Przejdź do audiobooka
История любви, произошедшая за несколько лет до описываемых событий
Они сидели, глядя на приближающийся закат, такие близкие и такие непохожие. Ким – потомок корейских мигрантов в третьем поколении, немало потрепанный жизнью. Низенький, седой, худощавый и жилистый, он смотрел на уходящее солнце пепельно-серыми глазами. Ольга – высокая длинноногая блондинка, лет на десять младше Кима. Закат отражался алым светом в ее огромных зеленых глазах. Они сидели близко друг к другу, но держали дистанцию; могли взяться за руки, но предпочитали этого не делать.
– А каким был твой первый раз? – вдруг спросила Ольга.
Ким хотел ответить, но его перебил яростный крик из-за спины:
– Давай уже, очнись, сука, мать твою!!!
Ким мечтательно улыбнулся.
***
Его первый раз был двадцать три года назад, Ким был совсем сопляком тогда. Первым заданием стал Дауд – наркоторговец, не плативший его нанимателю положенного. У Дауда не было охраны и друзей, да к тому же он потреблял собственный товар гораздо чаще разумных пределов.
Ким хорошо помнил – когда он наставил на Дауда пистолет, наркоторговец посмотрел на Кима пустым, безразличным взглядом. Ни злости, ни страха в его глазах не было.
– Ты, шакал, ты знаешь, под кем я хожу? – с ленцой протянул Дауд.
– Все мы под Богом ходим, – ответил Ким.
Стрелять в человека, который вступил с тобой в беседу, было Киму непривычно. Как, впрочем, и вообще стрелять в людей.
Наркоторговец сам решил эту дилемму. С диким ревом, не доставая никакого оружия, он кинулся на Кима.
Ким выстрелил дважды, почти не целясь, – на таком маленьком расстоянии это было и не нужно. Пули опрокинули Дауда на спину, но наркоторговец все еще был жив.
Ким прицелился ему в голову. Однако выстрелить в голову человеку, который лежит на земле и хочет закричать от боли, но ему из-за пробитого легкого не хватает для этого воздуха, оказалось слишком сложно. Ким зажмурился и выстрелил наугад.
К счастью, он попал. Пуля пробила переносицу и вошла в мозг, Дауд умер мгновенно.
Ким выругался.
***
– А твой первый раз? – спросил Ким у Ольги.
– Двенадцать лет назад, – откликнулась она. – Маленький двор в спальном районе, даже не думала, что такой серьезный человек будет жить в этом захолустье. Стреляла с крыши, из СВД, попала первым выстрелом точно в голову.
– И как оно?
– Хреново. То есть как, я думала, что все эти моральные терзания и прочее будут перед выстрелом. Но оказалось, что нет. Я смотрела на его лысый череп и не видела никакой разницы с мишенью в тире, вообще никакой.
– Все так просто?
– Да не совсем. Когда выстрелила и он упал, я все поняла, меня вырвало. Я блевала, но совсем не так, как блюют обычно. Никакого чувства облегчения, наоборот, как будто все внутренние органы рвались наружу. Как меня не заметили на той крыше – уму непостижимо. Самое херовое воспоминание всей моей жизни. А их, поверь, немало.
Ким смотрел на нее внимательно и не знал, что сказать.
– Зато, – продолжала Ольга, – В ту ночь и во все следующие ночи – никаких кошмаров. Видимо, всю романтику и наивность я тоже тогда выблевала.
Она рассмеялась. У нее был красивый смех.
К ним подошел Антон, один из помощников.
– Мы закончили. Эта тварь очнулась.
Антон подал карабин. Ким, Антон и Ольга пошли вглубь леса.
***
Очнувшимся был Фёдор, бухгалтер Кима.
Бывший бухгалтер.
Он сидел на земле на коленях со связанными за спиной руками. На него было наставлено три пистолета.
Увидев Кима, он закричал:
– Шеф, позвольте, я вам все объясню, вы все не так поняли!
Ким навел на него карабин и веско сказал:
– Ты пытался украсть у меня семь миллионов. Это событие сложно толковать различными способами.
Фёдор умолк.
– Сейчас я даю тебе шанс ответить на главный вопрос русской литературы, поставленный твоим тезкой – великим писателем Достоевским, – произнес Ким. – Этот вопрос: «Тварь я дрожащая или право имею?»
