Cytaty z książki «Сильмариллион», strona 2

Более других Айнур одарен был Мелькор могуществом и знанием, и во всех дарах собратьев своих имел он долю. Часто отправлялся он один в Ничто, в надежде найти Вечное Пламя и самому стать творцом. Нетерпелив и честолюбив был Мелькор и считал, что напрасно мешкает Илуватар обращать Великую Пустоту Ничто в Нечто. Вечного Огня он не нашел – только Илуватар владел им. Но в долгих одиноких поисках думы Мелькора приняли строй, отличный от дум его собратьев.

Кто-то из тэлери в испуге бросился прочь, но большинство сомкнулось еще теснее, сжимая в руках кинжалы и короткие мечи, – другого оружия мирные мореходы не знали...Одних вела безумная ярость, других – отчаянье. И оба народа мстили за своих государей. И оба были верны той власти, которую признавали справедливейшей.

От величия он (Мелькор) пал к высокомерию, а от него — к презрению ко всем, кроме себя самого, и стал духом расточительным и безжалостным.

Передай Манвэ, Верховному Владыке Арды: может, и не суждено Феанору одолеть Моргота, но он не станет сидеть сложа руки, понапрасну расточая слезы. И еще скажи: кто знает, может быть, Эру зажег во мне куда больший огонь, чем думает повелитель.

Когда мудрые оказываются бессильными, помощь приходит от слабых.

Их мечи и советы могут быть обоюдоострыми.

Но рассвет краток, а день зачастую не оправдывает своих обещаний...

Звучала песня лиходейских чар,

Пронзая и срывая все покровы,

Сзывая всех, к предательству готовых.

Но Финрод встал, и вопреки судьбе

О стойкости запел и о борьбе,

О силе, что сражает силы зла,

Хранимых тайнах, коим нет числа,

О вере, о свободе, о спасенье,

Об измененье и преображенье,

Узилищах, что двери распахнут,

Цепях разбитых, что, звеня, падут. Так с песней песнь сходилась, как в бою,

И Фелагунд, слабея, пел свою,

И вот вся мощь эльфийских светлых чар

Влилась в его напев, как щедрый дар,

И птичий щебет услыхали все

Над Нарготрондом в утренней росе,

Дышало тяжко Море вдалеке,

На грани Круга Мира, на песке,

Песке жемчужном у далеких скал,

Что свет Дерев когда–то озарял. И вдруг, сгустившись, заклубилась мгла

Над Валинором, там, где кровь текла,

У брега Моря, у белейших врат,

Где острый меч на брата поднял брат, И нолдоры, озлобясь, увели

Добытые резнею корабли.

И свет погас. И ветер застонал.

И волк завыл. И ворон закричал.

Сковал заливы тяжкий холод льда.

Несчастный раб в темнице зарыдал.

Гром раскатился, полыхнул огонь —

И рухнул Финрод, чарами сражен.

Тогда Феанор начал долгую и тайную работу, для которой использовал все свои знания и силы и умение, и в конце концов, он создал Сильмариллы.

Формой они походили на три больших драгоценных камня. Но пока не придет срок возвращения Феанора, того, кто погиб еще до сотворения солнца, а сейчас ожидает в залах Мандоса и не приходит больше к своим родичам; пока не исчезнет Солнце и не разрушится Луна - до тех пор не станет известно, из чего были созданы Сильмариллы.

Они напоминали кристаллы алмаза, но были тверже адаманта, и в Арде не было силы, которая могла бы испортить или уничтожить их.

И эти кристаллы, подобные телу детей Илуватара, служили лишь оболочкой внутреннего огня. Тот огонь - внутри их и в каждой их частице, и он - их жизнь. Феанор создал его из смешанного света деревьев Валинора. И этот свет еще живет в Сильмариллах, хотя сами деревья давно засохли и не сияют больше.

Поэтому во мраке самой глубокой сокровищницы Сильмариллы горят собственным огнем. Как живые существа, эти камни радовались свету и поглощали его, и отдавали - более красивых оттенков, чем прежде.

Все, кто жил в Амане, были полны удивления и радости от работы Феанора. И Варда освятила Сильмариллы, так что потом ни один смертный человек, никакие нечистые руки не могли коснуться их - потому что тогда огонь опалил и иссушил бы их. А Мандос предсказал, что судьбы Арда - земли, моря и воздуха - заключены в Сильмариллы.

Люди этого рода, темноволосые и сероглазые, изо всех людей более всего походили на нолдоров и были ими более всего любимы; ибо у них был острый ум и ловкие руки, они быстро понимали и долго помнили и были склонны скорее к жалости, нежели к смеху.

25,47 zł