Czytaj książkę: «Осколки в грёзах»
Пролог
29 апреля 1767 год.
«В этот день мне не стоило соглашаться на твои авантюры...»
— Юичи!... Погоди! — вскрикнул маленький восьмилетний мальчик, поднимаясь по горной тропе, спотыкаясь и цепляясь за выступающие камни.
Сбившееся дыхание, заставляло его сердце стучать в ушах, пытаясь догнать того, кто легким маршем шел впереди, напевая под нос песенку.
Старший поставил ногу на выступ в склоне невысокой горы, взобравшись наверх. Он остановился и обернулся, из-под качнувшихся растрёпанных косичек выглянули острые уши; весело прищурив зеленоватые глаза, под ним прогнулся, тоненький рыжеватый шрам.
— Ну давай! — Протянул руку, подтягивая его вверх, настойчиво увлекая за собой.
— Да куда-т... ты так спешишь?... — запыхаясь, спросил мальчик. Прикрывая лицо от хлещущих его веток рукой.
— Сейчас всё увидишь! — весело отозвался Юичи.
Он отпустил его руку и остановился у необыкновенного ручья, чьи воды отливали яркой лазурью в лучах света, пробивающегося сквозь кроны заросших деревьев.
— Ух ты... — протянул Маката. — А это? Ее...
— Цвет? — усмехнувшись, закончил его вопрос старший, хлопая ладошами, стряхивая пыль и песок.
— Да... почему она такая... эм...
— До боли бьющая в глаза?
— Яркая... — поправил Маката. — Я… хотел сказать – яркая...
— Ой, невелика разница. — отмахнулся Юичи, подбирая плоский, размером с ладонь, камень.
— Юичи, откуда здесь река?
— А мне почём знать? — ответил он честно, замахнувшись и швырнув камень в воду.
Камень канул в реку с глухим всплеском, теряясь в сверкающей лазури, погружаясь на дно.
— Ну вот, опять! Почему они вечно тонут?
Маката нахохлился, провожая потонувший в воде камушек взглядом, при этом наблюдая как старший ушел от ответа.
— Я думал, ты привёл меня сюда, так как знаешь эту местность... — более настойчиво проговорил мальчик, пытаясь вернуться к висящему вопросу.
— Ааа... Так я знаю! Просто эта река уже настолько разлилась вширь, ясно ведь что она здесь О-очень давно — кое-как протянуто ответил на один из вопросов своего маленького друга.
Юичи подошел к ручью, оглядываясь по сторонам, отыскивая что-то взглядом.
— Макки, ты представляешь, сколько нового там всего будет! — Он вскинул руками вверх, словно пытаясь обхватить весь берег по ту сторону реки.
— А? Где? Ты о чем...
— Ну как где? На другом берегу!
— Не то, чтобы... — переминаясь с ноги на ногу, невнятно пробормотал. — Я ещё ни разу не ходил так далеко...
— Ну а ты представь!
— Юичи... Ну зачем?
— Что зачем? Ты ведь сам хотел стать храбрым! — ответил он, остановившись и обернувшись к нему. — Помнишь что сказал, Даичи?
— Н-но нам запрещено уходить из города! Тем более в лес! — отступил на шаг Маката. — Ещё и Ракато... Ты ведь слышал сегодня утром! Тетя Хотару... Она ведь сказала, что он пропал... Но вчера... Я ведь его видел!
— Маката, — окликнул младшего Юичи, слегка стукнув того по макушке, — Ну пошевели ты извилинами! Она подняла шум лишь из-за того что ее сыночек не пришел ночью. — Разведя руками, он закатил глаза. — Он мог пойти переночевать, не знаю, у... Кенто! Или у этого Даичи.
— Но он ведь сам уходил в лес...
— Рано утром, Макки! — устало припомнил Юичи, шмякнув себя по лицу. — Он мог давно... вернуться обратно и... пойти прогуляться или, как я успел сказать, к кому-то домой!
— А если нет?...
— Ой, да с чего ты вообще взял, что там был Ракато? Тебе снова могло показаться.
— Но я точно видел!
— Пф... Ну, был это Ракато, ладно. Но с чего сразу пропал?
— Но-...
— Если и пропал, то сам виноват! Ишь чего, возгордился! — опередил его следующее замечание Юичи, словно говоря, что такие, как Ракато, достойны такой участи. — Давай! Мы заверим Даичи, то что он был не прав!
— Но Юичи!... Давай лучше вернемся? Пока не стемнело... — Взревел он, оглянувшись назад, туда, откуда они пришли.
— Погодь! Здесь есть кое где... это... Сейчас! — сказал он, наконец заметив в стороне камни, пересекающие реку, сразу же запрыгнув на первый валун.
— Ты на этом хочешь перебраться?
— А почему нет? Давай, не отставай! — бросил Юичи, перескакивая на другой валун, слегка покачиваясь.
«Это точно плохая идея...» — устало выдохнул младший.
Маката закусил губу. Привкус железа смешался во рту с подступающей тошнотой.
Он не дружил с Ракотой: тот часто его задирал. Но сама мысль, что они отправляются ещё глубже в лес, холодной дрожью прошлась по телу. Он шмыгнул носом, и неуверенно отвел взгляд к устремленному ввысь холму, и стволам деревьев, за которыми давно скрылся дом.
Когда Юичи оказался на другом берегу, обернувшись, тот поднес руки к щекам и, набрав воздуха, протянуто крикнул:
— Маката-а! поторопись, если хочешь вернуться до темноты!
— Сейчас-сейчас... — угрюмо пробормотал.
Маката неуверенно подошел к реке, и прыгнул на первый скользкий валун, медленно переступая на следующий.
«Маме бы это точно не понравилось...» — подумал он, глядя под ноги.
— Давай быстрее! — прикрикнул Юичи, ожидая его на другом берегу.
«Легко сказать...»
Под ногами с шумом бился ручей, нарочито стараясь сбить с ног, вода ударялась о камни, разлетаясь брызгами.
«Ох!... Лишь бы не упасть», — покачнувшись, Маката вытянул руки, стараясь удержать равновесие замахав ими, словно цыпленок, норовящий взлететь. — «Ничего если промокну… Но я точно не смогу объяснить это маме...»
У последнего валуна, собираясь переступить на берег, он случайно увидел тянувшийся едва заметный шлейф мутной воды, по течению реки, который тотчас растворился, стоило ему моргнуть.
«Что это?»
Очередная волна холодной воды окатила ботинки. Маката поскользнулся, но чья-то рука дёрнула его к себе:
Юичи подхватил его за предплечье и, не останавливаясь, подтолкнул дальше по тропе.
— Эй, я ведь просил аккуратнее! — буркнул Юичи, скрещивая руки на груди.
— А... Пр-сти... я прост-о... заметил...
— Что?
— ... — он отвел взгляд к реке, пытаясь разглядеть сероватый след, текущий по воде. Но не видел ничего. — Там... Я- то есть...
«Показалось? Юичи ведь снова разозлится, если я попытаюсь найти отговорку…» — подумал Маката, переведя взгляд обратно на старшего.
— Ну?
— Я отвлёкся... Извини... — Сжимая и без того постоянно зудящую руку, он едва ворочил язык, чтобы как-то ответить.
— Тц... Ладно-ладно, пошли только! — он развернулся, и направился дальше, раздвигая перед собой ветви туевика.
Маката спешно поправил задник жмущего кожаного ботинка и поплёлся следом.
Они продолжили путь.
***
— Юичи... Но всё-таки-... — вновь начал было отговаривать мальчик, остановившись и оглядываясь по сторонам.
— Маката. И получаса не прошло! — оборвал его старший, переступая через поваленное дерево, теряясь за густой листвой.
— а? Ючи постой!— в панике вскрикнул мальчик, обернувшись на голос.
— Да ну не бойся ты! — тихим эхом отозвался откуда-то старший.
— Юичи... ты где?... — он бросился вперед, к кустам, за которыми тот вроде как исчез.
Из зарослей раздался странный шорох, это заставило Макату отшатнуться назад.
— Юичи! — Голос вскриком оборвался. — Э-это... Это не смешно! — Прижимая руки к груди, взвизгнул он.
Из кустов послышался треск, Маката попятился назад, не отрывая взгляда.
— О-а-а!... Споткнувшись о толстый корень дерева, нога подвернулась с неприятным хрустом, он рухнул на еще сырую и мёрзлую землю. Ощутив как острая боль пронзила лодыжку.
— Ай..! больно...
Из-под кустов начали выбретать белые полупрозрачные мешочки с желтоватым оттенком, с втягивающейся и выталкивающей маленькой головкой вперед, что стремительно ползли в его сторону.
Следом за ними торопливо выскочило несколько жучков с длинноватым и узким телом, походившим на многоножку, но при этом с очень короткими надкрыльями, что прикрывали лишь часть их брюшка.
Шевеля усиками, словно ощупывая пространство, они замирали и бросались на ползучую жертву.
Из покрасневших глаз начали сочится слезы.
Пока жуки впивались челюстями в личинок, выбрасывая вперед язык, поедая добычу.