Бухгалтер смотрел на него, явно не понимая.
– В моем карабине только один патрон, – продолжал Ким. – Другого оружия у меня нет. Сейчас тебе развяжут руки, и если ты считаешь, что ты не тварь дрожащая, то можешь броситься на меня. Если я промахнусь, сможешь попробовать убить меня в рукопашной, мои люди не будут меня защищать.
– А если я все же тварь? – спросил Фёдор.
– Тогда беги, – ответил Ким. – По бегущему я тоже могу промахнуться. Но учти, что к тварям пощады нет. Мои люди догонят тебя и убьют.
– Давай, выбери этот вариант! – азартно выкрикнула Ольга. – У нас давно не было сафари!
Бухгалтер смотрел на Кима, явно что-то прикидывая.
– Мне нужна статистика, – вдруг сказал он. – Чтобы игра была честной. Вы же явно делаете это не первый и не второй раз.
Ким ухмыльнулся:
– Двенадцать «тварей» и одиннадцать «имеющих право». Можешь подравнять статистику.
– Я не про это, – сказал Фёдор. – Мне нужна статистика промахов.
– Три промаха по «тварям» и один – по «имеющим право», – после небольшой паузы ответил Ким.
– Хорошо, я принял решение, – произнес бухгалтер. – Развяжите меня.
Антон достал нож. Он и еще один человек Кима, держащий наготове пистолет, подошли к Фёдору. Антон перерезал веревки, пока его помощник держал бухгалтера на прицеле. Затем они быстро отскочили в стороны. Ольга и еще двое бойцов тоже разошлись. Игра была именно на тех условиях, о которых говорил Ким.
Фёдор довольно неспешно встал и вдруг рванулся к ближайшему дереву – толстенной сосне. Он прыгнул на него головой вперед и с размаху ударился о ствол. Сразу обмяк и сполз по стволу вниз, полуоглушенный.
Ким выстрелил ему в затылок.
– Достойный уход, – сказал он, глядя на убитого.
Затем отдал карабин Антону и бросил, разворачиваясь к дороге:
– Закопайте эту мразь.
***
Они с Ольгой сели на то же место, что и несколько минут назад. В этот раз Ким даже решился приобнять ее за талию. Ольга явно не была против.
В его кармане зазвонил телефон. Это была Лена, его секретарша.
– Евгений Александрович (она всегда называла Кима по имени-отчеству), звонил начальник Рябинского РОВД. Он не сможет быть завтра на совещании.
– Почему так? – спросил Ким.
– У него жена рожает.
– А, ну так это уважительная причина, – задумчиво произнес Ким.
– Мне попросить его прислать заместителя?
– Да, Лена, и не просто заместителя, а начальника криминальной полиции. Мне нужен кто-то, кто точно владеет цифрами о росте преступности в этом их Рябино. Так ему и передай, хорошо?
– Хорошо, Евгений Александрович, – сказала секретарша и отключилась.
Ким убрал телефон в карман. Ольга насупила брови, как бы иронически удивляясь его строгости. Где-то за их спинами лопаты вонзались в сухую, твердую землю.
Вторник, 19 октября 2021
Брем встал, опершись на багажник машины, задумчиво почесал щеку и машинально потянулся за сигаретами. Потом вспомнил, что уже четыре года как бросил, и его лицо тронула легкая, немного грустная полуулыбка.
К нему подошла капитан Ника Коваль.
– Что думаете, шеф? – с тревогой в голосе спросила она.
– Думаю, что это очень странно, – тихо ответил Брем.
– Вы же не считаете, что кто-нибудь осмелился бы? Скорее бытовуха, трагическая случайность.
– Я боюсь, что есть кто-то, кто мог осмелиться. И хорошо бы, чтобы это был кто-то известный нам, – сказал Брем. – Помнишь, что мы говорили про Питона?
– Питон? Да нет, ладно вам!
Брем не ответил на это восклицание – уже перескочил на другую мысль.
– Нам нужен независимый следователь, – сказал он. –Компетентный, но при этом не включенный в нашу систему.
Ника думала всего пару секунд:
– Снеговая подойдет?
– Снеговая – отличный выбор, – Брем снова улыбнулся, теперь шире и даже как будто с радостью. – Ты молодец. Я позвоню ее руководству.
