Cytaty z książki «В сетях обмана и любви»
Николас склонил голову, и его губы оказались всего в дюйме от ее губ. – Поцелуйте меня, – попросил он. Маргарита подняла к нему лицо, закинула голову и коснулась губами его губ. Ее губы были мягкими и теплыми. Он упивался их вкусом, давая ей время привыкнуть к этой близости. Неуверенное прикосновение ее языка удивило его. Она использовала то, чему он научил ее при том единственном восхитительном поцелуе, которым он одарил ее в гостиной. Девушка быстро училась. Желание Ника стремительно нарастало.
деле? Маргарита отворила дверь в его спальню.
бриллиантовые серьги и ожерелье – они прекрасно
– Герцог вечером уехал в замок Темберлей, – ответил дворецкий. – В замок Темберлей? – растерянно прошептала она. – Он сообщил, как долго будет в отъезде? – Нет, ваша светлость. – Гардинер забрал ожерелье и покинул комнату. Маргарита легла в постель, но долго еще не могла уснуть, вслушиваясь в тишину. Николас уехал, не оставив даже весточки для нее. Что это могло означать? Он все еще не простил ее. Поцелуи ничего не исправили. Только еще больше все запутали и сбили ее с толку.
дорогая. Почему бы тебе не пойти сейчас
Наследника? Ты намерена позволить ему продолжать супружеские отношения? Мэг почувствовала, как кожу ее опалило жаром. Что бы сказала ее мать, если бы знала, что загвоздка не в том, чтобы ему позволить, а в том, чтобы заставить его лечь с женой в постель? Маргарита поднялась. Завтрак бурлил у нее в животе, как бушующее
выходить за него? Почему не Маргарита или Лили? Флора в сердцах топнула ногой – осколки фарфора громко хрустнули. Она сильнее сжала пальцы Розы. – Замолчи сию же минуту! Ее светлость сочтет тебя неблагодарной. Но Роза продолжала рыдать, и Маргарита увидела, что лицо матери стало таким же
это когда-нибудь случится. Дельфина поднесла к глазам бинокль и принялась разглядывать публику с тем же пылом, с каким разглядывали ее. Опустив бинокль, она сказала: – Оказывается, русский
няк. Над парадной дверью красовался высеченный в камне герб рода Темберлей – рычащий волк, застывший над телом убитой
кровью. Он был ранен пулей, едва не
