© Людмила Толмачева, 2022
ISBN 978-5-0056-7498-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Женское счастье – какое оно? Одна ответит: муж непьющий да работящий, другая о детях заговорит, третья о достатке в доме напомнит. А если все это есть, но счастья нет? Чем угодить женскому сердцу, в какие райские кущи завлечь, чтобы пело оно и замирало от восторга? Что нужно для того, чтобы женская душа струилась теплым светом, а губы шептали: «Я счастлива»? Может, просто любовь?
\
* * *
– Нет, вы посмотрите на него! – в сердцах воскликнула Светлана, обращаясь к подругам, уплетавшим свадебный торт. Подруги оторвались от лакомства и посмотрели в сторону танцпола, где «пела и гуляла» свадьба Светланиной дочери. Жених с юной невестой на руках бешено кружился на одном месте, рискуя упасть на глазах подвыпивших гостей.
– Он же уронит ее! – схватилась за голову Тамара, симпатичная блондинка в бирюзовом платье.
– Не уронит, – отмахнулась Наталья, отправляя в рот розочку из сливочного крема. – Невест не роняют. Вот жену – запросто.
– Да куда вы смотрите?! – возмутилась Светлана, раскрасневшись от гнева. – Я о муже своем говорю. Вон, видали его? Машкину подругу охмуряет, старый козел.
– Не такой уж и старый, – хмыкнула Наталья, используя вилку в качестве указки. – Ишь какие «па» выделывает! Прям, Николай Цискаридзе…
– Эти «па» он перед молодой девицей выделывает. Со мной так не получится, – мрачно пошутила Светлана и отвернулась.
– Само собой, – поддакнула Тамара. – На кой им вышедшие в тираж жены? Вы на моего взгляните. Ему вообще никто не нужен. Ни молодые, ни старые. У него другая заветная подружка – бутылка. О! Снова за нее, любимую. Все танцуют, а этому лишь бы налакаться.
– И мой не лучше, – кивнула на своего мужа Наталья, презрительно скривив губы. – Ему что свадьба, что поминки – без разницы. Лишь бы какой-нибудь слушатель нашелся. Уж он ему все уши прожужжит о своей экологии, с живого не слезет, пока весь мозг не вынесет. Он же доконал этого парня. Бедняга не знает, куда бежать…
Наталья с горькой улыбкой посмотрела на подруг, машинально схватила бокал и выпила вино, не почувствовав его вкуса.
– И так всю жизнь, – подытожила она, – ни потанцевать, ни повеселиться. Одни научные разговоры. А я жить хочу! Танцевать, смеяться, флиртовать, черт возьми!
– И зачем тебе муж? – удивилась Светлана. – Флиртуют на стороне, а не с мужем. Заведи любовника и живи на всю катушку.
– Ты серьезно? – улыбнулась Наталья.
– Вполне. Я, к примеру, так и сделаю. Хватит терпеть этого донжуана. Вот где он сейчас? Как думаете?
– Наверное, в туалете, – пожала плечами Тамара.
– Ага. Диарея прошибла, – хохотнула Светлана. – Пусть бы неделю с горшка не слазил. Я бы только обрадовалась.
– Да что с тобой? – возмутилась Наталья. – У дочери свадьба, а ты мужа проклинаешь. Дай мужику оторваться как следует. Пойдем лучше танцевать!
– Не верите? Тогда поспорим. Если он в туалете, я исполню ваши желания. А если тискает в холле эту молодую сучку, вы исполните мое. Идет?
– О, кей, – быстро отреагировала Наталья и поднялась из-за стола.
Троица гуськом пошла на выход, прижимаясь к стене, чтобы не натолкнуться на танцующих гостей. Первой в холл ступила Наталья. Она резко остановилась, охнула и, зажав рот ладонью, повернулась к подругам.
– Светка, лучше не смотри! – прошептала Наталья, стараясь закрыть собой происходящее в холле.
– Что? Что там? – испуганно округлила глаза Тамара.
– Я была права! – траурным голосом объявила Светлана и с силой отодвинула смущенную Наталью.
В темном углу холла, за гардеробом, целовалась парочка. Муж Светланы, известный скульптор Артур Гнездилов, целовал юную девушку, со всей страстью прижимая к себе ее тонкую фигурку. Опытный взгляд заметил бы, что девушка отвечала столь же страстно.
Обманутая жена сделала шаг в сторону парочки, но Наталья схватила ее за руку.