***
– Мама, я приму твои извинения, но при одном условии, – сказала Настя Снеговая. – Ты никогда больше не будешь попрекать меня тем, что ты обо мне заботилась или еще как-то меня унижать. Это понятно? Ты на это согласна?
Ее мать подумала пару секунд. Потом сказала:
– Мне не нравится, что ты ставишь мне ультиматумы.
– А мне не нравятся твои нравоучения. Обещай мне, что теперь все будет по-другому.
Алина Михайловна не успела ответить – зазвонил мобильный телефон Насти. Уже второй раз за время их с мамой тяжелого разговора.
– Да кто там еще?! – недовольно спросила Снеговая.
– Твой начальник, – крикнул из их комнаты Дима.
Он принес телефон. Настя беззвучно выругалась и взяла трубку.
– Срочно приезжай на работу, для тебя есть дело. – Голос Сергея Сергеевича Сёмина, начальника Главного Следственного управления Следственного комитета, звучал устало. – Сразу иди в мой кабинет.
– Поняла, выезжаю. – Настя повернулась к матери. – Мама, ты согласна на мое условие?
– Я… мне нужно подумать. – Алина Михайловна выглядела обескураженной.
– Отлично, думай, а мне надо ехать, – сказала Снеговая. – Дима, я на работу, там что-то срочное.
***
В кабинете Сёмина Настя Снеговая вдруг встретила Брема – своего куратора в ФСБ.
Чуть меньше двух лет назад ее, гораздо более юную и наивную, завербовали. Они обменивались услугами: фээсбешники помогали Насте в расследованиях, в ответ она предоставляла им информацию – о своих делах, своих коллегах и обо всем важном, что происходило в Следственном управлении.
Сейчас баланс услуг был не в ее пользу.
Настоящее имя Брема она не знала. На фоне низенького, с заметным пузиком Сергея Сергеевича высокий и широкоплечий Брем выглядел как его телохранитель. Впрочем, при всем при том фээсбешник обладал тонкими чертами лица, которое освещалось проницательным взглядом внимательных глаз.
– Добрый вечер, не ожидала вас тут увидеть.
– Настя, сегодня убили Сергея Калинина, аудитора Счетной палаты, – произнес Сёмин. – Будет создана межведомственная оперативно-следственная группа. В основном сотрудники ФСБ, ну и ты как глава расследования. Ты же собиралась приостанавливать свое нынешнее дело?
Настя еще не до конца понимала, что происходит.
– Я отдам Козловской, она приостановит, – закончил мысль Сергей Сергеевич.
– Как именно убили Калинина? – спросила Снеговая.
– Молотком для отбивки мяса, – ответил Брем. – Несколько ударов – в живот, в лицо и в висок.
– Вы подозреваете, что это инсценировка бытовой драки, а не бытовая драка? – поинтересовалась Настя.
– Этого нельзя исключать. Я провожу вас до машины, Ника отвезет на место преступления, – сказал фээсбешник.
Когда Настя и Брем шли по пустым коридорам управления, он сказал:
– После этого расследования баланс между вами и конторой уравняется. Вы ничего не должны нам, мы ничего не должны вам.
***
На парковке Настя увидела уже знакомый ей большой черный внедорожник SsanYong Rexton, а рядом с ним – его водителя, капитана ФСБ Нику Коваль.
– Привет, подруга! – радостно поздоровалась та и помахала рукой.
– Ну привет, подруга, – нерешительно ответила Снеговая.
Хотя Насте понравилось работать с Никой над делом Кирсанова-Истомина, близкими подругами они, конечно, не стали: слишком разные. Капитану Коваль было около двадцати пяти лет – невысокая, худая, но при том с непропорционально широкими плечами и мускулистыми руками, с веселой улыбкой светской тусовщицы и холодными глазами матерой убийцы. Насте Снеговой не такой спортивной и широкоплечей, хотя она и была выше Ники, летом исполнился тридцать один год. Ее лицо обрамляли черные волосы, чаще всего собранные в хвост, а серо-зеленые глаза, казалось, читали собеседника словно расклад в преферансе.
– Запрыгивай в тачку, время не ждет, – весело сказала Ника.
Снеговая залезла в машину, и они поехали.
