© Илья Голубцов, 2016
ISBN 978-5-4483-1483-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
В мою школьную бытность, особенно в старших классах, я часто становился ведущим на различных мероприятиях. Не вспомню точно, с какого момента это началось, но сначала раз, потом еще и еще, и вот я уже веду концерты чаще, чем сам в них участвую. Так произошло и на этот раз – один из самых престижных конкурсов нуждался в трех парах ведущих, в одну из которых и решено было ввести меня. Я знал практически всех остальных – два моих одноклассника, один из которых был моим другом, девушка из моей школы, годом старше, и ровесница, которую я знал еще с прошлых концертов, а также по целому ряду общих знакомых. Лишь одна девушка была мне неизвестна – я никогда не видел ее ни на одном концерте и не слышал о ней раньше. Собственно, не знал ее не один я, поэтому на всех подготовительных мероприятиях она всегда держалась особняком от всех. Я же все время находился в самом центре нашего ведущего состава.
Возможно, все бы так и закончилось, но во время одного из репетиционных дней наши взгляды случайно пересеклись. Я просто оглянулся назад, то ли от скуки, пытаясь найти в давно известном зале хоть что-то новое, то ли оттого, что у меня банально затекла шея, и мне безумно сильно хотелось хоть как-то ее размять. Именно в тот момент она подняла глаза в мою сторону. Я думаю, вы знаете, как это бывает – в реальном мире прошла буквально пара секунд, но в вашем – вечность. Мы встретились взглядами, и то, что называется искрой, очень тонко и издевательски медленно проползло между нами. Я уверен – мы оба заметили это, но после этого лишь улыбнулись друг другу и стремительно отвернулись, дабы не внести смуты в итак не самый однозначный момент.
Репетиции прошли довольно быстро, как и всегда происходит при подобных мероприятиях – лишь пара читок, большинство подготовки отводится на нерабочее время. Пришла пора концертов. Все три пары вели концерты в разное время, поэтому встретиться с кем-то из другой пары не представлялось возможным без особого к тому желания. Но мне, проводящему вечерний концерт, вставать с утра, чтобы посмотреть на то, как знакомые мне люди читают до боли знакомый текст… Однако, на финальном концерте мы все вместе должны были представлять залу выступающих. Утром весь ведущий состав и выступающие собрались за кулисами, зал понемногу начал набираться народу, шум поднимался, и его толика сквозь занавес пробиралась к нам на сцену. Она всем своим существом переживала, я же, к своему собственному удивлению, подошел к ней и успокоил ее. Это было чарующе стремительное сближение – от момента, когда мы даже не здоровались при встрече до момента, как я успокаивал ее как близкую мне подругу, а она делилась своими переживаниями, связанными не только с концертом. Возможно, вам это покажется лишь незначительной беседой, но для меня она не была таковой. Концерт прошел на ура, зал аплодировал стоя всем нам, а мы все вместе сделали наши первые фото – счастливые, радостные, не знающие, что будет завтра, но в этот солнечный весенний день это было неважно. Все вместе мы пошли в кафе, чтобы закрепить начатое нами знакомство и поделиться впечатлениями от этого дня. Над столом еще не раз пролетала та искра, что уже была замечена ранее. Попрощавшись, мы все разошлись по разным сторонам, большей части, в том числе и ей, ыбло со мной по пути. За разговорами мы и не заметили, как все дошли до ее дома. Она со всеми попрощалась, со мной она сделала это отдельно и сказала, что непременно напишет мне – и я летел домой, взлетала вместе со мной и моя душа.
Позднее мы решили собраться все вместе еще раз – на просмотр фильма ужасов. Я охотно согласился, неудивительно, ведь мы решили смотреть фильм у нее дома. Собравшись на фильм, стало понятно, что из мужской половины состава решил прийти один я, женский же целиком был в сборе.
Фильмы ужасов всегда сближают юношу и девушку – девушка боится, и молодой человек как бы встает на ее защиту. Казалось бы, это так широко известно, что удивления вызвать не должно – но как же я был поражен, когда в один из резких моментов она взяла меня за руку, незаметно для остальных, но очень чувственно для меня. Это прикосновение, легкое и уверенное, вызвало волну мурашек по моему телу. Я положил ее руку в мою и сжал сильнее – накал фильма становился все больше. Я изредка чувствовал, как она задевала меня ногой, то проводя ей вверх по моей, то спускаясь вновь вниз. Фильм привлекательно долго растянулся, и почти весь его период мы находились с ней в подобном контакте. Я уже не смотрел фильм, лишь думал о ее прикосновениях, пытался угадать, где она коснется меня в следующий раз и как она скроет это от других. Я жил тем моментом, когда втайне от всех мы создали свой мир, мир, о котором пока еще никто не знал и не должен был – ведь он был лишь для нас двоих. И не было ни фильма, ни других девушек рядом, ничего – лишь она одна и ее робкие, но осознанные касания.