Маката не желал замечать этого, как бы ему не нравилось наблюдение за насекомыми, которые его всегда привлекали: своей поведенческой манерой, и инстинктам, сейчас в его голове было не единой мысли. Он попытался отползти, но кончики розовых пальцев коснулись чего-то леденяще острого.
Он отдёрнул ладонь — с мягких и рыхлых подушечек стекла капля бордовой крови, скатившись и впитавшись в почву.
Сквозь пелену слёз он разглядел блеск осколков рядом с собой.
— Это стекло? Откуда… о-но воо-бще зд-сь… — Он всхлипнул, отползая назад, но уперевшись спиной в дерево, он подтянул колени к груди, малейшее усилие встать отзывалось жгучей и режущей болью.
Он попытался позвать друга снова, но почувствовал подкатывающую тошноту в горле, и едва смог сглотнуть, прикрыв рот руками, пока слезы скатывались по горящим от жара щекам.
«Больно... Больно...» — всё сильнее кружилась голова.
— Эй! Я там, что-то услышал! Давай посмотрим! — с энтузиазмом тараторил Юичи, вынырнувший из-за деревьев, так что ветка хлестнула того по плечу. Весёлое выражение на его лице сменилось на недоумение, а после растерянностью.
— Ха... Макки? Эй... ты чего?... — его голос прозвучал непривычно тихо.
— Юичи!... — взвыл, подскочив, но нога напомнила о себе, тянувшейся резаной болью.
Тот неловко подбежал и упал на колени, не понимая, как и что успело случиться..
— Эй... Ну я ведь только отошел!... — Юичи...! Нога... я, больно... Я хочу домой!
— Эй ну не плачь, не плачь...! Или твоя маменька точно проклянёт меня... — успокаивая друга, он силился прижать кровоточащие порезы неуклюжими пальцами.
— Прошу... пойдём домой...! — Истерично кричал Маката сквозь слезы, вытирая их запястьем — Я хочу к маме!
***
Спустя часы, в маленькой комнатке.
За занавесками пробивался серый, едва рассеивающий тьму свет. На старой деревянной кровати, скрипнувшей под весом, сидел Маката.
Рядом с ним, на полу, присев на корточки, радела женщина.
Она была ещё молода, но складки у её глаз и пустой, уставший взгляд говорили о тяжелой жизни, полной горечи.
Её светлые волосы, кое-как собранные в небрежный пучок, скреплялись одной расколотой деревянной шпилькой с резьбой кошки.
Потрескавшиеся пальцы судорожно извлекали осколки стекла из распухшей ножки. …
— Всё ведь в порядке?... — разорвал давящую тишину Юичи, стоящий в дверном проёме.
Она не отреагировала.
— Миссис Аири?...
— Уходи... — прошептала она. — Никогда больше не подходи к моему сыну…
Юичи потер шею, неудобно отведя взгляд. Делая вид, что он этого не раслышал.
— Макки, твоя нога... Надеюсь... Пострадала не сильно?... — спросил он у него. Но ответа так же не услышал.
— Иди прочь! — вскрикнула женщина, метнув в его сторону темную склянку.
Юичи медленным покачиванием отшагнул в сторону, флакон разбился об левую стойку, по дереву рассыпался белый порошок.
— … — Юичи устало вздохнул, подумав что младший в обиде на него. Он развернулся, направившись к выходу. — Выздоравливай!
Маката метался в свой мыслях. Он хотел бы переубедить мать, и попросить не прогонять друга, может даже признаться в том, что тот не виноват. Но промолчал, придерживая стеклянный стакан теплой воды, в дрожащих руках.
С каждой минутой, тишина разрасталась, выедая все последующие мысли и желания.
— Ну почему... Почему ты никогда не слушаешься меня... — не поднимая взгляда, спросила она, извлекая последний осколок. Ее голос звучал устало-раздраженным.
Маката опустил взгляд в свой стакан: в нем еле видимо белые кристаллы растворялись в воде, не оставляя за собой и следа.
Вина стянула горло словно тугая петля, сжавшая и перекрывшая кислород.
— Я … — Прости... — единственное что он смог невнятно выдавить из себя.
Её холодный взгляд — скользнул по нему, сверху вниз. Маката подумал, что она закричит, разорвёт в нем всё, криком, что копился с тех пор, как дверь их дома, в последний раз закрылась за тем, кого он едва помнил.
Но вместо этого она схватила его за руку — и дёрнула к себе с кровати, стакан в его руках выпал, разбившись об пол.
Вода растекаясь по доскам, просочилась в щели, вынуждая маленьких жителей подземного мира выползти наружу, покидая затопленный дом.
Маката испуганно вскрикнул и неловко упал в её объятия. Её руки сомкнулись вокруг него — не нежно, и не ласково. Как будто он был хрупким стеклом, которое вот-вот рассыплется на десятки и тысячи осколков, которые унесет Юньцзи.
Богиня смерти и забытья, и он отправиться с ней. Вслед за отцом.
Её губы лихорадочно косались его макушки — будто она пыталась запомнить этот миг навсегда, и запечатлеть его в своей памяти.
— Не ходи больше в лес... Маката... — голос дрогнул, и сорвался, словно натянутый вибрисс. — я не хочу... потерять и тебя...
...
— Только не ты... Только не тебя... — прошептала она, ее голос становился все тише.
Она сжимала его всё крепче, словно вцеплялась когтями. Становились тяжело дышать, как если бы она могла таким образом удержать его рядом с собой, привязать к себе, одной силой объятий.
Слёзы медленно катились по её лицу. Они падали на его волосы, на её дрожащие пальцы, оставляя мокрые следы на ткани его одежды.
Маката не поднимал головы, просто прижался к ней. Он не видел её лица, чувствовал лишь то как в рукав заполз маленький жучок, проскользнув на плечо, и запутавшись в его кучерявых волосах.
Тот мог лишь беспомощно дрыгать тонкими лапками, до того момента как от истощения ему откажут мышцы махнатых конечностей если в скором времени тот не сбежит.
***
Комната погрузилась в полную темноту, Маката, свернувшись под тонким одеялом, наконец-то уснул, забредая в мир снов.
Где-то в глубине сознания ему слышался едва различимый смех, а потом чей-то, до боли знакомый голос.
Он что-то шептал. Но Маката не мог разобрать, что именно, но смех продолжал звенеть в его ушах.
Рядом с прикроватной тумбочкой, среди хлама и мусора, лежал небольшой случайно оставленный осколок стекла, окрашенный запёкшейся кровью, над которым кружилась крупная коренастая муха, с выделяющимся синеватым оттенком тела, и рыжими щеками.
Но муху спугнуло то когда осколок вспыхнул изнутри мягким, янтарным светом, освещая крошечный участок стены.
Глава 1 «Грязь за стеклом»
7 августа 1777 г.
«Мне жаль. Я украл у вас то, что ценее забавы»
— Ха-ха-ха! Ничего у вас не выйдет! — Выдыхая слова вместе с горячим воздухом, рассмеялся белокурый мальчишка лет девяти, спешно раздвигая перед собой колосья золотистого рисового поля, простиравшегося вокруг.
Он несся вперед, его взгляд то и дело скользил назад, словно он от чего-то убегал.
Пол часа назад:
На торговой площади всё шло своим чередом. Горожане тихо переговаривались.
Расхаживая, они рассматривали и выбирали по вкусу разные вещицы, а торговцы изредка поглядывали, предлагая свои товары.
Раздался звонкий топот.
Мальчишка, юркий и шумный, пронёсся вдоль идущих рядов. Влетев в небольшую толпу у прилавка с дорогими и редкими тканями — некоторые как раз восхищённо разглядывали переливы шёлка с серебряными нитями.
— Как вам идёт карминный оттенок, мадам Мо! — хлопнув в ладоши, сладко пропела торговка, лаская слух надменной дородной женщины.
— Дорогая моя, а ты как думаешь? — Поинтересовалась она у стоящей рядом служанки.
— М-м… Я думаю, Вам больше подойдёт бледный оттенок, всё-таки-… — Начала было отвечать, как мимо с вихрем промчался мальчишка, сталкивая ее с ног.
— Посторонись!
— Ах!... Какая наглость! — Вскрикнула дородная женщина, уронив отрез красной ткани.
Не сбавляя ходу, мальчишка метнулся дальше.
— Сын Мунэ? — тяжело вздохнула вторая служанка, помогая первой.
— А у кого еще найдется столько наглости… — ударив круглым кожаным веером о ладонь, процедила мадам Мо.
— Ничего-ничего, я сейчас всё поправлю… — Не теряя самообладания, проговорила торговка, принявшись аккуратно расправлять смятую ткань.
Проходящий мимо старик, которого обогнал мальчик, сердито прикрикнул:
— По сторонам смотри!
Мальчик притормозил рядом с булочным прилавком, его взгляд остановился на самой приглядной — ещё дымящейся белой нетронутой никем булочке. — Одно мгновение, ловкий рывок, и он уже нёсся прочь. За спиной раздался гневный крик.
— Эй! Опять ты беспризорник!? — проревел торговец, в бордовом ханьфу, выскочив из-за прилавка. Но он лишь бессильно пригрозил вслед кулаком, понимая, что мальчишку ему не догнать.
***
Выскочив на край поляны, где была вытоптана и смята трава. Посредине возвышался старый, покосившийся сарай, деревянные стены которого потемнели от времени, а крыша была пробита в нескольких местах, и с нее со скрипом свисали доски.