– Какую музыку предпочитаешь? – спросила Коваль. – Я в последнее время тащусь по «Слот», может, включить что-нибудь?
– Я обычно по пути на место преступления гуглю про потерпевшего, мне бы пригодилась тишина, – ответила Настя. – А еще будет здорово, если расскажешь, с кем нам придется работать.
– Поняла, приняла, сейчас расскажу, – откликнулась Ника. – Помимо тебя и меня, в группе будет трое: Даня, Марат и Анатолий Николаевич.
– Что за люди?
– Анатолий Николаевич – опер от бога и мой сэнсэй, – сказала Коваль. – Как второй отец для меня, особенно учитывая, что первый был не очень. Марат помладше, тоже хороший опер, исполнительный, но инициативы чуть не хватает. А Даня – следователь, чем-то похож на тебя.
– И чем же? – спросила Настя.
– Тоже въедливый, дотошный, не успокоится, пока не докопается до сути.
– Звучит неплохо.
– Ага. А еще он думает очень быстро, просчитывает разные варианты, как в преферансе. Математик.
– Класс. Слушай свой «Слот», я пока буду гуглить про Калинина, хорошо? – спросила Снеговая.
– Конечно, подруга.
Много найти про убитого Насте не удалось. Один из 12 аудиторов Счетной палаты, никогда не выделявшийся среди прочих. Громких заявлений не делал, в криминальной хронике не упоминался
***
Сергей Калинин жил в элитном доме на Ломоносовском проспекте рядом с МГУ. Нежный желтый цвет этих домов напоминал Насте солнечные лучи.
Напарницы подошли к калитке, которую им открыл высокий мужчина с острыми скулами и растрепанными черными волосами.
– Марат, как поквартирный обход? – сразу спросила Ника.
– Я со своими закончил, Толя еще ходит, – ответил Айтемиров. – Но на моем участке глухо: «не видели – не знаем». Пойдемте на место преступления, мы там вещдоки еще не забирали, ждали вас.
– Отлично, – сказала Настя.
Обычно дела передавали ей уже после того, как с места преступления убирали тело и другие вещественные доказательства, поэтому осмотры места преступления она не проводила давно.
«Справлюсь, – сказала себе Снеговая. – На мастерстве, на логике».
На втором этаже, где была квартира Сергея Калинина, их ждал следователь Данила Неверов. Худощавый, в больших круглых очках, он больше напоминал литературного критика, чем фээсбешника.
– Надевайте перчатки, бахилы, снимайте верхнюю одежду и проходите на кухню, труп там, эксперт заканчивает.
– Я знаю, как готовиться к осмотру места преступления, – возмутилась Настя.
Данила не ответил – он уже пошел на кухню.
– Ты его извини, он как ты, нелюдимый, – шепнула ей Ника Коваль.
– Я не такая, – возмущенно шепнула Снеговая в ответ.
Труп лежал в дальнем углу кухни, у окна, рядом на корточках сидел эксперт. Окровавленный железный молоток для отбивки мяса валялся неподалеку.
– Совсем не похож на беспощадный молот судьбы, – сказал вдруг Марат Айтемиров.
Все непонимающе посмотрели на него.
– Согласна, не похож, – пробормотала Снеговая.
Эксперт выпрямился и повернулся к ним. Его лицо было закрыто медицинской маской.
– Было три удара, – сказал он. – Два в голову: в висок и крылья носа. Один в корпус, в солнечное сплетение. Я не нашел на молотке никаких отпечатков, но это лучше посмотреть в лаборатории.
– Вряд ли киллер в перчатках зашел сюда и убил Калинина молотком для отбивки мяса, – сказал Данила Неверов.
– Да, но убийца мог стереть отпечатки или прихватить молоток через какую-нибудь кухонную тряпку, умышленно или случайно, – задумчиво произнесла Настя.
Ей никто не ответил.
– Вам же нужно, чтобы я помогла проверить, инсценировка это или нет? – уточнила Снеговая. – Если так, давайте обсудим.
– Слишком мало данных, – сухо ответил Неверов.
– Но мы можем сделать хотя бы начальные предположения, – возразила Настя. – Например, вам не кажется, что для причинения смерти в случайной ссоре убийство совершено слишком хладнокровно? Всего три удара, а не множество, когда в бешенстве лупят куда попало. К тому же очень последовательные удары.