– Не смей! Слышишь? Не смей портить дочке праздник! Опомнись, Света! Я прошу тебя!
Светлана вдруг обмякла, опустила плечи, устало повернулась и пошла в зал. Наталья подмигнула Тамаре и громко позвала:
– Артур Николаевич! Извините, что отрываю! Вас приглашают к свадебному торту!
Скульптор резко выпрямился, разжал объятия и, закрывая собой девушку, ответил искусственно бодро:
– А-а, торт! Иду, иду! Сигарету докурю и приду.
Обе женщины вышли на улицу, встали у перил широкого крыльца.
– Это надо же, какая сволочь, – ядовито произнесла Тамара.
– А, собственно, что происходит? Чего она так всполошились? – неожиданно спросила Наталья, откинувшись на перила и посмотрев в закатное небо.
– Т-тоесть? – даже начала заикаться Тамара от услышанного пассажа подруги. – Что значит «всполошилась»? А ты бы не всполошилась? Если бы на месте Артура оказался твой эколог.
– Во-первых, не окажется. Зуб даю. Не из того теста мой муженек. Ты знаешь, я бы с большим интересом взглянула на подобную сценку. Увы! Не дано ему.
– А во-вторых?
– Я бы отпустила мужа. На все четыре стороны. Если он смотрит налево, значит, любовь ушла. И нечего ее за хвост ловить. Пусть погуляет на свободе. Может, вернется обратно. С новыми чувствами.
– Фи! Больно он нужен. Истасканный. Раз вернулся, значит, никудышный.
– Странные, у тебя, Томка, суждения. Зачем тогда держаться за никудышных? Ревновать, переживать. Нет, из-за никчемного мужика не станешь страдать. А Светка страдает. Значит, есть из-за чего. Сочувствую ей. Но советую разойтись.
– Почему ты сама не разводишься? – ехидно подколола ее Тамара. – Только и делаешь, что на Истомина жалуешься. Может, он разлюбил тебя.
– Да? – уставилась на подругу Наталья и рассеянно прошептала: – А ведь ты права. Как же я раньше не дога…
Наталья надолго задумалась, застыв в позе птицы, приподнявшей крылья. То ли взлететь надумала, то ли сесть на ветку и задремать.
* * *
Мобильник не умолкал, назойливо повторяя куплет песни «Sway» в исполнении Дина Мартина. «Черт, надо сменить рингтон», – выругалась Наталья и накрыла голову подушкой. Но пытка продолжалась. Пришлось встать и взять с туалетного столика гаджет.
– Але, Светка! С ума сошла в такую рань трезвонить? Я в полтретьего только уснула, и то со снотворным, – первой начала Наталья.
– Ладно, прости меня, пожалуйста. Я, например, совсем не ложилась. Не до сна мне.
– Ой, Светик, это ты меня прости. Из-за Гнездилова переживаешь?
– А из-за кого еще? Главное, сам-то он дрыхнет. Cовесть его не мучает. Да и какая там совесть! Привык, что сквозь пальцы смотрю на его похождения.
– Да уж. Если все прощать – себя растеряешь. Надо наказывать. Чтобы впредь не повадно было…
– А я уже придумала наказание. Хочешь, озвучу?
– Валяй, – сдерживая зевок, пробормотала Наталья.
– Только мне нужна группа поддержки. Согласна помочь?
– Разумеется. Мы с Томкой проиграли спор. Твое желание теперь для нас закон.
– Так вот. В инете нашла фирму знакомств. С иностранцами.
– Ты что, Светка, сбрендила? За бугор решила свалить? А как же дочь? Будущие внуки и…
– Да погоди ты! Никуда я не сваливаю. Иностранцы здешние. В этом вся фишка, понимаешь? Фирма ловит одиноких мужиков, осевших у нас по делам бизнеса. И они не прочь жениться на русских бабах.
– Хм! И что, реально женятся?
– На фото изображено несколько пар. Во время свадьбы.
– Ну-у, это же реклама.
– Допустим. Но попробовать-то можно. И потом… Замуж я не тороплюсь. Мне бы начать новые отношения, а там видно будет. Пойми, Наташка, если я круто не поменяю жизнь, то просто свихнусь.
– Понимаю. Ладно, сделаем так. Я привожу себя в человеческий вид – душ, кофе… Иначе «группу поддержки» придется саму за локотки поддерживать. И мы с тобой мчимся менять жизнь. Заодно и мне присмотрим. Француза какого-нить.
