Czytaj książkę: «Планета Перерождённых»

Пролог. Откровенный разговор

Профессор-психолог, Григорий Иванович, непрерывно ходил по помещению, скрытому глубоко под землёй, заложив руки за спину и усиленно думал, время от времени останавливаясь и снова продолжая мерить комнату шагами.

Помещение имело довольно приличные размеры для кабинета подземного бункера, хорошо освещалось и вентилировалось. Незнающий человек, попав сюда впервые, скорее всего подумал бы, что это библиотека, ибо две стены до потолка занимали полки с книгами. Здесь же стояла раздвижная лестница, чтобы без труда доставать книги с верхнего яруса. Средину комнаты занимал большой кожаный диван, на котором сейчас, прижавшись друг к другу, скромно сидела молодая пара. Жилистый, крепкий парень, лет двадцати пяти, с загорелым худощавым лицом, с небольшим шрамом чуть выше левой брови и светлым пятном на левой скуле – последствием недавно зажившего ожога.

Девушка, лет восемнадцати – двадцати, с гладкой светлой кожей, красивыми правильными чертами лица, с большими, выразительными карими глазами и пухлыми губками. Густые, немного волнистые, светло-каштановые волосы, тяжёлой копной спадали на плечи, перехватывались полоской ткани в пучок и веером распадались по спине ниже лопаток. Сложно сказать, к какой национальности относилась девушка, здесь просматривались и славянские корни, и азиатские, что придавало ей выразительность и неповторимость, а отсутствие косметики, только подчёркивало красоту.

Рядом с диваном разместились два кресла и журнальный столик. Столик мог легко трансформироваться, превращаясь в пульт управления огромным монитором, висевшим на стене напротив. Ещё на одной стене, находились две двери и несколько картин с изображением заснеженных гор.

Остановившись в очередной раз, профессор потёр подбородок и решительно взглянул на парня.

– Всё, что ты мне рассказал, Виктор... – профессор запнулся, – ничего, что я на «ты»?

– Нет-нет, нормально. Мне так даже удобнее.

– Хорошо, продолжим. Так вот, всё, что ты мне рассказал, это всё интересно, необычно и выглядит фантастично. И я тебе верю. Но поверит ли наше руководство?

– Отчего же не поверит, Григорий Иванович? У нас весомый козырь — инопланетный космический корабль, который, к тому же, смог беспрепятственно преодолеть все имеющиеся земные радары и сканеры.

– Да, это так. Но давай я тебе с Леей, коль мы начали с картежной терминологии, раскрою все карты. Конечно, я не должен разглашать то, что я сейчас скажу, но поскольку ситуация неординарная, к тому же ты, Виктор, выполнял секретную миссию, а значит, подписывал документ о неразглашении, то это всё меняет. Так вот, начну с самого начала. Тебя, Виктор, я заприметил ещё на первом курсе университета и всё это время держал на «прицеле» и присматривался. А чтобы лучше узнать, к тебе был приставлен наш агент, – профессор присел на кресло.

– Я так понимаю, Анита – это и был ваш агент, — воспользовавшись паузой, предположил Виктор.

– Да, ты прав. Мы должны были тщательно проверить все твои предпочтения, склонности, черты характера. Анита часто бывала с тобой, наблюдала, анализировала. В итоге мы пришли к мнению, что ты нам подходишь как никто другой. Но у тебя оказались жизненные планы, не совместимые с нашими. И нам пришлось направить тебя так, чтобы ты свернул на «нужную дорогу», сменив планы и сам решил бы поучаствовать в космической миссии.

Изначально планировалось, что Анита познакомится с тобой и станет тебе просто хорошим другом, но ваши отношения зашли слишком далеко. Анита, вопреки запрету, влюбилась в тебя и готова была пойти на всё, чтобы остаться с тобой, – профессор замолчал, глядя в одну точку, словно что-то вспоминая или обдумывая.

Всё это время Лея сидела рядом с Виктором, обхватив его под руку. Григорий Иванович испытующе глянул на них поверх очков и продолжил:

– Мы вынуждены были разработать сценарий, учитывая твой психологический тип, при котором бы ты резко изменил свои планы и, не раздумывая, согласился на космическую миссию. Сразу скажу, Анита была против. Это был сильный удар для неё. Но она боец — справилась, хотя ей это далось тяжело.

При этих словах Виктор напрягся, в памяти всплыла неприятная сцена в кафе и расставание с Анитой. Он интуитивно сжал кулаки и зубы, на лице заиграли желваки, а немигающий взгляд из-под нахмуренных бровей упёрся в одну точку на полу.

Лея, почувствовав состояние Виктора, слегка коснулась свободной рукой его плеча, словно говоря: «Всё прошло, всё позади. Я рядом и буду всегда с тобой». Виктор нежно перехватил её ладонь, прижал к губам и поцеловал, переведя взгляд на девушку. Её глаза излучали нежность, доверие и любовь. Виктор улыбнулся, напряжение мгновенно спало, а Лея прижалась к нему, положив голову на плечо.

Профессор с удовлетворением покосился на них и, непроизвольно выдохнув с облегчением, продолжил:

– Когда я говорю «мы», то подразумеваю организацию «Заслон». Вы не могли слышать это название, так как организация секретная и не афиширует себя, но филиалы организации охватывают всю планету. Заслон – значит заслонять, оберегать, предотвращать, быть щитом и оружием планеты, быть гарантом спокойствия и безопасности. «Заслон» занимается разработкой и внедрением разнообразных передовых технологий и в первую очередь связанных с космосом. Но это лишь часть работы организации. Основная её задача — оградить планету Земля от инопланетных посягательств, а также, выход на межгалактическое пространство человеческой расы, как равных среди представителей разумной, развитой вселенской системы.

Наши агенты внедрены во все сферы человеческой деятельности, их отбирают, многократно проверив и испытав. У нас строгая военная дисциплина и порядок. Анита была одним из таких агентов, и она вынуждена была подчиниться приказу, разорвав отношения с тобой.

Виктор бросил на Григория Ивановича настолько тяжёлый взгляд, что у того прокатилась по спине неприятная нервная волна. Но он быстро сконцентрировался, выбросив вперёд руки в примирительном жесте.

– Ну не смотри ты на меня так. Это всё было сделано во благо человечества. Пусть звучит немного пафосно, но это так. России как всемирному миротворцу приходится несладко. Как бы мы ни старались делать всё во благо людей, всё равно находятся немало недовольных. Есть такие люди на Земле, которые всегда недовольны. Ты хоть наизнанку вывернись, угождая им, всё равно будут недовольны, ибо такова их суть — всегда быть недовольными, видеть в позитиве только негатив. Таковы есть среди руководства некоторых стран, они всячески стараются помешать любым инициативам России. Мало того, настраивают других против нас, зачастую стремятся оболгать. Ну да Бог им судья. С этими препятствиями мы справляемся, — Григорий Иванович сделал паузу, пригладил волосы, собираясь с мыслями, и продолжил:

– Не скажу, что легко, но справляемся. Хуже дела обстоят с другим — с инопланетным вмешательством в человеческую сферу. Их представители внедрены покруче наших агентов – во все слои населения Земли, и выявить их — та ещё проблема. От человека они практически ничем не отличаются, опознать их может только специальный прибор, да и то, есть мнение, что прибор не может распознать всех представителей инопланетных рас. Называем мы таких внедренцев просто — метаморфы. И вот такие метаморфы пытаются препятствовать развитию человечества. Думаю, и Третья мировая война возникла с их подачи. Да и большинство недовольных, скорее всего, скрываются под их личиной. Но больше всего метаморфов противятся развитию космической сферы, закрывают доступ к путям межгалактического сообщения, препятствуют выходу человечества к открытому сотрудничеству с представителями других звёздных систем.

Именно поэтому «Заслон», стремится держать в своих руках все рычаги управления.

– Получается, база подготовки в горах Непала — это тоже разработка «Заслона»?», – скорее не спросил, а утвердил Виктор.

– Да, наша разработка. А также все летательные аппараты, вооружение, обеспечение базы и руководящий состав.

– Почему тогда сержант говорил, что за этим стоит другая фирма?

– Для конспирации.

– А единственная девушка в команде экспедиции — ваш агент?

– Нет. Она была включена в отборочный состав на тех же примерно условиях, что и ты, и всего добилась сама. Очень жаль, что погибла. Хороший был человек, из неё бы получился отличный агент, – едва закончив фразу, профессор округлил глаза, и неожиданно по-новому взглянул на Лею, поразившись внезапно возникшей мысли, и медленно проговорил:

– А может, и не погибла вовсе, а переродилась? – оторвав внимательный взгляд от девушки, профессор перевёл вопросительный взор на Виктора.

– Григорий Иванович, мы же договаривались, – нежно похлопал девушку по руке Виктор, – Лея ни при каких обстоятельствах не должна нигде фигурировать. Это моё окончательное условие. Ей нужно адаптироваться. Она ещё не до конца освоила русский язык. Да и вообще, она до сих пор не понимает, как здесь оказалась, кто она. Честно говоря, я и сам ещё не разобрался, только гипотезы и предположения, – Виктор прижал Лею к себе. – Я не дам тебя в обиду.

– Что значит «не дам в обиду»? - девушка по-детски вопросительно вздёрнула брови.

– Ну понимаешь, обидеть – значит сделать плохо, нехорошо, то, что тебе точно не понравится.

– Я не хочу, чтобы меня обижали, - надула губки Лея.

– Не переживай, моя хорошая, я никому не позволю это сделать, - в очередной раз прижал Виктор девушку к себе, поглаживая.

– Мне почему-то так хорошо, когда ты называешь меня «моя хорошая», - в свою очередь ещё плотнее прижалась она к Виктору.

Виктор укоризненно глянул на Профессора. И тому не составило труда прочитать, что говорили его глаза: «Ну вот видите, она же как ребёнок. Дайте ей время».

– Хорошо, Виктор. Я же не отказываюсь от своих слов. Но эту гипотезу хорошо бы проверить.

– Я работаю над этим. Ведь вы помните, я всё же биолог и химик по образованию, ну и ещё кое-что намешано, – покрутил кистью Виктор, изображая смесь.

– Вот и ладно. Сделаем так. Мы организуем вам установку чипов. Ведь у тебя изъяли ещё на базе, а у Леи его и не было. Не нужно вам светиться пустышками. Поэтому сутки придётся вам пожить здесь, пока я всё не почищу в базах и заодно внесу туда Лею. А кстати, у меня чисто профессиональный вопрос: почему ты назвал её Леей?

– Да здесь всё просто. В юности я увлекался фантастикой. Кое-что сам пытался писать. Интересовался именами, их значением. Мне понравилось имя Лея, что по-полинезийски означает «дитя небес». Я думаю, что это имя как нельзя лучше отражает ее суть, – улыбнулся Виктор девушке.

И она тут же ответила ему взаимностью, обнажив в улыбке идеально ровные белые зубы. Профессор невольно залюбовался парочкой, затем, спохватившись, продолжил:

– Виктор, чтобы вас оградить от чрезмерного интереса со стороны военных и учёных, мне нужны веские обоснования. Ты же понимаешь?

– Да, Григорий Иванович, понимаю. Вы хотите мне предложить пройти через нейрофлоудинговую камеру? – уверенно предположил Виктор.

– Да. Именно её. Другого пути я не вижу. Ты же знаешь принцип её работы. Камера считает и упорядочит всю информацию из твоего мозга. Получится что-то вроде уникального фильма «Детство. Отрочество. И до наших дней». Конечно, если тебе есть что скрывать, то это будет проблема.

– Да нечего мне скрывать. Неприятно, что какие-то нанороботы в жидкости будут копошиться в твоём мозгу. Но я согласен. В принципе, я это и предполагал и даже на это рассчитывал.

– Ну, в логике тебе не откажешь. Ты ведь давно вычислил, кто виновник всех твоих приключений. Именно поэтому ты обратился ко мне. И надо сказать, ты не ошибся, попал точно в яблочко. Но ведь и я в тебе не ошибся, вся надежда была именно на тебя. Поэтому я очень хочу вам с Леей помочь. Но и у меня есть условие, – сделал паузу профессор, поправляя очки.

– Я слушаю вас, Григорий Иванович, – в голосе Виктора послышалась готовность к сотрудничеству.

– Если всё пройдёт удачно, а я не сомневаюсь в этом, то бишь, я получаю от тебя информацию через нейрофлоудинговую камеру, доношу её до руководства, устанавливаю вам микрочипы и вуаля, вы свободны, можете идти домой, увидеть родителей, познакомить с ними Лею.

Виктор хитро прищурился.

– А как же насчёт вашего условия?

– Ну а условие такое: вы работаете на «Заслон». Все, кто, однажды услышав это название, становятся либо его сотрудниками, либо у них обнуляется память. Общаться будете только со мной. Вся информация, задания – только через меня.

– Да, я думаю, это оптимальный вариант. Нас с Леей это устраивает, – Виктор вопросительно посмотрел на девушку. А та, не понимая, что происходит, продолжая улыбаться, утвердительно интенсивно закивала, всецело полагаясь на Виктора.

– Ну вот и договорились, - профессор удовлетворённо откинулся в кресле.

– А что, подписывать ничего не надо?

– Зачем? Достаточно слова.

Виктор кивнул, соглашаясь.

– Да, вот ещё что, – профессор снова поправил очки, – как мы в базе отметим Лею? Ну, допустим, напишем, что она с Непала, это понятно, тем более в ней есть что-то азиатское. А как по отношению к тебе: знакомая, коллега, подруга или, может, сразу оформить вас мужем и женой?

У Виктора покраснели уши, и краска залила лицо. У Леи, не отрывающей взгляд от Виктора, округлились глаза.

– Ты почему меняешь цвет, что это значит? Ты так раньше не делал.

Вместо Виктора ответил Григорий Иванович:

– Лея, девочка, не переживай, это так твой парень выражает эмоции по отношению к тебе. Он тебя любит и хочет, чтобы ты стала его женой.

«Снова психолог толкает меня в нужном направлении, и надо сказать, что в этот раз я ему благодарен, впрочем, я уже благодарен ему за то, что встретил Лею», – подумал Виктор, поднимаясь со стула.

За ним подхватилась и девушка, схватив его за руки.

– Знаешь, я тоже хочу выразить эмоции по отношению к тебе, но у меня не получается покраснеть. И что означает стать женой?

– Стать мужем и женой значит жить вместе всю жизнь, поддерживать друг друга и в горести, и в радости, любить друг друга, заботиться друг о друге, быть семьёй, воспитывать детей... – Виктор хотел что-то ещё сказать, но Лея нетерпеливо перебила его:

– Я хочу стать твоей женой.

– А я хочу стать твоим мужем.

И они, не сговариваясь, кинулись в объятия. Лея скороговоркой шептала на ухо Виктору:

– Я буду всегда с тобой, я буду заботиться о тебе, я буду воспитывать детей, я всегда буду любить тебя.

Виктор не выдержал, нежно схватив обеими руками её лицо, принялся осыпать поцелуями лоб, глаза, нос, губы. Лея прикрыла веки от блаженства, откинув голову назад и рассыпав веером волосы. Виктор снова прижал её к себе и замер, наслаждаясь объятиями. По щеке Леи скатилась слеза. Она не понимала, что с ней происходит. Но почему-то хотелось и смеяться, и плакать одновременно.

Профессор наблюдал за ними, умиляясь, с растянутыми в улыбке губами.

– Ну что, голубки, поздравляю, вот я вас и поженил, и благословил. Оформлю вам супружество задним числом. Будем считать, что расписались вы в Катманду неделю назад. Ну а теперь, Виктор, «джакузи» ждёт тебя.

– Лея, - отстранил Виктор немного девушку, – мне нужно на некоторое время погрузиться в камеру. Григорий Иванович сканирует с меня информацию. Я погружусь в сон и какое-то время не буду ни слышать, ни видеть тебя. Ты не пугайся, это нормально. Хорошо?

– Да, я поняла. Я буду рядом. Я подожду, – смотрела Лея на Виктора широко раскрытыми счастливыми глазами.

Профессор открыл одну из дверей, за ней оказалась комната со всевозможной аппаратурой и нейрофлоудинговой установкой в центре. Виктор разделся до нижнего белья, перешагнул через борт открытой камеры, напоминающей ванную с мутной жидкостью и выходящими пузырьками, как у джакузи. Погрузившись в тёплую консистенцию, откинул голову и расслабился, приняв горизонтальное положение. Жидкость, словно живая, обволокла его тело, на поверхности остались только нос и рот.

Прозрачная крышка-купол медленно опустилась и с шипением герметично закупорилась. Пузырьки газа, выходящие из воды, затуманили разум Виктора, и он провалился в забытьё, полностью погрузившись в жижу, кишащую нанороботами, тут же присосавшимися к телу и голове.

Лея кинулась к прозрачному куполу-крышке, прижавшись руками и лицом, обеспокоено всматриваясь в смутные очертания Виктора, проступающие сквозь мало прозрачную жидкость.

Психолог-профессор стоял у монитора, словно дирижёр, взмахивая руками и внимательно следя за экраном. В матрицу памяти начали поступать первые данные, обрабатываемые и систематизированные искусственным интеллектом.

Глава 1. На космодроме

Космический корабль серебристого цвета неторопливо оторвался от стартовой площадки и завис в воздухе, окутанный дрожащим маревом. Затем он развернулся, включив маршевые двигатели, и, подобно гигантскому морскому скату, изящно скользя, устремился вверх, постепенно набирая скорость и высоту.

Виктор наблюдал за этим зрелищем, облокотившись на спинку скамейки в небольшом сквере рядом с космодромом. Он смотрел, как корабль всё выше и выше поднимается в небо, пока тот не превратился в точку и не исчез в голубой дали.

Объявили посадку на следующий космический лайнер, который стоял неподалёку от только что стартовавшего. Этот корабль был гораздо больше и массивнее, с множеством обзорных иллюминаторов, ярко-жёлтого цвета, явно предназначенный для круизов.

Под кораблём открылся огромный люк, дальний край которого опустился на бетонную площадку. Внутренняя часть люка работала как эскалатор с движущимися полосами. В проёме показались две стюардессы в синей форме. Одна из них спустилась к основанию, а другая осталась наверху. У пассажирского терминала раздвинулись створки ворот. Из образовавшегося проёма, словно гусеница из яблока, появилась голова тягача с низкой посадкой, который вёл за собой ряд открытых вагончиков, по четыре человека в каждом. Скорость их движения была невысокой, и при желании, можно было спокойно бежать рядом. Водитель постоянно маневрировал, объезжая какие-то препятствия. Вагончики повторяли его траекторию, что делало пассажирский поезд похожим на гигантскую гусеницу или, скорее, на желтопуза. Из-за того, что их корпус, подобно туристическому судну, был покрыт яркой жёлтой краской.

«Снова ассоциации с животным миром», — подумал Виктор. И тут же вспомнил диагноз университетского профессора психолога, обладателя сухощавого лица с острой бородкой и усиками, контрастирующими с высоким лбом с залысинами и седыми волосами, зачёсанными назад. У него были проницательные умные глаза, наблюдающие за происходящим поверх очков.

— У вас, молодой человек, ассоциативно-аналитический склад ума.

— Это хорошо или плохо? — поинтересовался Виктор с улыбкой.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — ответил психолог, сделав паузу. — Для логического анализа и работы в качестве среднего руководителя в вашей сфере деятельности — это хорошо.

— Почему именно среднего, а не высшего? — с сарказмом спросил Виктор.

Психолог, словно не замечая его иронии, объяснил:

— Опять же, из-за вашего склада ума. Чтобы занимать высшие руководящие должности, человек должен уметь приспосабливаться: иногда хитрить, где-то уступать, а где-то быть твёрдым, как камень. Одним словом, управлять, рулить. Когда я говорю это, у вас наверняка возникает какой-то образ в голове, — профессор покрутил рукой у себя над головой.

Виктор был поражён. Ему представился хамелеон, непрерывно меняющий цвета, за рулём навороченной «тачки» и по ходу движения метко сбивающий мух длинным языком.

Профессор пристально посмотрел в глаза Виктору:

— Ну вот, видите, я ведь прав, не так ли?

— Действительно, — уже серьёзно признался Виктор.

— Поэтому вы так не сможете. Вам это чуждо. Вы прямолинейны, не терпите лжи, закоренелый романтик и несколько старомодны, — психолог осмотрел внешний вид Виктора и поспешил добавить:

— Я не в смысле одежды. Здесь у вас более-менее нормально относительно современных веяний. Я имею в виду ваше отношение к жизни, к обществу. И как раз в этом скрывается некий негатив, то есть «плохое» вашего мышления. Вам тяжело будет уживаться в современном обществе, ассоциативные образы которого не будут укладываться в вашей голове, — профессор с усилием пару раз ткнул пальцем себе в лоб, словно пытаясь что-то вбить внутрь, и продолжил:

— Вы прирождённый лидер-одиночка, ищущий уединения и одновременно жаждущий общества.

Взглянув на недоумевающего Виктора, психолог добавил:

— Вот такой вот парадокс, — развёл он руками, слегка склонив голову.

Виктор отвлёкся от воспоминаний и снова сосредоточил внимание на жёлтой «гусенице» пассажировоза, или, желтопуза. Он уже успел подъехать к круизному космическому лайнеру. Счастливые обладатели билетов высыпали из вагончиков в ярких одеждах, словно отпочковались от желтопуза. И если бы не стали подниматься по эскалатору, выстроившись цепочкой, то, казалось, должны были хаотично разбежаться по взлётному полю, отращивая на ходу маленькие жёлтые хвостики, постепенно превращаясь

— Ну вот, опять, — вздохнув, удручённо произнёс Виктор. — И ведь на все сто процентов был прав психолог. С этим надо что-то делать, а то так и крыша поедет.