Но ничто не вечно – не устоял и фильм, кончившись незаметно быстро для нас. Было очевидно, что на этом все подразумевает свой конец – и отпив чай мы должны были покинуть гостеприимный дом – именно так и поступила одна из наших спутниц, вторая, она же и последняя, упорно пила чай, будто бы совершенно не чувствуя накаляющейся вокруг нее атмосферы. Однако и она покинула нас – хоть и ненадолго, но достаточно, чтобы наш мир снова воскрес в этот миг. Мы смотрели в глаза друг другу – и не находили в них дна, все вокруг исчезло – и тут же появилось, потом снова и снова, и вот мои губы уже касаются ее губ, то, чего давно и страстно хотели оба…
– Не стоит, Эни, не надо. Давай не будем ничего начинать..
– Но почему?
– Я только что рассталась со своим молодым человеком и я не готова начать что-то снова. Я не хочу отношений сейчас, понимаешь?
– Ну разумеется. Так о чем это мы?
Еще поцелуй, еще один, и еще, более долгий.
Мы так и говорили о том, что все это ненадолго, что нет смысла – но я находил ответ на все ее восклицания. И когда я позже покинул ее дом вместе с одной из наших спутниц – я знал, что все продолжится. Пусть мы будем скрываться, пусть все это пролетит как миг – но это будет, совершенно точно будет!
Конечно, скрываться было нелегко. Любой, кто живет в маленьком городе, не даст солгать – стоит тебе провести с человеком хоть четверть часа наедине – и все уже вовсю трубят о новой счастливой паре. Поэтому, несмотря на все наши отрицания и то, что почти никто не знал о нас, нужно было продолжать сохранять эту тайну, тайну нас двоих. Это было своего рода игрой – каюсь, я азартен, и эта игра все больше и больше затягивала меня.
Солнце близилось к горизонту, на улице становилось чуть прохладнее и не в меру необычная для этих краев майская жара пошла на спад. Неровная гладь водоема чуть сверкала в последних лучах солнца, а неспокойный ветер трепетал верхушки вековых сосен. Озеро было небольшим, а по его берегу, то взмывая в лесную рощу, то опускаясь ближе к воде, извивалась дорога. Она стала излюбленным местом тех, кто любил бегать по вечерам – однако в тот вечер таких практически не было. Лишь где-то там, на самом дальнем берегу озера, если приблизиться, можно было заметить двух людей, занятых друг другом. Они вроде бы только-только бежали – но вот остановились и лишь на секунду их взгляды пересеклись – и уже невозможно было не прильнуть к губам напротив, наплевав на все вокруг и накрывшись куполом безразличия. Ведь в этом и была вся суть – быть там, где могут быть все, быть там, где наверняка есть все, но в то же время найти в этом месте секунду на то, чтобы прожить вечность в мире двоих, который был потаён для других. И так было еще не раз в самых разных местах, особенно часто там, где особенно громко играла музыка, и где свет множества софитов и прожекторов иногда вытягивал из окружающей тьмы отдельные тени. Там всегда многолюдно, я всегда там был окружен абсолютно знакомыми мне людьми, в чьем кругу все остальные тени мне казались попросту неинтересными. И как преобразился этот круг с ее приходом! Она вроде бы была не с нами, а когда с нами – то со всеми нами, а не только со мной. И даже возжелав один лишь танец под конец, я вынужден был получить отказ – нельзя, хоть я и понимал это, но отказывался понимать. А пригласив на танец другую девушку, я вмиг об этом пожалел – нельзя и с ней, и с любой другой так же нельзя! Я долго пытался понять, почему же – ведь раз мы так упорно скрываем все, то чем не лучше не дать поводов думать о нас благодаря тому, что я даже обнимаю прилюдно другую? Но мне, опять же, все было предельно понятно. И когда после поцелуя около ее дома мне было велено более так не поступать, я вмиг с ней согласился. Ведь тайна создана лишь для того, чтобы не знал никто вокруг, но к тем, кто знает, не раз еще придет та боль, что всем знакома – ты не раскрой секрет и повода для ревности не сыщешь.
Darmowy fragment się skończył.