– Почему француза?
– О-ля-ля! Не догадываешься? Каждая женщина желает знать, где сидит французский фазан. Знающий толк в любви.
Раньше Светлана реагировала на такие шуточки звонким смехом.
В этот раз лишь уныло хмыкнула и тяжело вздохнула.
Через час женщины входили в офис под вывеской «Два кольца».
За солидным столом восседала экстравагантная дама. Она оторвалась от компьютера, смерила вошедших холодным оценивающим взглядом, изобразила вежливую улыбку:
– Доброе утро, дамы. Присаживайтесь.
Светлана робко опустилась на край стула, Наталья непринужденно развалилась в комфортабельном кресле.
– Итак, вас интересуют потенциальные женихи-иностранцы, – произнесла дама, положив холеные пальцы на клавиатуру. – Для начала познакомимся. Меня зовут Элла Борисовна. А вас?
Она посмотрела на Светлану, безошибочно определив «потенциальную невесту».
– Светлана, – охрипшим голосом проблеяла та. – Фамилию называть?
– Не сейчас, – величественно изрекла Элла Борисовна, набирая текст на компьютере. – Назовите ваши предпочтения. То есть, кого вы видите в качестве жениха? У нас три категории: премиум, средний класс и все остальные. Предупреждаю: за премиум – двойная ставка.
– Тогда средний, – заторопилась Светлана, опередив Наталью, которая собиралась что-то сказать.
– Хороший выбор, – одобрительно кивнула Элла Борисовна. – Теперь внешние данные: брюнет-блондин, рост, телосложение…
– А это зачем? – брякнула Светлана и густо покраснела.
– Мы же не кота в мешке предлагаем, – искренне возмутилась хозяйка фирмы. – Наш девиз: от первого свидания до загса. А чтобы его реализовать, нужен тщательный подбор.
– Понятно, – ответила за подругу Наталья. – Можно я опишу предпочтения подруги, а то она смущается?
– Ради бога, – пожала плечами Элла Борисовна. – Только ничего не перепутайте. А то, знаете, как бывает. Наговорят на целого Клуни или Бреда Пита, а мы потом бегай, высунув язык… Сами понимаете, Клуни на дороге не валяются.
– Мы понимаем, – согласилась Наталья и переглянулась со Светланой. – Нам бы шатена среднего роста, интеллигентного, умного, симпатичного…
– Постойте, – подняла руку Элла. – У каждой свое видение симпатичности. – Конкретнее, пожалуйста.
– Ну-у… – задумалась Наталья.
– Чувство юмора должно быть! – выпалила Светлана. – Это главное. Остальное – на ваше усмотрение.
– Так и запишем: чувство юмора, – невозмутимо повторила бизнес-леди, скользя пальцами по клавишам. – Договор распечатает секретарь. Вы подпишите и внесете аванс. Первые результаты через два дня. А со второй дамой будем работать?
– Пока нет, – ответила Наталья. – Мне надо подумать.
– Что ж. Думать никогда не вредно.
Подруги покинули офис и медленно зашагали по улице, ослепительно яркой от весеннего солнца.
– Обалденная погода! – щурясь на солнце и непроизвольно улыбаясь, воскликнула Наталья.
– А? – подняла голову Светлана и рассеянно взглянула на подругу.
– Я говорю: хватит хандрить! Посмотри, какое чудо! Птички щебечут, травка зеленеет…
– Солнышко блестит… Думаешь, этой банальщиной я залечу раны?
– Ты их сейчас ничем не залечишь. Для этого нужно время.
– Еще одна банальность, – фыркнула Светлана. – Мне утопиться хочется, прямо сейчас, а она мне прописные истины впаривает…
– Эгоистка! Всегда была такой. Слепая и глухая к чужой беде! – выпалила Наталья и отвернулась, закусив губу.
– Нихренасе, примочки, – удивленно протянула Светлана, рассматривая Наталью, словно давно не видела. – А ну-ка, повернись.
Она обеими руками повернула к себе сопротивляющуюся Наталью, по лицу которой текли слезы, и тихонько присвистнула.
– Нат, погоди. Что случилось? Я тут с Гнездиловым ношусь, а у тебя… Неужели Истомин кого-то нашел? Господи, никогда бы не подумала…
– Да никого он не нашел, – возразила Наталья, всхлипывая и вытирая платком слезы. – Этот ученый кот занят только наукой. Все остальное для него фон, декорация. И я в том числе.
