Czytaj książkę: «Капкан для наследницы», strona 2

Глава 2

Итак, в состоянии семейного раздора мы с Олегом появились на очередных Алининых именинах. В этот раз подруга ограничилась скромной компанией в моем лице и лице моего супруга. Итого, вместе с Алининым мужем за столом нас оказалось четверо. На таких мероприятиях столь малое количество гостей – явление достаточно редкое, обычно собирается куда больше народа.

После сытного ужина, немного захмелев, Олег начал на меня жаловаться Алине:

– Ну, скажи, Луша, – так он иногда величает Алину, когда хочет переманить на свою сторону. – Зачем ей туда надо? Не понимаю я вашей женской логики, муж уезжает в командировку, так используй с толком время: отдохни, навести подруг, к себе пригласи, сходи в театр, на концерт какой-нибудь знаменитости, просто побездельничай. Ну, зачем ей туда ехать? – Олег с пафосом повторил свой вопрос и сделал такое многострадальное лицо, что я вмиг прочувствовала все свое несоответствие идеалам жены, подруги, матери его ребенка и просто женщины.

– Как зачем? Развлечься, проветриться, стряхнуть с себя нафталин! Завести пару романов под жарким южным солнцем. – Алина не поняла, что он от нее хочет услышать, неудачно пошутила и тем самым подлила масла в огонь.

Эффект был достигнут, Олег так поперхнулся, что нам с Алиной пришлось колотить его по спине в четыре руки.

– Как ты можешь, так говорить? – прохрипел мой муж, задыхаясь.

– А что, девочка она уже большая, пора, пока не поздно, совершить нечто, о чем и вспомнить на досуге будет не стыдно. Почти сорок лет женщине, а у нее одни дети и муж на уме! Сколько ей еще осталось? Через два года в старуху превратится! – Алина вошла в раж, ей всегда нравилось доводить моего мужа до белого каления.

То ли спьяну, то ли он чем-то ей насолил, только разошлась она не на шутку. Услышав Алинин бред, я рассердилась. Что она про возраст мелет? Подруга, называется! Забыла, что ей столько же лет?! Да и до старухи мне далеко, я прекрасно выгляжу.

– Какая старуха? – поддержал меня Олег. Вот спасибо, я с восхищением посмотрела в его сторону. – Да она выглядит на пять лет моложе своих сверстниц!

Ну, это он явно поскромничал. Я выгляжу моложе лет на семь, а может, и больше.

– Погоди, Олег, ты именно поэтому не хочешь отпускать свою жену, боишься, что на нее слетятся мужики, как пчелы на мед? Что, ревность заела? – как змея-искусительница долбила Алина моего мужа, – Ты что же, не доверяешь ей?

– Боже упаси! Жена Цезаря должна быть выше подозрений!

Да, самомнение у моего мужа на самом высоком уровне. Что есть, то есть! Хотя, по-моему, он неправильно трактует эту фразу. Так говорят, когда хотят заменить жену и ищут тому причину, пусть даже мнимую. Но он, я-то знаю, он хотел сказать нечто иное. Кому ж доверять, как не мне!

– Просто я очень волнуюсь за нее! – пояснил Олег. – Я не знаю, как она доберется. Встретят ее, не встретят? В каком состоянии там номера? Ты ведь знаешь, в каких условиях она привыкла отдыхать? Моя жена просто вымрет без горячей воды.

– Ой, ой, ой! Можно подумать! Тебя послушать, так ты женился на наследнице престола. Где же ты нашел такую принцессу на горошине? А если серьезно, ведь жила она раньше как-то до тебя и не пропадала без твоего чуткого руководства! И поверь, не пропадет и сейчас!

– Но Марина совершенно не приспособлена к самостоятельности. По магазинам она ходит исключительно для развлечения. В руках больше трех килограммов отродясь не держала. Она даже не знает, где покупают билеты на поезд или на самолет. Согласен, она не всегда была такая беспомощная, и это моя вина или заслуга, что я сделал ее такой.

В этом месте по сценарию я должна была бы поблагодарить за неимоверно благополучные условия моей жизни и с криком броситься на шею: «Спасибо, милый». Но перебивать Олега я не стала, уж больно много о себе услышала. Интересно, что он еще скажет?