Она подошла к трупу и наклонилась над ним.
– Первым был удар в солнечное сплетение – сбить дыхание, лишить возможности сопротивляться. Второй в нос – ослепить и развернуть голову на девяносто градусов, чтобы было удобнее нанести в висок третий, смертельный, удар, – объяснила Снеговая.
– Звучит правдоподобно, но это не говорит об инсценировке само по себе, – ответил Данила. – Не все люди при вспышке гнева теряют контроль за движениями, многие, наоборот, начинают действовать максимально методично и расчетливо.
– Даня, ты просто не хочешь верить, что это не бытовое убийство, а хорошо продуманное, – с улыбкой сказала Коваль.
– Я же говорил, я ни во что не верю, я Неверов, – ухмыльнулся он в ответ. – Я следую логике и фактам и не исключаю вероятности на столь раннем этапе, когда у нас так мало информации.
– Ладно, а если мы добавим сюда отсутствие отпечатков? Не многовато ли профессионализма для бытового убийства? – настаивала Снеговая.
– Народ, а вы рассказали ей про Киру? – вдруг спросил Марат.
– Нет, а что за Кира?
– Кира Марьянова, Жена Калинина, младше его на двадцать семь лет, – ответила Ника Коваль. – Ее не могут найти. В квартире она не появлялась. Бывшая жена Калинина и его дети от первого брака ей звонили – не отвечает.
– Вы уже объявили ее в розыск? – спросила Настя, задумчиво глядя на труп.
В свои пятьдесят шесть Сергей Калинин все еще был красивым мужчиной, даже несмотря на сломанный нос и кровоподтеки на виске – седая борода при черных как смоль усах казалась весьма элегантной.
– Конечно объявили, – ответил Айтемиров.
– При таком близком контакте убийцы с убитым неминуемо останутся потожировые следы, – сказал Неверов. – ДНК-тест покажет, она это или нет.
– Если она жива, а не лежит зарытая где-то в лесу, – грустно произнесла Снеговая, распрямляясь. – Они жили вдвоем?
– Сложно сказать. Я общалась по телефону с его сыном. Он говорит, что Калинин вел… довольно разгульный образ жизни. Кира то жила с ним, то съезжала, – ответила Ника. – Твоя версия в том, что настоящий убийца, расправившись с Калининым, убил Киру и спрятал тело, чтобы мы подумали на нее?
– Это одна из версий, – ответила Настя, глядя не на Нику, а на Данилу. – Нам нужно собрать больше информации, Даня прав. Когда соберемся группой и распределим направления?
– Завтра в девять утра на Лубянке, – сказала Коваль.
– Отлично, тогда я поеду домой и попробую поспать, – объявила Снеговая. – Если найдется Кира, или Толя отыщет что-то срочное на поквартирном обходе, или еще что-то экстренное, звоните, я приеду.
– Принято, – ответил Неверов.
За рулем машины по пути домой Настя думала о том, какая же она молодец – установила четкие границы между работой и отдыхом, дала своему мозгу и телу восстановиться.
***
Когда она приехала домой, Дима уже спал. На Настин телефон пришло сообщение от мамы: «Жаль, не смогли договорить. Вернемся к нашим разночтениям позже».
Насте почему-то ужасно не понравилось это слово – «разночтения».
Перед сном она решила порисовать. Достала графический планшет и начала набрасывать эскиз натюрморта. Пока одна часть ее мозга продумывала рисунок, вторая уже привычно прикидывала план расследования.
Настя нарисовала контуры подноса с фруктами, подумав: «Закрашивать буду завтра. Или когда будет время»
Среда, 20 октября
Только пару раз за всю следовательскую карьеру Настя Снеговая вела дела, которые были на контроле у большого руководителя. Одно было громким, но простым, а второе оставило ей травму, казалось, навсегда.
И вот снова дело, где есть непосредственный контроль руководства. Но на сей раз – не ее, а фээсбешного. Да к тому же Брема, которого она не знала и не понимала.
В зале для совещаний здания ФСБ на Лубянке их было шестеро: Брем, Настя, Ника Коваль, Данила Неверов, Марат Айтемиров и Анатолий Таранов, которого Настя вчера так и не застала. Это был плечистый, высокий, бритый налысо мужик лет сорока, похожий на типичного героя боевика.