– Но он живой человек, мужчина. Есть же у него нормальные потребности…
– Вот именно! Потребности он удовлетворяет. Раз в неделю. А мне любовь нужна! Ведь я не за робота выходила, а за остроумного парня, веселого, умеющего мечтать. А во что он превратился? В чокнутого сухаря, который не видит рядом с собой женщину. Он забыл день свадьбы, цветы дарит только на восьмое марта. А вчера, прикинь, ринулся навстречу с распахнутыми руками, весь сияет, как новый ботинок, ну, думаю, сейчас в любви признается.
– А он?
– А он мимо меня, к какому-то «кексу» в очках, и давай ему руку трясти. Мне даже неудобно за него стало. И за себя обидно. А Томка, представляешь, мне глаза раскрыла. Она ведь иногда ляпнет – точно в десятку попадет. Говорит, разлюбил тебя Истомин. Вот и причина твоих проблем.
– То есть, никого у него нет, а просто разлюбил?
– Угу. Психологи говорят, что к сорока годам жены могут так опостылеть мужьям, что те не знают, куда бежать. Одни бегут к любовницам, другие – в никуда, лишь бы подальше от своих кикимор, третьи – как раз мой случай – с головой в работу.
– Хм. А мой случай, значит, первый.
– А ты не преувеличиваешь? Одно дело флирт на вечеринке и совсем другое – наличие штатной любовницы. Ты бы сначала на горячем поймала, а потом уж…
– Топилась, да?
– Заводила роман с иностранцем. А то невинный муж тебя саму на горячем поймает. Как оправдываться станешь?
– Хорошо. Будь по-твоему. Пусть пока действует презумпция невиновности. Но чует мое сердце, что мой «невинный» муж уже приготовил бомбу замедленного действия.
– То бишь секс-бомбу?
– Вот-вот. В них он знает толк. Скульптор, как никак.
* * *
Тамара разлила по тарелкам борщ и молча села за стол. Николай, помятый и опухший после вчерашнего, угрюмо ел, не поднимая головы. Съев половину, он отодвинул тарелку, помялся и нерешительно попросил:
– Том, опохмелиться бы.
– Нельзя тебе похмеляться. Снова напьешься. А завтра на работу.
– Не напьюсь. Дай хотя бы сто грамм. Голова трещит.
– А если не дам?
– У тебя совесть есть?
– А у тебя? Ты миллион раз обещал завязать.
– И завяжу. Обещал, значит, сделаю.
– Трепло, а не мужик.
– Но-но, осторожнее на поворотах. Все пьют, а я чем хуже?
– Люди по праздникам пьют, а ты каждый вечер. Надоело эта жизнь. Не жизнь, а карусель. Тупая, бессмысленная карусель. Готовлю, стираю, убираю, на работу бегу, с работы… А тут ты, с бутылкой. Кривая рожа, пьяный бред вместо нормальной речи. Ты в зеркало на себя посмотри. Разве за такого я бы пошла сегодня? Да ни за какие пироги!
– А ты разве лучше? Вон, мешки под глазами, рот в ниточку поджала. Красотка, блин.
– Что?!
Тамара вскочила, опрокинув табурет, схватила пустую тарелку и изо всей силы бросила ее на пол. Тарелка из закаленного стекла дважды подпрыгнула на мягком линолеуме и улеглась возле ног хозяйки. Это окончательно вывело Тамару из равновесия. Закрыв лицо руками, она громко зарыдала и выбежала из кухни.
Николай крякнул, поднялся, достал сигареты и закурил, устремив тоскливый взгляд в окно.
В дверь позвонили. Николай, выждав какое-то время в надежде, что откроет жена, нехотя пошел в прихожую.
На пороге стояла Дина, разведенная соседка тридцати лет. Тигровые легинсы плотно облегали полные бедра, а высокая грудь заманчиво пряталась под свободным топом. Опершись рукой о дверной косяк, Дина кокетливо поздоровалась и попросила молоток.
– Что прибивать-то собралась? – слегка ожил Николай, охватив взглядом соблазнительную фигуру соседки.
– Да картину подарили. Еще на восьмое марта, а свободного гвоздя нет. Вот, решила в спальню повесить. Буду по вечерам любоваться. Заняться-то больше нечем.
– Считаешь, взяла молоток и на раз прибила? – хохотнул Николай.
– А что? Думаете, не получится?
– И думать нечего. Бетонную стену сверлить надо.