Мальчик замедлил бег, жадно глотая воздух. Сумка на плече съехала за спину, а сердце все ещё стучало в ушах.
«П-хах! Ему никогда меня не поймать».
Он поднялся по скрипучей, шаткой лестнице, ведущей к проему под крышей, пригнулся, чтобы не задеть низкие балки, пройдя к углу, где громоздились несколько наспех сколоченных ящиков, прикрытые выцветшими, потертыми тряпками.
Мальчик вытянул руку, чтобы стереть рассыпанную белую соль — которую его город использует зимой для засолки мяса и других запасов. Его взгляд ненароком зацепился за странный, тусклый проблеск между деревянными коробами.
Осторожно отложив только что взятую из сумки булку обратно, он потянулся. Но рука совсем чуть-чуть не дотянулась до предмета.
«Да что же это такое…» — уперевшись головой в стену, и прижавшись телом ближе к ящику, он снова попытался дотянуться до блестяшки, но пределом было: краем пальцев нащупать что-то холодное и металлическое.
— Ауч… — потянув руку, тихо пискнул мальчишка.
Отстранившись, он потер плечо, а его взгляд мельком пробежался по заваленному мусору и брошенным ящикам.
Между кучей мусора и деревянных ящиков, наполовину скрытая грязными серыми тряпками, проглядывала ржавая от дождя и сырости кочерга.
Не задумываясь, он вытащил ее другой рукой, и подцепил предмет.
В его руках оказались необычного вида очки: тяжелые, с множеством тонких металлических деталей, и золотистой оправой на черной резинке с затемненными линзами.
Они выглядели как что-то из другого, забытого мира. Мальчик, протер линзы тканью своей одежды от пыли, и одел их.
Мир преобразился но не сказать, что в лучшую сторону: вокруг все стало размытым и грязным.
Оттянув очки вперёд, он поднял их к пробивающемуся сквозь дыру в крыше — солнцу. Прищурившись, он вгляделся в линзы против яркого света и увидел трещину на правом стекле.
— Разбитые? — он разочаровано пробормотал, и задумавшись, разжал пальцы. Очки метнулись обратно и щёлкнули по носу.
Мальчишка поморщился, коротко охнув, оттягивая очки вниз, потирая покрасневший нос.
Снова осмотревшись в очках, он покачал головой, и стянул очки с глаз, криво закрепляя их на голове.
Он подошел к доске, накрытой как ему казалось более чистой тряпкой. Сел, вытащив из сумки булочку, пахнущую легкой сладостью, и поднес ко рту, откусив большой, жадный кусок. Но едва он успев ощутить вкус, как откуда-то снизу раздались звонкие, едкие детские голоса.
— Эй! Вор!
— Ненормальный! Что ты опять устроил!?
— Дурочек! А ну-ка слезай!
***
Он раздражённо фыркнул. Голоса, словно острые стекла, впивались в его и без того натянутые нервы.
— И опять… — он недовольно пробормотал себе под нос — и не отстанут ведь… — закатив глаза, вскочил с места.
Мальчик поспешно закинул недоеденную булку поглубже в сумку, прижав ее к боку, собираясь спуститься.
Внизу, на вытоптанной, сухой траве перед сараем, стояла толпа ребятишек.
— Нана! Ты уверена, что он поднялся наверх? — Один из ребят повернувшись, спросил стоящую рядом беловолосую девочку.
— Мг! Я видела, точно-точно! — поддакнула.
— А чего не спускается? — скрестив руки на груди, недовольно пробормотал другой.
Самому младшему, наверное, было не больше четырех, а старшим, лет от десяти до двенадцати.
Их лица были искажены гневом, и их глаза тут же загорелись, завидев спускающегося с чердака мальчишку.
— Эй, вор! Опять украл что-то, да? — Прикрикнул скрывшийся позади Сёта. Столкнув лестницу в сарай.
— Как будто следовало рассчитывать на что-то другое… — отведя взгляд, процедила беловласка.
«Да-да, сотню раз это слышал» — подумал он, пропустив эти слова мимо ушей.
Глава 2 «Безымянный дурачок»
Он стоял перед ними, его взгляд был прикован к земле под ногами. Из-под вечно растрепанных длинноватых волос проглядывали острые, чуть дрогнувшие кончики ушей.
— Ворюга! — выкрикнул еще кто-то в толпе.
«Вот ведь пристали», — мысленно возмутился.
— И не стыдно ему!
Он не собирался отвечать на крики и слова других, они не имели к нему никакого отношения.
Он смотрел мимо них, раздумывая о том, чем заняться:
«Пособирать камни? … А нет, рогатку нужно новую вырезать… По крайней мере, сыночек Мо, возвращать мою старую не желает… Тогда наведаюсь к-…»
— Эй, ты вообще слушаешь? — буркнул черноволосый мальчишка.
«Это вопрос? Ммм, не-а», — но вслух он этого не произнес. — Закончили? — не вдумываясь поинтересовался.
— Ой-ёй! Нашелся храбрец! — прикрикнул темноволосый в толпе. — Самый особенный?
— Сестричка, тебя что-то не устраивает? — усмехнулся он, сложив и хрустнув пальцами, глядя на него.
— Не лезь к нему. — отчеканила девочка с белыми распущеными волосами, вытянув руку между ним и мальчишкой.
Вроде это была Нана, но он не был уверен полностью. Её лицо мельком вспыхивало в голове, но сразу же растворялось в мыслях, словно горячий пар булочек на ветру. Только цвет волос и голос выдавал в ней ее..
— Ой, больно надо, — пробубнил дурачок, махнув на них рукой, разбираться в том, кто что говорит, ему не хотелось.
Он развернулся одновременно с ней, но в противоположную сторону,
— Не разговаривай с ним! Понабрался ведь всякого! — Она со всей силы стукнула темноволосого брата по затылку, что аж его голова двинулась вперёд.
***
— Чего от него понаберешься то? — прикрывая ладошкой кривую улыбку шепнула одна из девочек.
— А вот такого! — один из мальчишек подскочил ссутулившись, и вжав голову в плечи, пропищал — Эй! Смотрите я великий вор! Я украду все булочки мира!
— Ха‑ха! Да! Бегите, прячьте все паровые булочки! — Второй, подхватив игру, всплеснул руками, изображая торговца Чэня.
— Ой, боюсь-боюсь! Как страшно..!
— Пха-ха-ха!
— Обхохочешься… — проворчала Нана, складывая руки.
Дурочек сжал кулачки, его лицо приобрело красный оттенок, от прилившей к голове крови, но теперь он не собирался отступать просто так, иразвернулся обратно.
— Именно! Бойтесь меня! — выпалил он. — Я сильнее вас всех! И побежду-.. победю-.. каждого!
Он сделал шаг, подчеркивая грозность, но запнулся об штанину. Падая вперед, он замахал руками назад, пытаясь перевесить себя, и в последний момент устоял, топнув ногой вперед.
— Ой-ой, силач спотыкается! — завопил первый мальчишка.
— Тише-тише, великий вор сейчас захнычет! — Бросил второй, хватаясь за живот.
— Замолчите! Да я вам!... — вскрикнул он, пальцы впились в ладони, ногти побелели а кончики пальцев покраснели. И все дети синхронно отшатнулись на два добрые шага назад.
— Т-тогда Мо Широ тебя проучит! — вскрикнул темноволосый мальчишка, выглянув из-за спины своей старшей сестры.
«Тц-к… Ну конечно…» — отрезвляющая мысль пронеслась в его голове, он понимал это, не хуже других. Стиснув кулаки еще сильнее, дурачок развернулся, чтобы уйти.
— Ха! Ну конечно, только на словах, а на что еще надеяться? — усмехнулся кто-то в толпе ребят.
Он остановился.
— Вечные угрозы, непонятные словечки… — Проговорил Сёта. — Многово ли стоит хотеть от сына шлюхи? — Напоследок произнес Сёта, отчего все дети стихли.
Его зрачки сузились, как у зверька, челюсть сжалась, пока шеки наливались бордовым от внезапной ярости и стыда.
— Сёта!... — вскрикнула сплетница, подойдя к нему, скрыв ладонью рот. Он не мог расслышать что та говорит, но дернув кончиками ушей, прислушался.
—… из-за этого дурочка, Широ точно будет злиться! — мельком подслушал.
— А что я не так сказал? Разве не так вы ЭТО и называете? — отстранившись, и оттолкнув ее, усмехнулся Сёта..
— Что ты там вякнул? — не глядя переспросил дурачок.
— А что? Со слухом проблемы? — хохоча развел руками старший, разворачиваясь к другим
— … — сплетница отошла в сторонку, предчуствовав нехорошее.
— Ха! Вот он его уделал! Этого выблю-.. — подхватил темноволосый мальчишка, но сразу огрел локтем по животу от стоящей рядом сестры.
— Ци-ц! Я всё матери расскажу, — шепнула младшему.
— А…? Да, точно… — поддакнул Сёте другой.
— А по нормально не понимает! — фыркнул третий.
— … — замявшись в стороне маленькая четырёхлетняя девочка отвела взгляд, дернув пару раз подол платья рядом стоящей девочки.
