. Их герои, сами того не ведая, уже нарушили тишину между мирами. Их выборы и поступки, подобно падающим в спокойные воды камням, породили круги. Эти волны, неумолимые и незримые, уже движутся сквозь ткань Междулистья, чтобы вскоре смыть покой с берегов Аминадоры и потрясти основы многих миров. Мы начнём с этих камней. С их первого падения.