Всё это Виктор наблюдал через ажурный решётчатый забор, ограждающий по всему периметру космодром. Поэтому взлётное поле хорошо просматривалось. Видимо, так было задумано дизайнерами. Создавалось впечатление простора и открытости. Ограда возвышалась где-то до уровня третьего этажа, а кованые узоры в форме звёзд, комет и космических кораблей отстояли друг от друга на весьма значительном расстоянии. Так, что между ними, наверное, свободно мог пройти бегемот. Но Виктор знал, что на самом деле кованый забор выполнял только функцию визуального декоративного ограждения. А вот действительную защиту от несанкционированных проникновений на космодром выполняла невидимая электроплазменная стена высотой до 50 м и толщиной в ладонь. Генерирующие установки которой были вмонтированы как раз по всему периметру ограждения.

Что и подтвердил сизый голубь, решивший прошмыгнуть на ту сторону сквозь забор, спикировав с клёна, широко разведя крылья. Но тут же был пойман, словно невидимой хоккейной ловушкой вратаря, и с силой отброшен в обратную сторону. Голубь отлетел назад, покружил и, не желая сдаваться, снова кинулся сквозь решётку. Эффект был тот же — его отшвырнуло. Птица взяла тайм-аут, покружила и уселась на спинку лавочки. Как раз напротив Виктора. Скосив голову набок и как будто спрашивая: «Что это было? Я не понял».

Виктор скривил рот в усмешке, – что сизокрылый, не получилось? И не получится. Лучше не пытайся.

Голубь скосил голову на другую сторону, словно рассуждая, взъерошил перья, взмахнул крыльями и скрылся где-то за деревьями в глубине парка.

Виктор вспомнил, как они с отцом помогали соседу дяде Толе строить голубятню, а потом часто кормили птиц, наблюдая за их повадками.

С раннего детства Виктор увлекался наблюдениями за насекомыми, жучками и другими представителями животного мира. В детском саду он мог подолгу рассматривать растения, изучать их структуру или просто любоваться ими, в то время как другие дети играли в свои обычные игры.

Нельзя сказать, что он не участвовал в совместных играх с друзьями, но в самый неподходящий момент мог остановиться, заметив на травинке кузнечика или божью коровку. Он смело брал их в руки, рассматривал, но всегда старался не навредить.

Однажды маленький Витя принёс домой банку с огромным лохматым пауком и с восторгом показал это чудо маме! Подняв банку повыше, чтобы мама могла лучше рассмотреть это уникальное создание, он с радостью произнёс: «Мама, смотри какой красивый паучок!»

Но мама в ужасе попятилась, её лицо исказилось от страха и брезгливости. Она потребовала унести банку, размахивая согнутыми перед собой руками, словно пытаясь защититься. Её глаза расширились, а по телу бегали мурашки.

Витя искренне удивился такой реакции, решив, что мама просто плохо рассмотрела это чудо природы. Он подумал, что ей нужно поднести банку поближе, и тогда она убедится в красоте этих многочисленных лохматых лапок и глазиков. «Мама, ты посмотри, какие у него красивые лапки и ещё рисунок на спине!» — восторженно приблизил он банку к лицу матери.

Голос мамы сорвался на визг, а руки уже не махали, а быстро дёргались. Витя испугался не на шутку. Не ожидая такой бурной реакции, он замер на месте, не зная, что делать. Хорошо, что дома оказался папа (был выходной день), он в это время возился в гараже и примчался на крик.

От воспоминаний отвлёк нарастающий гул двигателя со стартовой площадки. Пассажиры уже поднялись на борт круизного лайнера, и пилоты проводили процедуру стартового тестирования систем корабля.

Подобные космолёты были созданы совсем недавно, лет пять назад. Благодаря открытию нового вида топлива на основе возобновляемого кристаллического порошка. Виктор особо не разбирался в этом, но знал принцип работы двигателей с его использованием. Мельчайший кристалл выделял огромную энергию при взаимодействии с кислородом, мгновенно его поглощая и выбрасывая мощный поток плазмы, при этом оставаясь невредимым. Нужно было лишь вовремя уловить кристаллическую пыль специальными магнитными ловушками, остудить до нужной температуры, и процесс повторялся. Таким образом, кристаллы этого загадочного порошка, проходили круговой цикл и практически не иссякали. Оставался вопрос возобновлением кислорода. Но и эту проблему решили, создав генераторы, производящие кислород.

Новые возможности, дали сильный толчок в развитии космонавтики. Солнечная система исследуется во всех направлениях. На Луне уже давно функционируют многочисленные научные, промежуточные и туристические базы. Кроме того, такие же базы разбросаны по мало-мальски пригодным планетам Солнечной системы. Поговаривали, что осваиваются и другие галактики. Но это было на уровне слухов и официально нигде не озвучивалось.

По аллее мимо Виктора проехали на гироскутерах двое молодых людей, одетых в яркие обтягивающие наряды, украшенные рюшами и блестками. Они одновременно повернули головы в его сторону и с брезгливой усмешкой стали разглядывать его простую одежду, которая явно не соответствовала современным тенденциям. Однако, встретившись с его тяжелым взглядом, прибавили скорость. Виктор так и не смог определить, кто из них был мужчиной, а кто женщиной. Оба были одеты небрежно, использовали яркую косметику и имели пирсинги в бровях и ушах, с длинными волосами по плечи. Виктора передернуло.

В последние годы технический прогресс достиг небывалых высот. Развивались космонавтика, электроника, кибернетика и искусственный интеллект. Волна открытий и изобретений облегчала и наполняла развлечениями жизнь людей. Но вместе с тем исчезало желание заниматься спортом и физическим трудом. Всё это стало немодным. Человек с атлетической фигурой вызывал как минимум непонимание и даже пренебрежение. А если он ещё и одевался безвкусно, то с ним было практически не о чем говорить, и даже стоять рядом считалось неприличным.

Виктор обладал всеми этими «неприличными» качествами. Среднего роста, широкоплечий, с рельефными мышцами всего тела, он имел крепкую шею борца и худощавое лицо правильной формы с высоким лбом. Прямой нос слегка горбился — следствие занятий боевым самбо. Его коротко стриженные русые волосы, жёсткие и непокорные, словно подчёркивали ум и доброту серых глаз, пристально взирающих из-под широких бровей. Впрочем, это было верно лишь до тех пор, пока не испытывалось его терпение.

В секцию самбо его привёл отец, после случая с пауком в банке. Они с матерью решили, что увлечение сына биологией — это хорошо, но пора направить неуёмную энергию в нужное русло. И, по непоколебимому убеждению отца, единоборства — это единственный верный путь для становления мужского характера, что и определило выбор секции.

Все в их роду так или иначе были связаны с военными. Отец работал инженером-конструктором в военном конструкторском бюро. Дед также всю жизнь занимался военными инженерными разработками и изобретениями. Прадед слыл оружейных дел мастером и был искусным кузнецом, токарем и литейщиком. А прапрадед был казаком-сотником. Сохранилась его шашка, которая передавалась по наследству старшему сыну или младшему, если у старшего не было наследника. И то, только тогда, когда наследник осваивал фехтование. А этому отец обязан был обучить сыновей.

Виктор хорошо помнил, как его отец в шутку сражался с ним на палках. Когда он пошёл в первый класс, отец торжественно вручил ему пластиковую шашку. Затем, с загадочной улыбкой, он показал такую же шашку, но уже свою.

Его младшая сестра Лена, которой тогда было всего три года, стала свидетелем этого подарка и тоже захотела себе шашку. Родители пытались убедить её, что ей подарят что-то более подходящее для девочек. Но она подняла шум и ревела, уверяя всех, что тоже хочет научиться драться и будет прилежно заниматься фехтованием. Всем своим видом она давала понять, что это не просто прихоть, а осознанное решение, которое она приняла только что и не собирается от него отказываться.

Отец не смог устоять перед такими аргументами и подарил ей свою шашку, вручив её, как полагается воину. Виктор тогда не понял, было ли это сделано в шутку или всерьёз. Но маленькая Лена восприняла всё настолько серьёзно, что даже мама прослезилась. С гордостью приняв оружие, она серьёзно взглянула на отца и с силой прижала к себе шашку, как девочки прижимают любимых кукол.

На следующий день отец изготовил такую же шашку из пластика, но подходящую по размеру Лене, и убедил её поменяться с ним. Она согласилась.

Теперь занятия по фехтованию проходили с участием сестры. Первоклассник Виктор был уверен, что это просто капризы маленькой девчонки и что ей быстро надоест. Но, как ни странно, Лена занималась с удовольствием (к явному неудовольствию мамы), а отец всячески поощрял её. У Лены не плохо получалось, она легко осваивала приёмы.

Успехи сестры сильно вдохновили Виктора, и он, чтобы не ударить в грязь лицом, стал заниматься с отцом с удвоенной силой и энергией. Также он не оставлял занятия самбо, тем более что они ему очень нравились. Не оставил он и свои увлечения биологией. А когда ему подарили хороший цифровой фотоаппарат, на стенах его комнаты стало появляться множество необычных и интересных кадров природы, растений, насекомых и животных. Он увлёкся макросъёмкой.

Родители, глядя на эти фотографии, даже не предполагали, какими страшными могут быть увеличенные фото насекомых, словно из фильма ужасов, с мощными челюстями, жвалами и немигающими пронизывающими глазами.

Виктор взглянул на часы. До его рейса оставалось ещё 40 минут. Уже можно было бы отправляться на регистрационную площадку. Ему предстояло путешествие на обычном пассажирском лайнере до Катманду, столицы Непала, где его должны были встретить в аэропорту.

Виктор приехал в космопорт заранее, чтобы побыть в одиночестве и успокоить мысли. Он не хотел, чтобы его провожали, хотя родители и сестра настаивали на этом. Он не любил долгие прощания и убеждал их, что это обычная командировка по работе. Виктор пообещал позвонить, как только прибудет на место.

На пороге дома он пожал руку отцу, и они обнялись. Отец похлопал его по плечу. – Ну, давай там, удачи!

Виктор посмотрел отцу в глаза и утвердительно кивнул, что означало: «Не переживай, не подкачаю!»

Отец в ответ также одобрительно кивнул, не ожидая иного. Виктор поочередно обнял и поцеловал мать и сестру, закинул рюкзак в багажник такси, сел в машину и ещё раз помахал на прощание, уже отъезжая.

Всё произошло спонтанно: и эта «командировка», и события, предшествующие ей.

Виктор планировал попасть по распределению после окончания кибернетического химико-биологического университета в научно-исследовательский центр, расположенный в получасе езды на метро. Он учился с интересом, жадно впитывая знания и блестяще сдал итоговые экзамены. Впереди маячили радужные перспективы.

Глава 2. Бегство, или переломный момент

Однако всё изменилось, буквально после вручения диплома. Он встретился с Анитой, как и договаривались, в кафе с открытой террасой, откуда открывался чудесный вид на городской пруд с плавающими утками и лебедями. Здесь они часто проводили время. Здесь же они впервые познакомились. Тогда Анита только поступила на первый курс филологического университета, приехав в Москву из небольшого городка на юге России. Сейчас она окончила третий курс.

Виктор пришёл в кафе чуть раньше, чтобы занять их любимый столик с видом на водоём, в дальнем тихом углу. Обычно он всегда замечал Аниту, лишь только она входила в кафе. Её невозможно было не увидеть. При её появлении в помещении вдруг становилось тихо. Абсолютное большинство мужского пола устремляли взгляд в её сторону и молча сопровождали плывущее создание с длинными русыми волосами, собранными в толстую длинную косу, а иногда в хвост, перехваченный заколкой. Ему нравилось наблюдать, как пышная копна волос колыхалась в такт её движениям. А ещё нравилось, когда во время ласк он зарывался в эти волосы, и они приятно щекотали лицо.

В этот раз Виктор не заметил подошедшую Аниту. В кафе было немноголюдно, и в этот раз почему-то никто не обратил внимания на вошедшую девушку. Виктор сидел, облокотившись одной рукой о край стола и помешивая другой чай, наблюдая за движением воды в чашке. К столу подошла девушка и остановилась напротив Виктора. Он оторвался от медитации и поднял взгляд. Девушка пристально посмотрела на Виктора. Высокая, стройная, в облегающих искрящихся фиолетовых лосинах, подчеркивающих фигуру. Загорелое лицо с тонким аккуратным носиком, большими глазами цвета неба… И фиолетовыми волосами, торчащими в стороны короткой стрижки, которая всплыла в представлении Виктора в образе: «Доброе утро, страна».

Он не узнал её. Подумал, что за странная особа так нагло уставилась на него. Затем, стало потихоньку доходить, кто в этом обличье может перед ним стоять. И чем больше он осознавал, тем больше расширялись его глаза и отвисала нижняя челюсть. Обычно Виктор встречал Аниту, чмокал её и отодвигал стул, приглашая присесть. Но в этот раз забыл про всё. Просто молча сидел ошеломлённый, вцепившись в стол.

Анита не дождалась ставших уже традиционными действий Виктора и сама, отодвинув стул, плюхнулась на него, облокотившись на спинку и склонив голову набок. «Нравится?» — спросила она вместо приветствия, как-то странно улыбаясь.

Виктор, глупо запинаясь, пытался жестом изобразить на себе пышность и длину волос, и вместо ответа сам задал вопрос:

— А-а-а, где… Это?

— А это, — она выделила слово «это», — изменение к лучшему.

Виктор сумел взять себя в руки и уже спокойно, но с сожалением в голосе продолжил:

— Всё же лучше тебе было как прежде. У тебя была индивидуальность. Тебе очень шли длинные волосы, — честно высказался Виктор, не желая кривить душой.

— Это тебе так казалось, потому что ты консерватор. Ты не хочешь ничего менять сам и не желаешь, чтобы что-то менялось вокруг тебя. Посмотри на себя. Джинсы и футболка — такое уже никто не носит.

— Ты не права, некоторые носят. Да к тому же это просто и практично.

— Это серо, — парировала Анита. — И это носят такие, как ты, коих днём с огнём не найти. А длинные волосы, как ты выразился, непрактичны. За ними нужен постоянный уход. И вообще, это сейчас не модно, так ходили наши бабушки. Да надо мной все подруги смеялись.

— Подруги тебе завидовали, а остальные тобою любовались. Будучи одета просто, ты была ярким естественным цветком среди раскрашенной искусственной серой массы. Впрочем, это твое решение, — смягчился Виктор. — Жаль, конечно.

— А мне не жаль, нисколечко. Наконец-то я свободна.

— Анита, — Виктор внимательно посмотрел на девушку, взяв её ладони в свои, — свободна от чего?

Анита высвободила руку и, с вызовом сжав губы, медленно проговорила, - свободна от прошлого. А вот ты, похоже, завис в нём. Витя, мне с тобой уже давно скучно. Ты меня постоянно таскаешь то на свои соревнования, то на природу. А я так не хочу. Ты меня ни разу не пригласил в ресторан, отказываешься от тусовок, рассказываешь мне про зверюшек каких-то, растения. Я устала ходить по горам, на рыбалку, в спортзалы. Я хочу яркой современной жизни.

Виктор слушал, и ему казалось, что перед ним не Анита, а кто-то очень на неё похожий. Это была не та Анита, которую он знал: простая, весёлая и жизнерадостная. Он всегда был уверен, что она с удовольствием принимала его предложения о походах, восхищалась его победами на ковре и внимательно слушала его рассказы. Или ему это только казалось?

Виктор хотел сказать Аните что-то хорошее и приятное, но не мог подобрать нужных слов. В голове царил сумбур. Создавалось впечатление, что с изменением причёски изменилась не только её внешность, но и внутренний мир. Хотелось думать, что нужно подождать, пока отрастут волосы, и она станет прежней, милой и доброй Анитой. Виктор представил, как у неё меняется цвет волос: с фиолетового в блёкло-голубой, а затем в её соломенный. При этом они удлиняются и заплетаются в косу. С лица исчезает яркая косметика, становясь таким родным и притягательным…

— Эй, ты меня слушаешь? — Анита пощёлкала перед ним пальцами.

Видение исчезло. Виктор утвердительно кивнул, понимая, что не слышал её.

— Я честно пыталась понять тебя, как ты можешь каждый раз удивляться маленькому полевому цветочку, восхищаться «волнами» на пшеничном поле, видеть картины на небе. А ведь это обычные цветы, каких много, обычная пшеница, колышущаяся ветром, а в небе просто облака, - и, помолчав, добавила, - мы с тобой разные. И я не понимаю тебя. Нам никогда не ужиться вместе. Поэтому я приняла решение.

Слово «приняла» она выделила, сделав на нём ударение. С этими словами Анита достала из сумочки маленькую коробочку, раскрыла её и поставила на стол. Внутри блеснуло золотое колечко.

— Вот. Я обещала подумать над твоим предложением, и я сделала выбор. — Анита поднялась, накинула сумочку на плечо и, сделав несколько шагов в сторону выхода, резко развернулась и, улыбаясь, весело проговорила, - да, поздравляю с окончанием, - и уверенно двинулась дальше.

Виктор видел, как на улице радостными криками её встречали такие же разукрашенные, пёстрые друзья. На ступенях Анита победно вскинула руки вверх со сжатыми кулаками и оттопыренными указательными и средними пальцами. Толпа одобрительно закричала и зааплодировала. Она сбежала со ступеней и слилась с ними, словно растворилась в радужной воде, и шумной массой утекла из вида.

Виктор долго сидел за столом, безучастно поглядывая на бордовую коробочку с кольцом, покручивая пальцем рядом лежащий красный диплом. Как-то всё не так… Он думал порадовать её блестящим окончанием университета, поздравить её с окончанием третьего курса. Мечтал о том, как они вместе будут строить планы на будущее. Как в ближайшие дни рванут на несколько дней в горы, на природу. Оказывается, ей это не нужно.

Виктор расплатился и вышел на набережную, медленно двигаясь вдоль берега. Внутри ощущалась пустота, надлом. Но странно, при этом было какое-то удивительное спокойствие. Что это? Защитный рефлекс самосохранения? Бойцовское умение владеть ситуацией? Или что-то другое? Может, права Анита, что они очень разные. Он чурался тусовок, а её туда тянуло. Он любил дикую жизнь в палатке, с костром, а ей хотелось в ресторан, с выбором готовых блюд. Он мечтал о семье и детях, а она всегда умело уходила от подобных разговоров. Он был романтиком, а она прагматиком. Он хотел в ней видеть то, что хотел, и не замечал или не хотел замечать её истинных желаний. Хотя нет, он видел. Она не всегда понимала его, но ему казалось, что это оттого, что она просто не замечает всех красот и преимуществ природы, вселенной, семейного уюта. Ей нужно было просто показать всё это, и она… А она ведь не хотела всего этого. Последнее время как-то не складывались у них разговоры. Встречи становились короткими и редкими. Можно было списать всё на окончание учебного года, студенческую суету, занятость. Но на самом деле причина была в другом.

Виктор достал бархатную коробочку из кармана. Вынул кольцо, повертел его и коротким движением швырнул в воду, которая с хищным бульканьем проглотила ценный подарок, оставив на поверхности лишь небольшие круги. Коробочку Виктор бросил в рядом стоящую урну. Глубоко вздохнул и длинно выдохнул. Пустота внутри не отступала. Не хотелось ни о чём думать. Завтра с утра в университете будет проводиться распределение по местам работы, где нужно будет отработать 5 лет. Все выпускники стремились получить лучшее. А он был в числе первых. И до этого времени был уверен, что останется в Москве и будет у него интересная работа, семья. Своя семья, с любимой девушкой.

Но сейчас ничего этого не хотелось. Более того, возникло желание уехать из Москвы как можно дальше. И чем дольше Виктор бесцельно брёл вдоль пруда, затем по улицам города, тем больше эта мысль укреплялась в нём. Словно рождённая где-то в глубине, в подсознании, в пустоте. Виктор медленно шагал, засунув одну руку в карман брюк, а другой удерживая папку, поглядывая на прохожих, снующий транспорт, архитектуру зданий. И как-то вдруг показалось, что Москва стала другой, не такой, какой он знал её. Или, может, она всегда была такой, вернее, давно стала такой пёстрой, наполненной продвинутой молодёжью, живущей по извращённым понятиям.

«Но ведь я их сверстник. Почему я раньше этого не замечал?» — думал Виктор. «А может, просто не хотел замечать за учебными буднями, за увлечением спортом. Хотя, правды ради, надо сказать, что в последние годы на глазах сократилось число молодёжи, увлечённой спортом и особенно единоборствами. По этой причине всё чаще даже не находилось соперников в боевом самбо в моей категории.

Возможно, я просто не хотел замечать и отказывался верить, что куда-то исчезают такие качества, как доблесть, мужество и честь, а на их место приходят другие ценности, которые кажутся ложной свободой. Полезные увлечения заменили бессмысленные развлечения.

Возможно, я интуитивно хотел уберечь Аниту от этой тенденции, но не смог. Или дело во мне, в моём воспитании и семейных традициях? В любом случае, мне не хочется оставаться в Москве. Моя жизнь, можно сказать, пошла наперекосяк.

Возможно, это и к лучшему. Да, было бы гораздо хуже, если бы мы сыграли свадьбу, а все недопонимания вскрылись бы позже. А сейчас у меня действительно есть свобода выбора. Я могу отправиться куда угодно и посмотреть мир. Россия — это не только Москва, и, возможно, не всё так плохо с нашим народом.

Да, сейчас я чувствую себя не лучшим образом. Но это – лишь нокдаун. А нокдаун не нокаут. Нужно собраться и довести бой до конца, и в итоге, даже возможно одержать яркую победу».