– У-у, – огорчилась Дина. – Придется «мужа на час» вызывать.
– Ладно, так и быть. Повешу тебе картину. Инструмент возьму на балконе…
Николай ушел на лоджию, а в прихожей появилась Тамара.
– Привет, – сухо поздоровалась она, ревниво разглядывая Динин наряд. – Что на этот раз? Трубы протекли или в другом месте?
– Картину надо повесить, – заискивающе ответила Дина. – Я молоток попросила, а Николай Иванович говорит, что бетонную стену молотком не возьмешь. Сверлить надо…
– И он, конечно, предложил свои услуги, – с сарказмом закончила Тамара.
– Но я как бы…
– А не пошла бы ты лесом, дорогая соседка? – угрожающе спросила Тамара. – Опять водкой расплатишься?
– Я могу и деньгами, но он откажется.
– Само собой. С деньгами-то еще побегать надо – в магазин, обратно… А тут все удобства. Ты мне прекрати мужа спаивать. Или я…
Вернулся Николай, и Тамара замолчала. Бросив на соседку грозный взгляд, она пошла на кухню. В прихожей хлопнула дверь, и в квартире повисла жуткая тишина.
«Хоть вой», – подумала Тамара, включая кран, чтобы помыть посуду. Привычно ополаскивая тарелки, она впервые подумала о том, что надо серьезно вмешаться в свою судьбу: «Хватит плыть по течению. Так и в воронку затянет. А жизнь-то одна. Чего я достигла к своим сорока? Что сделала, чтобы в старости не жалеть о пустых днях? Ну, родила и воспитала дочь. Вроде хорошая девчонка выросла. Что еще? Бегала, высунув язык, по магазинам, готовила, обихаживала мужа-пьяницу. А он и „спасибо“ не скажет. Но что я сделала для себя? Кто я? Человек или только кухарка, домработница, нянька… Нет, я человек. Мне уважения и внимания хочется. А главное, интереса к жизни. Чтобы утром просыпаться с радостью, а не…».
Ее мысли прервал звонок в дверь. Ворча на вернувшегося мужа, она пошла открывать. Но пришла Даша, восемнадцатилетняя дочь, которую мать любила больше жизни.
– Мам, привет, – как всегда скороговоркой пробормотала Даша и чмокнула мать в щеку.
– Привет. Обедать будешь? – любуясь дочерью, спросила Тамара.
– Угу. Мне еще к Юльке надо успеть, конспекты взять, потом на консу… Короче, полный завал.
– Мой руки, садись. Тебе борщ со сметаной или майонезом?
– Со сметаной.
Тамара сидела напротив Даши, уплетающей борщ с аппетитом юности, и молила бога, чтобы ее драгоценное чадо избежало серьезных бед, было всегда здорово и счастливо.
Разумеется, она понимала, что никого еще не минула чаша испытаний и горьких слез, но разум отступает, когда говорит материнское сердце.
– Даш, помнишь, как мы у бабушки цветы сажали? Какие лилии роскошные выросли. И пионы. А махровый чубушник, помнишь?
– Угу. А почему ты вспомнила?
– Я хочу свой бизнес открыть.
– ???
– Не удивляйся. Я давно об этом мечтаю.
– Цветами торговать?
– Саженцами. Которые в нашем климате растут.
– Ничего себе. Но ведь капитал нужен. Этот… как его… начальный. И помещение.
– Помещение арендуем. А деньги «Сельхозбанк» выдает. Для развития малого бизнеса.
– Но… Это как-то… А где растения возьмешь?
– Одни сама выращу. У нас все-таки два участка. Другие оптом буду закупать. Тут главное – личная заинтересованность. Чтобы глаз горел, понимаешь?
– А он горит?
– Еще как. Я даже во сне вижу наш магазинчик. И название придумала – «Дар». От твоего имени.
– Ну-у, мам. Это круто, конечно. А не слишком? Справишься?
– Ты поможешь. В каникулы, например. И уже осенью начнем торговлю.
– Ну не знаю. А вдруг в трубу вылетим? Сколько бизнесменов прогорело – не чета нам.
– А мы с малого начнем. Не будем на миллионы замахиваться. Лишь бы не в убыток работать – с небольшой, но все же прибылью.
– С одного вложенного рубля пятнадцать копеек прибыли. Мы по экономике проходили.
– Ну вот! – обрадовалась Тамара. – Будешь в нашей фирме экономистом и бухгалтером.