– Меня зовут Толя Таранов, но все зовут меня «ТТ», – сказал он, протягивая огромную ладонь для рукопожатия.
– Толя, брось, тебя никто так не зовет, – со смешком заметил Марат Айтемиров.
– Ну разве только Толина мамка, – добавила Ника.
– Эх, молодежь, учишь их, учишь, вот и вся благодарность, – беззлобно, тоже посмеиваясь, ответил Таранов.
Брем, Снеговая и Неверов не участвовали в этом обмене колкостями.
– Даня, что думаешь? – бесстрастно спросил глава расследования.
– Стандартные процедуры для сбора начальной информации, шеф, – ответил Данила. – Обыск в доме и офисе убитого. Беседы с его родственниками, друзьями, помощниками. Изучение последних проверок, которые он проводил. Работа с осведомителями. Плюс ждем результаты экспертиз.
– Добро. Настя, у тебя есть что добавить?
Став частью состоящей прежде всего из фээсбешников оперативно-следственной группы, Снеговая сразу перестала быть «Анастасия» и «вы» и превратилась в «Настю» и «ты».
– У меня возникло предположение. – сказала она. – Мы знаем два факта: по словам его сына, Калинин вел разгульный образ жизни и он сам пустил убийцу в свою квартиру.
– Следов взлома нет, кухня далеко по коридору, просто так не подкрадешься, убить молотком, держа на прицеле, тяжеловато, да и бессмысленно, – быстро рассуждал вслух Неверов. – Да, я, скорее, согласен с этим выводом.
– Отлично. Так вот, связав два названных мной факта, я предположила, что убийца – знакомая Калинину женщина, – продолжала Снеговая.
– Любовница? – уточнила Ника.
– Скорее всего да, – ответила Настя. – И у меня есть идея, как проверить это предположение. Толя, Марат, вы же на поквартирном обходе задавали стандартные вопросы? «Видели, слышали, замечали что-то подозрительное?» – что-то такое?
– Да, – сказал Марат.
– Можете походить снова по квартирам, но с другим вопросом: «Ходили ли к Калинину женщины и какие?»
– Думаешь, кто-то знает? – засомневался Толя.
– В таких домах не очень много квартир большой площади, – начала объяснять Снеговая. – Их владельцы обычно богатые и влиятельные люди, знакомые между собой не только потому, что соседи, но и по государственным коридорам, бизнес-мероприятиям или светским тусовкам. Так что думаю, да, кто-то может знать.
– Согласен, надо проверить, – сказал Брем. – Даня, Марат, на сегодня это на вас, дальше по ситуации. Ника, Настя, займетесь обысками, пока начнем с дома, офис потом.
– Подкину тебя до суда за разрешением на обыск, подруга, – произнесла Коваль.
Это «подруга» снова смутило Настю, но ее лицо оставалось спокойным.
– Толя, осведомители, как всегда, на тебе, – продолжал Брем. – И еще для тебя будет особое задание, но оно не для всех ушей.
– Все понял, мы уже уходим, шеф, – сказал Даня Неверов.
Он, Марат и Ника исчезли из зала совещаний быстро и бесшумно, как призраки. Снеговая с трудом поспела за ними.
***
Оставшись вдвоем с Бремом, Таранов пересел поближе к шефу и спросил:
– Ну как ты, мужик?
– Держусь, – ответил Брем. – Потеря «кошелька» – тяжелый удар для нашего бизнеса, но эволюция не зря наделила нас умом и стойкостью. Выберемся из этой ситуации сильнее, чем мы были.
– Конечно, так и будет, братан.
– А как иначе-то? – Брем даже слегка улыбнулся.
– Так что за особое задание?
Брем достал из портфеля тонкую папку и протянул подчиненному. Тот ее перелистнул и увидел фоторобот женщины
– Наша с тобой ровесница. Кличка «Буря». Официально работником правоохранительных органов не является. Работает на Питона. У нас обрывочные сведения о ней, но все говорят, что она киллер высочайшего уровня.
– Буря мглою небо кроет, – задумчиво проговорил Толя.
– А я подумал про «Пусть сильнее грянет буря!» – сказал Брем.