Виктор задумался и не заметил, как оказался в незнакомом районе города. Он стоял в тихом жилом дворе с аккуратно подстриженными газонами, огороженной спортивной площадкой, которая сейчас пустовала, и детским городком с песочницей. В песочнице возились два малыша, увлечённо создавая крепость, под присмотром родителей, беседующих на скамейке неподалёку.

Дворик окружали три многоэтажных дома. На клумбах благоухали пионы и розы разных цветов и оттенков, создавая приятное сочетание с клонящимся к горизонту солнцем, застрявшим в красно-розовой дымке облаков.

Виктор залюбовался этой неожиданной идиллией. Ему захотелось присесть на свободную лавочку, что он и сделал. На душе сразу стало тихо и спокойно, как в этом дворике.

Неожиданно на лавочку запрыгнул кот удивительной трёхцветной раскраски. Его глаза окаймляли два идеально круглых пятна — тёмно-серое и светло-коричневое, что создавало впечатление экстравагантных очков на умной морде учёного кота. Кот внимательно посмотрел на Виктора, словно изучая незнакомца, и коротко сказал: «Мр-р».

— И вам здравствуйте. Я, наверное, вашу лавочку занял? Ну, извините, я сейчас уйду, — полушутя обратился Виктор к коту, который, как ему показалось, понимал речь.

Трёхцветный кот ещё раз муркнул, словно говоря: «Да ладно, сиди, никто тебя не гонит». И улёгся рядом, упёршись головой в бедро Виктора.

— Хорошо у вас тут, — продолжил Виктор, найдя собеседника в лице, вернее, в морде кота. — Тихо, цветов много, — запустил он пальцы в шёрстку и непринуждённо поглаживая.

Кот умилённо прикрыл глаза и заурчал.

— Интересно? Это что-то новенькое, — как-то неожиданно, словно из-под земли, перед Виктором возникла сухонькая невысокая женщина в годах со старинным сложенным зонтом, который она использовала вместо трости. Таких достопримечательностей уже давно не производили, и никто ими не пользовался. Хотя нет, всё же один человек такой носит, и он ей странно подходил, будто неотъемлемая часть к вязанной светлой шляпке и кружевным перчаткам. Женщина обладала смуглым, ухоженным, добрым лицом, подёрнутым морщинками, любознательными живыми глазами и седыми волосами, аккуратно уложенными под шляпку.

— Здравствуйте, молодой человек, — слегка склонив голову и опёршись двумя руками в зонт, поздоровалась незнакомка.

— Здравствуйте, — опешил Виктор, чувствуя неловкость.

Женщина, видя его замешательство, спохватилась. - О, извините за моё восклицание. Оно было обращено не к вам, а к моему коту, — указала она жестом на вполне себе комфортно устроившееся животное. - Не возражаете, если я присяду?

— Конечно, конечно, — поспешил Виктор, перекладывая папку за спину. — Присаживайтесь, пожалуйста.

— Благодарю, — дама элегантным движением опустилась рядом. — А я ищу этого проказника, думаю: «Куда это он исчез?» Вы знаете, когда мы гуляем, он практически от меня не отходит. И он никому не даётся в руки. И тем более не даёт себя гладить. Очень удивлена. Но это неспроста. Чичак избрал вас.

И, видя недоумения в глазах Виктора, продолжила, - коты способны чувствовать человека, его энергетику, душу, если хотите. От плохих людей они шарахаются. А вы хороший человек.

— Хм, — пожал Виктор плечами. — Интересное имя «Чичак», что оно означает?

— В переводе с тюркского языка — цветок.

— Интересный у него окрас, очень редко встречается. К тому же, насколько я знаю, трёхцветными бывают только кошки. Наверное, поэтому так и назвали? — предположил Виктор.

— Да, совершенно, верно. А ещё потому, что приносит удачу.

— Значит, он мне её предрекает?

— И здесь вы правы, но не только. Он говорит, что у вас, Виктор, неприятности в личной жизни, но вы прекрасно с ними справляетесь. И что впереди вас ждёт дальняя дорога, полная тревог, приключений и неизвестного. И то, что вы потеряли сегодня, найдете там, — женщина указала в небо. — Но путь этот нелёгок и тернист.

— Всё это сказал Чичак?

Вместо ответа дама очень убедительно, медленно прикрывая глаза, кивнула.

— То-то я смотрю, он мне напоминает учёного кота, — то ли в шутку, то ли всерьёз подытожил Виктор. — Ну ладно, дружище, спасибо за положительный прогноз. Мне, наверное, пора, — посмотрел он на часы и легко потрепал по загривку Чичака.

Кот сел, повернулся к Виктору и снова сказал: «Мр-р».

— И вам до свидания. И спасибо за приятную компанию.

— Всего доброго, молодой человек. Метро, как выйдете со двора, направо и всё время прямо.

— Спасибо. Будьте здоровы, — Виктор подхватил папку и зашагал в указанном направлении.

Когда он подходил к арке двора, его осенило: «Как эта женщина узнала его имя?». Он резко обернулся, но на лавочке уже никого не было, и рядом с ней тоже. Они не могли так быстро уйти, как будто исчезли.

«Странно», — подумал Виктор, ощущая себя так, будто рядом с ним находится призрак. Но он отогнал эту мысль. Уже темнело, и Виктор заторопился в сторону станции метро.

На следующее утро Виктор отправился в университет, где его ждало распределение. По дороге он предавался размышлениям, и ничто не вызывало у него радости. Утро не принесло облегчения. Ему хотелось как можно скорее покинуть этот город, взяв первое попавшееся направление, подальше от Москвы.

Перед дверью комиссии собралась группа студентов — его сокурсников и одногруппников. По списку он был первым. Войдя в кабинет, Виктор безучастно взглянул на членов комиссии. Ему предложили присесть. Перед ним сидел психолог, тот самый, что когда-то давал ему советы, а чуть в стороне несколько других людей и какой-то незнакомый мужчина в униформе, который, казалось, безучастно стоял в стороне и смотрел в окно.

— Ну что, молодой человек, присаживайтесь, — предложил профессор. — Куда желаете отбыть? Судя по вашим блестящим данным, вы, вероятно, хотите остаться в Москве, — уверенно предположил профессор.

— Нет, — сухо ответил Виктор. — Куда-нибудь подальше. Хочется посмотреть мир.

— Странно, — проговорил профессор. — Я был другого мнения.

Психолог удовлетворенно взглянул на Виктора, а затем на мужчину в униформе, сделав ему незаметный знак.

Мужчина подошел к Виктору и предложил, – знаете, вы нам могли бы подойти. Я ознакомился с вашей анкетой, и она как нельзя лучше нам подходит. И судя по тому, что вы сейчас сказали, вам, возможно, подойдёт и наше предложение. Суть его в следующем. Я представитель бюро космических исследований и предлагаю вам принять участие в космической миссии, где ваша профессия, связанная с робототехникой, химией и биологией, как раз то, что нам нужно. Мы набираем группу людей разных профессий, формируем из них команду для космических исследований. Если вы согласны, прошу в наш экипаж.

— Согласен, — не задумываясь, ответил Виктор.

Договор был подписан быстро, и один экземпляр вручили Виктору.

До старта оставалось 20 минут. Виктор встал со скамейки и зашагал в сторону пассажирского терминала. Что-то ждало его там, в далёком будущем. Вспомнилась ему та странная женщина с котом в уютном дворике. «Ну что же ты предрекла мне, таинственная незнакомка?» — подумал Виктор и устремился навстречу неизвестности.

Глава 3. Загадочный русский

Виктор летел в самолёте, рассчитанном на 12 мест. Такие модели уже давно широко не используются в авиации, но некоторые из них всё ещё можно встретить. Этот самолёт был переоборудован, приспособлен к современным тенденциям: кресла раздвинули, установили автоматические блоки с мониторами, где отображались все параметры полёта. Эти же блоки были предусмотрены для выдачи пищи и напитков. Самолёт был хоть и небольшим, но всё же реактивным, с приличным набором высоты и скорости.

Вместе с Виктором в Катманду вылетела группа альпинистов из Москвы. Они шумно расселись в креслах, активно обсуждая предстоящее восхождение на Эверест.

Виктор сидел у иллюминатора, и перед ним открывался прекрасный вид на город. Самолёт легко набрал скорость и взмыл ввысь. Пейзаж внизу уменьшился, превратившись в игрушечную мозаику, за окном поплыли облака, и всё исчезло из виду.

Виктор откинулся в кресле и расслабился, не замечая никого вокруг — ни людей, ни их весёлого шума, ни гула самолёта. Лететь предстояло 4 часа, и мысли не лезли в голову. Виктор был абсолютно спокоен. Внутри ощущалась какая-то пустота и отрешённость от всего.

Он не заметил, как отключился и провалился в забытье. Сколько он спал, неизвестно, но проснулся от того, что самолёт сильно тряхнуло — он попал в воздушную яму.

Виктор глянул в иллюминатор и увидел великолепную панораму гор. Вид могучих великанов, покрытых шапками снега, завораживал. Ветер срывал с вершин снежную пыль и уносил её облаками вдаль. Казалось, горы дышат, а эти облака ничто иное, как пар от их дыхания. Отчего горы казались живыми.

У Виктора перехватило дыхание от созерцания мироздания и невообразимости вида. Он бывал в горах в Крыму и на Кавказе, но те горы казались миниатюрными по сравнению с этими. Разнообразие красок за бортом поражало. Бело-голубые горы сменялись на жёлто-красные с прожилками, переходящими в зелень, с бирюзовыми пятнами озёр и серебряными нитями рек.

Воображению Виктора предстал невероятно огромный великан-богатырь, защитник планеты Земля, прилёгшей отдохнуть на её поверхности. А вон та гряда гор — это его кольчуга, а вон его голова, увенчанная шлемом-шишаком и могучей белой бородой, распластавшейся далеко вниз до его зелёной рубахи, выбивающейся из-под кольчуги. Богатырь мирно спит, и лишь только дыхание выдаёт его присутствие.

Самолёт стал снижаться. За бортом показались мелкие посёлки, раскинувшиеся на вершинах среди гор, постепенно переходя в городские постройки, с высоты, напоминающие россыпь детских разноцветных кубиков. Шасси коснулись взлётной полосы, самолёт слегка качнуло, что вернуло Виктора в реальность.

Это был город Катманду, столица Непала.

«Почему Непал?», - думал Виктор. - «Почему именно здесь, где-то в горах, должен располагаться их пункт прибытия?»

Это всё, что он знал из договора. А ещё то, что его должен был встречать человек в аэропорту. В момент подписания у него не возникало никаких вопросов, ему хотелось просто бежать как можно дальше от Москвы, от себя.

Но сейчас холодная белизна вершин словно остудила разум Виктора. Он принялся рассуждать трезво и рационально. Возможно, тогда в университете он принял опрометчивое решение, подписав долгосрочный контракт. Из договора он лишь понял, что это секретная миссия, связанная с космосом, но что-то с трудом верится, чтобы в горах Непала имелся космодром.

"Куда же меня занесла нелёгкая", - мелькнула мысль. - "Ну да ладно, чему бывать, того не миновать".

Самолёт подрулил к месту стоянки, и к нему тут же подъехал перронный автобус. Едва пассажиры спустились по трапу, как к Виктору подошёл человек в форме. Он поздоровался и без лишних слов указал на летательный аппарат необычного вида.

– Вам сюда, Виктор.

Поздоровавшись, Виктор предупредил: — Извините, мне нужно ещё получить мой багаж.

— Уже получили, — кивнул встречающий на стоящий неподалёку рюкзак.

«Оперативно работают», — мысленно ухмыльнулся Виктор.

Летательный аппарат оказался небольшим аэроквадром. Виктор ещё не встречал ничего подобного. Хотя в университете, основным предметом у них считался тот, что был связан с внедрением кибернетики, искусственного интеллекта и биоресурсов во всевозможную технику, а особенно в летательные аппараты. Но чтобы внедрять, нужно знать их устройство, предназначение, и как минимум – внешние отличия. Виктор обладал уникальной фотографической памятью. Что-то подобное этому аэроквадру он встречал, но таких как этот – точно не видел. Он напоминал летающую тарелку с четырьмя закрытыми винтами по бокам, вращающихся в разных направлениях, тем самым обеспечивая вертикальный взлёт, а при горизонтальной скорости – переход в режим крыла, что увеличивало скорость и экономию энергоресурса. Уникальный аэродинамический корпус, напоминающий перевёрнутое блюдце, видимо обладал хорошей маневренность. Вмещал аппарат всего четырёх человек. Сейчас он стоял на четырёх подпружиненных телескопических стойках, предположительно выдвигающихся на различную длину, что помогало сохранять идеальную устойчивость при посадке на различные ландшафты местности.

Виктор наклонился и заглянул под днище, заметив там два закрытых люка, и тут же мелькнула мысль: – «В такие люки можно внедрить всё что угодно: пушки, ракеты, руки-манипуляторы, или дополнительные аккумуляторные ёмкости. А интересно, где изготовили эту птичку?». Но, как не старался, не смог обнаружить логотип завода изготовителя. – «Странно, все агрегаты обязаны иметь такие обозначения. Не иначе, что это какая-то секретная разработка Интересное начало», – мысленно усмехнулся Виктор.

Забросив рюкзак на плоский корпус винтокрылой машины, благо, высота крыла от поверхности опоры составляла около шестидесяти сантиметров. Виктор легко запрыгнул следом, и уселся рядом с пилотом, поставив рюкзак вниз между ног, где оказалось довольно много места, словно специально предназначенного для транспортировки малой группы военных с оружием и экипировкой.

Задние места уже были заняты парнем примерно его возраста, японцем. Парень положил свой багаж на свободное сиденье и меч в чехле, вероятно, катану.

Виктор кивнул, приветствуя «самурая». Тот молча поклонился и безучастно отвернулся, глядя на местные достопримечательности.

– «Наверное, такой же, как и я», — подумал Виктор. — «Наверное, тоже заключил контракт и прибыл в Катманду более ранним рейсом».

Пилот, сидевший рядом, произнёс только два слова: – «Автопилот, старт», скрестил руки на груди и откинулся в кресле. Аэроквадр тут же зашумел винтами и легко поднялся в воздух.

Вид, открывавшийся с борта этого необычного летательного аппарата, был ещё более захватывающим, чем с самолёта. В отличие от последнего, у этого аэроквадра не было иллюминаторов, а лишь прозрачный откидной фонарь, который создавал яркую обзорную и насыщенную панораму.

Путь занял около часа. Юркий летательный аппарат ловко лавировал между горами, без усилий уклоняясь от выступов скал, то круто забирая вверх, то резко снижаясь. Наконец аэроквадр заметно сбросил скорость и приземлился на небольшом плоском выступе, на границе между снежными вершинами и лесистой местностью. Пилот, не заглушая двигатели, высадил пассажиров, потребовал сдать телефоны, и, не проронив более ни слова, захлопнул фонарь, взмыл ввысь и исчез за ближайшей грядой гор.

Парни недоумённо переглянулись, не понимая, что это было и куда им следует двигаться дальше. Вокруг не наблюдалось никаких строений, никаких признаков жизни или намёков на присутствие людей.

Перед Виктором стоял молодой человек, по возрасту примерно равный ему, но немного ниже ростом. Его лицо, типично японское, было приятным, если не сказать красивым. Чуть раскосые глаза, немного широковатые скулы, тонкий нос и чуть припухлые губы, густая шевелюра тёмных волос, зачёсанных назад.

Виктор протянул японцу руку и представился:

— Меня зовут Виктор.

— Тадао, — ответил парень и пожал руку Виктору. — Что будем делать? — спросил он на русском языке с лёгким акцентом.

Виктора это не удивило, так как русский язык уже давно стал международным языком общения.

— Я думаю, нам стоит немного подождать, а там будет видно, — предложил Виктор.

Договорились подождать полчаса, а затем действовать по обстоятельствам. За это время выяснилось, что оба они заключили контракт после окончания университета. Тадао оказался специалистом в области программирования и эксплуатации космических аппаратов. Мотивацией для заключения договора у него было прославление страны восходящего солнца и своего рода. Чему Виктор откровенно удивился. Ему начинал нравиться этот японец.

Прошло ещё полчаса, но никто так и не появился.

— Возможно, нас высадили не туда по ошибке, — предположил Тадао.

— Нет, я так не думаю, — возразил Виктор. — В таких серьёзных организациях подобные ошибки не допустимы. Скорее всего, нас сюда поместили с определённой целью, возможно, чтобы мы проявили сообразительность. Так сказать, проверяют.

— Мы ещё не прибыли на место, не обосновались, чтобы нас проверяли, — парировал Тадао.

— Как только ты подписал контракт, так с этого момента, считай, что обосновался, — улыбнулся Виктор.

— Возможно, ты и прав, — согласился Тадао. — Что будем делать?

Виктор указал на направление, куда улетел аэроквадр: — Он привёз нас с той стороны, а улетел вон в том направлении, скорее всего, и нам туда. Другого пути я не вижу: слева у нас крутой заснеженный подъём, а справа — ущелье и внизу лес. Так что, идём.

Виктор достал из рюкзака нож в чехле, повесил себе на пояс, подхватил рюкзак и уверенно зашагал в предполагаемом направлении.

Тадао поспешно поднял свои вещи и последовал за Виктором.

«Странный этот русский», - подумал Тадао. – «Но, кажется, мыслит он правильно. Хотя, пожалуй, лучше было бы остаться на месте - неизвестно, куда он нас приведёт».

Но, как ни странно, в компании этого загадочного русского Тадао чувствовал себя спокойно. Он излучал уверенность, и казалось, что он точно знает куда идти.

Путь был нелёгким: то тут, то там встречались россыпи камней, скалистые останки, где-то абсолютно голые, а где-то поросшие мхом с пятнами мокрого плотного снега. Сверху нависал нескончаемой глыбой огромный утёс неизвестной заснеженной горы, упирающейся вершиной в облака. Внизу же, разинуло бездонную зубастую пасть ущелье, терпеливо поджидающее неосторожных путников, словно хищник жертву.

Внезапно, сверху, на шедшего впереди Виктора, обрушился камнепад. Он отскочил назад, ловко уворачиваясь от падающих камней, и поднял голову, чтобы определить причину их падения. Но, нечаянно поскользнувшись на мокрой кочке, резко рухнул вниз, отчаянно пытаясь ухватиться за скользкие выступы руками.

Виктор интуитивно выхватил нож из ножен, и молниеносным движением успел вонзить лезвие в щель между камнями, повиснув на рукояти, держась лишь правой рукой, лихорадочно пытаясь найти опору, но безуспешно. Рюкзак предательски тянул в пропасть.

Тадао, шедший позади, быстро сориентировался, сбросил с себя лишнюю поклажу, улёгся на выступающий валун и протянул Виктору руку. Но дотянуться до него не смог. Тогда он вскочил, высыпал вещи из сумки с двумя длинными матерчатыми ручками, схватил одну лямку и протянул вторую Виктору. Виктор поймал ручку левой рукой и с силой потянул на себя, постепенно подтягиваясь вверх. Наконец, он нащупал опору ногами, выхватил нож и зацепился им за расщелину выше.

Немного поднатужившись, Виктор забросил ногу на выступающий каменный зуб, и с помощью Тадао с трудом вскарабкался на импровизированную тропу, повалившись от перенапряжения. Оба, тяжело дыша, лежали рядом.

— Спасибо, — протянул Виктор руку.

Японец молча кивнул в ответ, пожав протянутую ладонь. Виктор помог Тадао собрать вещи, и вскоре оба продолжили путь.

Уже несколько часов к ряду, Тадао с Виктором продолжали совершать подъём. Другого оптимального пути не было: либо идти вперёд, либо назад. Оба порядком утомились. Но усталость компенсировалась завораживающей красотой и величием природы, ощущением себя частью этого мироздания, гармонично вплетённого в бесконечное царствие гор, горделиво растворяющихся в туманной дали.

Неожиданно среди камней показалась тропинка.

— Смотри, — указал Тадао с надеждой, — кажется, мы вышли на тропу. Она может привести нас к какому-то жилью, — предположил он.

— Нет, — возразил Виктор, — это звериная тропа. Судя по направлению нашего движения, мы, скорее всего, находимся на границе Непала и Тибета, на высоте около 4000 метров над уровнем моря. В этих краях водится не мало животных, как копытных, так и хищников. Вот, — Виктор указал на отпечаток, оставленный на сырой земле от недавно растаявшего снега между камнями, — это следы горного козла, а это — медвежьи. Хотя, честно говоря, я удивлён: насколько я знаю, встретить медведей в Непале — большая редкость.

Тадао начал опасливо озираться по сторонам. Виктор заметил его беспокойство и поспешил успокоить попутчика:

— Не волнуйся, хищники обычно не нападают на людей и предпочитают избегать встречи с ними. Увидеть их — большая редкость, разве что по случайности.

Но не успел он договорить, как оба резко остановились от неожиданности.

Из-за валуна, лежащего выше их пути, примерно в 20 метрах от них, вышел огромный медведь и тоже остановился, не сводя глаз с людей.

Тадао медленно потянулся к рукояти меча, висящего у него за спиной. Виктор коснулся его руки, останавливая его движение, и тихо сказал:

— Не надо.

Медведь слегка приподнял морду и повёл носом, принюхиваясь.

Виктор сделал шаг вперёд загораживая Тадао и ласково заговорил с медведем, стараясь не делать резких движений и не жестикулируя:

— Ну, Потапыч, извини. Мы не хотели тебя беспокоить. Прости, что зашли на твою территорию, мы сейчас уйдём.

Медведь, не переставая принюхиваться, повертел головой, негромко рыкнул, слегка попятился назад, развернулся и скрылся за валуном.

— Фу, — выдохнул Тадао, медленно опуская руку с рукояти меча. — А ты говорил, что они избегают человека.