– Ладно, мам, я побежала. А вечером мы сядем с тобой и все посчитаем. Ок?
– Ок, – рассмеялась Тамара, провожая дочь.
* * *
– Наташа! Билеты на «Дядю Ваню» предлагают. Пойдем?
Она не верила своим ушам. Муж давно никуда не приглашал. А если и случалось выйти из дома вдвоем, то, как правило, на служебные корпоративы.
– А где спектакль, в Художественном? – сдерживая ликование, спросила Наталья.
– В Малом.
– Ой, а в чем я пойду? – задала она очередной вопрос, но, скорее, самой себе.
– Ну не знаю. В черном костюме, например. В искорку, – добросовестно отвечал на вопросы муж.
– Ладно, подумаю. Во сколько заедешь? Или на метро?
– Лучше на метро. Нам только пробок не хватало…
– Не говори. В кои-то веки собрались в театр, и оказаться в пробке…
– Ты подъезжай к театру, там и встретимся. У меня тут еще дела…
– Хорошо. К семи?
– Угу. Ну, пока.
Бросив трубку на диван, она подлетела к шкафу, рывком раздвинула двери и замерла, выбирая наряд.
Почему-то хотелось надеть синее шифоновое платье на атласном чехле, будто не в театр собиралась, а на бал, где ей предстояло кружиться в объятьях прекрасного незнакомца. Она не удержалась перед искушением – оделась в это воздушное чудо и закружилась перед зеркалом.
– Оказывается, я еще очень даже ничего, – вслух похвастала она своему отражению. – И талия, и ноги, и… Словом, королевна.
Сейчас бы в клуб. Уж я бы оторвалась. Такое буги-вуги выдала – стены бы задрожали. Всех мужиков на уши поставила. Господи, ну почему мой Истомин такой зануда? Ладно, не фиг стонать. Надо во что-то одеться… Так, он предложил черный костюм. В искорку. Напялю его. Как же иначе? Сам муж посоветовал! Хоть и не понимает ни черта в этом деле. И брошь с брюлликом… Чтобы блестело. А туфли? Итальянские? Угу. На гвоздиках самый синус. И колготки, естесс… но.
Она так увлеклась подбором аксессуаров, что не сразу услышала позывные мобильника.
– Кто там еще? Алло! Боже мой, сынуля! Здравствуй, мой родной! Как я рада! Ужасно соскучилась! Ну и что? Это для тебя два месяца не срок, а для матери… Что? И для тебя? Месяц за два? Это же армия. Понятно. Как хоть ты там? Все нормально? У нас тоже. С папой в театр собрались. Ага. Не говори. Развлекаемся вовсю. Недавно на свадьбе у Гнездиловых были. Да. Я говорила тебе. Маша теперь замужняя дама. А ты ни с кем не встречаешься? В самоволках. С кем? С прапором Галимуллиным? Ха-ха-ха! Ох, и трепло же ты, Сережка! Не болеешь? У тебя же горло слабое. Надо полоскать… Что? Галимуллин идет? Ладно. Звони. Целую.
На диване красовался весь комплект вечернего наряда – от колготок до бриллиантовой броши. Принявшая душ, сияющая и благоухающая, Наталья подкрашивала ресницы, когда снова позвонил муж.
– Наташа, извини, но мы не сможем пойти в театр. Понимаешь, у моего сотрудника, Саши Коркина, назрел семейный кризис. Вот я и предложил ему билеты в театр. Они молодые, им нужнее…
Наталья не дала ему договорить, отключила связь. А потом долго сидела в темноте, безвольно опустив руки.
Она не ощущала течения времени, как и своего присутствия в этом злом мире. Из забытья ее вывела знакомая мелодия телефона.
– Привет, Светлана, – нажав на дисплей, грустно вымолвила Наталья. – Але! Ты где? Почему молчишь? Ты плачешь? Свет, что случилось?
– Все.
– Что?
– Все кончено. Я застукала его.
– Где?
– В мастерской.
– Ни фига себе… – прошептала Наталья, тут же забыв о коварном Истомине.
– Главное, я туда почти не хожу. А тут черт попутал ключи на работе оставить. Сунула их зачем-то в халат, дура. Короче, пошла к Гнездилову в мастерскую – туда всего две остановки на автобусе. Ну и… Ой, только не сейчас. Потом расскажу, когда немного уляжется. Это, конечно, надо видеть…
– Боже! Что там такое ужасное происходило? Оргия? Групповуха?