– «И глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах». Нужно ее найти, Бурю? – спросил Таранов.
– Хотя бы узнать, где она и кто она.
– Думаешь, она убила Калинина?
– Точно не знаю. Но мы должны проверить все версии. И Буря звучит как возможный вариант. Она женщина, она работает на Питона, и она киллер.
– Думаешь, Питон пошел бы на прямую конфронтацию? – спросил Толя.
– Не уверен, вот и хочу проверить. К тому же конфронтация пока не прямая. Больше похоже на удар исподтишка.
– Веришь девчонке, что убийца – любовница Калинина? – уточнил Таранов.
– Снеговая умная, пронырливая и удачливая, – ответил Брем. – Так что верю.
– Ну ладно, сегодня начну. Буду держать в курсе, как продвигается.
– Спасибо, брат, – искренне сказал Брем. – Все, теперь свободен.
Уже у выхода из зала совещаний Таранов обернулся и сказал:
– Я вспомнил про Бурю. Слышал пару раз. Думал, что городская легенда, как Черная Волга.
– Да если бы, – вздохнул Брем.
***
Когда ехали из суда в квартиру Калинина, чтобы провести обыск, Снеговая спросила у Ники:
– Почему ты зовешь меня подругой?
– А ты против?
– Просто странно. Мы только один раз вместе работали, близко не знакомы.
– Ну так тебе понравилось работать со мной, а мне с тобой. В чем проблема?
Настя не смогла сформулировать ответ.
– Я знаю, в чем проблема, – сказала Ника Коваль. – Ты думаешь, что ты чистая и благородная, ловишь убийц. А я, мол, продажная и в конторе просто зарабатываю деньги. Дружить у нас не получится, потому что ты лучше меня. Так получается?
– Я ничего такого не имела в виду.
– Да брось, у тебя на лице все написано. Я понимаю и уважаю твою позицию по этому вопросу, но есть парочка важных моментов.
– Каких же?
– Во-первых, я тоже ловлю убийц. Без меня ты бы не поймала Отборщика.
– Ну допустим. – Снеговая не хотела спорить.
– Во-вторых, где ты, думаешь, живешь? В Швейцарии, в Бельгии? Ты живешь в России, здесь жизнь и так сложная, каждый выживает как может. Не до чистоплюйства.
– Вероятно, есть еще и «в-третьих»?
– А в-третьих, сейчас мы в одной лодке, какими бы разными мы ни были.
Снеговая коротко, отрывисто рассмеялась.
– Тут ты права, подруга, – сказала она.
***
У подъезда, где жил Сергей Калинин, их встретила его бывшая жена Вера, мать двоих детей аудитора. Вчера Настя нашла в Интернете, что Калинина – предпринимательница и довольно успешная. По дорогому пальто и брендовой сумке было понятно, что с деньгами у Веры все в порядке. Внешне же эта высокая, но немного сутулая шатенка лет пятидесяти пяти создавала странное впечатление тщательной ухоженности и неистребимой потрепанности одновременно.
– Спасибо, что согласились нам помочь, Вера Евгеньевна. – Настя внимательно посмотрела на предпринимательницу. – Вы знаете, где и что хранил ваш бывший муж? Если да, это упростит нам обыск.
– Без понятия, – безучастно ответила Калинина. – Я в этой квартире много лет не была.
– Но тем не менее у вас есть ключ.
– Да, его дала мне Кира, его нынешняя жена. Говорит: «Вдруг он захлебнется блевотиной, а меня не будет рядом».
– Кстати, с ней так и не удалось выйти на связь?
– Нет, так и не отвечает.
– А про блевотину – это правда часто с ним бывало? – удивилась Снеговая.
Вера Евгеньевна взглянула на нее и сказала еще более усталым голосом:
– Ну вы же понимаете, люди в Счетную палату идут не для того чтобы государству служить, а ради красивой жизни. Вы поговорите с его помощниками, они вам все расскажут.
Настя кивнула.
– Знаете, девушки, раз мне все равно неизвестно, что где в квартире, мне ведь необязательно присутствовать? Я посижу где-нибудь рядом, попью кофе. – Калинина явно предпочитала держаться подальше от следственной группы.
– Мы бы хотели задать вам пару вопросов, – сказала Ника.