— Пхах! И так понятно, что такой как он-.. — хотел продолжить Сёта.
— Заткни рот!
Словно выпущенный зверек, он развернулся бросившись вперед, с глухим вскриком, повалив старшего на землю, начав беспорядочно колотить его по роже.
— А! он снова дерётся! — завопили остальные дети, отпрыгивая назад.
— Эй! Не трогай меня! Ай..! — Вскрикнул Сёта, его худющие ручонки отбивались наугад.
— Сёта тщился закрыть лицо, но младший лишь грубо отбросил его руку в сторону, влепив удар в челюсть.
— Давай! Повтори это еще раз! — кулаки дрожали, содранная кожа костяшек горела, но боль притуплялась. — Ну же! Что, язык прикусил!?...
Он стер вспотевшие ладони об песок, и когтями вцепился в шею, царапая кожу.
Старший старался оттолкнуть дурочка от себя, оттягивая его лицо назад в сторону, в надежде что так до него не дотянуться кулаки, но токмо сумел стянуть очки с его головы, и швырнуть их подальше.
— Отстань от меня! Ненормальный! — взревел старший, вмазав по губам.
Что-то липкое и теплое с металлическим привкусом, стекало по его подбородку, он стер это тыльной стороной ладони, но на руке осталась голубоватого оттенка кровь.
Его взгляд помрачнел. Он стиснул пальцы на вороте грязного верха старшего и занес руку, с большей силой, врезав по носу. И еще раз.
Сёта пытался закрыть лицо руками, и сжаться до размеров маленького комочка, словно гадкий утёнок замерший во льдах, силившийся скрыться от всех.
— Дурачок дерётся! — заглушено звенели крики детей помладше, кто-то из них уже начинал испуганно всхлипывать и плакать, а кто постарше тихо возмущались.
— … — заслезившимися глазами, что-то пыталась промычать маленькая девочка, прижав стиснутую в руках куклу к груди.
Глава 3 «Соль на губах»
Ночь медленно накрывала лес. Воздух становился прохладнее, но дорога продолжала влечь за собой удушающий жар. От которого горели внутренности, а сердце безудержно билось в груди.
— Аргх!… Опять этот любимый сыночек Мо! — кипело в мыслях мальчика, шагающего по лесной тропинке. — Если бы его там не было, я бы ему!... — насупившись, не договорил он, плотно сжав губы, проведя языком по зубам.
На его лице считывалась нарастающая ярость, а губа, саднящая и отдающая в деснах левой щеки, вызывало тупую пульсирующую боль.
«Получше пусть за языком теперь следит! Чертовый западник…»
— Седзи дерется!
***
21 июля 1778 год.
Крики других детей, эхом разлетающиеся по полю, до сих пор звучали в моих ушах. Я помню как терзал Сёту за его слова, как тот бессмысленно хныкал, закрывая лицо грязными ручонками, и даже если задуматься подольше, я не чувствую за это своей вины, более того: за это, я его не простил.
— Сёта что-ли влетело?... — шепотом тогда спросила, только подоспевшая девочка.
— Ага — кивнула сплетница, наклонившись к её уху, привычно прикрыв рот ладошкой. — А ведь только вернулся из Симаня...
— Понахватался ведь всякого от западных дикарей… — поморщившись ответила она.
— А ну! Ээ-й!... — выбежал из толпы Цуёси, занеся кулачки, чтобы треснуть по мне. — Получи-..!
— Аи-я! Ему вечно влетало! — вскрикнула Нана, дернув брата за локоть. — Ты то куда лезешь!?
— Но сестра!.. Он-…
— И? Сам в драку не лезь! Мо Широ придет, разберётся!
— Ну и где он? — Топнув ногой, мальчик отдернул руку из ее хватки.
— Э-гей! Ну прекрати! Ну ты!.. — кричала рослая девчонка, хватаясь за шкирку одежды, пытаясь оттянуть меня от Сёты.
— Повтори еще раз! Если кишка не тонка! — кричал я тогда, полный ярости и жуткой обиды, не обращая внимание на ее четные попытки. — Повтори!
— Прекрати уже этот балаган… — Раздался раздражённый, немного разочарованный голос, который всегда останавливал меня, одним своим присутвием .
— …! — безмолвно тогда всхлипнув в стороне маленькая девочка оторвавшись от куклы, сквозь слезы, бросившись к нему, повиснув на его руке.
— Эй! Широ! Что ты там тогда говорил!? Вот! Полюбуйся он снова дерётся!.. — укоризнено жаловалась на меня Нана, подбегая к нему, указывая пальцем. — он ударил Сёта! Посмотри!
— Скорее побил… — шепчась поправила кто-то из толпы.
Мо Широ тяжело вздохнул, отведя взгляд. Его глаза, мимолетно смягчились, когда он посмотрел на плачущую девочку, уткнувшуюся лицом в его рукав. Он потрепал ее по голове, а затем снова повернулся ко мне.
— Маэ. — ничем не уступая проговорил он, поглядев на плачущего наглеца, и переведя взгляд на меня. — довольно на сегодня.
Дети вокруг, до этого притихшие от страха, с появлением Мо Широ как по щелчку обретали храбрость, снова принявшись собирать кучку вокруг него.
— Уходи по-хорошему! — крикнул один.
— А-а.. Да! Уходи.!
— Проваливай отсюда! — поддержали другие, их голоса звучали все громче, но в моих воспоминаниях они едва слышны и блеклы.
Тогда стиснув челюсти, я медленно поднялся на ноги, бросив последний взгляд на Сёта.
Под защитой Мо Широ, он вовсю разрыдался горючими слезами, и выгибался от тошноты, даже не потрудившись встать или отойти.
— Нашел крайнего… — порицающе пробурчал я под нос, но видимо меня никто не услышал.
В тот момент оглядевшись, я разглядел и подобрал с травы выкинутые Сётой очки. Отвернулся, и пошел прочь, оставляя позади торжествующие крики.
«Этого ли вы добивались?» — задумываюсь об этом сейчас.
***
— Этот Чертов!... Ух! Заносчивый Мо!.. — кипело в нем, он сжимал руки до покраснения дистальных фаланг пальцев, пнув по дороге камень.
Дурачок свернул на узкую, им же вытоптанную тропинку, под густой листвой высоких деревьев стало темнее.
Ноги спешно переступали, глухо отбивая топот шагов по грубой земле, в его глазах мелькающие деревья по бокам, сливались в одну сплошную зеленую кашу.
Они расступились, и сквозь просветы показался небольшой деревянный домик, крыша которого просела вниз. Словно вросший в землю, тесно прижавшись к деревьям.
Дверь со скрипом открылась. Он прошел мимо светлого деревянного стола, с которого на пол слетела бумажка.
Устремившись сразу к тёмной лестнице. Он сделал несколько шагов наверх, и бросил взгляд в щель между заколоченными досками окна.
За побитым стеклом уже почти стемнело. Метнув взгляд назад с лестницы, к арке кухни, где никого не было, он продолжил свой путь.
В его голове мимолетно пронеслась мысль: «сегодня до поздна? ну и ладно».
Поднявшись на второй этаж, он вошел в свою комнату, и не глядя направился к кровати. Сумка, свисавшая с плеча, тут же полетела в сторону стола, скорее походившего на верстак для резьбы, заваленный хламом, инструментами и всякими разными заготовками. Перекрывая окно, которое как он помнил когда-то было. Но не долетев, сумка упала на пол.
Попутно он стянул очки, бросив их на тумбочку, рухнув на кровать лицом вниз, уткнувшись в подушку.
Несколько минут спустя его взгляд лениво скользнул к полу. Сумка упавшая на пол, раскрылась, и из нее успел выкатится странной формы камень.
Лучи закатного солнца, пробивающиеся сквозь засорённое мусором окно, падали прямо на него.
Под светом был небольшое оружие. Сломанный каменный кинжал — его затупленное лезвие отделилось от рукояти, превратившись в бесполезный, но почему-то хранимый осколок.
Глава 4 «То, что нельзя починить»
Ночь опустилась на лес, среди которого, брошенным стоял дом. На его верхнем этаже еще тлел слабый свет из окна.
Внутри, дрожащий огонёк свечи освещал грубо сколоченный, освобожденный от хлама стол, за которым сидел мальчик, полностью вовлечённый в задачу.
Он крутил в руках сломанный и уже давно затупившийся кинжал.
Лезвие, когда-то острое, теперь обломалось у рукояти, покрытая царапинами и потёртостями.
Дурачок тщетно пытался соединить отколовшийся кусок, морщась от бесполезных усилий.
Он вновь поднёс обломки камня друг к другу — зазубрины не сошлись, словно они никогда не были одним целым. При нажиме они соскальзывал, края лишь цеплялись друг за друга, но не совмещались.
Подобрав обрывок верёвки, от прежней обмотки, с пола, куда свалил весь оставшиеся мусор. Он обвил ею слом, затянув узел. Но растрепавшись она соскользнула под стол. Сердито выругнувшись под нос потянулся за ней вновь.
Не сдаваясь, он попробовал снова. На этот раз укладывая витки крест накрест, стараясь втиснуть волокна между щелями, потянув сильнее, он повернул рукоять — верёвка порезалась об сколотый край, растрепав волокна и маленькие нити.