– Мне и нести за нее ответственность, – со вздохом закончил свою мысль мой муж. А я подумала: «Неужели я такой уж тяжкий крест?»

– Ха, билет она не знает где купить! – наигранно засмеялась Алина. – Не переживай, знает! Все дети читали нетленное произведение Маршака про Рассеянного с улицы Бассейной, а она у нас дама начитанная. Так вот, там ясно сказано: билет покупается в кассе. А кассы сейчас на каждом углу, даже в супермаркетах. Да, без шуток, за твои деньги она купит участок Луны. Не драматизируй, побереги нервы! Может, ей, конечно, выгодно выглядеть полной идиоткой, этакой фарфоровой куколкой, с которой даже пыль стирают бархатной тряпочкой, но, на мой взгляд, она выбрала себе не совсем удачный имидж, и самое время изменить о себе мнение. Пусть едет.

Алина отвернулась от Олега и перекинулась на меня.

– Плывешь по течению в семейной лодочке за мужниной спиной и не видишь, что вокруг делается. В наш век женщины в карьере достигают таких высот, что иным мужикам и не снилось. С твоим образованием ты вполне смогла бы занять достойное в обществе место. Ты меня слышишь? Что сидишь, как истукан на именинах? Это, кстати, мои именины. Скажи что-нибудь в свое оправдание! – Алина выразительно покосилась в мою сторону.

Да…Сейчас в ней умер не адвокат, а государственный обвинитель, прокурор. Надо же, какой сыр-бор разгорелся вокруг моей персоны!

– Что я могу сказать? Имидж ничто, жажда – все. – Я так разволновалась, услышав о себе столько гадостей, что заговорила рекламным слоганом. В тот момент ничего другого в голову не пришло. И Олег, и Алина молча смотрели на меня. Я налила себе до верха бокал шампанского и только после того, как его осушила, начала защищаться: – Не пойму, где я сейчас нахожусь? Это что, открытый судебный процесс? Вам поговорить больше не о ком? Вы что, сговорились меня обижать? Это ж надо, до чего докатились! Один меня выставил парализованной, без него я шагу ступить не могу, другая – идиоткой. Каждый считает своим долгом воспитывать и поучать меня. В ваших глазах я некое нерадивое создание, достойное сожаления, что вообще родилась. Даже ты, Олег, не рад тому, что окружил меня заботой и вниманием. Пожалел! Спохватился! Как ты говоришь, напрочь убил во мне всякую самостоятельность? Кстати сказать, я вполне заслуживаю и заботы, и внимания! Трех килограммов в руках я не держала? Да на моих плечах дом держится! Я создала такую атмосферу, что тебе после работы домой не то что идти, бежать хочется. Или я ошибаюсь? Попробуй только сказать обратное! Ты дня прожить без меня не можешь! И попробуй что-то возразить! Забыл, как таскал нас с Анютой по командировкам? И дело здесь не в ревности, а в стойкой привязанности! И не бойся в этом признаться!

Во мне как будто проснулся другой человек. Обида вывела меня из анабиоза. Энергия, копившаяся долгие годы, выплеснулась наружу. Я даже поднялась из-за стола и стала театрально размахивать руками, показывая то на недостойного предателя-мужа, то на изменницу-подругу. Говорила я вполне убедительно и не заметила, как перешла на крик, потом, очнувшись, перевела дух.

– О! Валаамова ослица! Заговорила на старости лет, – воспользовавшись паузой, влезла со своей репликой Алина. Лучше бы она этого не делала.

– Я ослица? Безропотное существо, которым все пользуются? А ты, дорогая подруга, не задумывалась над тем, почему, когда хандришь, не ищешь себе психоаналитика, а кидаешься ко мне? Денег жалко? Вот-вот, пользуешься моими «свободными ушами». Кто, как не я, остужает твой революционный пыл и мирит тебя с твоим супругом, которого ты бросаешь у пустого холодильника? Другие бы оценили, а вы… – Я несколько сбавила обороты, сделала для выразительности паузу, а затем снова заговорила: – Вы меня расстроили, поэтому я просто хочу уехать на три, может, на пять дней и отдохнуть от всех вас. И не надо никаких грязных намеков, не вижу в поездке ничего плохого! И не смейте меня удерживать! И билет я смогу себе купить, и позаботиться о себе, любимой, тоже смогу!

