O książce
Проза Лидии Чуковской – зеркало ее жизни. Зеркало эпохи, преломленной сквозь призму взгляда русского интеллигента. Дочь Корнея Ивановича Чуковского, она выросла в семье, где чтили традиции русской словесности с ее верой в человека и в его право на свободу. Лидия Корнеевна не боялась больших и сильных чувств. Она обладала очень редким даром – мужественного слова. Точность, безукоризненность слова – ее оружие в борьбе за справедливость. Писала она без перевода на язык другого поколения. Чувство гражданской и моральной сопричастности охватывает и сейчас от любой из ее страниц. Лидия Чуковская недаром всю жизнь занималась Герценом. В ее открытых письмах и статьях чувствуются его уроки. В них та же сродненность с Россией и русской культурой, тот же пламенный темперамент, та же четкость и бескомпромиссность гражданской позиции. Однако в каждой своей статье, в каждой книге для Лидии Чуковской главное – не обличение палачей и приспособленцев, а возрождение нравственности, критерии которой, к несчастью, нами во многом утеряны. Лидия Чуковская все еще далеко впереди, она дожидается нас в иной, человечной и умной России.
Inne wersje
Opinie, 6 opinie6
Лидия Чуковская мужественный и честный человек. Несгибаемый. Сборник великолепный. Художественные произведения читаются на одном дыхании. Чтение публицистики не так легко и гладко идет. Сложный материал, тяжелый. Но есть вещи, которые нужно читать и перечитывать время от времени. И фамилии… фамилии… много интересного.
Великолепная книга! Прочитала «Софья Петровна» на одном дыхании – это очень сильная вещь. Затем познакомилась с несколькими другими книгами писательницы, и Лидия Корнеевна Чуковская стала одним из моих любимых пистелей.
Очень хотел прочитать Софью Петровну, очень понравился язык, емкий, жесткий, точный. жаль, что в сборнике нет «Прочерка». Интересно прочитать дневники современника Ахматовой, Цветаевой, Пастернака и др. Воспоминания человека кристальной честности.
Книга иниересная, берет за душу и ты переживаешь вместе с Софьей Петровной и понимаешь как человек слаб перед системой и сколько людей одурачены этой системой, как силен страх, но и как сильна вера в себя у тех, кто начинает понимать и не бояться. Как такая женщина могла писать и работать в редакции когла все против нее( лидия чуковская) , такая чуткая и как она старалась нести правильный посыл в то время, когда многие отступались. Читать такие вещи, значит лучше понимать, что нас ждет если мы все сдадимся системе.
Такие тяжелые времена описаны в рассказах, но как это описано - просто музыка, какой слог, читаешь неотрываясь, какая глубина отношений и мыслей. Какие люди необыкновенные были в то тчжелое время, какая самоотверженность и любовь к поэтам и литературе , честность и смелость, не смотря ни на что. Как много интересного можно узнать о людях и почему мы не слышали их раньше, такой пласт неизвестной литературы, неоценииые потери поколений и памяти. Я в восторге
Если к совести присоединяется гениальность, а к гениальности мужество, то слово обретает огромную власть над людьми.
Борис Пастернак1) Чужд советскому народу2) Ненавидит народ и считает его быдлом.3) Пастернак — враг народа.4) Он скрывал свою враждебность под прикрытием извилистых эстетических ценностей. Между тем вся его поэзия — это 80 тысяч верст вокруг собственного пупа. 5) У Пастернака нож за пазухой — нож против народа.6) Пастернак поставил большую пушку — обстреливать из этой пушки народ.7) Недаром он всегда водился с иностранцами.8) Роман "Доктор Живаго" — предательский акт, проповедь предательства и апология предательства.9) Пастернак не с наших позиций отнесся к событиям в Венгрии.10) Пастернак — литературный Власов.11) Пастернак — соучастник преступления против мира и покоя на планете.12) Пастернак — это война.
А. Барто: Мы любим и помним Корнея Ивановича. Он учил людей добру. Он своими сказками и всей своей личностью звал к добру. У меня сохранились четыре письма от него… и все четыре — такие добрые.
Я: Представьте себе, какая странность: у меня тоже сохранились: 294. Двести девяносто четыре письма от него — и все такие добрые — и даже до последнего дня.
Сегодня я поняла, в чем моя вина. Во сне поняла. Я жива. Вот в чем. Я живу, продолжаю жить, когда его палками затолкали в воду. Он воротился на минуту, чтобы меня упрекнуть.
Много раз в течение жизни имела я возможность убедиться — и в самые черные годы! — что братство
рядом; что каждый из нас дышит естественным воздухом братства, не замечая его; замечает, только лишившись.