— Он нас не слышал, потому что был гораздо выше, а ветер дул в нашу сторону, вот и не учуял, — объяснил Виктор эту встречу. — Вот так и происходят неожиданные случайности.

— Ты что, умеешь разговаривать со зверями? Почему он не напал на нас, а ушёл, уступив дорогу? — удивлялся Тадао.

— Звери способны чувствовать страх, злобу, а также уверенность, спокойствие и доброту. Они не понимают речь, но улавливают интонацию.

— Как это возможно?

— Ну, во время эмоций человек излучает своеобразные электроволны или, если сказать по-другому, ферменты эмоционального состояния. Животные способны улавливать эти электроволны или, эмоциональный запах человека. Вот он и почувствовал, что мы не испытываем к нему агрессии, и поэтому уступил нам путь. В некоторых случаях животные бывают даже гораздо гуманнее человека, — Виктор поправил рюкзак и продолжил путь.

— Постой, — остановил его Тадао, — а если медведь прячется за этим валуном и поджидает нас?

— Не переживай, больше мы его не встретим. Скорее всего, он свернул с тропы, чтобы освободить нам путь. Зверь поступит разумно, — твёрдо заверил Виктор и уверенно направился к валуну.

Тадао, сомневаясь в словах Виктора, благоразумно отстал. Но тропа впереди действительно была свободна. Более того, за валуном открывался обширный вид на местность, однако медведя нигде не было видно.

— Неужели нам привиделось? Не мог же он так быстро уйти, — Тадао крутил головой во все стороны, пытаясь найти лохматого.

— Бесполезно, — усмехнулся Виктор, — я же говорил, что больше мы его не увидим. Медведь у себя дома, знает здесь каждый закоулок. А мы у него в гостях, поэтому и наши поступки должны соответствовать законам гостеприимства: не нужно проявлять агрессию, непочтение, нельзя обнажать своё оружие, — Виктор намекнул на попытку Тадао выхватить меч.

Тадао, размышляя о русском, не мог отделаться от ощущения странности. Этот человек разговаривает со зверями, выбирает путь, будто ему кто указывает, а рассуждает о законах гостеприимства, как настоящий японец. И при этом он говорит весьма мудро, как просветлённый.

Если большинство таких русских, то, возможно, не случайно Россия считается центром мира на Земле. Ей безоговорочно предоставлены все права по урегулированию конфликтов на планете. Справедливости ради стоит отметить, что конфликтов практически не существует. Россия блестяще решает все вопросы. Это право ей было предоставлено после жуткой, чудовищной третьей мировой войны, которая, как говорят историки, унесла треть населения Земли.

По инициативе России, для завершения конфликта, было созвано всемирное совещание всех государств. Где после многодневного обсуждения, по предложению Индии, большинством стран, Россию выбрали единственным и не оспоримым миротворцем на планете Земля. Помимо голосования, вопрос о предоставлении миротворческих прав был задан искусственному интеллекту.

Искусственный интеллект, проанализировал исторические события, начиная от сотворения мира: все военные конфликты, включая элементы нападения и защиты; способы взаимодействия со странами и с людьми; причины и следствия; гуманитарную помощь нуждающимся и многое другое. В результате, указал на Россию, как на единственное государство, заслуживающею право быть матерью всех государств на Земле.

Право Всемирного Миротворца, предоставляло России широкий спектр безоговорочных действий и возможностей, что подразумевало создание всемирного закона и контроль над его исполнением. Конечно, были страны, противящиеся гегемонии России, но таких оказалось меньшинство. К тому времени мир настрадался от войны, в результате которой некоторые страны просто исчезли. Погибло треть населения планеты. Большинство государств влачило нищенское состояние. Люди натерпелись. На плаву ещё держались Индия, Россия и Китай. Поэтому абсолютное большинство стран с радостью приняли нововведение, словно давно ждали этого.

Россия, после предоставления ей прав, сразу включилась в работу.

Скептики предрекали России роль всемирного жандарма, тирана, деспота. Однако, их ожидания не оправдались.

С тех пор многое изменилось в лучшую сторону. Уже давно границы между государствами существуют лишь условно. Преступность практически исчезла. Каждому жителю при рождении в область шеи вводится маленький чип.

Теперь можно отследить любые перемещения человека, но это могут сделать только специальные органы. Преступники быстро поняли, что бессмысленно совершать кражи или грабежи, их моментально вычисляли, сопоставляя время, место и конкретного человека, соответствующего чипу. Поэтому преступность практически сошла на нет.

Правда, были попытки изъятия чипов, то есть их взлома, но существовала служба, разместившая повсюду специальные устройства, которые указывали на человека, не имеющего оного. Такого человека сразу находили, делали предупреждение, восстанавливали чип или личный номер (как его называли), а в случае повторения нарушения, устанавливали несколько чипов, но уже внутри организма.

Отпала необходимость в документах и в паспорте. Теперь путешествовать можно беспрепятственно по всему земному шару, за исключением особо запретных мест.

Россия создала специальный фонд, помогающий всем государствам в улучшении здравоохранения, образования и социальной сферы жизни. Отпала необходимость массовой миграции населения в другие страны из-за когда-то низкого уровня жизни.

Историки говорят, что больше всех, предоставлению России особых прав миссионера, сопротивлялась Америка, но на тот момент она потеряла своё былое величие, полностью разорилась и обнищала.

Россия потребовала сокращение всех видов вооружения. Ядерное оружие осталось только в России, на случай непредвиденного вторжения гипотетических инопланетных существ, или для уничтожения опасных космических объектов, угрожающих Земле: комет, гигантских обломков и т.п. В остальных странах отсутствовало любое вооружение. Исключение давалось только правоохранительным органам.

Огнестрельное оружие исчезло из свободной продажи во всех странах, за исключением спортивных и охотничьих, и то по специальному разрешению.

Все экономические усилия стран, направленные раннее на разработку вооружения, давно перенаправились в мирные русла. Поэтому произошёл мощный, прогрессивный скачок развития человечества.

Размышляя, Тадао, следовавший за Виктором, не заметил, как тот остановился, чуть не врезавшись ему в спину.

— Что случилось, Виктор? Ты не знаешь, куда идти?

— Смотри, тропа резко уходит вверх. Мы и так уже высоко поднялись. Я не знаю, как долго ещё продлится наш путь, а уже вечер. Нужно найти место для ночлега. Ночью идти нельзя.

— Да, ты прав, ночлег нам не помешает. Но что можно придумать? Вокруг одни камни.

— Давай свернём с тропы. Здесь открытое ветреное место, а вон там, видишь, резкие перепады высот, скалистые выступы. Возможно, там мы найдём какую-нибудь щель или укроемся под нависшим утёсом, как под козырьком, — Виктор указал направление.

— Хорошо, давай, — согласился Тадао.

Им повезло. В скалах действительно нашлось углубление, маленький грот, в который они могли с трудом, но всё же поместиться. Внутри было тихо и сухо.

— Тадао, дружище, собери пожалуйста сухой травы на подстилку. А я пока поищу топливо для костра. Ночью в горах очень холодно, а здесь, вероятно, будет ещё холоднее, чем в тех горах, где я бывал ранее.

С этими словами Виктор опустил рюкзак и отправился на поиски хвороста. Тадао последовал его примеру, вынув откуда-то пустой пакет, и направился к скудным кустикам прошлогодней сухой травы.

Виктор долго искал, но ничего подходящего не находил. Лишь отойдя на значительное расстояние от предполагаемого места ночлега, он обнаружил во впадине, уходящей вниз под большим углом, пару низкорослых сухих деревьев. Не раздумывая, Виктор решил добыть то, что искал, но для этого ему нужна была помощь Тадао.

Вернувшись, Виктор увидел, что Тадао уже обустроил их импровизированное жилище. Он аккуратно застелил всё дно грота слоем сухой травы и закрыл часть входа в грот небольшой циновкой, придавив её камнями.

Виктор одобрительно кивнул и поднял большой палец правой руки.

— Здорово ты тут всё обустроил, по-домашнему! — сказал он.

Тадао удовлетворённо улыбнулся.

— А ты что с пустыми руками? Не нашёл?

— Нашёл, но нужна твоя помощь, — ответил Виктор, доставая из рюкзака верёвку.

— Пойдём, тут недалеко.

Подойдя ко впадине, Виктор привязал конец верёвки к скалистому выступу, а другой конец сбросил вниз и быстро спустился к сухим деревьям, которые едва держались остатками подгнивших корней за расщелины. Виктор нашёл подходящее устойчивое место, а верёвку привязал к стволу и уперевшись ногой, без труда повалил дерево, которое с треском повисло на верёвке.

— Тяни, Тадао, — крикнул Виктор, запрокинув голову.

Тадао быстро вытащил ветку и сбросил верёвку обратно, Виктор повторил то же самое со вторым стволом, а затем легко вскарабкался наверх.

Ветки были перенесены к месту ночлега.

— Хороший улов, — похвалил Тадао. — Я думал, мы ничего не найдём в этом месте для костра. Нам сегодня везёт. Слишком много везений на сегодняшний день.

— Хозяйка-природа испытывает нас и гостеприимно принимает, поскольку и мы ведём себя подобающе гостям, — то ли шутя, то ли всерьёз ответил Виктор, улыбаясь.

— Да, — кивнул Тадао, соглашаясь, и подумал: «Опять этот русский философствует, как мудрец».

— Ну что, будем пить чай, — Виктор достал из рюкзака походный котелок, тарелку и кружку. Натолкал в котелок снега. Благо его было достаточно в рядом пролегавшей расщелине. Наломал мелких веточек между двух уложенных плоских камней, под низ предварительно положил пучок сухой травы и, поставив сверху котелок, Виктор, без труда чиркнув зажигалкой, поджёг костёр.

Костёр расположили рядом со входом в грот так, чтобы он мог обогревать находящихся в нём, предварительно выложив с противоположной стороны небольшое заграждение из камней, чтобы дополнительное тепло отражалось от них и также обогревало грот, с таким расчётом, чтобы дым при этом уходил в сторону.

Виктор достал из рюкзака небольшое холщовое полотенце, расстелил на сухой подстилке, сверху поставил небольшой пластиковый контейнер, открыл его:

— Угощайся, Тадао, пирожки с сухофруктами, мама приготовила. А я брать не хотел. А видишь, как пригодились, — усмехнулся Виктор.

Тадао, также достал из сумки контейнер:

— Надо же, и мне мама положила моти. Это что-то вроде русских пирожков, только на рисовой муке и тоже с фруктами. Угощайся.

Вода закипела в котелке. Виктор насыпал в него заварку, дал настояться, налил чай в кружку, подал Тадао:

— Держи. — А себе налил в тарелку, поскольку второй кружки у него не было.

— Ну что, за знакомство, — Виктор поднял тарелку вверх, держа её как пиалу.

— За знакомство, — улыбнулся Тадао, приподняв свою кружку.

— Скажи, Виктор, откуда ты родом? — спросил Тадао, отхлёбывая из кружки чай

— Из Москвы, — пробуя на вкус моти, ответил Виктор.

— А я из Токио. Мы оба с тобой городские, но откуда ты знаешь столько? У тебя даже верёвка есть, нож и зажигалка, хотя ты не куришь. И вот походная утварь: котелок, кружка, ложка? Да и в горах ты ориентируешься, судя по всему, неплохо.

— Я хоть и городской, но люблю походы, часто бывал в горах Кавказа, там горы хотя и не такие высокие, как здесь, но тоже сходство есть. Так что опыт имеется.

— Мне повезло с тобой, что попался такой опытный попутчик, — улыбнулся Тадао.

— Скажи ещё, — Тадао немного замялся, — ты недавно назвал меня другом. Ты это серьёзно?

— Конечно, — улыбнулся Виктор в ответ. — Мы хоть и из разных стран, но, я чувствую, мы с тобой похожи. К тому же мы сейчас в одной упряжке, идём одним путём, и я знаю, в случае опасности ты придёшь на выручку, и уже сегодня доказал это. То же самое сделаю и я, если тебе потребуется помощь.

— Спасибо, друг, — Тадао протянул руку, доброжелательно улыбаясь.

Виктор улыбнулся в ответ и крепко пожал протянутую ладонь.

Стемнело. Заметно похолодало, костёр почти догорел.

— Ну что, дружище, давай спать, ты ложись в глубине, а я с краю, буду поддерживать огонь, мне это привычно.

Виктор положил в костёр параллельно три самых толстых бревна, предварительно проложив на их концах небольшие плашки камней, и, заметив заинтересованный взгляд Тадао, объяснил:

— Этот вид костра называется таёжный. А эти небольшие промежутки между брёвнами — для доступа воздуха. Таким образом, он будет гореть долго, несколько часов, несильно, но достаточно, чтобы сохранять тепло.

Брёвна разгорелись, в гроте стало тепло и уютно. Тадао потянуло в сон, он чувствовал себя спокойно и безмятежно, прислонившись спиной к спине друга, этого странного русского.

А вокруг царствовала кромешная тьма, настолько плотная, что казалось, протяни руку и ощутишь леденящий холод мрака. Звёзд на небе не было, лишь сплошная чернота. Определить местоположение по звёздам стало невозможно.

— Такое ощущение, что мы находимся в облаках, всё затянуто плотным туманом, — вслух размышлял Виктор.

Но ответа не последовало, Тадао уже спал. «Хороший парень», — подумал Виктор, подложив руку под голову и остановив взор на огне, облизывающим брёвна голубыми языками пламени и довольно потрескивающим. На душе было тихо и спокойно, и это было то состояние, которое он искал последнее время. Блики огня играли на лице и в глазах Виктора, словно наполняя его энергией стихии и в то же время гипнотизируя притягательностью пляски пламени.

Глава 4. Шестое чувство

Глава 4. Шестое чувство

Проснулся Виктор от холода, неприятно проникающего под куртку и обувь. Костёр догорел. Поёживаясь, встал на ноги. Небо посерело, просматривались силуэты дальних гор. Брезжил рассвет.

Виктор принялся разминаться, пробежался в одну, в другую сторону, провёл бой с тенью, сымитировал несколько быстрых подсечек и бросков. По телу разлилась блаженная теплота.

Собрав остатки хвороста, он уложил их на прогоревшие головешки брёвен, предварительно освободив угли от пепла и сложив в кучку. Несколько угольков ещё тлели. Виктор без труда раздул их, и костёр вновь весело затрещал, поедая сухие ветки.

Виктор поставил котелок, плотно набитый снегом, на огонь, намереваясь приготовить чай.

Тадао перевернулся на спину и потянулся:

– Ох и хорошо же я спал. А ты уже встал и чай готовишь, извини, я не слышал.

— Да пустяки, это нормально. Мы когда в походы ходим, у нас такое правило: кто первый встал, тот разжигает костёр и кипятит воду. Бывало такое, что и я просыпал. Иногда вставал, когда не просто чай, а весь завтрак уже был готов. Так что это нормально, — повторил Виктор.

— Хорошее правило. Я запомню, — пообещал Тадао и сбросив с себя куртку, взял меч, отойдя чуть в сторону. Выбрав более ровную площадку, положил меч на камень, глубоко вдохнул, поднимая руки вверх и медленно выдохнул, опуская руки.

Далее его движения превратились в слаженный боевой танец, то замедляясь по большой амплитуде на глубоком вдохе, то резко ускоряясь на выдохе. По ходу движения Тадао подхватил меч и, не вынимая из ножен, продолжил движение уже с оружием.

Виктор невольно залюбовался красивыми и слаженными действиями воина-самурая, как представлялось Виктору.

Но вот, Тадао резко вздёрнул меч, мгновение задержал вверху и длинно выдыхая, медленно опустил оружие, завершая действия.

Тадао накинул куртку и присел у костра.

— Держи, — протянул Виктор кружку с чаем.

— Спасибо, — поблагодарил Тадао.

— Работаешь в стиле баттодо? — спросил Виктор, отпивая чай из своей чашки.

— Да. Но откуда ты знаешь эту технику? И как ты это понял? — искренне удивился Тадао.

— Да так, интересовался. Очень похоже на технику баттодо, за исключением того, что ты не обнажал меч. Но ты бы и не сделал этого, ведь ты находишься в гостях, — улыбнулся Виктор, разводя руками и указывая на природу вокруг.

— Да, именно так, — подтвердил Тадао.

Виктор не стал посвящать Тадао в то, что он глубоко изучал технику японского искусства владения мечом и сравнивал её с техникой владения казаками шашкой. И, по его глубокому убеждению, шашка превосходила катану. Рукоять у катаны предназначена для хвата двумя руками, а у шашки — одной рукой, но при этом у шашки очень удобная рукоять, да к тому же сбалансированная, позволяла более легко перемещать оружие в разных направлениях, что давало больший эффект в защите и нападении. К тому же, при желании, можно было фехтовать двумя шашками одновременно, держа в обеих руках. Конечно, это можно было сделать и с катанами, но у них, всё же, не такой удобный хват.

— Ладно, надо собираться, — поднялся Виктор, — неизвестно сколько ещё придётся идти.

— Да, ты прав, — начал собирать вещи и Тадао.

Вышли на прежнюю импровизированную тропу ведущую резко в гору. Туман несколько рассеялся, значительно рассвело, день набирал силу. Через полчаса утомительного подъёма, преодолев каменистую россыпь, страхуя друг друга, пересекли горный перевал. Перед ними открылось горное плато с незначительными перепадами высот и с огромными горами со всех сторон.

Шли молча, оба отличались немногословностью. Лишь пройдя где-то половина плато, Виктор предложил небольшую передышку. Тадао согласился. Виктор скинул рюкзак, оседлал его и с блаженством принялся созерцать раскинувшиеся горные вершины. Ветер срывал с их белых шапок снежную пыль и уносил вдаль, отчего казалось, что это развиваются волосы снежных великанов.

— Послушай, Виктор, — заговорил Тадао, — может, мы всё-таки не туда идём? Там, где мы вчера собирали дрова, тоже была как будто тропа, может, нужно было держать путь туда?

— Нет, я уверен, нам в эту сторону.

— Как ты можешь точно знать, куда идти? — заскребло сомнение в груди Тадао.

— Что-то мне подсказывает, и я привык доверять внутреннему голосу, не знаю, как точно это объяснить. Может – шестое чувство, а может – голос ангела. В общем, как хочешь это назови. А может, чисто логическое мышление. Но нам вон на ту вершину, — указал Виктор в сторону ближайшей горной гряды. — А вот, видимо, и подтверждение моим словам. Смотри, что-то блестит вон там.

В самом деле, где-то у подножия ближайшей горы, казалось, поблёскивал металл.

— Да, — повеселел Тадао, — идём, что ли, — подхватил он свои вещи.

— Постой, дружище, кажется, начинает затягивать туманом.

Вслед за ними снизу поднималась стеной белая пелена, словно природа опять вздумала испытать непрошеных гостей на прочность.

Виктор поспешно достал из верхнего клапана рюкзака небольшой компас и определил азимут на поблёскивающий предмет вдали.

— Сейчас всё погрузится в молоко. Держись рядом. Придётся двигаться по приборам, — шутя подытожил Виктор.

Не успел он договорить последние слова, как белая мгла поглотила обоих.

— Даже немного не по себе, — признался Тадао. — Я никогда не видел такого плотного тумана, такое ощущение, что мы на небесах, — Тадао протянул руку вперёд и практически не увидел своих пальцев. — Ты думаешь, мы сможем идти в таких условиях, может, переждём и туман пройдёт?

— Нет, надо идти, он может до вечера не исчезнуть. Не переживай, мне приходилось бывать в таких условиях. Ты иди чуть впереди и внимательно смотри под ноги, а я буду двигаться за тобой и всё внимание буду уделять компасу, чтобы не сбиться с нужного нам направления. Конечно, идти по азимуту лучше в хорошую ясную погоду, определил по компасу ближайший видимый предмет и иди спокойно рассматривай красоты природы, пока не дойдёшь до нужной точки. А от неё опять определяешь азимут и так до конца. Ну а сейчас другой случай, — Виктор накинул рюкзак и положил руку сзади на плечо Тадао.

— С Богом, дружище.

Шли медленно, Тадао внимательно смотрел под ноги, практически ощупывая стопами впереди лежащий путь. Виктор не отпускал руку с его плеча, слегка корректируя направление, держа компас в другой руке и пристально наблюдая за его показаниями.

— Стой, — неожиданно остановился Тадао, — по-моему, впереди резкий уклон, как будто расщелина. Что будем делать?

— Давай попробуем обойти слева, только ты считай количество шагов до тех пор, пока она исчезнет, обойдём её и столько же шагов в обратном направлении.

— Я тебя понял, — быстро смекнул Тадао замысел Виктора.

Продолжили путь. Через время Тадао снова остановился:

— Двести пятьдесят шагов. Кажется, расщелина исчезла.

— Отлично, поворачиваем на девяносто градусов и проходим примерно пятьдесят шагов, затем снова поворачиваем на девяносто градусов и ещё двести пятьдесят шагов.

— Понял, — коротко ответил Тадао и двинулся в указанном направлении.

Вскоре благополучно вышли на прежний азимут.

Часа три продвигались практически без приключений, если не считать обход небольших останков скал и ям.

По истечении третьего часа местность резко начала подниматься вверх.

А вскоре с каждым шагом туман стал быстро редеть, и путники словно вынырнули из молочного моря.

Выйдя на возвышение и обернувшись, друзья наблюдали у своих ног клубящееся густое пространство до самого горизонта, стекающее вниз водопадом.

— Мы с тобой там были как ёжики в тумане, — улыбался Тадао, с восхищением обозревая незабываемый пейзаж.

— Ты знаешь этот мультфильм? — теперь настала очередь удивляться Виктору.