Секунду все изумленно смотрели на меня. Я была довольна своим ярким выступлением, разве что не услышала гула оваций. Мои близкие не ожидали от меня такого взрыва эмоций и сидели в оцепенении, раскрывши рты.

Даже Вадим, муж Алины, прилегший вздремнуть на диване, проснулся от звенящей тишины. Да, он многое пропустил. Я думаю, он бы оценил намек на пустой холодильник. Кому, как не ему, знать, что Алина готовит еду только к приходу гостей. В остальное время ее семья сидит на полуфабрикатах. Но надо отдать должное, гости – частое явление в их доме.

Первым очнулся Олег:

– Дорогая, ну разве я против твоей поездки! Хочешь отдохнуть – пожалуйста! Я даже билет тебе закажу туда и обратно. К сожалению, я не смогу проводить тебя, сама знаешь, дела обязывают, но что смогу – сделаю. – Ого, враг дрогнул. Голос у моего мужа был уже не гласом обвиняющего, а шепотом просящего о помиловании.

– Это к счастью, что проводить не сможешь! И о билете я позабочусь сама, а то делаете из меня инвалида умственного труда, – конечно, можно было бы согласиться и позволить купить билет, но идти на поводу не хотелось, а отступать было некуда.

Алина продолжала сидеть с широко открытыми глазами, она никак не могла прийти в себя после моей пламенной речи, и посему голова ее работала только над тем, как бы часть аплодисментов отбить на себя.

– Вот видишь, когда меня слушаешь и о себе заявляешь в полный голос, с тобой больше считаются, – поставила точку именинница.

Выкрутилась! Олег гневно посмотрел на нее и хотел было обозвать Лукерьей, на «Лукерью» она всегда обижается, но не стал.

«Себе дороже», – подумал он.

Мы посидели для приличия еще какое-то время и поехали домой. На тему поездки в тот вечер мы не разговаривали. Олег надеялся, что я к утру изменю свое решение куда-либо ехать, но зря он на это рассчитывал, совершенно зря, я была полна решимости и готовилась к подвигам. Понятия не имела к каким, но готовилась.

Глава 3

Два последующих дня прошли в сборах и проводах. Олег смирился с моей поездкой и уже не морщил лоб от одного только упоминания о Крыме. Наконец настал день его отъезда, простились мы достаточно сухо, муж играл роль обиженного, и я чувствовала себя по этой причине неловко. Взяв с меня обещание вести себя благоразумно и благопристойно, как будто я веду себя иначе, и, чмокнув в лоб, Олег улетел в Будапешт.

После такого расставания, ехать мне расхотелось, но дело принципа – надо! Я позвонила в «Юность», там меня заверили, что ждут с нетерпением. К моим услугам комфортабельный номер после евроремонта, бассейн, парикмахерская, сауна и прочие блага цивилизации, без которых немыслим настоящий курорт. Даже предложили встретить в Симферополе на вокзале. Но поскольку билета у меня еще не было, от предложения я отказалась, доберусь сама.

После разговора с администрацией лагеря настроение так и не улучшилось, на душе почему-то скребли кошки, было муторно и грустно. Я позвонила Алине и поделилась с ней своими сомнениями.

– Не бери дурного в голову, а тяжелого в руки. Жди меня, сейчас приеду, помогу тебе собраться.

Уже через полчаса она была у меня и с порога начала сеанс психотренинга:

– Зря ты так себя изводишь. Твой Олег успел развить в тебе комплекс вины. Вот деспот!

То, что мой муж – деспот, мне было давно известно. Это любимая тема разговора Алины.