– Понимаю. Позвоните, как закончите с обыском, я поднимусь в квартиру и отвечу на ваши пару вопросов. – Вера Евгеньевна достала свою визитку и двумя пальцами протянула Насте.
***
Настя Снеговая и Ника Коваль зашли в квартиру не в лучшем настроении после разговора с высокомерной Калининой. Да и топтавшиеся на месте понятые тоже радости не добавляли.
– Я займусь компьютером и другими гаджетами, ты – личными вещами и потенциальными тайниками, так будет ок? – спросила Настя.
– Да, вполне, – ответила Ника.
Через полчаса Коваль позвала Снеговую:
– Насть, я нашла нычку!
– Слава Богу, а то на его компе только игры и порнуха, как будто издевается, – откликнулась та. – Что здесь?
– Белый порошок, похоже кокаин, – сказала Ника. – Какие-то таблетки, предположу, что экстази, но не уверена. Бутылка виски Chivas, выпито примерно треть. Ну и на сладкое – паспорт гражданина Эстонии.
– Красота, – задумчиво ответила Снеговая.
Они продолжили обыск, но нашли только много наличных в разных валютах: доллары, евро, юани. Калинин не хранил дома дневников, важных документов или чеков и не использовал личный компьютер в деловых целях.
Когда они закончили с обыском и отпустили понятных, в квартире появились Данила с Маратом.
– У вас что-нибудь есть?
– Негусто, – ответила Коваль.
– У нас получше, – сказал Айтемиров. – Ты была права, Настя, они действительно замечали женщин, которые появлялись у Калинина. Их было несколько, но одна приходила чаще прочих. И это не его жена Кира.
– А кто? – нетерпеливо спросила Снеговая.
– Имя мы не знаем, есть только описание. Высокая, длинноногая блондинка, на вид лет тридцать пять – сорок, – ответил Данила.
– Фоторобот набросали, – добавил Марат. – Вот, смотрите.
Он показал планшет.
– Молодцы, парни, – сказала Ника. – Звоним Вере Евгеньевне.
***
– Вы знаете эту женщину? – Настя показала планшет с фотороботом.
Снеговая, Неверов, Коваль и Калинина сидели вчетвером в большой гостиной. Марат Айтемиров уже уехал – ему позвонил Толя Таранов и сказал, что нужна помощь в работе с осведомителями.
– Нет, не знаю, – спокойно ответила Вера Евгеньевна. – Думаете, я следила за тем, каких баб трахает мой бывший муж?
– Почему вы решили, что мы спрашиваем именно про любовницу вашего бывшего мужа? – спросил Данила.
– Да тут все очевидно, – сказала Калинина. – У него было много баб, он сам рассказывал. Судя по обстоятельствам, одна из них его и убила. И, судя по фотороботу, это не бедняжка Кира.
– Бедняжка? – удивилась Ника. – Немногие так говорят о новой жене своего бывшего мужа.
– Она совсем молоденькая была, когда за него выходила, жизни не знала, – грустно произнесла Вера Евгеньевна. – Думала, сможет Сережу перевоспитать. Но таких, как он, только могила исправит.
– О чем вы? – спросила Снеговая.
– Мой бывший муж был бабником, алкашом и безответственным придурком, – сказала Калинина. – Я, знаете ли, не считаю, что про мертвых нужно только хорошее говорить. Не то что я рада его смерти, но и не грущу. Грущу лишь о том, что потратила на него столько времени.
– Где вы были вчера вечером? – спросила Настя, чтобы сменить тему.
– О, не беспокойтесь, у меня есть алиби, – ответила Вера Евгеньевна. – Я была на конференции по диджитал-маркетингу, меня там многие видели.
– Ваши общие дети уже взрослые, где они работают? – задал вопрос Данила.
– Егор был одним из помощников Сережи в Счетной палате. Ксюша – аналитик в аудиторской компании Ernst & Young, – ответила Вера Евгеньевна.
– Ваша дочь часто виделась с отцом? – спросила Снеговая.
– Да, она была его любимицей. И сама души в нем не чаяла. А вот к Егору он снисходительно относился. Впрочем, сын сам вам лучше расскажет.
– У кого-то из них был ключ от квартиры отца? – уточнила Ника.
– Нет, только у Сережи, у меня и у Киры.