Раздражённо фыркнув, он перебрал в пальцах обломки, ногтем пытаясь отшкрябать острый скол.
«Откуда у меня вообще этот мусор…»
Он разочаровано отбросил "камни", те глухо стукнулись о дерево, второй фрагмент скатился со стола.
— Грх… Это бесполезно!.. — выдохнул он, откидываясь на стуле.
На первом этаже, скрипнула дверь, тяжело хлопнув. Послышались волочащиеся шаги. Они оборвались глухим звуком — как если бы кто-то упал на что-то мягкое.
«Мм… Кто объявился…»
Изобразив страдальца, он скользнул взглядом к лестнице, через на распашку открытую дверь.
— Пришла все таки, а я уж думал не вернешься — пробубнил, вернув внимание к кинжалу.
Не вставая он поднял с полу обломок, повертев его в руках, но почти сразу откинул подальше, осознав, что не понял того, зачем это сделал.
На первом этаже было тихо, он устало вздохнул, встав со стула.
«Ладно… Займусь чем нибудь завтра…» — Подумав об этом, он развернулся на пятках, направившись к кровати, но споткнулся о валяющийся номи, грохнувшись на пол.
— Вансиньево напутствие! Какого-... — бесяче ругнулся дурачок, опираясь ладонями, чтобы встать, случайно заметив под кроватью деревянную палку, чья форма напоминала ему кое-что. — Вансиньево напутствие… — проговорил он медленнее, но уже с другой интонацией, подползая к кровати, что-бы ее достать.
— Хах! Теперь я точно знаю, чем хочу заняться! — проговорил он. Достав из под кровати длинную палку из бузинного дерева с сечением походившим на рожки. Идеальная заготовка для новой рогатки, если отсечь длину, и вырезать рукоять.
— Хм... А вот и то, что мне нужно! — Весело заметил под ногами номи, об которую споткнулся.
Номи — это стамеска, инструмент для ручной обработки древесины
***
Закончив с рукоятью, оставалось токмо поискать резинку. Но даде раскидав весь в хлам по комнате, он не смог ее найти.
«Может, на кухне найдётся?» — мысль, слабая но обнадёживающая.
Он подложил под свечу металлическую пластинку и двинулся к лестнице. Спускаясь по скрипучим ступеням. Он прошел мимо гостиной, и не задерживаясь, сразу направился к кухне.
Кухня была маленькой и тусклой, под стать всему дому. Выцветшие стены, старые ящички, бронзовая чаша.
Отложив догорающую свечу на столешницу, он выдвинул первый оказавшийся пустой ящик, из которого высунулись тонкие усики, а следом юркое шестиногое существо — с маслянистым поблескивающим брюшком.
— Эй, ты что здесь делаешь? А ну кыш! — взмахнув рукой перед ящиком, он проводил взглядом живность.
Вскарабкивающееся по перевернутой столешнице насекомое взобралось на поверхность.
Оно пробежало до самого края, и замерло, поводя усиками в сторону мальчика, словно пытаясь запомнить своего врага, а затем ловко соскользнуло вниз — скрываясь за темным плесневелым углом.
Во втором, под старыми тряпками, пальцы нащупали коробку.
— Оо… то, что надо! — Он достал из коробки пару стеклянных флаконов, отодвинул в сторону кусок хлопковой марли, и нащупал полоску темной резиновой ленты.
— Пойдёт. — Махнув рукой, он вытянул ленту, и закинул флаконы обратно в коробку, а ее в ящик, задвинув его со стуком о края.
Вдев пальцы в рукава он аккуратно вытащил нагревшуюся металлическую пластинку заменившую подсвечник, и разорвал нужную длину, положив резинку в рукав.
Он подхватил горящую свечу, спешно поместив ее обратно на пластинку, оставив на одежде липкий и горячий тянущийся воск, который мгновенно застыл на одежде, оставляя потемневшие края.
«Горячо! Блин, одежду прижег...»
Он снова выдвинул второй ящик и достал оттуда тряпку, которой подхватил подсвечник, направившись наверх.
Выходя из кухни, глаза поневоле, скользнули в гостиную, а если точнее то к фигуре небрежно расположившейся на диване.
«М-да… И это моя мать…? Если мне не изменяет память, ей уже за сорок...» — задался вопросом, разглядывая женщину перед собой. Редкий гость в этом доме.
Женщина, разлегшаяся на диване, выглядела уставшей. Морщинки, темные круги вокруг ее глаз, что говорили о безудержном нехватке сна.
Растрепанное, с растянутым воротом платье, чей рукав сполз на плечо, неоднозначно отвечал на причину.
Ее на вид красивое лицо исказилось дешевым вином. «ецзи», чего еще ожидать. Наверняка только что от очередного клиента.
Он вздохнул. Его взгляд задержался лишь на мгновение, потом резко отвернулся.
Он сжал губы, сдерживая подступающую тошноту от приторно-сладкого запаха духов, и отвернувшись, направился к лестнице.
Ецзи – «уличная проститутка»
Глава 5 «А я здесь причем?»
8 августа 1777 год.
«Во всем виноват только — я»
Теплые лучи рассвета, пробравшиеся через просвечивающую тюль, коснулись лица мальчика, сидевшего на полу и опирающегося спиной об кровать, завязывая неизвестно который узелок по счету, к деревянной вещице. Закрепляя резинку к самодельной рогатке.
Свет ослепил глаза, и он сонно провёл ладонью по жирнистому к утру лицу, жмуря глаза.
«Чего?… Ну и засиделся я с этой дряхлой палкой» — он стер ладонь в покрывало и подошёл к окну, распахнув раму.
Ворвался жаркий и плотный воздух, из-за пронизывающего летними лучами солнца каждого угла, в застоявшемся пространстве были видны поднятые ветром частицы пыли.
По сравнению с душной и никогда непроветриваемой комнатой, это оказалось легче.
Дурачок сощурился от ядовитого света, разглядывая погоду за окном, развернулся и накинул сумку на плечо, привычно закинув в неё пару режущих инструментов, и спустился по скрипучей лестнице, перепрыгивая через две три ступеньки.
Он несся к двери, его взгляд мильком скользнул к столу, где стояла расколотая деревянная тарелка с еще не успевшим остыть луковым супом и чёрствым темным хлебом. Безмолвие сопроводило его уход .
Город встретил его обыденным мраком. Узкие улочки, вымощенные камнями и кирпичами, с раннего утра кишели народом.
В воздухе витал аромат свежей выпечки, слабого запаха пресного мяса, трав и речной воды.
На площади, где ещё помнили пепелища, шумели прилавки: румяные лепёшки, дорогие ткани, и тихий, беззвучный смех детей.
Дурачок проскальзывал мимо, немного подталкивая неторопливых прохожих, при этом уворачиваясь от телег, прилегая к заборам чужих дворов.
Оттуда были слышны разговоры старушек, развешивающих бельё:
— Хана а тогда, помнишь? Этот твой дом, он ведь весь выгорел
— Ох-хо…хо… и не напоминаний…
«Вот же старые заладили...»
— Теперь хоть дышим спокойно! — умиротворено проговорила подоспевшая девушка, выходя из дома. Отбирая корзинку с бельем у пожилой женщины.
Он завернул за угол дворов, проходя к торговому участку.
Он прекрасно знал все места этой точки — каждый закуток, где скоротать дорогу или укрыться от погони.
Проходя мимо толпы, его взгляд невольно зацепился за один из прилавков, он подошел разглядывая разного вида металлические изделиями.
— Малец! Если ничего не берешь, то проваливай! — пригрозил отошедший от кузни смугловатый ремесленник, с краснющими щеками, обтирая кожаными перчатками льющийся от зноя пот.
— А может я хочу купить? — недовольно пробубнил он, не глядя на подошедшего кузнеца.
— "Мошет он" — скривил губу, обнажая белые зубы — ты то? — спросил он, оглядев мальчишку сверх до головы, не меняя выражения.
— Да. Я могу смотреть, то что приглянется!
— Тебе все равно не продам. — разведя руками проговорил. — Кыш.
— Кыш?
— Кыш.
— Это еще почему? — опомнившись, возмутился он.
— Да я таких как ты дармае-…
— Хагане-сама! — К лавке спотыкаясь и задыхаясь прибежал дольно таки молодой слуга. — Хагане-Хагане! Ах! Какая радость что вы сегодня в ФанъИ! В-вы… Ведь выковали клинок для сына Мо!? — заслезившимися глазами, мямлил слуга.
— Успокойся, Масору. Куда так спешить?
— Ах…! Как куда? Мадам Мо просто в ярости! Глава, и так затягивает с приготовлениями! А молодой господин, и первого оружия не получил! — схватившись за голову, простонал слуга — Мадам Мо всем головы поотрывает!
— Не кричи. Я закончил. — вытянул перед ним руку, дав понять, чтобы тот умерил пыл. — Но все таки передай Мадам, что ее сыну придется потерпеть, пока я ни нанесу молитвенные писания.
— Ох… Как так?... Но-… — хватаясь за голову и оглядываясь, слуга краем глаза заметил стоящего между ними мальчика, что с нескрываемым любопытством выслушал рассказ, с поднявшимися от смеха уголками рта.