– Марина, запомни, нельзя женщине идти на поводу у мужчины и превращаться в некое дополнение к его персоне. Доля твоя горькая! – Алина потащила меня к зеркалу. – Посмотри на себя! Ты, дорогая, превратилась в обслуживающий персонал. Нельзя доводить себя до изнеможения бытом. Если уж говорить о равноправии, то все должно быть поровну. А что происходит на самом деле? Вспомни, сколько тарелок ты перемыла? А он? Сколько перестирала и перегладила? Он – сколько? Спрашиваю, где же справедливость и равенство? Только не надо говорить мне о том, что он зарабатывает деньги! Ты мать и должна воспитывать ребенка. Но я сейчас не об этом. Мы, женщины, когда ведем себя подобным образом, теряем свое лицо. Из богинь мы превращаемся в плошкомоек. Это неправильно, мы должны привить мужчинам мысль, что цель их бренной жизни – мы, женщины, и нас нужно завоевывать каждый день. И каждый день хвалить бога за то, что мы есть. И считать за праздник каждый приготовленный нами обед. Запомни, чем реже ты готовишь обед, тем он вкуснее. Это аксиома, не требующая доказательства.

Алину понесло, она может так рассуждать бесконечно долго, если, конечно, не пресечь ее в самом начале. Этот момент я упустила и сейчас слушала ее пламенную речь вполуха. Все, что она говорила, я уже знала наизусть, поэтому не напрягалась.

Конечно, можно было ей возразить. Но как мне донести до ее головы, что мне милей тихий семейный быт, нежели ее революционная бурная деятельность за равноправие мужчин и женщин? Я получаю куда больше радости от проведенного дня дома, чем она, когда носится на добровольных началах по городу и отвоевывает очередную жертву из лап мужа-тирана.

– Твоя фамилия не Цеткин, случайно? Куда тебя занесло? Не понимаю, Лукерья, как тебя Вадим еще терпит? – перебила я ее на полуслове.

Вообще-то Алине с мужем повезло, этим она и пользуется. Он научный работник и не замечает не только неприготовленного обеда, но порой и жены с ребенком.

– Смотри, прикормит какая-нибудь лаборантка твоего профессора на пироги с капустой. Надоест ему выпрашивать у тебя обеды и ужины, уйдет к другой. Сразу изменишь своим феминистским принципам.

– Да он за своими крысами людей не видит! День-деньской им клизмы ставит и хвосты причесывает. А по поводу лаборанток, так они сами на крыс подопытных похожи, такие же серые. А я обладаю большими женскими достоинствами. Куда он денется? – сказала Алина, прогнула спинку, с томным вздохом поправила свой пышный бюст и самодовольно посмотрела на себя в зеркало.

Внешностью, конечно, ее бог не обидел. Ладная фигурка и густые каштановые волосы заставляли мужчин оборачиваться ей вслед. Она пользовалась успехом у сильной половины населения, у нее всегда был батальон поклонников, и при всем при том она считала, что все беды идут именно от них, от мужчин. Парадокс какой-то!

– Ну, не знаю, у мужчин свои критерии женской красоты, – не сдавалась я.

– Ладно, поняла, тебя не перевоспитаешь, – обиделась Алина то ли на Лукерью, то ли за мужа, то ли за принципы, – давай лучше оценим твой гардеробчик.

Мы немного поспорили, что мне брать с собой, но потом все же пришли к единому мнению – взять следует только самое необходимое. Я вытащила из кладовки средних размеров чемодан, и мы начали его наполнять. Необходимых вещей оказалось очень много, и чтобы они влезли в чемодан, пришлось их количество сократить вдвое. Брать чемодан большего размера я наотрез отказалась. Справившись с этой задачей, я вспомнила о билетах.

– Алина, мне в ночь уезжать, Олег заказал билеты на поезд, их надо выкупить, составишь компанию?

Алина посмотрела на меня как на умалишенную:

– Ты что, такой лахудрой собираешься ехать, да еще и на вагонной полке трястись? Не любишь ты себя! Учу, учу тебя, а все напрасно. Слушай, сейчас мы быстро перемещаемся в парикмахерскую, у меня теперь новый стилист. Такая душка, я тебе скажу! Из молодых, но очень способный. Одно время у Птицына работал. Поднакопил деньжат, теперь свой салон открыл. Не переживай, отправим тебя самолетом, но только завтра. Да, да, самолетом! И не возражай!