— Да, это шедевр русской культуры, классика. Он хоть и древний, но мне очень нравится. В детстве я часто просил маму показывать его, — задумчиво произнёс Тадао и тут же переключился от воспоминаний:

— По-моему, мы правильно вышли, — указал он, обернувшись, на отвесно возвышавшуюся гору над ними.

— Да, верно, — согласился Виктор, — вероятно, поблёскивающий предмет находится на этой скале, — задрал Виктор голову.

— Смотри, там справа есть небольшое углубление с уступами, вероятнее всего там будет легче вскарабкаться, — предположил Тадао, указывая на ступенчатые выступы скал.

— Давай, — согласился Виктор и пошёл первым. — Если что, придётся мне оставить вещи внизу и залезть налегке с верёвкой. Я закреплю её вверху и сброшу вниз, затем подниму вещи и по верёвке поднимешься ты.

Тадао согласно кивнул. Однако верёвка не понадобилась. Подъём оказался не таким сложным, как предполагалось.

Вершина скалы оказалась довольно плоской. В центре стоял аэроквадр, тот самый, который забрал их из аэропорта вчера. В пилотском кресле сидел тот же человек, который высадил их накануне. Скрестив руки на груди, он безучастно смотрел вперёд, и лицо его не выражало никаких эмоций.

Друзья молча подошли к летающей машине. Странно, но они как будто точно знали, что их ожидает на вершине скалы, и поэтому спокойно восприняли ситуацию.

Не говоря ни слова, пилот жестом пригласил их на борт. Они также молча заняли свои прежние места.

Пилот закрыл прозрачный колпак фонаря и коротко скомандовал: «Автопилот, старт, база». Он снова откинулся на кресле и скрестил руки. Летательный аппарат легко оторвался от стартовой площадки и, как показалось Виктору, начал двигаться между гор, постепенно снижаясь.

Через некоторое время полёта пилот заговорил:

— Честно говоря, вы удивили нас. Из ста человек претендентов вы первая пара, легко справившаяся с тестовым заданием. И, к слову сказать, вы последние, кто завершил двадцатку отобранных.

— А где же остальные восемьдесят? — задал резонный вопрос Виктор.

— Отчислены. Возвращены домой согласно договору.

— Я так полагаю, вы всех тестировали парами? А по какому принципу вы их подбирали, или это было спонтанно?

— Нет, конечно, о никакой спонтанности речи не может быть. Пары подбирались согласно психологическим характеристикам. Вот и у вас, согласитесь, есть много общего, и, скорее всего, вы подружились.

Друзья переглянулись.

Пилот продолжил:

— Хотя я не должен разговаривать с претендентами, но для вас делаю исключение, так как вы показали уникальный результат.

— А как же остальные девять пар? Ведь они не дошли до цели, как вы утверждаете, как они тогда отобрались? — спросил Тадао.

— Им требовалось продержаться хотя бы неделю в горах, но при этом суметь не рассориться, не разделиться, не впасть в панику и не спускаться вниз. Вот только у восемнадцати это и получилось, — пилот немного помолчал и продолжил, — ну а как вы смогли найти меня так быстро на такой огромной территории, и при этом абсолютно безошибочно выбрать путь?

— Я не принимал в этом никакого участия, — честно признался Тадао, указывая на Виктора: — Он всё делал сам. А я лишь не мешал ему, доверившись его интуиции.

— Не скромничай, Тадао, мы вместе прошли этот путь, и ты мне помогал, — ответил Виктор. — Что касается интуиции, ты прав. Плюс немного логики, везения и, возможно, помощи свыше. Но я думаю, вы и сами всё знаете.

Пилот вопросительно взглянул на Виктора. Виктор пояснил:

— Я предполагаю, что вы вели видео и аудио наблюдение за всеми участниками. Верно?

Пилот какое-то время молчал, затем, выдохнув, заговорил:

— Верно, только прошу об этом никому не говорить. Я и так сказал вам больше, чем нужно. Не знаю, но вы мне нравитесь. Действительно, за всеми участниками велось видео и аудио наблюдение. Мы видели, как на вас вышел медведь, но это было незапланированно. Мы также видели, как ты, Виктор, сорвался в пропасть, и Тадао помог тебе. На какое-то время мы потеряли вас в тумане и думали, что вы точно заблудитесь. Но не тут-то было. Ладно, скоро прибываем на базу, там мы с вами распрощаемся, и больше вы меня не увидите. Так что про наш разговор забудьте, его не было. Да, вот ваши телефоны. Можете, пока не приземлились, сделать по одному короткому звонку. На базе вы не сможете звонить.

Ребята поспешно набрали домашние номера. Как оказалось позже, оба пообещали сообщить родным, как только прибудут на место.

В трубке раздался голос матери, Виктор постарался как можно дружелюбнее приветствовать её. Весело передал привет отцу и сестре. Сообщил, что добрался хорошо. Что условия для работы хорошие и интересные. И что связи в дальнейшем, скорее всего, долго не будет, поскольку он будет работать в закрытых лабораториях. Так что пусть не волнуется.

Примерно похожим текстом звонил и Тадао.

Пилот, дождавшись, пока ребята отзвонятся, заговорил:

— В дальнейшем вашим куратором будет сержант Майкл.

— Сержант? Мы что, заключили контракт с военными? — удивился Тадао.

— Я всё сказал, — отрезал пилот, давая понять, что больше не намерен говорить. — Остальное узнаете на базе.

За бортом аэроквадра пейзаж заснеженных гор сменился экваториальными горными джунглями, радуя глаз разнообразием красок, но преимущественно зелёных оттенков. Растения настолько густо переплетались кронами и лианами, что на земле не было ни одного свободного участка. Лишь кое-где из джунглей торчали вершины гор, словно каменные зубы, угрожающе скалящиеся на незваных гостей.

Неожиданно в одной из ложбин джунгли расступились, открывая ровную площадку, на которую и приземлился аэроквадр. Пилот поднял фонарь и кивнул ребятам, показывая на выход. Когда они покинули летательный аппарат, он коротко бросил: «Удачи!» — и взмыл в небо, растворившись в зелени гор.

— Приветствую вас на учебной базе! — произнёс кто-то за спиной друзей.

Они обернулись и увидели огромного детину в военной форме цвета хаки, фигурой напоминающего штангиста, с короткими рыжеватыми волосами и такими же густыми рыжими бровями на бледном широком лице с массивным перебитым носом. Он протянул им руку и представился:

— Сержант Майкл. А вы можете не представляться, я уже изучил ваши дела. Ты Виктор, а ты Тадао. Прошу следовать за мной.

Это был подземный бункер, устроенный в толще горы. Его невозможно было обнаружить сверху, поскольку его скрывали кроны деревьев. Когда сержант приблизился к массивным створкам, в них открылся небольшой проход. Толстый люк беззвучно втянулся в основание ворот, пропуская группу, и так же бесшумно закрылся за ними.

Они оказались в просторном помещении, напоминающим ангар. По обеим сторонам вдоль стен выстроились необычные летательные аппараты небольшого размера, причудливой формы, напоминающей скорпионов, с двумя клешнями, но коротким хвостом. Под прозрачными колпаками фонарей виднелось лишь одно место пилота, а значит, эти аппараты были одноместными. Виктор, по роду своей профессии знакомый со многими летательными аппаратами и внедрением в них роботизированных систем с искусственным интеллектом, никогда не видел и не слышал о подобных конструкциях.

Пройдя через ангар, они попали в длинный коридор. Обстановка внутри напоминала космический корабль: гладкие серебристые стены, непрерывный ряд светильников вверху, овальные люки по обе стороны с номерами и различными символами, указывающими на назначение помещений.

Майкл приблизился к двери под номером один, и она автоматически открылась, втянувшись внутрь. По-видимому, среагировав на индивидуальный личный код сержанта.

За дверью оказалось небольшое помещение со странным креслом в углу и нишами, датчиками и сенсорами по стенам.

— Здесь мы вас экипируем, — объяснил Майкл, — поэтому раздевайтесь до гола, все вещи укладывайте вот в эту нишу, в том числе ваш багаж и телефоны.

Друзья выполнили его команду, сбросив одежду.

— А теперь идите вон туда, — сержант указал на один из проёмов в стене, — вам необходимо пройти дезинфекцию. Когда прозвучит сигнал, закройте глаза и не дышите.

Как только друзья пересекли границу ниши, зажегся свет. Это оказалась маленькая комната, похожая на душевую. Тут же зазвучал негромкий сигнал. Ребята вдохнули, задержав дыхание, и закрыли глаза.

Их со всех сторон обдало порошкообразными струями, непривычно бьющим по телу. Создавалось впечатление, что стоишь голышом посреди вьюги – крупинки с шумом кружили вокруг тела, неприятно обдавая холодом.

Через несколько секунд процедура прекратилась. Сработала вытяжная система, обдувая теперь уже тёплым потоком воздуха. Снова прозвучал сигнал.

— Выходим, становимся вот сюда, — продолжал направлять Майкл, указывая на контур стоп на полу возле стены напротив сенсоров, — сейчас компьютер определит ваши антропометрические данные и, согласно этим параметрам, выдаст вам форму.

Вскоре друзья облачились в обмундирование, по цвету и фасону идентичное тому, что было на сержанте. Помимо этого, им выдали спортивную форму, а также утеплённые комплекты, включающие в себя куртку.

— Ну и последняя процедура, — Майкл указал на кресло, — изъятие у вас индивидуального чипа.

— Так это же незаконно, — попытался возразить Тадао.

— Незаконно для простых граждан, а вы избранные, так что для вас всё законно. Объект секретный, соответственно, и знания вы будете получать секретные. Вас не должны отслеживать спутники. Все ваши действия и перемещения будут находиться только под нашим контролем.

Виктор первым уселся в кресло. Его руки, грудь и ноги тут же обхватили жёсткие стяжки, не давая шевелиться. Что-то зажужжало возле шеи, несильно укололо, словно ужалила пчела, и тут же стяжки исчезли, движения вновь стали свободны.

— Готово, следующий, — командовал сержант.

Процедуру повторил и Тадао.

— Всё, поздравляю, теперь вы курсанты СКМ, секретной космической миссии, — пояснил Майкл и достал из небольшой ниши два медальона на прочном шнурке.

— Оденьте на шею вот эти жетоны. Хоть это и каменный век, но они помогут вам открывать здесь любые двери, а нам отслеживать ваши перемещения. У меня такой же, — похлопал Майк себя по груди.

— Да, и последнее, можете взять с собой только по одному предмету, всё что угодно, кроме телефона.

Ребята обрадовались.

Тадао кинулся к своим вещам и тут же схватился за катану. А Виктор захватил с собой охотничий нож, который был дорог ему как подарок отца, который не раз выручал его в трудных ситуациях. К тому же это был очень дорогой нож, изготовленный из особо прочной многослойной стали.

— Хм, — одобрительно хмыкнул Майкл, — обычно выбирают фотки или книжки, ну или какие-то непонятные сувениры. Так ладно, сейчас проходим в казарму, там вам укажут ваши места, там же познакомитесь с остальными курсантами. У вас есть полчаса до обеда. Дальше всё по расписанию.

Сержант подошёл к двери под номером три, на которой была изображена кровать. Дверь автоматически отъехала в сторону.

— Желаю удачи, — козырнул сержант и направился в обратную сторону.

Друзья переступили порог и оказались в помещении, напоминающим казарму: просторная комната с центральным проходом и кроватями вдоль стен, возле каждой — шкаф, полки у изголовья и вешалка. В дальнем конце комнаты стоял стол, за которым сидели двое и играли в шахматы. Рядом с дверью висел огромный монитор. На нём демонстрировался фильм. Несколько человек, лёжа на кроватях, смотрели в экран. В конце комнаты, помимо стола, красовались различные тренажёры, и несколько человек занимались на них, в том числе одна девушка, выполняющая жим штанги лёжа. Там же, на дальней стене, имелось ещё несколько дверей, видимо душевые и туалетные комнаты.

Глава 5. Знакомство

Как только друзья переступили порог с вещами в руках (к тому же Тадао с мечом и Виктор с ножом), все присутствующие тут же отвлеклись от своих дел, а четверо ближайших парней, кто лежал на кроватях, встали и вышли навстречу.

— Здравствуйте, — поприветствовал всех Виктор.

— И вам не хворать, — ответил высокий парень с тёмными волнистыми волосами, зачёсанными назад, высоким лбом и смуглым лицом, похожим на испанца. — Видать к нам воины пожаловали. Ну ладно, японец, но, чтобы ещё и русский. Хватит нам и одной воинственной русской. Это чересчур.

— Бедненький, это же какая моральная тяжесть навалилась на твои плечи! — раздался женский голос за спиной здоровяка.

Все вокруг засмеялись.

Вперёд вышла невысокая девушка спортивного телосложения с короткой стрижкой тёмных волос. На лице отсутствовала косметика, что лишь подчёркивало её красоту: естественные брови, зелёные глаза и немного тонкие губы растянулись в усмешке. Проходя мимо здоровяка, девушка похлопала его по плечу:

— Не переживай, мы, русские, слабых не обижаем.

Снова раздался смех.

Девушка подошла к Виктору. В её лице было что-то азиатское, а в точных резких движениях читалась скрытая сила метиски.

— Алёна, — представилась девушка, протянула Виктору руку. — Здесь меня зовут Ален.

— Мне больше нравится Алёна, — легко пожал руку Виктор. Представился сам и представил Тадао.

— А это Оби, он из Нигерии, мы с ним неделю в горах выживали, – указала Алёна на подошедшего парня негроидной расы с густыми короткими кучеряшками.

Он поочерёдно протянул руку Виктору и Тадао.

— Слава Богу, что не пришлось вас долго ждать. Сержант сказал, что вам хватило всего полутора суток, чтобы дойти до цели. А мы на вас ставки делали. Ален выиграла, – искренне улыбнулся Оби, оголив при этом идеально белые зубы.

— Ну вообще-то я трое суток ставила.

— Ты была ближе всех к истине, я давал неделю, а остальные, что вы вообще не выдержите и сойдёте с дистанции.

— Да, в противном случае нам пришлось бы ещё здесь долго куковать, – крутнула Алёна указательным пальцем над головой, – мы и так тут уже больше месяца в ожидании находимся. Прибыли на базу с Оби в числе первых.

— Вы, наверное, уже асы, всё изучили, — предположил Тадао.

— Какой там, сержант делает упор только на физику тела: бегаем по горам да мышцы качаем. А на вопрос, зачем мы сюда вообще прибыли, он отвечает, что как только соберётся полноценная группа, так тут же специалисты приступят к нашему обучению. Похоже, сегодня этот день настал. Ну ладно, знакомьтесь, — повернулась Алёна к стоящим за её спиной.

— Этот здоровяк из Испании, Хорхе, он хоть и брюзжит иногда, но добрый. А это… — Алёна принялась знакомить друзей с командой, называя имя каждого и кратко, в шутливом тоне описывая характер, что вызывало всеобщий одобрительный смех и поднимало всем настроение.

— А здесь ваши места, рядом с моим. Других свободных нет, — добавила Алёна, указывая на свою кровать, по обе стороны которой стояли две заправленные кровати с аккуратно сложенными полотенцами сверху.

— А меня ты к себе поближе не пустила, — язвительно заметил Хорхе.

— Ты не в моём вкусе.

— Значит, русский с японцем в твоём?

— Балабол ты, Хорхе, лучше помолчи. Ладно, ребята, располагайтесь, а я в душ, а то малость вспотела на тренажёрах.

— Давай я тебе спинку потру, — шутя предложил невысокий крепкий чуть смуглый парень европейского вида, видимо бразилец, которого Алёна ранее представила как Лукас.

— Пойди вон Хорхе потри, он оценит, — парировала Алёна.

Снова раздался дружный смех, смутивший неудачного шутника.

Друзья сложили часть своей экипировки в шкафы. Тадао повесил меч у изголовья. В тумбочках оказались комплекты туалетных принадлежностей и бритвенные приборы.

— Послушайте, парни, — обратился к друзьям коренастый индус по имени Махит, с редкой бородкой и усами, чья кровать располагалась ближе всех к Виктору, — как вам удалось так быстро достичь цели, словно вы точно знали, где её искать?

— Да так, случайно получилось, повезло, — скромно ответил Виктор.

— Расскажите это в другом месте, только не здесь. Все пары первые трое суток, а кто-то и больше, сидели на месте. А вы уже за полтора дня дошли до цели. Как? Если вы не знали, что искать, где искать и нужно ли вообще искать? Не иначе как вам кто-то помогал, — сделал вывод Хорхе.

— Ты прав, Хорхе, русским верить нельзя, – заявил лёжа на своей кровати Барка, чернявый парень с перебитым носом и жидкими усиками. – Их всегда все поддерживают, выдвигают вперёд, дают все права и привилегии.

Тадао не понравилось это высказывание, и он поднялся со своего места.

— Тебя, Барка, наверное, кто-то из русских обидел или обманул?

— Не найдётся такой русский, который попытался бы меня обмануть, —прорычал парень в ответ.

— Да его просто один боец из Росси, в первом же раунде по рингу размазал, ха-ха-ха, — с дальнего угла кубрика чуть хрипловатым голосом произнёс, названный Арсланом, монгол, крупный, атлетичный, скуластый, с раскосыми глазами, короткой стрижкой и маленькой косичкой на затылке. – А я-то думаю: «Где я тебя видел?». По телеку – точно! Я помню тот бой.

Барка зло зыркнул в его сторону.

На выручку другу и напарнику пришёл Марку, худощавый, среднего роста парень.

— Ну, во-первых, то был не русский, а чеченец. А во-вторых, Барка правильно говорит, почему такая привилегия, что русских у нас двое?

— Ну тебе грех жаловаться, — в шутливом тоне подал голос Оби, — вы с Барка оба с США, да к тому же, у вас ещё и имена почти одинаковые.

— Но я родом из Румынии, а он из Мексики, — возразил Марку.

— Да если так смотреть, то у русских больше национальностей, чем в любой другой стране мира, — настаивал на своём Оби.

— Да ладно вам, не о том речь, — махнул рукой Хорхе, — Суть в том, что не могли русские сами так быстро найти путь.

— Э… — Возмутился Тадао, — вообще-то я был с Виктором, и я японец.

— Ну что вы пристали к ребятам, — вышла из душа уже успевшая переодеться Алёна, — конечно, им Бог помогал, вот и порадуйтесь за них.

— Нет, ну… — не успел договорить Махит, как в громкоговорителе, расположенном над дверью, раздался голос сержанта:

— Всем прибыть на обед!

Люди бросили свои дела и потянулись на выход. Виктор обратил внимание, что никто не стал убирать неаккуратно лежащие вещи и заправлять кровати. Просто встали и ушли, что было не присуще Виктору. Он же, привычным движением разгладил покрывало, скосив взор на Тадао – тот занимался тем же. Распрямившись, оба удовлетворительно взглянули друг на друга и не сговариваясь поспешили за остальными.

Столовая располагалась в отсеке за дверью с изображением скрещенных ложки с вилкой. Это было небольшое помещение со столиками вдоль стен и с двумя стульями возле каждого. Все, видимо, уселись на свои привычные места по парам, остался один свободный столик, куда и сели Виктор с Тадао. Здесь же был сержант, который указал на электронный циферблат на стене и предупредил:

— У вас 15 минут на приём пищи, через двадцать минут жду вас в учебном классе. Время пошло! — скомандовал сержант, и в ту же секунду прозвучал сигнал, и электронный циферблат на стене, до этого времени показывавший нули, начал отсчёт времени. Все приступили к приёму пищи. Сержант ушёл.

— Что-то новенькое, — жуя, подытожил Хорхе, — обычно обедали спокойно, без всяких ограничений по времени.

Ему никто не ответил, все были заняты едой.

"А что, неплохо здесь готовят, довольно всё вкусно", — отметил про себя Виктор. Он привык есть быстро, даже когда никуда не надо было спешить. Видимо, привычка, выработанная за многие годы учёбы, тренировок, когда каждый день был насыщен мероприятиями и нужно было везде поспеть. Мать часто возмущалась: «Витя, ну куда ты летишь, ешь спокойно, сегодня выходной».

Вот и теперь Виктор управился с едой первым. Тадао, глядя на него, старался не отставать:

— Слушай, как у тебя так быстро получается?

— Не обращай внимания. Есть быстро — это один из моих недостатков.

— Хороший недостаток, полезный в этих местах, — заметил Тадао, вытирая губы салфеткой, — Ну что, идём?

— Да, — встал Виктор из-за стола.

Поднялся и Тадао. Столик тут же заехал в стену в открывшийся лючок и вернулся назад уже пустой. Несколько человек также поднялись со своих мест и вышли из столовой вместе с Виктором, в том числе и Алёна с Оби.

Войдя в спальное помещение, Виктор обратил внимание, что все кровати были заправлены, выглажены, а вещи аккуратно висели на своих местах. В дальнем конце помещения орудовал робот-уборщик, формой напоминающий человека, но, выполненный из металла, лишь кисти рук его были изготовлены из пластичных материалов. Движения его были быстрые, точные и выверенные.

— А, Макс, спасибо тебе, чтобы мы без тебя делали, — обратилась к роботу Алёна.

— Это моя работа, — сухо мужским голосом ответил робот и вышел в коридор.

— Робота зовут Макс? — спросил Тадао.

— Ну вообще-то у него нет имени, а на груди лишь логотип фирмы MX, ну я и решила – значит Макс. Так и назвала, а он откликается на это имя, видимо, ему нравится, — объяснила Алёна.

Учебный класс располагался за дверью, украшенной символикой книги, что отражало характер предстоящего обучения. Ни один из участников не задержался в спальном помещении, прозванном казармой, с лёгкой подачи Алёны, случайно брошенным словом и подхваченным остальными. Все направились в учебную аудиторию, где их ожидал сержант.