— Э-Гей! Беспризорица! Чего прислушиваешься!? — завопил слуга, глядя на дурочка, силясь вспомнить, где он мог его видеть.
Он мигом нахмурился, вспомнил.
— Ах! Так это ты! Ты! Мелкий! Потенциальный вор!
— Ничего я не подслушиваю. И… Эй! С чего это я сразу "потен-.. цина-ль.. ный" вор!? — не успев оправдаться, накинулся мальчонка.
— А ты хочешь сказать обратное?
— Да!... Это…
Он замолчал, не найдясь с ответом, но продолжил:
— Ой-ёй! Лучше беги к своей мадам!
— Ах! — Чуть не задохнулся слуга, от наглости, запыхтев как печка, которую никогда не очищали от сажы. — Так все-таки подслушивал!
— Любопытство - это не порок, но уши у тебя малец... Действительно навостренны. Дай-ка я их «притуплю».. — кузнец провел молотком по каменистой столешнице, с неистовым скрежетанием, перед тем как его поднять — без лишнего слуха, и зато аккуратно.
— Ик..! Не-е… Я пожалуй… Пожалуй пойду! — отступил назад, прикрывая уши от тягостного лязга.
— Куда это-…
Едва успев капутулировать, все троя услышали до боли знакомый крик, непривычный для этого места.
— Сукин ты сын!
«Я?»
Затормозив, дурачок огляделся, выглядывая торговца.
«А разве я успел сегодня, что-то сделать дяде Чэню?» — удивился мальчик, не найдя взглядом старика.
— Это что?.. — помявшись, спросил Масору, заметив собирающуюся толпу.
— Голос Чэнь-Сана если я не ошибаюсь — подойдя к главной тропе, проговорил кузнец,
— Это я заметил… — переведя взгляд на мальчишку рядом с собой, с неким сомнением пробормотал.
— Чего эт ты на меня смотришь? — съязвил мальчишка, заметив взгляд слуги.
— Ты сын Мунэ? — переспросил он, норовя понять не перепутал ли он его с другим.
— Пф, я по твоему во всех бедах виноват? — негодующе спросил дурачок.
— Позволь напомнить, кто виновник вчерашнего? — намекнул.
— Масору ты не ребёнок. — тряхнул тяжёлой рукой по его по спине кузнец. — так или иначе, что-то произошло. Чэнь-Сан такого шума не устраивает — пробормотал себе под нос, кузнец, любопытно выглядывая к скопившейся на шум толпе.
— Хагане... Следи за руками...
Излишне заинтересовавшись следом из-за его спины выглянул дурачок, стараясь уловить главную причину сегодняшнего дня.
Старик Чэнь, владелец булочной лавки, у которого мальчик не раз «одалживал» товар. Стоял посреди торговой развилки, размахивая руками:
— Наглый вор! Ловите вора! — вскрикнул старик, указав на дурочка,
Глава 6 «Жизнь или гордость»
«Э-э-э! А я то что!?... Всего один кусок теста вчера взял!...» — Возмутился мальчишка,заворачивая вперед, от скорой погони.
В его плечо вцепилась чья-то грубая и крепкая рука, дернув назад.
Перед ним промчался рослый юноша, едва не сбивший его с ног. Подняв в воздухе дорожный песок и пыль.
— Кха!... Вансинь тебя обойди! Какого-... — выругался мальчишка.
— Что-то новенькое... — с интересом пробормотал слуга, проведя рукой по подбородку, словно расчесывая выдуманную козью бородку или щетину.
Он посмотрел вслед убежавшего новоиспечённого вора:
«Странный какой» — он впервые видел такую одежду.
На нем болталась яко с чужого плеча коричневая потёртая куртка из грубого полотна. А капюшон был задвинут так что — лица не разглядеть, лишь в местах из под него выбивались спутанные тёмные пряди волос зацепляющиеся за кучерявый серый мех, который когда-то был пушистым и белым.
На ногах — кожаные сандали с истёртыми ремнями, один из которых болтался, едва держась на изношенной пряжке. Штаны из серого небелёного холста были небрежно подвернуты у щиколоток, обнажая худощавые лодыжки.
«И из-за этого, старик устроил переполох?» — промелькнуло у него в мыслях.
Из раздумий его выдернул — голос, напомнивший о своем существовании.
— Ну куда ты сломя голову? Хочешь, чтобы тебя по земле вахюкали? паршивец мелкий, — зычно проговорил кузнец, толкнув дурашку вперед, ослабив при этом хватку на его плече — Иди давай, пока я добрый.
— Добрый? Вы это про себя говорите? — поморщившись, пробормотал мальчишка.
— Хочешь проверить? — не глядя тот поднял одной рукой молот, напоминания, о том, что его предыдущее предложение еще в силе.
— Ну уж нет… — нахохлившись коротко ответил мальчишка, увильнув за прилавки, в сторону сбежавшего парнишки.
— Хм… И куда он делся?.. — пробираясь сквозь толпу, попытался разглядеть необычную куртешку.
Слух зацепился, за звонкий лай.
Рядом с недалеко убежавшим юношей, словно из ниоткуда, выпрыгнула крупная собаченка, напоминающая волка. Ухоженного волка.
Она не рычала, не скалилась, а лишь дружелюбно помахивала хвостиком, прыгая вокруг беглеца, приглашая к игре.
Юноша, не ожидавший появления животного, отпрянул, запнулся о валяющийся на тропе камерь и спиной налетел на прилавок с плетёными корзинками.
— Ах! Моя лавка!... — взвизгнула девушка, прикрыв рот руками, отступая от разломывающихся досок, того, что недавно называлось «прилавком».
Юноша продавив его под собой, запутался в разлетевшихся корзинках, в одну из них вошла его рука, проламив дно, а другая стала для него как никак к стати подходящим, заменяя шлем., свалившись на его
Из-за пазухи его куртки вывалилась пара горячих еще дымящих лепёшек, которые тот успел прихватить у старика Чэня.
Но теперь все это рассыпалось по высохшей расколотой земле, псу под хвост. Юноша замер, глядя то на животину, то на разбросанную еду, не обращая внимания на сплетенный плен.
— Вот где паршивец! Далеко удрал?! — взревел старик, настигая юношу.
Из толпы выступила дородная, но статная женщина в дорогом красном шёлковом платье.
Она держала в руке изящный округлённый веер, её скривленный лик, обрамлённый тонкими локонами, выражал гадливость.
— Какой чумазый… — с неприязнью произнесла женщина. — Мэй Сэй! А-ну! Отойди от этого отребья! — окликнула она собаку, ожидая пока та вернётся обратно.
Собака оглянулась, но тут же переключила внимание к юноше, яростно виляя хвостом.
— Мэй Сэй! — возмущенно повторила Мадам, привыкшая к послушанию — Ко мне! Мэй Сэй место!
Сидящий на земле юноша, схватил неподалёку лежащий камень и с размахом бросил его, тот ударился о булыжники рядом с ней, но та даже не подумала отступать.
Вместо этого она припала к каменистой тропе, приподняв зад, вытянув передние лапы вперёд. из ее горла вырвался громкий лай.
Для неё это было сигналом к забаве, жаль, что парнишка собачий не знал.
— Эй! Кто мне возмещать будет испорченный товар?! Ты ведь не одну булочку прихватил! Ты меня обокрал! — рявкнул старик, хватая юношу за плечи и тормоша.
Тот начал вырываться, отталкивая торговца.
— отпусти! Фиш-муа ля пэ! — невнятно кричал юноша, размахивая руками, словно причудливая птичка, отпинываясь от него задними лапками, ккнув ногой по животу старика.
— Какая наглость! Ты что себе позволяешь!? — не дожидаясь, встрянула мадам Мо, завидев как ее питомца чуть не ранил какой-то замарашка.
— Бедный ребёнок... — прошептала девица в толпе
— Ой Чэнь-сама то как разгорячился...
— Старик Чэнь? Это еще что. — махнул рукой подошедший мужичок. — А вот что сделает наша мадам!... это ведь питомец ее младшего сына!
— Эй, Масору, твоя то мадам совсем разошлась, совсем в поместье плохи дела? — крикнул кто-то в толпе.
— Тихо! Стыдно быть придеться! — запыхтел слуга.
Дурачок наблюдал за этим с лёгкой смешинкой, его взгляд невольно скользнул к сбоку стоящей лавке с изделиями — вазы, пиалы, и чаши, чье цветное стекло переливалось в дневном свете, отражая к земле расписанные элементы цветов.
Заинтригованная шумом лавочница, вышла из-за него, оставив товар без присмотра.
Он ещё раз переглянулся с переполох, на юношу
В его голове мелькнула идея.
«Мир ведь не рухнет от пары пиал…»
Глава 7 «Стекло бесчувственно»
Незаметно проскользнув в толпу, он подошел к прилавку как можно ближе, подпнув ее ножку, левый край с грохотом стукнулся о землю, накренишись в его сторону.
С покосившихся полок, стеклянная посуда поехала вниз на землю, как домино. Раздался звенящий вопль — разрывающейся боли.