– А если я опоздаю на встречу?

– Не опоздаешь. И вообще всегда помни – лучше опоздать, чем прийти страшной. На кого ты похожа? Лахудра…

Конечно, с лахудрой она загнула, но я не стала с ней спорить, стрижку можно, пожалуй, и подновить. А что касается самолета, то и здесь она права, нужно привыкать жить по-новому.

Алина приняла мое молчание за знак согласия, тут же позвонила в парикмахерскую и не терпящим возражений тоном заявила – мы едем. Кто мы? Объяснять она не стала, похоже, ее там знали хорошо.

Воодушевленная идей сделать подругу еще прекрасней, Алина буквально за шиворот потащила меня к машине. Она всегда такая, если что в голову втемяшится, танком прет к достижению своей цели, сметая все на своем пути.

Не прошло и десяти минут после звонка Алины, а мы уже входили в салон «Донна Белла». Навстречу нам выскочило полупрозрачное существо неопределенного пола и возраста.

При ближайшем рассмотрении существо оказалось подобием мужчины. О возрасте догадаться было трудно, маленькое сухонькое личико могло в равной степени принадлежать и двадцати летнему юноше, и мужчине лет тридцати. Он относился к категории вечных мальчиков, которые по прошествии лет в одно мгновение превращаются в старичков.

– Алиночка, душечка, я так рад, так рад! Забыли вы нас, забыли. А я скучал! – Существо изобразило на своем лице жуткую обиду.

Как я поняла, это и был Алинин стилист.

– Да ладно тебе, Веня! Я на прошлой неделе к тебе заходила. Вот познакомься, моя подруга Марина, – представила меня Алина.

Веня галантно протянул руку и пожал кончики моих пальцев, Алина в это время продолжала вводить его в курс дела. Лгала она так самозабвенно, что я засомневалась, неужели это все обо мне:

– Марина завтра должна лететь в Заир на международную конференцию работников туристического бизнеса. Приведи, пожалуйста, ее голову в порядок. Постарайся, дружочек. Встреча предстоит очень ответственная. Готовится уникальная туристическая программа. Бомба! Это будет сплав на бамбуковых плотах по реке Чуапа. Тур будет называться «Последний живой турист, или Африканский экстрим», а может, «Мы на Чуапе». Это еще окончательно не решено. Оставшимся в живых от фирмы будут вручены путевки на пляжи Сахары, а родственникам остальных туристов достанутся урны ручной работы с дорогим пеплом внутри. Так что, Веня, считай, от тебя зависит, побывают ли наши соотечественники на экваторе или нет.

– Какие проблемы? Конечно, все сделаем в лучшем виде. Не подкачаем, – отрапортовал Веня, чрезвычайно гордый тем, что выбрали именно его обслужить столь почетную клиентку.

Я уселась в кресло и расслабилась. Тридцать минут моя голова подвергалась мытью и массажу. Следующие полчаса мои волосы напитывались энергией от чудодейственного бальзама.

– Мариночка, а можно меня записать в группу? Уж больно в Африку хочется, – заговорщицки зашептал мне в ухо Веня и для убедительности закатил глазки.

– Можно, но только во вторую группу, первая уже набрана, – сдерживая смех, ответила я.

Со вздохом облегчения Веня приступил к стрижке. Как заправский фокусник, он делал пасы руками вокруг моей головы. Ножницы, словно бабочки, порхали над копной волос, казалось, что он их даже не касается, только мелкие кончики снежинками осыпались на пол.

Когда моя стрижка подходила к концу, кто-то из парикмахерш включил радио. В салоне заиграла увертюра к опере «Севильский цирюльник». Веня представил себя дирижером и начал щелкать ножницами в такт музыке. По мере нарастания темпа ножницы щелкали чаще и отстригали все больше и больше волос. Я сидела словно завороженная, боясь шелохнуться. И если бы увертюра длилась не семь минут, а дольше, я рисковала быть остриженной под мальчика.

Под звуки финальных аккордов Алина завопила:

– Веня, хватит! Лысых в Заир не пускают.