На столе перед ним лежали жетоны с цепочками, в которые были вмонтированы накопители с модулями искусственного интеллекта, представляющими собой плоский прямоугольный предмет, размером с две средние зажигалки.

Сержант, не дожидаясь, пока все зайдут в класс, начал давать указания:

— Разбирайте свои жетоны и занимайте места. Каждый жетон пронумерован, и эта нумерация будет вашей уникальной идентификацией. Искусственный интеллект, встроенный в жетон, станет вашим цифровым двойником. На данный момент он является чистым, но обладает потенциалом для обучения и адаптации к вашим индивидуальным особенностям. В процессе нашего взаимодействия искин уже начинает анализировать и фиксировать информацию. Для общения с ним вы будете использовать портативные наушники, которые найдёте на своих кроватях по возвращении. В дальнейшем ваш искин будет интегрирован с вашим летательным аппаратом и с вами, посредством специального микрочипа, что позволит осуществлять обмен данными посредством мысленного интерфейса. Он станет вашим постоянным помощником в обучении и в ходе предстоящей экспедиции.

Сержант также сообщил, что продолжительность обучения составляет один год, в течение которого из двадцати участников останется только десять. Отбор будет проходить по строгим критериям. Учитывая, что все участники являются бывшими спортсменами и имеют высшее образование в различных областях, им будут предоставлены унифицированные знания. Обучение носит секретный характер, и те, кто не пройдёт отбор, будут возвращены домой с изъятием всех связанных с этим процессом данных.

— Извините, сержант, — поднял руку Жан, француз, с правильными чертами лица, с лёгкой небритостью и аккуратно уложенными, густыми, тёмно-русыми волосами. – А что означает: «Изъятие всех данных?»

— Человек забудет всё – буквально от начала приземления в аэропорту. И больше никогда не вспомнит. Вернее, ему подменят воспоминания. По возвращении домой, он будет уверен, что в одностороннем порядке разорвал контракт с нанимателем, так-как условия в контракте не соответствовали действительности, — сержант сделал паузу. — Я понятно объяснил?

И не дождавшись ответа, продолжил:

— Ну вот и хорошо, что все такие понятливые. Оставшиеся участники будут отправлены в космическую экспедицию на суперсовременном космическом корабле, оснащённом челноками с ядерными двигателями, способными функционировать как в атмосфере, так и в космосе, а также в надводном и подводном режимах. Челноки также оборудованы ракетными установками, плазменными и лазерными системами вооружения.

Эти челноки в данный момент находятся в ангаре, и именно на них вы будете проходить обучение.

Бразилец Лукас поднял руку.

— Сержант, какие риски безопасности нас ожидают в космосе? Ради чего мы это делаем? Я понимаю, что серьёзное вооружение предполагает значительные риски. Каковы же преимущества для тех, кто пройдёт отбор?

— Отвечая на вопрос Лукаса, я поясню, что те, кто пройдёт отбор, войдут в элитный отряд, оснащённый по последнему слову техники. С момента подписания договора на счёт тех, кто пройдёт отбор, будет перечислена значительная сумма, которая обеспечит вам безбедную жизнь до конца дней. После завершения задания, вам дополнительно будет назначено ежемесячное денежное содержание, независимо от ваших дальнейших планов. Это можно рассматривать как пенсию. Вы также сможете продлить контракт с нашей компанией, что приведёт к значительному увеличению вашего содержания.

В настоящее время наши земные космические аппараты способны перемещаться только в пределах Солнечной системы. Хотя теоретически они могут достигать и более удалённых объектов, но технические характеристики не позволяют сделать это в течение человеческой жизни.

Для преодоления этого ограничения необходимы либо принципиально новые аппараты, разработка которых ещё не завершена, либо альтернативные решения.

Недавно нашими учёными было обнаружено искривлённое пространство, известное как червоточина. Автоматические зонды с биологическими организмами, предварительно отправленные туда, вернулись без повреждений.

Ваша задача — исследовать это неизвестное пространство. Выяснить, что за гранью. Какой там мир. Куда ведёт этот путь. Одним словом, провести полную космическую разведку.

— Скажите, сержант, почему такая секретность? Ведь раньше тоже проводились исследования, и никто не делал из них тайны, — задала вопрос Алёна.

— То, что я сейчас скажу, может показаться вам фантастикой, но нам точно известно, что среди людей уже давно существуют инопланетные гуманоиды. Они искусно маскируются и практически неотличимы от нас. Мы их называем «Метаморфы».

По аудитории прокатился гул удивлённых восклицаний. Сержант продолжил:

— Они не выходят на контакт с землянами, только наблюдают и контролируют, думая, что остаются незамеченными. Но мы создали прибор, который выявляет таких существ. Некоторых нам удалось захватить и изучить. Под воздействием нейрофлоудинговой камеры мы выяснили их мотивацию.

Руку поднял Карим – иранец, крепкий темноволосый парень, с приятным улыбчивым лицом с прямым носом и карими глазами.

— Сержант, вы постоянно говорите «мы», «нас». Кто вы? Какая организация курирует эту миссию?

— Мы - агентство земной и космической безопасности, или АЗКБ. Нам поручена разведывательная миссия по изучению пространства за червоточиной. Почему именно мы? Инопланетяне считают нас примитивной и агрессивной расой, а им, с таковыми, запрещено вступать в контакт. Они следят за нашим развитием, сдерживают технический прогресс и не допускают сближения землян с другими цивилизациями глубинного космоса. По нашему мнению, червоточина — это как раз путь к такому сближению.

Если метаморфы прознают о нашей экспансии, то предпримут всё, чтобы этого не случилось, вплоть до военного вмешательства. Мы, Земляне, не должны допустить, чтобы у нас кто-то встал на пути. Человечество созрело до нового витка развития, и мы вправе сами решать – какое направление нам избрать.

Поэтому, наша миссия не просто разведка глубин космоса, а возможно, силовое приобретение нового ярчайшего пути развития землян.

— Если гуманоиды так хорошо маскируются, может тогда и среди нас есть такие существа? — с сарказмом спросил Остин, высокий белобрысый канадец, с глубоко посаженными глазами.

— Не переживайте, — сержант достал из кармана устройство, похожее на плоскую улитку. — Это как раз тот прибор, о котором я упоминал. Он улавливает любые ДНК-отклонения от человеческих на расстоянии до 200 метров.

Виктор задал свой вопрос:

— Я никогда не видел инопланетян, но думаю, что среди их видов могут быть очень близкие к человеческим. К тому же, возможно предположить, что некоторые из форм инопланетных существ способны полностью скопировать и повторить ДНК человека. Как в таком случае, вы можете быть уверены, что ваш прибор улавливает все формы?

— Мы тщательно прорабатывали этот вопрос. Возможно, вы правы. Но здесь их точно нет. Каждый из вас досконально проверен и отобран. Прослежен весь путь от рождения. Мы длительно наблюдали за вами ещё задолго до вашего появления в этих стенах.

— Вы хотите сказать, что мы здесь не случайно? – выкрикну Томас, мощный норвежец, с тщательно зачёсанными назад светлыми волосами, широкими бровями и лёгкой небритостью.

— Именно так. Это вынужденная мера. Именно поэтому, все мы здесь – люди. И такая секретность не от людей, а от иных сущностей.

Внезапно у Виктора в голове появилась чёткая картина: «Профессор-психолог, всё время учёбы в университете, направлял его подсознание в нужное русло. И он же был в комиссии по распределению, хотя его там не должно было быть, не его это предназначение».

Это заставило задуматься: «Кто он – «профессор-психолог»? Анита – разорвала отношения накануне распределения, её характер резко изменился, хотя если размышлять логически, ни что не предвещало этому. Значит, её заставили сделать так, чтобы я принял «нужное» решение. Кто она? Действительно ли была моей избранницей, или подсадной уткой? Всё это могло указывать на то, что меня направили сюда».

Виктор почувствовал себя пешкой в чужой игре. В груди возникло нехорошее чувство, которое он тут же отогнал: «Но… Возможно, это и к лучшему. Теперь, хотя бы, знаю о существовании инопланетян и могу, в перспективе, путешествовать не только по Земле. Об этом я раньше даже и не мечтал». Он мысленно печально усмехнулся и вернулся в аудиторию.

Задавались ещё некоторые вопросы, но все они в основном сводились к одному и тому же.

Наконец, сержант хлопнул ладонью по столу:

— Всё, время вопросов и ответов вышло. Остальное вы узнаете и изучите в процессе. Сейчас перед вами лежат планшеты. Они ваши. В них вы найдёте информацию о ваших наставниках, режим обучения, расписание теоретических, практических занятий и испытаний. Там же, схема расположений всех помещений нашего объекта, карты, вооружение, всё об устройстве и управлении ваших летательных аппаратов и многое другое. Всё это вы будете осваивать под руководством лучших наставников, но дополнительно можете изучать самостоятельно в любое время, если, конечно, оно у вас будет, — усмехнулся сержант.

— Да, общаться с искином вы можете и с помощью планшета, — сержант взглянул на часы. — Теперь самое главное, с этой секунды у вас начинается отбор: нарушил распорядок – залёт, нарушил дисциплину – залёт, не освоил вовремя знания – залёт, не прошёл испытание – залёт. Отчислить могут как за несколько мелких, так и за один крупный. Как, кто и где принимает решение об отчислении, вас не касается и не оспаривается. Дальнейший механизм разрыва контракта вы знаете.

Глава 6. Тест на агрессивность

Сержант оказался прав. Личного свободного времени не было абсолютно. День был расписан от и до. Подъём в 6:00, кросс, силовые упражнения, иногда лёгкое единоборство (так - возня). Затем утренние гигиенические процедуры. Завтрак. И практически весь день учебные занятия, включающие теорию и за ней тут же практику. Затем ужин. Снова практика. Но уже на лётных тренажёрах, имитирующих кабину космолёта, на котором предстояла экспедиция, и кабину личных летательных аппаратов, названных глайдерами. Завершался день в спортивном зале единоборств.

Виктор подозревал, что руководство этой кампании стремится не столько развить физические качества курсантов в области единоборств, сколько испытывает их на прочность, стрессоустойчивость, на умение держать себя в руках и взаимодействовать с коллективом. Одним словом – проверяли на агрессивность.

Как раз такой «тест» был сегодня вечером. До этого дня сержант пару вечеров гонял их в спортзале на скорость и силовую выносливость, работая с боксёрскими мешками и спортивным инвентарём до изнеможения. Вот и сегодня, все двадцать курсантов собрались в спортзале загодя до назначенного времени, сидя в одну линию, дожидаясь сержанта. В основном все молчали, слышно было только вечно недовольного Барка, высказывающегося не лестно по поводу чрезмерных нагрузок сержанта.

Виктор мысленно ухмыльнулся, ему было не привыкать к интенсивным тренировкам, его устраивал такой жизненный темп и даже чем-то нравилось, позволяло отвлечься от неприятных минувших событий. А что касается брюзжания этого румына, так он скорее всего первый кандидат на вылет. Хотя вроде бы и профессиональный боец в прошлом, должен был легко переносить нагрузки. Видимо это черта характера – быть всё время недовольным.

В назначенное время в спортзал зашёл не сержант, а другой человек, одетый в кожаные доспехи, кожаный шлем с решётчатой сеткой и металлическим шестом в руке. Сейчас шлем был снят. Немолодое лицо, полуседые длинные волосы туго перехвачены на затылке, такого же цвета усы и бородка. Лицо типичного японца.

– «Ну чистый сэнсэй», — подумал Виктор.

Выйдя на средину, сэнсэй замер, подождал, пока все поднимутся и поклонился, приветствуя. Большая часть поклонились в ответ, в том числе и Виктор. Некоторые чуть кивнули, а некоторые просто усмехались.

— Меня зовут мастер Ли, — представился сэнсэй, — ну а с вами я познакомлюсь ближе по ходу, тем более что предварительно знаком с вашими досье. Знаю, что все вы здесь занимались тем или иным единоборством. Но мало уметь бороться и владеть ударной техникой. Иногда гораздо полезнее и эффективнее в бою холодное оружие или просто хорошая палка. Кто-то, возможно, из вас владеет и этим. Вот сейчас и проверим. Прошу всех надеть экипировку, — Ли указал на ряд, выложенной в стороне амуниции. — Берите ту, где нашивка с вашим именем, они подогнаны под ваши размеры.

Дождавшись, когда все оденутся и встанут на исходную позицию, Ли продолжил:

— Кто желает показать своё мастерство, прошу на средину татами.

В центр вышел высокий, под два метра роста, норвежец. Широкие плечи, развитая мускулатура и ухмыляющееся самодовольное лицо. Он пожал плечами и развёл руки, тем самым говоря, что вот он я.

— Выберите оружие, которое вам по нраву, — указал мастер на стену со специальными полками с размещёнными на ней разнообразными клинками.

— Всё оружие настоящее, — добавил Ли, видя, как Томас скептически рассматривает лезвия, — ну конечно, они затуплены в целях безопасности. Но и таким оружием можно нанести серьёзные увечье и даже убить.

Томас выбрал тяжёлый двуручный меч с односторонней заточкой, вместе с рукоятью около полутора метра длиной. Хотя в его руке он смотрелся лёгкой пушинкой. Страшное и мощное оружие рыцарей пехотинцев, рассчитанное против тяжелых бронированных доспехов.

Вернувшись на ковёр, Томас, не переставая ухмыляться, играя мечом, словно пёрышком, взглянув уважительно на свой меч, а затем переведя пренебрежительный взгляд на шест Ли, с издёвкой спросил:

– И ты собираешься с этим противостоять мне, мастер? – Последнее слово «мастер» Томас выделил особо.

– Нет, ты будешь биться не со мной, а с тем, кто пожелает с тобой.

– Неужели мастер испугался и боится проиграть?

– Нет, Томас. Хоть ты и большой ростом, но мал умом. Поэтому – ты недостойный мне соперник.

Слова сэнсэя задели Томаса, ухмылка улетучилась, он наклонил голову, насупил брови, плотно сжал зубы, на скулах заиграли желваки.

Виктор улыбнулся, у него снова возникла ассоциация. Этот двухметровый норд сейчас напоминал ему племенного быка. Воображение услужливо нарисовало клубы пара, натужно вырывающиеся из раздутых ноздрей, копчик стал удлиняться, прорвал штаны, превратившись в чёрный хвост с кисточкой на конце, нервно дёргающийся из стороны в сторону. Виктор не выдержал и непроизвольно хохотнул. Спохватившись, прикрыл рот рукой. Но было поздно, Томас зыркнул в его сторону и, ткнув мечом в том же направлении, прорычал:

– Ты, русский, будешь следующим, – и, обращаясь к Ли, продолжил, – даю руку на отсечение, что ты сейчас будешь валяться у моих ног, мастер, – он снова сделал ударение на слове «мастер».

У Ли не дрогнул ни один мускул. Он продолжил говорить спокойно и уверенно:

– Хорошо, я принимаю твой вызов. Но твоя отсечённая рука мне не нужна. Давай сделаем так: если ты проиграешь, ты станешь на четвереньки и прокатишь меня один круг по залу. Люблю кататься на лошадях.

– А если выиграю я, то катать меня будешь ты, – в предвкушении издевательской картины злорадно оскалился Томас и, повернувшись к Виктору, снова повторил свою угрозу:

– А ты готовься, я размажу тебя следующим.

– Я принимаю твой вызов, — неожиданно шагнул Виктор вперёд кланяясь. И, уже обращаясь к учителю, с поклоном спросил: – Мастер Ли, разрешите выбрать оружие.

Мастер одобрительно кивнул, жестом указав в сторону стеллажа с клинками. Виктор подошёл к оружию. Чего здесь только не было: палаши, секиры, сабли, мечи, копья, пики, мачете, кинжалы, ятаганы и много чего другого. Глаза разбегались. Но Виктор искал другое. И наконец нашёл. Вот она, шашка, чуть длиннее среднего размера, отсутствие гарды, мощное раздвоенное навершие, чем-то напоминающее голову гуся. Виктор взял её в руку, несколько раз перекинул с левой на правую, взмахнул, крутнул в разных направлениях и удовлетворённо кивнул своим мыслям: «Она, родимая!» Выбрав, вернулся в строй.

Всё это время мастер спокойно стоял ожидая, опираясь на шест, а Томас нервно переминался с ноги на ногу, похлопывая плашмя мечом по ладони свободной руки.

– Ну что ж, начнём, — Ли выпрямился и поклонился Томасу.

А тот, криво усмехнувшись, дико заревев, кинулся вперёд, крутнув мечом над головой, разгоняя и опуская чуть ниже траекторию, целясь в средину корпуса. Все притихли. Меч нёсся с такой скоростью, рассекая воздух, что даже слышен был свист. Ли продолжал стоять непреклонно, как будто ничего не происходило. У некоторых зрителей замерло сердце, казалось, ещё немножко, и даже тупой меч, разогнанный до такой скорости, отделит верхнюю часть мастера от нижней.

Но только пара человек видели, что эта картинка обманчива. Виктор, как в замедленной съёмке, наблюдал, как меч неумолимо приближался сбоку со стороны левого предплечья к мастеру Ли. Но тот за доли секунды уклонился. Виктору казалось, что он видит, как лезвие прошло в миллиметрах от лица сэнсэя, он даже сумел заметить пронёсшиеся по лицу блики, отражённые от лезвия, и всколыхнувшиеся волосы от разгоняемого мечом воздуха.

Одним концом шеста мастер сопроводил клинок, не препятствуя его движению, а лишь перенаправляя в нужную сторону, заставляя Томаса по инерции развернуться спиной к нему. Вторым концом, зацепил за незащищённую часть шеи, между шлемом и нагрудной защитой, увлекая назад, при этом подбив ногой под колено. Отчего здоровенный норд неестественно задрал голову вверх и рухнул на татами, как мешок. При этом его же меч, сопровождаемый шестом, больно ударил Томаса сверху в область солнечного сплетения. Здоровяк хекнул, выронил меч и, скрючившись, раскрыл рот, как рыба, выброшенная на берег, пытаясь вдохнуть.

– Наконец он отдышался, уселся на ковёр и уже более покладисто взглянул на мастера:

– Не ожидал от тебя, старик, уважаю. Ладно, как договаривались, садись, прокачу, — Томас встал на четвереньки.

А Ли не стал себя долго упрашивать, легко уселся сверху. Да ещё при этом скрестил ноги, положив шест поперёк, как балансир. Курсанты одобрительно загудели, смеясь и подшучивая. Надо отдать должное Томасу, вёз он исправно, не взбрыкивая и не раскачиваясь. Но даже при таком темпе сидеть сверху, сложив ноги скрестно, было невозможно для всех, кроме мастера. Он невозмутимо восседал, даже ни разу не дёрнувшись, как будто всю жизнь ездил верхом в таком положении.

Когда «лошадка» прошла круг по ковру, он легко соскочил. Дождался, когда Томас поднимется, поклонился ему и, шагнув в сторону, жестом пригласил Виктора на средину.

Томас поднял свой меч и снова, с пренебрежительной злой ухмылкой глядя в глаза Виктора, самоуверенно заявил:

– Но на тебе-то, русич, я отыграюсь, – и известным жестом большого пальца провёл себе по горлу.

– Что на это скажешь, парень? — спокойно обратился Сэнсэй к Виктору.

– Скажу, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, а японцы ещё говорят, крушение корабля может произойти при самом входе в гавань.

Мастер удовлетворённо кивнул, улыбнувшись в усы, голосом и жестом дал отмашку:

– Хаджиме, начинайте.

Но на этот раз Томас не кинулся первым вперёд. Зато первым атаку начал Виктор. Шашка — это атакующее оружие, фехтовать с тяжёлым мечом ею не следует, она рассчитана на вёрткость и скорость. Виктор приближался к Томасу, видя сквозь решётку шлема, как в предвкушении победы всё шире растягиваются губы в улыбке. Остриё клинка меча метнулось навстречу Виктору. Но он ожидал этого удара. Крутнувшись вокруг продольной оси, сместился чуть в сторону, пропуская лезвие мимо себя, и с разворота, приседая, ударил с протяжкой по икроножной мышце.

Искушение было ударить по шее, но была вероятность перебить позвонок через кожаные доспехи, и он решил сделать по-другому. Все эти мысли мелькнули в доли секунды, но успели сформировать нужное решение.

Томас дико вскрикнул, заваливаясь на бок, но по инерции наотмашь хотел рубануть Виктора мечом. Но он предусмотрел этот удар и, уворачиваясь, легко по касательной перевёл шашкой удар в сторону, а уже следующим размашистым движением остановил клинок на поверхности шеи Томаса. Как раз над подрагивающей в такт сердцебиения сонной артерией.

– Мате. Стоп, — скомандовал мастер Ли, поднимая руку вверх, — иппон, чистая победа.

Виктор шагнул на край ковра, дождался, когда Томас с трудом поднимется, опираясь на меч и несмотря ни на что, уважительно поклонился. Томас лишь кивнул и в очередной раз огрызнулся:

– Просто повезло тебе, русский.

Виктор хотел сказать: «Везёт сильным», но промолчал, лишь с улыбкой неопределённо пожал плечами. Не хотел развивать тему.

Его встретили многочисленными одобрительными похлопываниями. Виктор поймал на себе взгляд Алёны, скромно стоящей позади остальных. Взгляд длился очень коротко, но он в нём заметил нечто... Алёна быстро отвела взгляд, но и той доли секунды было достаточно, чтобы всколыхнуть какие-то глубинные нотки души.

– «Что это было?», – мелькнула беспокойная мысль. Но тут же отвлёкся.

– Ничего себе, Виктор, ты ничуть не хуже мастера. Уложил такого здоровяка за две секунды! — удивлялся Оби.

– Да просто он неправильно выбрал оружие. Тот двуручный меч очень тяжёлый. Таким хорошо работать против неповоротливых, тяжело вооружённых рыцарей. Я просто воспользовался этой оплошностью.