– Ну ты скажешь. Этого только не хватало.
– Постой. Я, кажется, догадалась. Молодая натурщица? Из его студенток?
– А если и так, по-твоему, это пустячок? Невинные забавы?
– Но он скульптор! С кого ему лепить свои шедевры? С пенсионерок?
– А с какой стати ты его выгораживаешь?
– Да не выгораживаю я. Просто не надо делать из мухи слона.
– Ты ничего не знаешь, а берешься судить.
– Ну, хорошо. Давай встретимся, и ты все расскажешь. Мне, кстати, тоже есть о чем поплакаться. Если бы не твой звонок, не знаю, куда бы меня кривая вывезла.
– Что, так серьезно?
– Думаешь, только у тебя проблемы, а остальные в бирюльки играют?
– Слушай, а пошли в ресторан? Давно нигде не были. И Томку позовем. У нее тоже нескладуха сплошная.
– В ресторан так в ресторан. Мне уже все равно. Пойдем по пути разврата, если в других нам отказано.
– Ох, Наташка, твоим юмором только и жива.
– Не зря, значит, небо копчу. Ну и где встречаемся?
– Как обычно, на нашем месте. Через час.
– Учти, я в гламурном прикиде буду. Одевайся так же, не будь белой вороной.
– Постараюсь.
Куда девались сплин и полное бесчувствие? Порхая по комнате, Наталья убрала в шкаф приготовленные для театра вещи, а взамен достала вожделенный шифон, кокетливые туфли с открытой пяткой и изящную сумочку со стразами на пряжке.
И вновь зеркало подсказывало ей, что она до неприличия хороша, что в жизни есть место празднику и что этот праздник – дело ее собственных рук.
* * *
Их проводили к столику у небольшой эстрады, пустовавшей в этот час. Официант принял заказ, и тут же появился сомелье. В разговор с ним вступила смелая Наталья, тем более именно к ней обратился с первым вопросом вышколенный виночерпий.
Светлана с Тамарой, испытывая неловкость от непривычного сервиса, напряженно следили за манипуляциями сомелье, похожими на проделки циркового фокусника.
– Уф! Наконец-то, – выдохнула Светлана, когда выбор вина закончился и «фокусник» исчез из поля зрения.
– Я даже вспотела вся, – простодушно пожаловалась Тамара. – Думала, еще секунда и упаду в обморок от такого сервиса.
– Прям, как джин из бутылки, – рассмеялась Светлана. – Исполню любое ваше желание.
– Вежливый до приторности, – поморщилась Тамара.
– Это сомелье, дурехи, – весело проворчала Наталья. – Он выполняет свою работу. А вам, смотрю, хамство привычнее.
– Оно наше, родное и в тонусе держит, – посмеивалась Светлана, забыв на время о неверном муже.
– Нам хамят, а мы крепчаем, – поддержала шутку Тамара. – Слушай, Нат, у меня денег на порцию салата. А ты назаказывала, прям, как купец первой гильдии.
– Не парься, Томка. Я угощаю. Истомин премию вчера принес. За какие-то прошлые заслуги.
– А ты, смотрю, не вникаешь в его дела, – укорила подругу Светлана. – И даже его успехи мимо тебя проходят.
– А ему по барабану. Бегемот, одним словом.
Вскоре принесли закуски, и женщины принялись за еду.
– Вкусно. Похоже, что из свежих продуктов, – своеобразно похвалила Тамара.
– Думаешь, в ресторанах только и делают, что травят людей? —
возмутилась Наталья. – Им ведь конкуренты на пятки давят.
Не выдержишь марку один раз, второй, и прощай клиентура!
– Вот об этом я не подумала, – задумчиво протянула Тамара и застыла с вилкой у рта.
– Эй! Ты чего? – удивилась Наталья и переглянулась со Светланой.
– А? – рассеянно переспросила Тамара.
– О чем задумалась, девица красная?
– О конкуренции. Я ведь в бизнес-леди собралась. Во как!
– Опачки! – фыркнула Наталья. – Вино уже подействовало? Бизнес-леди и Тамара Лосенко – две несовместимые субстанции.
– Сама ты суп с танцами! – огрызнулась Тамара и сердито отпила
из бокала.
– Наташа, погоди, – махнула рукой Светлана и посмотрела на Тамару, как на неразумного дитя: Том, ты когда это решила?
– Вчера, – беспечно ответило «дитя», отправляя в рот маслину.