Услышав кодовое слово «Заир», Веня вздохнул, отложил ножницы в сторону и взял в руки фен. Шопен сменил Россини. Страшно уже не было. Ласковые потоки теплого воздуха напомнили мне, что лето еще не закончилось и нужно использовать с толком оставшиеся деньки. Зачем мне многокилометровые пляжи Сахары? Это же надо такое придумать! Мне бы на три дня в Крым смотаться! Настроение от этой мысли у меня значительно улучшилось, и я уже не сомневалась, ехать мне или нет. Ехать!

От Вениной работы я осталась в восторге. Стрижка мне очень шла. Мои волосы пшеничного цвета были прекрасно уложены и блестели здоровым блеском. Алина тарахтела без остановки, как будто это она ваяла мою красоту, а не мать-природа в компании с парикмахером.

– Алина, а что ты наплела Вене о реке Чупа-чупа? – перебила я нескончаемые комплименты в свой адрес, когда мы вышли из парикмахерской.

– Ты бы еще чупа-чупс сказала! Ой, ну и дремучая ты, Маринка! Чуапа – это приток реки Конго. Я сегодня передачу по каналу «Дискавери» смотрела. Непролазные джунгли, тьма крокодилов и питонов, не говоря уже о малярийных комарах размером с воробья, – тоном профессора географии изрекла Алина.

В этом она вся, новое слово услышит и считает себя просвещеннее других, козыряет им направо и налево. Чуапа!

– А Вене зачем голову морочила? Он просил меня посодействовать, хочет в Африку поехать.

– Что, правда? Да, не перевелись на земле наивные и доверчивые люди, принимающие все за чистую монету. Я-то пошутила, а иные на этом деньги делают. На прошлой неделе ко мне женщина приходила. Она по объявлению через одну фирму хотела поехать на заработки в Нагонию. Фирма с нее деньги содрала на оформление документов, забрала паспорт, а потом самоликвидировалась. Теперь у женщины нет ни денег, ни документов. И она не одна такая, дураков много нашлось. Жулики развернули рекламную кампанию, обещали гектары земли в личное пользование, гражданство и все такое. Потом собрали денежки и сделали ноги.

– Печальная история. Нагония – это что-то из области литературы? Нагония, Патогония…

– Верно, если мне не изменяет память, Юлиан Семенов придумал такую страну, но, увы, не все читают книги, как мы с тобой, например.

– Ну все, поехали домой, что-то я в парикмахерской притомилась.

– Поехали так поехали.

По пути мы заехали в кассы продаж авиабилетов и купили мне билет на дневной рейс, на утренние часы все места были распроданы. Я немного расстроилась, ведь в лагерь приеду только к вечеру, считай, первый день уже пропал.

После касс мы заехали в пару магазинов, прикупили кое-что из одежды и двинулись в сторону дома. У подъезда я с Алиной рассталась, получив на прощание оставшуюся часть комплиментов в свой адрес и кучу ненужных советов, как с пользой для дела провести время в Крыму.

К полудню следующего дня я без происшествий добралась в аэропорт. Прошла регистрацию и, сдав чемодан в багаж, одной из первых отправилась в накопитель. Вскоре здесь уже толпами бродили пассажиры, ожидая приглашения на посадку в самолет.

По ограниченному пространству накопителя кружил хорошенький мальчуган. Он бегал, широко раскинув руки, пыхтел, рычал, тарахтел, явно представляя себя авиалайнером. В одной руке мальчик держал бутылочку «Кока-колы», в другой – батончик «Сникерс». Было довольно жарко, его мордашка была измазана растопленным шоколадом, а потные ладошки оставляли липкие следы на поверхности стекла, куда он время от времени врезался. Пока в накопителе людей было мало, он с легкостью обходил препятствия, но с прибавлением пассажиров это становилось делать все труднее и труднее.

«Сейчас в кого-то влипнет», – только успела я так подумать, как произошло столкновение. Малыш со всего маху влетел в светлые брюки молодого человека. Надо же, какая неприятность! Мамаша ребенка тут же подскочила и засуетилась вокруг парня. Странно, он постарался от нее побыстрее избавиться, совершенно не прореагировав на пятно. Вот ведь выдержка, другой бы разозлился, разорался, а этот нет, только стоит и бормочет: «Никаких проблем».