– Ладно, не скромничай, видно, что ты хорошо владеешь саблей, – это уже Тадао похлопывал по плечу.

– Это не сабля, это шашка, она немного похожа на вашу катану, ну и техника сходная.

– Вот и хорошо, — обрадовался Тадао, — может, поспарингуемся?

– Согласен, по возможности поспарингуемся. Хотел сам тебе предложить.

Они удовлетворённо пожали друг другу руки.

– Курсанты, – привлёк внимание мастер, – всем выбрать оружие наподобие этого, – указал на шашку Виктора, — и разойтись по парам.

Все выполнили его команду, не хватило пары только Алёне. Томаса увели под руки в медчасть, он не мог наступать на отбитую ногу, корчась от боли и при этом прыгая на здоровой.

Алёна стала в пару с мастером Ли. Виктор, конечно же, с Тадао, в руках которого, естественно, поблёскивала катана.

– Покажите то, на что вы способны. Хаджиме, - Ли поклонился, сделал стойку и тут же нанёс болезненный тычок в корпус Алёны. Она среагировала, но с запозданием, немного скорчившись от боли, нанесла ответный удар, но сэнсэй спокойно парировал его. По движениям девушки Виктор понял, что она тоже владеет холодным оружием, конечно же, не на том уровне, что мастер.

Остальные курсанты, кто-то умело, а кто-то не очень также начали поединки. В том числе и Виктор с Тадао не затягивая, принялись нащупывать слабые места друг друга. При этом Виктор успевал наблюдать за другими, как учил его отец: «Не концентрируйся на одном бойце, возможно, он просто отвлекает тебя, а тот, кто должен нанести смертельный удар, находится за спиной». Виктор хорошо освоил эту науку. Бывало, во время учебного поединка отец спрашивал его, что в это время делает его сестра, наблюдающая со стороны, или сколько время показывают часы, висящие за спиной. Ну и всё в таком духе.

Поэтому сейчас, помимо боя с Тадао, Виктор успевал анализировать действия каждого бойца, находящегося в зале. Видел, что Алёна получила уже несколько болезненных ударов, но, стиснув зубы, не столько пытается атаковать Ли, сколько обороняется, но у неё это плохо получается.

Темп у Виктора с Тадао нарастал всё больше, они наслаждались движениями. При этом Виктор сумел дважды достать клинком до партнёра, а один раз мог даже нанести очень болезненный удар в уязвимую точку, но не стал этого делать, пожалев друга.

Чиркнул Тадао клинком и по Виктору, правда, вскользь. Не будь у него экипировки, а лезвие острым, располосовал бы кожу. Правда, Виктор сам подставился под этот удар, дабы тем самым иметь возможность добраться до слабого места партнёра, но как раз тот удар он и не сделал, пожалев Тадао.

Виктор стал замечать, что постепенно пространство освобождается, спарринг-партнёры останавливали поединки и уходили в сторону, увлечённо наблюдая за их с Тадао боем. Вскоре ковёр полностью опустел. Но команды заканчивать не было, и Тадао с Виктором продолжили боевой танец. Именно так смотрелся он со стороны: акробатические движения, перемещения, невероятные приёмы и противодействия им.

Ли удовлетворённо наблюдал за поединком не вмешиваясь, опираясь на шест как на посох, улыбаясь в усы и иногда согласно кивая своим мыслям. Наконец он выбросил руку вперёд с командой «мате», завершая бой.

Друзья поклонились друг другу и, шагнув навстречу, обнялись.

– Ты снова удивил меня, Виктор, мне есть чему поучиться у тебя, и ты выиграл у меня, – протянул Тадао ладонь.

– Ну не скромничай, ты тоже достал меня, – пожал Виктор протянутую руку.

– Нет. Я потом понял, что ты специально подставился, пожертвовал малым, чтобы получить большее, но не стал добивать.

Виктору ничего не оставалось, как неопределённо пожать плечами. Мастер Ли одобрительно чему-то кивнул и, выйдя на средину, обратился к друзьям:

– Хороший бой. Будете обучать остальных.

«Вот это поворот!» - чуть было не раскрыл рот от такой новости Виктор. И, глянув на Тадао, прочитал на его лице подобные эмоции. Тем временем мастер продолжал:

– Ты, ты, ты и вы, - указал он на нескольких человек, – переходите под командование Виктора. Остальные под командование Тадао. Они для вас – учителя. Выполнять их распоряжения беспрекословно, а кто ослушается, будет у меня лошадкой, – то ли пошутил, то ли серьёзно пригрозил мастер. Но угроза подействовала, и курсанты быстро разошлись к назначенным «учителям».

– Вот не было печали, так сэнсэем заделали, – думал, сокрушаясь Виктор, уводя свою группу на условно разделённую половину зала. – Ну и с чего начинать? А, ладно, начну с азов, а там будет видно, – и уже вслух начал командовать:

– Разойдитесь на свободные места так, чтобы не задеть друг друга. Дожидаясь, пока его группа расходится по залу, Виктор изучал каждого: «Всего девять человек, у Тадао восемь. Алёна попала ко мне, расположилась недалеко, выбрала саблю средних размеров.

В стороне китаец Чан и кореец Юн, чем-то похожи друг на друга, но у Чана короткая стрижка и чуть желтоватая кожа, у Юна густая шевелюра и смуглая кожа, оба чуть ниже среднего роста, коренастые, в глазах интеллект, в руках у обоих палаши.

Далее кубинец Руди, крепкий, чуть больше среднего роста парень, приятное лицо, очень смуглая кожа, что-то среднее между африканцем и европейцем, взгляд серьёзный и сосредоточенный, в руке скимитар - изогнутая, расширяющаяся к концу сабля.

Нуру эфиоп, высокий, жилистый, с большими, широко расставленными глазами, чуть вытянутым лицом и очень короткой стрижкой, с шоколадной кожей, но не чёрной, глаза умные, добрые. Его выбор пал на меч с тонким длинным клинком.

Рядом с Алёной Оби, похоже, он от неё не отходит, как телохранитель, а может, видит в ней родственную душу. В любом случае парень нигериец – добряк. Как и у Алёны, у него сабля.

Арслан монгол, крепкий, широкоплечий, широколицый. Улыбчивое, приветливое лицо, похоже, парень умеет юморить, но не зло, по-доброму. В руке ятаган.

А вон там вдалеке самые загадочные. Бобби англичанин, высокий, крепкий, рыжий, да к тому же кучерявый. Рядом с ним Ханс немец, чисто арийские черты лица, прямая осанка, блондин с голубыми глазами, так же видно, что сильный и крепкий. Оба хоть и белокожие, светловолосые, но лошадки тёмные. Не высовываются. Ни разу не слышал, чтобы они вступили в разговор или о чём-то спрашивали. На лицах невозможно прочесть эмоции, при этом исполнительные. Но что-то в них настораживает. У обоих сабли с широкой защитной гардой».

Виктор обвёл всех взглядом и уверенно начал наставление:

– Ваши клинки в руках - это не просто отточенное железо, вы должны слиться с ними. Ощущать их как продолжение собственной руки. Закройте глаза и побалансируйте ими в разных направлениях не одной рукой, а всем телом, начиная от бедра, корпуса, плеча и заканчивая кончиком лезвия, – Виктор закрыл глаза и продемонстрировал то, что хотел увидеть от других. Затем остановился и продолжил наставление:

– Не спешите. Сосредоточьтесь, сконцентрируйтесь, движение начинайте медленно, постепенно увеличивая темп и амплитуду.

По мере того, как все принялись выполнять задания, Виктор подходил к каждому, подсказывал и исправлял ошибки. Поначалу движения у большинства выглядели дёргаными и короткими, но постепенно приобретая плавность и гибкость. Виктор продолжил:

– Вы все единоборцы и знаете, как важно уметь перемещаться, то же касается и фехтования. Представьте, что ваши стопы стоят на линии окружности, теперь мысленно опустите проекцию плеч вертикально вниз. Эта проекция не должна выходить за окружность, как бы вы ни наклонялись, а для этого вы должны перемещать ноги в нужном направлении, расширяя или сужая окружность.

Чем сильнее наклон корпуса, тем сильнее отставляем ногу подсаживаясь. При этом ноги не должны скакать, а плавно скользить, словно по льду, – Виктор продемонстрировал, перемещаясь в разных направлениях, продолжая комментировать:

– Следите за проекцией. Перемещение плавное, как вода, перетекающая из одного сосуда в другой. При движениях вы не должны сталкиваться, словно обтекая друг друга, – Виктор двинулся к своей группе, плавно скользя и обходя каждого. Его пытался кто-то даже задеть, но он легко уходил от контакта.

– Теперь вы, – остановился Виктор и кивнул в сторону ребят, – начинайте с малого, также увеличивая темп и амплитуду. У кого получается, пробуйте объединить первое упражнение со вторым.

Виктор настолько увлёкся сам и увлёк своих подопечных, что не заметил, как пролетело время вечерней тренировки. Расходились все довольные, получившие хороший опыт. И похоже, что теперь авторитет Виктора и Тадао непроизвольно взлетел вверх.

Глава 7. Мачо

Вечером, на отбой, Томас не явился. На завтрак он тоже не пришёл, и его место за столом оставалось пустым. Не появился он и на первом занятии. А первым занятием по графику, стояло изучение вооружения косморазведчика, личного глайдера и основного разведывательного космического корабля — всё то, что являлось неотъемлемой частью в будущей космической экспедиции. Естественно, вторым занятием намечалась практика со всем этим вооружением. В кабинете, где проходило занятие, стоял гул от обсуждения будущего космического путешествия и новейших технологий.

Виктор с Тадао расположились за последним столом, в дальнем углу аудитории. Он всегда предпочитал сидеть сзади, на галёрке, как принято его называть в учебных заведениях. И хотя задние места обычно считались для тех, у кого, мягко говоря, с успеваемостью не очень, но это абсолютно не касалось Виктора. Он не любил, когда ему кто-то дышит в спину. Предпочитал держать в поле зрения всех и при этом оставаться в тени. Если он желал слышать педагога, то легко умел сконцентрировать внимание так, что при этом ему не мог помешать любой шорох, перешёптывания, телодвижения учащихся. Поэтому, месторасположение не влияло на его знания, а лишь помогало, ибо здесь он чувствовал некую свободу. Хотя он всегда предпочитал сидеть один, но Тадао примостился рядом, и Виктор не стал возражать. Сейчас они сидели молча, в отличии от большинства курсантов и оба внимательно прислушивались к полемике других.

– … Я говорю искину: «Давай посетим наш глайдер, и ты научишь меня как им управлять», а он говорит: «Сначала нужно изучить теорию, потом практику на симуляторах, только потом допуск в рубку глайдера», и давай мне втулять всякую фигню. Ха-ха-ха, – жестикулировал Барка перед лицом, ухмыляющегося Марку.

– … Да, хотелось бы попасть в эту экспедицию и вернуться благополучно. Обеспечить себя и свою семью на всю оставшуюся жизнь, — мечтательно откинулся на спинку кресла эфиоп Нуру, закинув руки за голову. — Открою свой медицинский центр в Адаме.

— Ты сначала попади в команду, вернись живой, а потом будешь строить планы. Да и зачем тебе открывать центр? Можно после возвращения безбедно жить, не работать, — возразил его сосед китаец Чан.

— Нет. Если не работать, можно превратиться в обезьяну. К тому же я всегда мечтал построить большой современный медицинский центр, поэтому и пошёл учиться на медика.

Вообще, как заметил Виктор, все предпочитали сидеть за столами и размещать спальные места рядом с теми, с кем первоначально их столкнуло первое испытание в горах. Поэтому испанец Хорхе сейчас сидел за столом один, так как Томас, его напарник, отсутствовал. Подперев кулаком щёку, он о чём-то напряжённо думал.

Немного напрягала Виктора странная парочка, находившаяся сейчас в середине правого ряда. Белобрысый Ханс, немец, с резко выраженными скулами, прямым носом и голубыми глазами, за которыми скрывалась неопределённость и словно какая-то недосказанность. А также рыжий англичанин Бобби, с густой шевелюрой, высоким лбом на крупном лице с глубоко посаженными внимательными ищущими глазами. Именно эти двое почему-то не внушали Виктору доверия. Хоть он и старался отгонять навязчивую ассоциацию, но всё же поймал себя на мысли, что они ассоциируются у него: Бобби со скорпионом, а Ханс с каракуртом, застывших в ожидании жертвы. Оба практически ни с кем не общались, только иногда между собой, но так, чтобы никто не слышал. Они нигде не высовывались, не вступали в полемику.

Все вокруг были понятны, открыты. Тот же нагловатый Томас был намного безопаснее этих двух. Он, хотя бы, не скрывал своих взглядов и был предсказуем. Его напарник Хорхе, хоть и брюзжал иногда, но на самом деле был не злой парень и вполне справедливый. А эти двое очень не нравились Виктору. Он даже не мог объяснить толком почему, но чувствовал это нутром.

Почувствовав, что кто-то на него смотрит, Виктор резко повернулся и на секунду встретился с пристальным взглядом Алёны, которая тут же поспешила отвести глаза. Такие взгляды Виктор от неё ловил уже не раз. Он подмечал, что она старается держаться поближе к нему. Вот и сейчас она с Оби разместилась сзади на последнем ряду, как и он с Тадао, но в другом углу, через стол с хмурым Хорхе. Как заметил ещё Виктор, Хорхе неравнодушен к Алёне. Хотя всячески пытается скрывать это, но, однако, старается быть поближе к ней. Виктор мысленно усмехнулся.

Ровно по расписанию, в аудиторию вошёл приземистый мужчина плотного телосложения с мощной шеей борца и квадратной головой с залысинами. Мощные сильные руки, словно клешни краба-переростка, движения резкие и отрывистые. На первый взгляд он мог показаться тупым безбашенным штурмовиком, но живые подвижные глаза и пристальный взор выдавали в нём человека с высоким интеллектом.

— Я ваш наставник по вооружению, Юдин Лев Ильич. Поскольку вы курсанты военной миссии, обращайтесь ко мне просто товарищ полковник, — он быстро окинул взглядом всю аудиторию и кажется успел сделать какие-то выводы. — Работать мы с вами будем не один день, а на протяжении всего курса обучения. Так что обращаться с оружием в любое время дня и ночи вы сможете с закрытыми глазами и в любом состоянии. Но прежде, чем мы начнём, хочу выяснить, есть ли у вас вопросы.

Руку поднял Хорхе, его лицо выражало сосредоточенность и тревогу:

— У меня вопрос. Почему с нами нет Томаса? Неужели у него такая серьёзная травма?

Юдин усмехнулся, и в его глазах мелькнул странный огонёк.

— Отвечаю на ваш вопрос. Томас абсолютно здоров, травма устранена в тот же день. Но он оказался слабым звеном. Вы понимаете, о чём я. В данный момент он уже дома и даже не подозревает о вашем существовании. Так что забудьте о нём.

Юдин замолчал, его взгляд стал ещё более пристальным, словно он сканировал каждого из них.

— Ещё вопросы? — спросил он холодным стальным голосом.

Вопросов больше не было, но в воздухе повисло напряжение. Юдин продолжил занятие, но его слова о Томасе не давали многим покоя. Впрочем, занятия оказались интересными и увлекательными. Юдин оказался хорошим специалистом и лектором.

В личное вооружение входила электроплазменная винтовка, выпускающая заряд плазмы, напитанной сгустком энергии. Винтовка предназначалась для боя на малых и средних дистанциях в условиях ограниченного пространства, чтобы не повредить герметичность корпуса корабля. Таким выстрелом можно было парализовать, но если сдвинуть флажок регулятора на большую мощность, то выстрел заканчивался летальным исходом с прожиганием брони скафандра и того, кто находился в нём. Винтовка могла бить как одиночными, так и автоматическими зарядами, которых хватало на двести выстрелов. А далее либо ставить винтовку на зарядку, либо менять аккумулятор.

Также имелся на вооружении лазерный бластер. Предназначался для боя в условиях космоса для более дальних расстояний стрельбы, короткими и непрерывным лучами. Но если использовать непрерывный, то заряд быстро заканчивался, о чём указывал световой индикатор, расположенный возле прицельной планки. Короткий луч на расстоянии триста метров, прожигал металл толщиной пять миллиметров, а непрерывным можно было срезать стальной столб диаметром пятьдесят миллиметров на расстоянии километра, конечно, при условии, что руки не будут дрожать. Ещё, бластером можно было прожечь дыру в корпусе вражеского корабля для проникновения абордажной команды.

Ещё, в личное вооружение, входил небольшой привычный пистолет-пулемет калибра 5,6 мм на 30 патронов, и снаряжался как обычными патронами, так и пулями с бронебойными наконечниками. А на скафандре, на внешней оболочке рук, имелись по четыре малых термомагнитных ракеты для работы по металлическим объектам и объектам с тепловыми сигнатурами.

Также, в комплект вооружения входил бесшумный электрический игольник, но он считался не основным оружием, а как вспомогательным. Работал тихо, бесшумно, мог снаряжаться как обычными иглами, так и иглами с отравляющим веществом и со снотворным.

Представил Юдин и скафандр, включив объёмную голограмму:

– Это КСМ-5, космический скафандр, модернизированный, пятого поколения, – пояснил Юдин, поворачивая голограмму по кругу. – Как вы заметили, он оранжевого цвета, как, впрочем, и комбинезон. И если комбинезон выполнен из специальной ткани, то скафандр из специального облегчённого бронированного состава. Корпус скафандра работает как экзоскелет. Он наделён функцией внутренней терморегуляции. Такой же функцией обладает и комбинезон. Оранжевый цвет скафандра и комбинезона работает как аварийный, для лёгкого обнаружения, так как этот цвет хорошо виден издали. Но цвет можно менять на наручном пульте управления на «хамелеон». При этом цвет автоматически подстраивается под среду нахождения, по типу как это делает хамелеон. Отсюда и название.

Кроме физической брони, скафандр имеет энергетическую защиту, способную остановить пулю двенадцатого калибра и любой залп из выше изученного оружия. Но имейте в виду, что любое попадание в энергощит, резко повышает энергопотребление, поэтому его хватает буквально на несколько попаданий, после чего он просядет или просто схлопнется. Запаса энергетического блока скафандра хватает на 300 часов непрерывной работы. При схлопывании энергетического щита запас энергии сокращается до 150 часов. Повторное восстановление щита и последующее его схлопывание после попадания, сокращает заряд ещё вдвое, то есть на 75 часов непрерывной работы. Повторно щит восстановить после второго схлопывания уже будет нельзя, так как срабатывает защитная блокировка, предотвращающая полное обнуление энергии.

Энергетический блок находится в грудном отделе скафандра под сдвижной бронированной пластиной. Его можно заменить, причём даже во время движения. Блок можно зарядить при нахождении на борту корабля или глайдера. Индикатор заряда блока расположен на внутренней стороне забрала шлема в верхнем левом углу, а также дублируется на панели экрана левой руки.

На внешнем корпусе скафандра находятся крепления для фиксации оружия. Как только вы снимаете оружие с крепления и с предохранителя, на стекле шлема возникает прицельная планка. Куда бы вы ни направили оружие, прицельная планка будет перемещаться в соответствии с направлением.

Шлем снабжён камерой заднего вида, а также левосторонней и правосторонней камерами. Экраны соответствующих камер находятся в верхней части забрала, слева находится картинка с обзором левой камеры, посередине задний вид, и, соответственно, правый вид справа. Направив оружие в любую из сторон, прицельную планку вы сможете увидеть на соответствующих экранах, а если направить вперёд, то непосредственно на стекле забрала.

Изображения можно приближать в пятидесятикратном увеличении, подав голосовую команду «Зум», и далее указав процент увеличения и нужную камеру. Можно подать команды на восприятие изображения в инфракрасном излучении, ультрафиолетовом, или в режиме радиолокации.

Юдин очень подробно и доступно рассказывал о каждом оружии, его предназначении, эффективности, где и как применять и в каких условиях использовать.

Теоретическая часть пролетела незаметно.

Практическая часть проходила уже в настоящем боевом ангаре, размер которого впечатлял. Шириной около пятидесяти метров, а длиной, даже не возможно примерно прикинуть – дальняя стена уходила далеко вглубь и терялась где-то в полумраке. Потолок возвышался метров на двадцать в самой верхней точке и был выполнен в виде купола. Пахло металлом, горелым шлаком, пластиком и смазочным маслом.

– Похоже, этот ангар вырезали прямо в скале. Словно лазером, – провёл Тадао ладонью по гладкой стене, структурой, напоминающей оплавленный гранит. – И опоры предусмотрели, – рассматривал он мощные металлические конструкции, словно сетью оплетающие стены и потолок.

– Да здесь вся база вырезана в скале. Грандиозное сооружение, – подтвердила Алёна, оказавшаяся рядом.

Вдоль ближайшей стены в специальных ячейках стояли скафандры, на левой груди красовались бирки с именами курсантов. Их размеры уже были подобраны индивидуально под каждого.

– Оперативно работают ребята, – высказал удивление Хорхе, подойдя к своему. Наверное, это же чувство испытали и остальные. – За такой короткий срок подогнать размерчик! Уважуха!

– Разворачиваем ячейки к себе обратной стороной, они поворотные, — объяснял Юдин. — Надеваем свои комбинезоны и скафандры, как изучили на предыдущем занятии.

Курсанты принялись раздеваться до нижнего белья, что предполагало облачение комбинезона. Хорхе не преминул подколоть Алёну:

— О, люблю, когда ты так делаешь, – расплылся он в улыбке

— Маньяк, — беззлобно отреагировала Алёна, – продолжая привычно, не стесняясь, снимать верхнюю одежду.