– И что за бизнес, если не секрет? – поинтересовалась Наталья.
– Торговля саженцами.
– Странный выбор.
– Ничего странного. Я с детства люблю растительный мир. У меня душа цветет при виде цветущего сада.
– Надо же, как ты раскрылась, – изумлялась Наталья.
– Как бутон розы, – вставила Светлана.
– Прикалывайтесь, мне до фени, – великодушно разрешила Тамара и прикончила остатки вина. – Э, господин сомелье, можно вас?
Помахивая пустым бокалом, она повернулась к залу. Из ниоткуда материализовался услужливый сомелье. Лучезарно улыбнувшись дамам, он наполнил бокалы.
– А вы со всеми такой предупредительный? – кокетничала Наталья.
– Со всеми. Но для вас сделаю невозможное, – вступил в игру сомелье.
– Неужели? Тогда приглашаю вас к нашему столу.
– Увы, этикет не позволяет.
– Этикет?
– Служебный.
– А-а. Жаль. А сами говорите: невозможное возможно.
– Я имел в виду профессиональные обязанности.
– А что по-вашему «невозможное»?
– Мм, ну, например, достать редкую марку ликера.
– И вы достанете?
– Постараюсь.
– Мы не сторонницы дурацких капризов. Лучше принесите еще одну, такую же. Очень вкусное вино, правда, девочки?
– У вас великолепный вкус, сударыня.
– Наташка, прекрати называть нас девочками, – возмутилась Светлана, когда сомелье отошел. – А то примет за проституток каких-нибудь.
– Думаю, он уже принял, – спокойно парировала подруга и обвела зал пристальным взором. – Не с кем продемонстрировать мое шифоновое платье. Одни парочки кругом – ни одного свободного мужика.
– А ты сомелье пригласи, – предложила Тамара. – По-моему, вы одного поля ягоды.
– А что, попробую.
– Чокнутые вы обе, – рассердилась Светлана. – Ну ладно, Томка напилась – ей море по колено. А ты, Наташка, демонстративно себя
ведешь. Стыдно же потом будет.
– Это будет потом, – отмахнулась Наталья, – а сейчас я танцевать хочу.
Сомелье не заставил себя ждать, прилетел с новой бутылкой.
– Борис, вы танцуете? – огорошила его Наталья.
– Я? Ну-у… в принципе… Но…
– Понятно. И это тоже оказалось невозможным.
– Борис, вы извините нас, – начала Светлана, но тот прервал ее извинения.
– Знаете что, – тоном заговорщика произнес он, – у нас есть штатный танцор. Через двадцать минут придут оркестранты, и я представлю его. Договорились?
Наталья величественно кивнула и поднесла к губам рубиновый напиток.
– Том, я говорила тебе, что развожусь с мужем? – вдруг спросила Светлана.
– В самом деле? – привычно округлила глаза Тамара.
– Хватит терпеть этого бл… близкого когда-то человека! – заявила Светлана, брякнув вилкой об стол. – Представляешь, захожу сегодня в мастерскую, а на диване обнаженная девица.
– Лежит?
– Нет, сидит. И «стыдливо» прикрывается моей индийской шалью. Гад! Он еще и шаль мою уволок. А утром сказал, что будет заканчивать с конной группой. Оказалось, он с наездницей…
– Заканчивал, – подсказала Наталья.
– Свет, ты бы не торопилась с выводами, – мягко посоветовала Тамара. – А вдруг это нелепая случайность.
– И эта туда же, – всплеснула руками Светлана. – Вам бы такого отпетого бабника, посмотрела бы я на вас, конформистки несчастные.
Женщины неловко замолчали, не зная, что дальше делать и о чем говорить. Но тут заиграл оркестр, и к столику подошли двое: сомелье Борис и молодой брюнет с фигурой Апполона.
– Хочу представить вам профессионального танцора, победителя международных конкурсов, – улыбнулся Борис.
– Добрый вечер. Меня зовут Алекс, – склонив голову, поздоровался Апполон, и, обращаясь к Наталье, спросил: – Могу я пригласить вас на танец?
Зардевшись от удовольствия, Наталья приняла приглашение.
Весь зал следил за этой парой. Элегантный партнер уверенно вел свою даму, искусно пряча ее ошибки и показывая все достоинства: непринужденную пластику, чувство ритма и артистизм.
– И платье удачное выбрала, – восхищалась Тамара, с удовольствием наблюдая за танцем.