«Какой симпатичный мужчина, не скандалист и внешностью бог не обидел, чем-то на молодого Антонио Бандерса похож. Ну очень похож! Жаль, конечно, что я не сторонница курортных романов. Как говорит Алина, у меня гипертрофированная преданность мужу. Что есть, то есть! Все-таки какой он славный, высокий, красивый», – только я приступила к оценке визуальных достоинств молодого человека, как мои мысли были прерваны приглашением на посадку. Народ бодро заспешил к самолету, и я присоединилась к толпе.

* * *

Игорь Сундуков сидел в бежевых «Жигулях» и не сводил глаз с подъезда. «Двенадцать тридцать, ага, вот и муж, ну что ж, время пошло», – отметил про себя Сундуков и проводил взглядом выходившего из подъезда мужчину.

Мужчина прошел мимо «Жигулей», сел в стоявшую невдалеке иномарку и уехал. «Счастливого пути», – мысленно пожелал Игорь и продолжил наблюдение за входной дверью.

Через час к дому подъехал серенький «Опель», из которого выпорхнула шустренькая дамочка. Громко хлопнув дверью, она скрылась в подъезде. Еще через час объект наблюдения вместе с этой дамой вышли из дома, беззаботно болтая и не обращая ни на кого внимания, сели в машину и выехали со двора.

Игорь незаметно сел на хвост «Опелю», проводил женщин сначала до салона «Донна Белла», где ему пришлось проскучать битых три часа, затем покатался с ними по городу и наконец притормозил у касс продажи авиабилетов.

«Это уже интересно, вроде мы должны были заехать в железнодорожные кассы. Заказчик убеждал, что она панически боится летать и обязательно поедет поездом», – вспомнил Игорь и направился следом за женщинами в помещение.

Несмотря на отпускной сезон, очередей в кассах не наблюдалось, немногим по карману нынешние цены местных авиалиний, и поэтому заметить объект Сундукову труда особого не составило.

Игорь повертелся у табло с рейсами самолетов, подождал, когда дамы уйдут, и только затем подошел к освободившемуся окошку.

– Чуть не опоздал. Девушка, миленькая, мне билет на тот же самый рейс, – задыхаясь, как будто долго бежал, скороговоркой произнес Сундуков и протянул в окошко паспорт.

– Я что, телепат, ваши мысли читать? На какой рейс? Сами-то поняли, чего хотели сказать?

Кассирша никак не могла взять в толк, о каком рейсе идет речь, и с подозрением посмотрела на Игоря. Парень показался ей ошалевшим и слегка придурковатым, ну, скажите, откуда ей знать, что ему надо, она в день по сотне таких билетов выписывает.

– Ой, конечно, простите. В Симферополь. Вы только что выписали билет моей начальнице Марине Владимировне Клюквиной. Да, да, фамилия смешная, – поддакнул он кассирше. – Но до чего же вредная баба! Если бы вы знали! Если я не полечу с ней в командировку, она меня на фарш перекрутит, всю кровь высосет, да что там говорить, она меня уволит, выкинет на улицу. А при дефиците рабочих мест начальство в наши дни не выбирают. – Игорь тяжело вздохнул и жалостливо посмотрел на женщину в окошке, при этом состроил такую физиономию, что впору было заплакать.

До чего женщины любят жалеть мужчин! Особенно молодых, красивых и, что немаловажно, чужих, на своих мужиков почему-то эмоций уже не хватает. То есть, конечно, хватает, но совершенно иного рода.

Кассирша не была исключением, она взглянула на молодого человека с состраданием, он уже не казался ей придурком. Ну не повезло парню, что делать? Если такая начальница попалась, которая кровь литрами пьет, вообще шизофреником можно стать. У нее самой муж каждый день растерзанный приходит, такая же стервозина нервы треплет, а куда денешься, жить на что-то надо?

– Давайте выпишу вам билет рядом с вашей Клюквиной? – предложила растрогавшаяся кассирша.

– Боже упаси, она и так мне до смерти там надоест, дайте где-нибудь подальше, лучше в хвостовой части.