«Подумаешь, новые сделает! Даже лучше»
Это не более чем — песок рождённый в агонии, который, каждый раз бросают в студёную воду, чтобы тот не обжигал, и изгибался под нужную форму.
В толпы кто-то тихо ахнул, другие молча смотрели на происходящее.
— Кошмар то какой… — прошептал женский голос.
— Дедушкин сервис!... — Обернулась на звон лавочница, к ее ногам прикатился темный выдувной кувшин расписанный цветами пиона.
— Пошли! — Разгневанная мадам схватила собаку за шиворот ее длинной шёрстки, та, поскуливая, дрыгала мягкими передними лапками в воздухе, но повиновавшись хозяйке, опустив морду, последовала за ней.
Проводив мадам взглядом, юноша заметил неподалеку лежащие от него лепёшки. Словно и вправду задумавшись над тем как незаметно их подобрать.
Что тот и сделал. Очухавшись, он стянул корзинку с локтя, и нагнувшись бросился к грязной и пыльной еде, но за мгновение отскочил и только затем подхватил лепешки руками, запихивая их за пазуху.
Дурачок устало постучал кулаком по лбу, и оглянулся назад.
Там, среагировав шустрее других, старик Чэнь успел подпереть лавку руками, и присев, разглядывал причину поломки, заметив отсутствие четвертой ножки.
— Ой-ёй… — Мальчишка обернулся обратно и подскочил к вору, подтолкнув того в спину, попутно стягивая корзинку с его головы. — Иди давай! Нашел блин время! — торопил дурачок.
— Всё в порядке — Проговорил Чэнь, подпирая левый край камнем. — Так, а теперь-… — оборачиваясь вспомнил торговец — Эй! Ты что делаешь!? — Спохватился он, глядя на мальчишку пытавшегося со спины сдвинуть вора, но тот отчаянно противился, уперешись ногами вперед.
— Старик, смирись. Не догонишь! — закатив глаза, он бесцеремонно обошел юношу, зацепившись за его вываливающиеся из под капюшона волосы. — лапками блядь шевели!... — шепнул дурачок, увлекая юношу за собой.
— Кого ты стариком назвал!? — взбешена прикрикнул торговец им вслед, хватаясь за голову.
Он привычно направился в лес. Но едва успев завернуть за толщу деревьев, второй грубо оттолкнулся от него, на что дурачок пружинисто отскочил словно дикий зверек, а юноша, столкнувшись с воздухом, и свалившись на землю, упал колени, розадрав выставленные вперед ладони, до ссадин.
— ...-Туá!!... нё мё тýш па..! Крáс-..! — Скрежетя зубами, он сразу вскочил, пытаясь что-то сказать, поджимая, руки к плечам, обхватывая себя.
— Эй! Сам ты мерзкий!» — не успев толком осознанность его слов, выпалил дурак.
Юноша дернулся, но не ответил.
«Погоди, что?...» — застыл, глядя на юношу. — «Тýа..? Я? Кар... -крáс?»
— Ты-…
— Кас-ту́а!! — перебил его вор, не давая вставить ему слова.
— Что ты вечно каркаешь!? — Вышел из себя мальчик, выслушивая его истерику.
— Уходи!
— О-ё-ёй, неженка! — передразнивая пробубнил он, вытирая кулочками воображаемые слёзы в воздухе.
«Я ему помогаю, а он меня прогоняет? Вот же каркала…»
Из под капюшона послышалось неразборчивое клокотанье, вор развернулся.
— Эй! Ты куда собрался? — любопытно прикрикнул дурачок, — Поле в другой стороне!
Юноша ускорил шаг, яко не слыша.
«Вот же придурок…» — подумал он, делая пару шагов следом за ним.
— Да постой! Я тебе помог!
Вор обернулся, грубо замахнувшись рукой.
— Э! Руки то не распускай, сам получишь! — процедил дурак, инстинктивно сжимая кулаки.
Он не отреагировал, промолчал, и отвернулся.
— … Эй, ты мне-…
— Ке куэ-… что ты от меня то хочешь!? — серебра? Золота!? — гневно выкрикнул парнишка. — Так вот, у меня этого нет! — сжав вытянутую из-за пазухи лепёшку, та сплющилась, и он швырнул ему её под ноги. — … — Устало выдохнув, юноша направился прочь, в глубь леса.
«Придуроковатый какой-то, не уберегла корзинка котелок» — опустив взгляд, дурачок спохватившись, прикрикнул вслед:
— Эй! булку не забудь! Зачем старался то?
Юноша ускорил шаг.
— Зря, булочки у старика вкусные — он тихо усмехнулся, пожав плечами, и поднял лепёшку с земли. — И кто только тебя едой разбрасываться научил? — отряхивая пыльную, уже остывшую лепёшку, задался вопросом: западные варвары с давних времен еду святой считают, а раз одежда неместная, то вероятно быть ему западником.
Но он не стал забивать этим голову и откусив мясную лепёшку, ощутил солоноватый привкус ржаного теста, выглядывая юношу за деревьями.
— Мясная?... Какой у тебя вкус плохой.
Мальчишка разочаровано вздохнул, но вздох медленно перешел в зевок, поспать вчера не удалось, так что сон манил к себе раньше чем следовало, он потянулся и последний раз оглянувшись к юноше, направился к дому.
Но идя по лесу, он то и дело встречал взглядом воришку, куда тот все таки идет? И собираясь сворачивать, мальчик заметил как тот направился дальше по прямой, через гущю туевика.
«Куда он дальше то пошел? Там разве есть что-то кроме гор?» — задумавшись, он посмотрел на тропу ведущей к дому, и туда, куда ушел вор.
Пару минут, и он уже шел следом. Он раздвигал ветки деревьев, пытаясь проскочить через них.
«Одни дебри… Куда он делся!?»
Выбравшись из зеленой каши, он выругнулся себе под нос, и оглядевшись, никого не было.
«И какого Ваньсиня я сюда шел!? Я же отчетливо слышал, он был где-то…» — его уши дрогнули, слух зацепился за тресканье веток.
Далеко, через несколько метров на одном колене стоял воришка, расстёгивая куртку, принявшись вылаживать оттуда лепешки на своё подогнутое немного трясущееся колено, так, чтобы они не рассыпались.
«Нашел. А он потратил мое время, чтобы дойти до сюда?…»
— Эй-… — открыл было рот мальчик, собираясь окликнуть юношу,
Вытаскивая руки из куртки, он снял ее и постелил на землю, дабы переложить еду в нее.
Но пришитый к майке капюшон на нем, сдвинулся с лица, под давлением стянутой куртки, под ним и вправду оказался юноша: лет семнадцати-восемнадцати. С вороньими сальными волосами по плечи.
Это его не дивило, ежели: уши.
Ведь они были излишне короткими, и слегка затуплёнными? Как те что ему грозил сделать сегодня кузнец.
Он прищурился, норовя понять, не обманывает ли его зрение.
«Грх.. не видно…»
Он невольно отступил на шаг. Под ногой хрустнула ветка.
Глава 8 «Странная собака»
Юноша застыл, последняя лепешка свалилась с его колена на траву, подмяв ее под собой. Он оглянулся назад, мотая головой из стороны в сторону, вглядываясь в каждый опавший листочек, словно выискивал злейшего врага.
Он подобрал и кинул лепёшку в куртку, завернул, прижал её к груди и рванул, мелькая между деревьев.
Дурачок выглянул из-за ствола толстого дерева, за которым успел спрятаться, наблюдая за скрывающимся вороном в лесу.
— И кто это вообще…? — шепотом пробормотал он, цепляясь фалангами пальцев за кору дряхлого дерева.
Одежда — излишне теплая.
«Мерзляк? Да вроде нет. Но не в пору ведь куртешка…»
Да и не местного пошива, растрепавшиеся нитчатые узоры напоминали ему побитых птиц, в ФанъИ вышили бы какие-нибудь цветы или лозы. Но птиц?
Раздался расходящийся треск.
— …!?
Кора, в которую вцепились его пальцы отломилась, он грохнулся назад.
Обнажённое дерево пронизанную гнилью внутри, словно живое, прикрылось ветвями, но этим только хлестче соскребало щепки.
В ногти забилась смола и песок, он оперся локтями, привстал и сел, замарав рукава.
— Замечательно… — прошипел, выворачивая плечо, разглядывая умеренно красного цвета рукав, испачканный зелеными пятнами от травы и сыпчатой почвы.
«Э, куда он делся?»
Оглядываясь, он вскочил, стряхивая с себя землю, еще больше размазывая ее на короткой хакаме.
Он дернул кончиками ушей, цепляясь за ритм шагов, и двинулся за ним, держась на значительном расстоянии, чтобы оставаться незамеченным.
В скором времени, преследование привело его к реке, но ее вода — пестреного бирюзового цвета.
— Ручей?.. — присвистнул, разглядывая странную воду. — Столько лет тут брожу, а о таком месте не знал? — прищурившись, он помотал головой, она завораживало, но чрезмерно резало глаза.
Юноша стиснув завернутую в руках куртку, сковано перебирался по брошенным валунам, боясь оступится.
Забавляясь, дурачок коротко хмыкнул. И оглядел окрестность.
«Дорогу бы обратно запомнить…»
Он перевел взгляд обратно, старший едва доплелся до середины, и трясся словно мокрая птица.