— Не маньяк, а мачо, — гордо поднял указательный палец вверх Хорхе.

— Это в смысле – мочишься по ночам? — с серьёзным озабоченным видом поинтересовалась Алёна.

Раздался дружный хохот. Хорхе не нашёлся, что сразу ответить, завис. Алёна хотела добить его, открыв было рот, но её перебил грозный рык полковника:

— Отставить разговоры. Последний, кто облачится, получает залёт.

Курсанты тут же ускорились. Одеваться в скафандры оказалось просто. Со стороны спины размещался проём в виде раздвинутых половинок. Как только человек опускался вовнутрь, две половинки автоматически соединялись за спиной. А опущенный вперёд шлем поднимался и щелчком со смачным шипением соединялся с корпусом.

Виктор облачился в скафандр одним из первых. Ему представлялось, будет громоздко и неповоротливо. Но действительность оказалась другой. Скафандр плотно облегал тело, двигаться в нём было легко и довольно комфортно. Дышалось нормально, но немного непривычно, воздух казался каким-то чересчур свежим и очищенным. Виктор поднял, опустил руки, развернулся, сделал пару шагов вперёд, назад и удовлетворённо хмыкнул. Чуть подняв глаза вверх, он обнаружил на внутренней поверхности забрала датчик заряда энергоблока, камеры заднего и боковых видов. На одной из камер, «мачо», пытался сунуть ногу в скафандр, но она зацепилась за край, и он чуть не свалился.

Конечно же, Хорхе со своей болтовнёй оказался последним.

— Залёт, курсант, — указал на него Юдин.

Хорхе почему-то посмотрел на Алёну таким взглядом, словно она была виновата в его задержке.

— Что? — Изобразив невинное удивление, артистически подняла брови Алёна и жалостливым тоном, не слышным полковнику по внутренней связи скафандров, тихо спросила: — Неужели успел намочить в скафандр, мачо?

Большинство скафандров сотряслось от смеха. Полковник поначалу даже растерялся на долю секунды, не поняв, в чём причина вибрации, но тут же, сообразив, рявкнул:

— Стройся!

Курсанты выстроились в шеренгу.

– Закрепить личный комплект вооружения на скафандр, – указал Юдин на боксы с оружием, с бирками имён. – У вас минута, чтобы нацепить всё, кроме малых ракет и стать в строй, – полковник глянул на наручные часы и рявкнул, – Время пошло.

В этот раз все успели. Полковник оторвал взгляд от часов, окинул придирчиво строй и чуть заметно, краем губ, улыбнувшись, кивнул:

– Зачёт.

Дальше пошли стрельбы с разных положений: лёжа, с колена, стоя, спиной, боком, по неподвижной и движущейся мишени с разных дистанций. Затем погас свет в ангаре, и стреляли уже по мишеням с ночным видением. Потом пустили маскировочный газ. Пришлось включать радиолокацию для обнаружения цели.

Виктор впервые пользовался такими технологиями, как, впрочем, и все остальные. Не всё, конечно, сразу получалось. Но постепенно формировалось чёткое представление и понимание. Рука легко выхватывала с крепления бластер или винтовку, глаз чётко совмещал прицел с мишенью и безошибочно клал выстрел в цель.

По окончании занятий скафандры разместили каждый в свои ячейки, оружие в боксы. Поставили блоки на подзарядку. Почистили оружие и скафандры, заполнив опустошённые магазины огнестрельного оружия патронами. Ко всему прочему, скафандры снабжались блоками с питанием, медицинским оборудованием и аварийным гелем. Комплектацию всего этого необходимо было проверять каждый раз после снятия скафандра и вооружения.

Кроме того, Юдин показал несколько симуляторов, которые позволяли отрабатывать навыки стрельбы в виртуальной реальности. Эти симуляторы имитировали различные боевые ситуации, от ближнего боя в замкнутом помещении до стрельбы на больших расстояниях в условиях космоса, и давали возможность тренировать реакцию и точность.

Глава 8. Эмоциональный вопрос

Виктор сидел на пластиковой скамейке, прислонившись к стене, держа в руках контейнер с бутербродами и фруктами, и небольшой ёмкостью с напитком. Всё это доставил группе робот-доставщик, напоминающий тележку на колёсах с манипулятором-рукой сверху, способной открывать двери, принимать и передавать посуду и обслуживать себя вплоть до ремонта. Такие роботизированные тележки каждый день поставляли им провизию в промежутках между завтраком и ужином, которые проходили в столовой. Но чтобы пообедать в столовой, нужно было проделать немалый путь, а значит, затратить время. Поскольку вся база состояла из нескольких уровней, и добраться из одного конца в другой, перемещаясь на лифтах, специальных подвижных платформах, занимало много времени. Вот такой робот-доставщик сейчас стоял неподалёку и терпеливо ждал, когда ему вернут пустые контейнеры.

Скамейки располагались вдоль стены по левую и правую стороны от входа в огромном ангаре с космическими тренажёрами. Виктор насчитал десять – имитирующих кабины глайдеров, и один побольше — рубку основного космического корабля.

Курсанты расположились произвольно на скамейках и молча уничтожали свои порции, рассматривая шедевры инженерной мысли. И хотя это был их второй предстоящий опыт, но они всё равно с интересом рассматривали тренажёры, словно увидев их впервые. А посмотреть было на что. Красивые поблескивающие ёмкости, формой напоминающие кабину космических аппаратов, опирающиеся на шесть цилиндров-гексаподов, возвышались над поверхностью.

Кабины были полностью идентична натуральным — все приборы, средства управления вплоть до мельчайших подробностей. Лишь только обзорные иллюминаторы замещали встроенные мониторы, имитирующие любую обстановку, начиная от выхода из ангара, расположенного на Земле или в трюме корабля-матки, до полёта в околоземном или космическом пространстве. При этом можно было усложнить полёт, добавляя всевозможные препятствия в виде других космических кораблей, обломков планет и другого космического мусора. Реальности полёта добавлял виртуальный 3D-шлем и цилиндры-гексаподы, наклоняющие тренажёр в ту или иную сторону, соответствующую манёвру корабля.

Виктор не спеша жевал бутерброд, состоящий из хлебной прослойки, мяса и зелени, на вкус довольно приятный и похоже на натуральные продукты. И размышлял о том, что здесь, на базе, он находится около недели и уже многому успел научиться: освоил виды оружия, космический скафандр, медицинские средства реабилитации и восстановления, получил навыки пилотирования основным космическим кораблём и личным глайдером. И хотя эти знания носили базовый характер, но он хоть сейчас мог вывести корабль в космос и вернуться обратно.

Полученные знания его радовали, но одновременно и пугали. Он понимал, что, получив их уже сейчас за такой короткий срок, предполагалось, что в дальнейшем их, то есть курсантов, будут натаскивать и испытывать. А значит, конкуренция будет жёсткая, вплоть до столкновений физических и моральных, а к этому надо быть готовым. Люди, попадающие в суровые жёсткие условия, могут вести себя неадекватно, проявлять агрессию и панику. Предполагая, что это их ждёт уже в недалёком будущем, Виктор понимал, что нужно держаться надёжных людей и сторониться тех, кто вызывает подозрения. Причём таких нужно всегда держать в поле зрения, чтобы не получить удара со спины как в переносном, так и в прямом смысле.

Кое-что Виктор предпринял уже сейчас. Искусственный интеллект, выданный каждому в виде кулона, вот то, на что он делал основной упор. Для всех это был всего лишь полезный вспомогательный интерфейс, но только не для Виктора. Ещё по университету он знал, на что способны эти штуки. И, судя по всему, это был не просто набор электронных полупроводников, а нечто иное. Он чувствовал это. Не зря кулон требовалось носить на груди вблизи сердца.

Сержант говорил, что искин подстраивается под характер каждого, а значит, он изготовлен на основе синтеза химии, биологии и наноэлектроники. Он всё это изучал в университете, это как раз было его специальностью, и предполагалось, что, получив диплом, он как раз будет заниматься похожими разработками. Но жизнь распорядилась иначе.

В первый же день получив искин, в тот же вечер, Виктор начал активно с ним общаться. Можно было общаться напрямую через микрофон, как это делали другие, но он предпочёл через табло экрана, дабы не привлекать внимание.

– Привет, искин», — первое, что написал Виктор.

– Здравствуй, хозяин, — тут же ответил интеллект басовитым мужским голосом в наушниках.

– Я Виктор. А как зовут тебя? — набрал он текст на клавиатуре.

– У меня пока нет имени, но вы можете дать любое. Я приму какое скажете. Могу также изменить голос по вашему желанию.

Виктор задумался. Хорошо бы иметь надёжного друга, который никогда не подведёт. Будет спутником, помощником и иногда советчиком. Надо сразу расставить все точки над i, создать ему личность окончательно и бесповоротно, сделав его другом, а не исполнителем воли хозяина. Кому-то, возможно, требовался послушный раб, но только не ему. Виктор наморщил лоб, напрягая мысли, потёр у виска и напечатал:

– Голос меня устраивает мужской, но сделай немного мягче тональность, присущую мужчине около тридцати лет. Имя тебе – Иван.

– Настройка произведена, — раздался голос искина в наушниках. Но теперь он был другим и напоминал школьного друга Серёгу.

Учились они с ним в одном классе, вместе ходили в секцию самбо, даже однажды влюбились в одну девчонку и чуть не поругались из-за неё, но обошлось. Серёга поступил в университет океанологии, поскольку с детства бредил морем. Хотя он тоже был москвичом, а не жителем прибрежного города. Но почему-то любил всё, что связано с водой: изучал морских обитателей, океанографию и вообще всё, что было связано с океаном.

После одиннадцатого класса пути Виктора и Серёги разошлись. Но они иногда продолжали встречаться на каникулах и совершать совместные путешествия в горы. Виктор помнил, как Серёга возмужал, раздался в плечах, движения его стали размеренными, взгляд внушал спокойствие и уверенность. А главное, хорошо помнил его голос, такой же спокойный и надёжный, как и сам друг. И вот теперь Виктор слышал в наушниках именно такой голос. От чего даже немного опешил, но быстро взял себя в руки.

— Мне нравится. Оставляем.

— Я рад, что вам понравилось, — ответил искин голосом Сергея, но при этом ровно, без оттенков эмоций.

«Ничего, — подумал Виктор, — искин ещё чистый, эмоции наработаются, и, как сказал сержант – он подстраивается под вас». Тут же промелькнула мысль, очень важная, как показалось Виктору, он попытался понять или додумать, наморщил лоб, напрягаясь, потёр висок. Но мысль ускользнула. Ладно, он вздохнул и набрал на клавиатуре:

— Иван, мне нравится твой голос, он похож на близкого мне человека. Но как ты понял, что он должен именно быть таким?

— Мы созданы как личные искины носителя-хозяина. У нас есть собственный источник энергии, но он мизерный. Основную энергию мы потребляем от хозяина, от его собственного электрического поля, поэтому нас принято носить на теле. К тому же мы можем считывать электроимпульсы, частоту сердечных сокращений, дыхание, давление и многие другие показатели. Я считывал, как реагирует ваш организм на голоса многих людей, и на основе полученных данных синтезировал голос. К тому же вы первоначально дали установку на мужской, но более мягкий, чем тот, что вы слышали у меня изначально.

— Недурно, Иван, но я хочу быть для тебя не хозяином, а другом, поэтому обращайся ко мне по имени и на «ты».

— Принял, Виктор — быть тебе другом, — снова без эмоций отчеканил Иван.

И вот прошла уже неделя. В эмоциональном плане искина что-то немного поменялось. Он стал более раскованный, что ли, появились элементы сарказма и лёгких шуток. Он явно учился, находясь в обществе людей.

А в тот вечер, когда Виктор сражался на татами с Томасом и победил его, а уже перед отбоем «беседовал» с Иваном, то он удивил вопросом, которого у искина явно не должно быть:

— Виктор, можно задать тебе вопрос?

Виктор удивился постановке уже только этому вопросу. А когда Иван задал следующий, даже чуть растерялся.

— Почему норвежец проявлял агрессию? – показалось, Иван задавал вопрос с человеческими нотками, словно ребёнок спрашивает у родителя: «Почему Земля круглая?»

И на этот вопрос нужно было ответить правильно, чтобы заложить основу будущего эмоционального составляющего искина. Ведь впитывая всё подряд и анализируя, он мог воспринять агрессию как нормальное состояние, а если сюда ещё вплести злость, ненависть, зависть и другие негативные эмоции, то получится страшный винегрет. Вопрос серьёзный, но отвечать на него нужно не на экране, а вживую. Показалось, так будет правильнее и убедительнее. Поэтому Виктор, прежде чем ответить, ушёл в душевую, там в это время никого не было.

— Отвечаю на твой вопрос, Иван. Понимаешь, человеку присущи эмоции. Это то, чему невозможно запрограммировать, это состояние души присуще человеку. Душа — это то, что невозможно измерить и пощупать. Душа у каждого человек развивается по-разному в зависимости от семьи, общества, в котором он воспитывался, обитал. Поэтому в одной и той же ситуации люди по-разному реагируют: одни сдержаны, другие агрессивны, одни вежливы, другие грубы, одни проявляют героизм, другие трусость.

Есть эмоции положительные, а есть отрицательные. Большинство людей стремятся проявлять положительные эмоции. Но и у них не всегда получается. Люди знают это. Поэтому в ответственные миссии подбираются те, кто обладают устойчивыми эмоциями. Вот и наше обучение направлено на такой отбор. Потому что человек с негативными эмоциями с большей вероятностью подвержен негативным поступкам, а в итоге и к негативным последствиям.

Всё это Виктор вспоминал, дожёвывая бутерброд. Но вдруг мысль, назойливо кружащаяся все эти дни, но никак не уловимая, пронзила голову. Виктор открыл было рот, поднося последний кусок, но так и не донёс, замерев с полуоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами.

– Искин Иван. На груди, – как на экране светилась мысль, – снимает многие мои физиологические показатели и даже эмоции в виде импульсов. А что, если мысленно подавать ему команды наподобие как протезы рук могут сжимать кисть мысленным желанием владельца. Если я смогу с ним мысленно разговаривать, давать указания и при чём никто даже не будет догадываться об этом, то это откроет гораздо больше перспектив. Надо будет вечером перед отбоем поработать с Иваном, попытаться наладить с ним мысленный контакт. Решено.

Из груди вырвался выдох облегчения — наконец-то он понял, о чём зудила непонятная мысль. Виктор доел бутерброд и отнёс контейнер роботу-доставщику. Взглянул на часы. Через пять минут начинались занятия.

Тренажёров было одиннадцать, поэтому десять человек отправлялись в симуляторы глайдеров, а остальные в рубку-симулятор основного космического корабля. В основной рубке находилось десять мест, но управление кораблём предполагало экипаж из семи человек: командир, пилот-оператор, бортинженер, штурман, оператор силовых установок и два оператора вооружением.

В экстремальных ситуациях кораблём могли управлять три человека: командир брал на себя обязанности пилота-оператора, второй человек объединял бортинженера, штурмана и оператора силовых установок, и ещё один отвечал за вооружение. Конечно, теоретически кораблем можно было управлять и в одиночку, с помощью корабельного искина, но обучение это не предусматривало. Хотя Виктор теоретически прорабатывал и этот вариант. Так, на всякий случай.

Каждый курсант осваивал все должности пилотирования корабля-матки. А в конце обучения после формирования основного состава, должности будут закреплены индивидуально за каждым, генеральным советом базы. И по какому принципу будет производиться назначение должностей – никто не знал.

На прошлом занятии Виктор участвовал в составе группы в рубке-симуляторе основного корабля. Отрабатывалась предполетная подготовка, проверка всех систем, слаженность команды. Он успел побывать в каждой должности, впрочем, как и все. На этом этапе сложности не возникло, все справились на отлично. Теорию слаженности, команды, доклады – изучили заранее, а в тренажёре отрабатывали уже практически. А сегодня Виктору предстояло отработать практически на тренажёре вывод глайдера из ангара в воздушное пространство и возвращение обратно.

Виктор расположился в кресле пилота глайдера-тренажёра, положив руку на штурвал, расположенный справа от панели управления. Штурвал чем-то напоминал джойстик и задавал направление влево-вправо, вверх-вниз. Сверху имелась гашетка, управляющая вооружением. Большим пальцем при желании откидывался защитный предохранительный колпак, при этом на центральной обзорной панели возникала прицельная планка, а указательным пальцем нажимался спусковой механизм. Под правой ногой находилась педаль контроля скорости.

Управление глайдером чем-то напоминало управление летательным аппаратом из компьютерной игры и особой сложности не представляло. Нужно было только задать направление и скорость джойстиком и педалью, а бортовой компьютер сам выбирал, какие закрылки, сопла, маршевые или вспомогательные двигатели при этом включать в работу.

Левая рука в полёте выполняла иную функцию, ей полагалось на панели управления задавать вспомогательные параметры: запуск систем летательного аппарата; разворот на 360° относительно вертикальной оси; выбор применяемого вооружения, хотя по умолчанию автоматика сама выбирала применяемое оружие в зависимости от цели; навигация; автопилот; радиосвязь и силовой щит.

При аварийных ситуациях возможно было катапультирование, но не в аварийной капсуле, как на корабле-матке. На глайдере всё происходило проще. Открывался люк над пилотом, и кресло вместе с пилотом выбрасывало наружу. Если это было в космосе, то предполагалось, что пилот будет в скафандре, и какое-то время его хватало для прибытия спасательной бригады. Это в лучшем случае, а в худшем... Лучше до этого не доводить. В воздушном пространстве было проще: если кресло катапультировалось, то раскрывался парашют. В обоих случаях после катапультирования автоматически включался маяк обнаружения и непрерывный радиосигнал бедствия на всех возможных частотах.

Прежде чем начать учебное пилотирование, у Виктора возникла идея насчёт искина, пока его никто не слышал, а только видели на экранах инструкторы в помещении контроля. Он тут же решил воплотить идею:

– Иван, я сейчас буду вести переговоры с диспетчером и управлять глайдером, причём все свои манипуляции буду сопровождать голосом и тут же повторять мысленно. Твоя задача – считывать мои нервные импульсы, соответствующие словам, и научиться распознавать речь согласно этим импульсам без звука.

– Принял, Виктор. Я попробую, – тут же отозвался искин.

Виктор довольно кивнул и надев шлем, включил связь с диспетчером:

– На связи пилот глайдера номер двадцать Виктор Кузнецов, прошу дать разрешение на вылет.

– Диспетчер на связи. Вылет разрешаю.

Виктор потянулся к панели управления.

– Включаю предстартовую проверку всех систем челнока, – и мысленно продублировал фразу.

Бортовому компьютеру потребовались доли секунды на сканирование всех систем. Он тут же вывел на экран монитора надпись «Все системы корабля в норме, готовы к запуску».

– Включаю основной двигатель на малую мощность, – проговорил Виктор и повторил про себя, нажимая нужный тумблер.

– Включаю маршевые двигатели на малую мощность, — вновь мысленный комментарий.

Кабина мелко завибрировала с еле слышным гулом. На обзорных экранах открылся вид ангара настолько реальный, что если бы Виктор не знал, что он находится в тренажёре, то воспринял бы виденное за бортом за настоящее. В ангаре сейчас находились 10 глайдеров и яркое освещение подсвечивало в кабинах силуэты пилотов. Один из них даже помахал Виктору рукой. Возникло желание помахать в ответ, но умом он понимал, что это нереальная картинка.

Сигнальные фонари, поочерёдно перемигиваясь, указывали путь к воротам ангара.

– Медленно подаю штурвал на себя, — и эта же фраза мысленно.

Глайдер плавно оторвался от каменной поверхности и завис в воздухе.

– Выдвигаюсь к центру ангара, — комментировал Виктор, плавно нажав педаль скорости и отпустив после того, как его глайдер вышел из общего строя на свободный центр.

– Поворачиваю на девяносто градусов, — продолжил мысленно декламировать Виктор, положив левую руку на серебристую полусферу и медленно поворачивая её в сторону открывающихся ворот.

Дождавшись, когда створки окончательно отъедут и замрут, Виктор мысленно сообщил искину:

– Малый газ вперёд, вывожу челнок наружу.

Глайдер остановился на стартовой площадке перед ангаром. Полётное задание показалось Виктору слишком простым, он решил попытаться усложнить его. Авось получится.

– Диспетчер, говорит пилот борта номер двадцать. Прошу разрешения на разведывательный полёт вокруг базы в радиусе десяти километров.

На том конце возникла пауза. «Сейчас, наверное, меня пошлют далеко, и это будет залёт наглого курсанта». Он приготовился выслушать нелестную тираду в свой адрес, но... В наушниках прозвучал спокойный, немного рычащий голос Юдина:

– На связи полковник Юдин. Борт номер 20, разрешаю старт и проведение воздушной разведки на обнаружение вражеских объектов. Разведку произвести на расстоянии пятидесяти километров от базы по спирали, начиная с десяти километров и наращивая с каждым витком по десять. После каждого витка доклад. Как понял, курсант Кузнецов?

– Вас понял — произвести разведку. Стартую.

И тут же в наушниках по внутренней связи, слышной только Виктору, прозвучал голос Ивана:

– Произведён анализ нервных импульсов, соответствующих речи. Произведена расшифровка и классификация. Распознавание мысленных слов составляет восемьдесят пять процентов.

– Да! – мысленно возликовал Виктор. Губы непроизвольно растянулись в улыбке.

– Интересно, почему не сто процентов, где затерялись ещё пятнадцать? – подумал непроизвольно Виктор, так, между прочим. И тем более не ожидал, что Иван его услышит.

– Пятнадцать процентов искажаются твоими эмоциями. Мне нужно ещё поработать над этим, – тут же прозвучал ответ в наушниках.