– Хоть в хвостовой, хоть в носовой, хоть в кабине пилотов – на этот рейс еще много свободных мест, даже кресло второго пилота свободно.

– Почему свободно? – Игорь подумал, что кассирша шутит.

– Так, текучка кадров, летать не хотят на наших рейсах. Самолеты старые, ломаются часто, а бывает и… не взлетают, деньги приходится возвращать. Другое дело – чартерные рейсы. Вот пилоты и нанимаются – в Турцию или в Дубаи, а кому повезет, по контракту в Африке устраиваются местных царьков перевозить из племени в племя. Билет-то выписывать?

– Выписывайте, – без энтузиазма отозвался Сундуков и протянул в окошко деньги.

«Итак, билет на руках, теперь до утра можно расслабиться, вряд ли ей придет в голову куда-то еще ехать», – подумал Игорь и решил на сегодня оставить даму в покое и закончить слежку.

Утром, наскоро собравшись, он уже дежурил поблизости дома Клюквиной. Без опоздания она вышла из дома и на такси двинулась в аэропорт.

Игорь отправился следом. В аэропорту он растворился в толпе и не выпускал ее из виду до самой посадки.

В накопителе без сбоя не обошлось. «Куда смотрят эти бестолковые мамаши? Ребенок, весь измазанный чем-то липким и гадким, с диким звериным ревом носится сломя голову, а она журнальчик читает», – Игорь не выдержал, выразительно посмотрел и шикнул на мальчика.

Зря! Как будто читая мысли, малыш на всей скорости врезался в светлые брюки «противного дядьки», причем ухитрился еще и очистить свой сопливый нос. Стервец явно это сделал специально. Все пассажиры, как один, посмотрели в сторону Игоря. Он брезгливо отлепил от себя мальчика и с досадой произнес про себя пару крепких словечек.

Откуда ни возьмись, появилась мамаша ребенка со своими извинениями. Она достала платок не первой свежести, наклонилась и попыталась исправить положение, усиленно растирая липкую грязь на ткани.

Народ с интересом наблюдал за происходящим: кто-то сочувствовал пострадавшему Сундукову, кто-то хихикал, потому как мать ребенка терла аккурат в районе причинного места, кто-то давал никому не нужные советы.

«Что она делает? Идиотка! Откуда она взялась? Лучше бы за ребенком следила! Только всеобщего внимания мне не хватает», – Игорь отодвинулся от назойливой мамаши и постарался быстрее отделаться от нее и дитяти.

Женщина, чувствуя вину за случившееся, продолжала одной рукой тереть безнадежно испорченные брюки, а другой держала пытавшегося удрать мальчишку.

– Васька, проси прошение у дяди! – зарычала она на сына, бросив наконец-то размазывать грязь, и освободившейся рукой отвесила своему отпрыску подзатыльник.

Мальчик заплакал, и вся толпа осуждающе посмотрела на Игоря, будто он был причиной неприятностей ребенка. Мамаша взяла в руки бутылку с минеральной водой, открутила крышку и со словами: «Разрешите, я застираю», – уже намеревалась вылить воду на брюки.

– Только не это! – взвизгнул Сундуков. – Не надо ничего не надо. И перестаньте ругать сына. Я не сержусь. У вас просто очень резвый мальчик, – сквозь зубы процедил он и, изобразив на лице фальшивую улыбку, погладил ребенка по голове. Кто бы знал, чего это ему стоило.

Игорь женат не был и детей не имел, поэтому об особенностях детского поведения ничего не знал. Все дети казались ему невоспитанными и избалованными, вечно хныкающими и сопливыми.

Свое детство он считал счастливым. До семи лет он жил с бабкой в деревне и был вожаком деревенской ребятни. Когда пришла пора определяться со школой, мать забрала его в город. С тех пор он с прохладцей относился к городским детям, считая их тепличными и никудышными.

– Ма, а чего он мне пальцем грозил? Я ему чо сделал? Пусть с этим пальцем знаешь чо сделает? – отозвался Васька, оттопырив свой маленький замызганный пальчик, за что незамедлительно получил очередную оплеуху от матери. – Да ты чо! Ма!