«Ну давай уже! Чего так долго» — порицал мальчик. — Всего шесть камушков!
Дождавшись, ни о чем не подозревающего воронка, он легко и азартно перескакивал по валунам, слегка поскальзываясь на гладких краях.
«Ну и куда ты меня приведешь, тупоухий варвар?» — любопытно подгонял его в мыслях.
Но время тянулось все медленнее и медленнее. Тени становились длиннее, юноша исчезал за поворотом, и возникал где-то вдали.
Дурачок старался не терять его из виду, но не приближаться близко — что-то внутри подсказывало, что хорошим это может не закончится.
Но ему казалось яко что-то колыхалось в воздухе, словно плыло рядом.
Он оборачивался, и всматривался в густую чащу, но сколько бы времени не проходило он никого не находил. Когда он снова сосредоточиться на своем компасе, того простыл и след.
Доносились шуршания листьев, подхваченных ветром, и ничего более.
Сделав пару шагов, куда попадя, и вслушиваясь еще раз, пытался зацепится за знакомые шаги или прерывистое дыхание.
— Где он?
Он попытался пройти дальше, раздвигая переплетённые ветви деревьев, что стояли стеной не пропуская внутрь и лучика света, словно лес нарочно что-то скрывал.
Едва уловимый звук заставил его уши навостриться: мерный перестук колёс по неровной каменистой земле.
— Дорога?... — запнулся о корень, продвинувшись ближе.
Приглушённые крики.
…
— Не припоминаю, чтобы рядом с городом были другие поселения… — пробубнил под нос, определяя направление.
Деревья начали редеть. Весь потертый в листве и ветках, он остановился на вершине холма, а внизу основалось целая деревня.
Где то перекликались силуэты, время от времени раздавался скрип колёс.
Каменые дома с тёмной, почти чёрной черепицей вдоль извилистых улиц.
Он невольно шагнул.
— И как давно оно здесь?...
«И почему они такие странные, эти постройки?..» — сощурился из-за палящего солнца, сделав ещё один шаг, разглядывая поселение.
По привычке согнув колено, и слегка повернув стопу, споткнулся.
— Блядь!... — он выставил вторую ногу, и отступился на самом краю, мелкие камни осыпалась вниз.
…
Не среагировав, мальчик кубарем покатился по склону, переворачиваясь и цепляясь за траву.
***
— Проклятье… Да что за день то такой!... — выругался, с трудом поднимаясь с земли, сев на колени,
«Спасибо… Сифилисная женщина» — раздражённо посмеялся над собой мальчик, в кружащийся голове промелькнуло размытое лицо женщины, в растянутом белом косэдо.
Он придержал рукой надвинувшийся капюшон, от ужасного свиста в ушах.
Холм, с которого он свалился, теперь возвышался позади, а его самого накрывала тень странных деревьев.
Впереди, уже ближе, виднелось само поселение.
Вокруг росла высокая трава, что очень кстати, ведь она скрывала его от посторонних.
— Ой… Ты там в порядке? — раздался голос.
Он передернулся, и мотнул голову в сторону голоса.
Девчонка.
Перед ним стояла девченка, и очень странная.
Глаза у неё, не цвет, они были медными, скорее розовыми. Но выражение лица: лыба через силу, невпопад, и отдышка.
На ее голове был белый полотняный платок, придерживающий ржавые сальные кудри, пряди которых выбились и прилипали к щекам от пота, а остальная копна сваливалась пашнями на ее плечах.
Она походила на собаку. Уличную собаку, не хватало только высунутого языка, от жары.
Она протянула ладошку, и ее накрыла тень деревьев. Её рука была крупнее, чем у девочек которых он видел раньше, и на них отчётливо виднелись мозоли, не от игры в куклы, а от тяжёлой работы.
— Ха-ха, нужно же быть аккуратнее… — весело звенел ее лай.
Глава 9 «Есть ли имя у дурочка?»
Ты что, под ноги не смотришь? — усмехнулась девчонка, но в ее голосе он не заметил издёвки.
Он уставился на протянутую ею ладонь и бросил взгляд к лесу, к уже не такому, как казалось, унылому утишью.
«Громкая»
— Ааа… Ты долго на земле сидеть собираешься? — поинтересовалась она, склонившись, опираясь рукой о колено. — Или… быть может, тебе так нравится?
«Ты за кого меня принимаешь?!...» — он возмущённо вскочил, отряхивая одежду. Песок и мелкие травинки осыпались с его плеч на землю.
Убрав руку, девчонка отшатнулась назад.
— Ой… Ты “o”… Я думала, ты “плю ба”… — проговорила она с дернувшимися уголками губ.
«Чего?...»
— А ну-ка… — Приподняв руку над головой, она сравнительно повела от своего лба до его.
«Да что она делает…»
Он невольно зацепился за просвечивающие из-под прядей уши: крошечные, затупленные на конце.
«Такие же, как у него…»
— Ха! Я “плю о”! — подпрыгнув, обрадовалась она.
«Разоралась… Что это за тупоухий айлъсэх… И эти непонятные словечки».
Вспыхнувшая мысль словно лезвием вонзилась в голову.
«Блядь!...» — он отскочил, прикрывая раскалёнными от ссадин ладонями уши, ощутив под шуршавыми пальцами сжатую ткань.
На нем оказался задернутый капюшон. Когда упал, он не заметил, как тот наделся.
— Ты чего? — спросила девочка. — Эй, не переживай! Девочки в моем возрасте часто “плю о”, но потом ты станешь вот таким – “о”! — она протянула последние слова, взмахнув руками ввысь.
— … — он отстранился от неё.
«Что она несет…»
Она потупила взор, но, спохватившись, вскинула руками к загорелой коже лица, подобравшись к нему на шаг.
— Погоди, что такое? Может поранился!? — она обхватила ладонями его щеки, вытягивая из теней на себя, к палящему солнцу.
— Шыщ-сь! — отклонившись, он схватился за ее запястья, оттягивая их назад.
— Эй! Ну подожди, ты ведь упал с такой “отёр” — недовольно проговорила девченка, отшагнув, утаскивая за собой дурочка.
Размахом он оттолкнул ее, расцарапав кисть грубых рук девочки, и свалился спиной на твердую землю, поросшую травой.
...
— Ай! — прижав руку к сердцу, вскрикнула. — Я о тебе беспокоюсь, а ты!
Он отвел взгляд, крепче стиснув капюшон в руке, раздумывая о том, как бы скорее избавиться от неё и сбежать.
— Ты что!? Как дикарь какой-то!...
Опираясь испачканной рукой и насупившись пуще прежнего, он отполз назад, ближе к густому зеленому морю.
…
— Эй… Ты язык проглотил?
«Громкая»
Уловив, как дурачок помалу отдаляется, она подскочила вперед и потянула к нему руки, но вмиг спрятала их за спиной.
— Эй, ну-ну! Постой!
«Скулит, как облезлая собака…»
— Кана! Куда ты убежала? — донёсся отдаленный крепкий голос.
Вздрогнув, на ее лице растянулась мнимая улыбка, и, сверкнув глазами в его сторону, она обернулась, весело размахивая рукой, подобно песьим хвостом при виде хозяина.
— Отец! Я здесь!
Вдали, рядом с небольшим каменным домом, опираясь ладонью о стену, стоял мужчина лет семидесяти.
В грязном сером фартуке поверх черной растопыренной рубахи, чьи рукава коротко поддёрнуты у локтей, по которым рекой стекал пот, в запачканные чем-то потертые перчатки.
Он поднес бельевую тряпку к смуглому лбу, проходясь по вспотевшим черным волосам.
— Ты что там делаешь? Душенька, — спросил мужчина, слегка улыбнувшись, но не по-доброму.
— Я не собиралась идти в лес, отец! Не подумай! — спохватилась девчонка, прижимая руки к груди. — Я здесь с… А… Ой-… — отыскав лучшее решение, она вдруг осознала, что и не знает имени этого странного дикаря, и как же ей представить его отцу? Она повернулась к нему.
— Аа-а… звать-то тебя-… как…?
Пусто, на месте, где только что был маленький дурачок — никого не было.
«Эй, куда делся?».
Поодаль она заприметила диковиной формы камушек, смявший под собой стебли.
— Что за побрякушка? — Девочка, подумав, шагнула ближе и, всматриваясь, обнаружила каменный кинжал. — Эх ты, растеряша!
— Что? Ты что-то говоришь? — не расслышал её слов черноволосый мужчина.
— Да… Нет, ничего! — подняв с травы каменную игрушку, она обернулась к отцу.
Лезвие, сплошь покрытое царапинами, отражало от яркого солнца – тусклый свет, его рукоять, обёрнутая изрезанной и повязанной верёвкой, свалилась вниз.
— Так возвращайся, зачем ты в лес-то побежала?
— Жари́в! — спешно подобрав вторую часть, она последний раз оглянулась к лесу, словно ожидала увидеть безымянного мальчишку.
Спрятав кинжал за поясом и прикрыв его полой фартука, её плечи снова оживились, и она побежала обратно.
— Где ты поранилась?
— А? Ой... Я... Увидела харька... — под косым взглядом отца, она задернула рукав — дикого...
