Czytaj książkę: «Сага об Антилохе. С мечом на запад!»
Глава 1
Будучи во сне, находясь перед огромной головой дракона, что разинув пасть, готовится меня сожрать, слышу предупреждающее:
– Очнись и будь благодарен, смертный!
Огромная пасть смыкается. Ощутив боль, словно мне оторвали сразу все конечности, включая голову, подскакиваю, сбросив с руки спящую Ирму. В комнате темно, тихо. С первого взгляда никого нет, лишь дверь приоткрыта, а сквозь неё тонкий лучик света из коридора обрисовывает черты незваной гостьи. На полу кто-то лежит, кто-то, рядом с которым в полумраке чётко виднеется отражающий блики кунай.
Сука… Меня кинуло в пот. Слова существа во мне никогда не звучали без дела или причины. В последние наши встречи он предупреждал о смертельной опасности или вовсе сам вступался за меня, спасая от атаки сбежавшей из другого мира дьяволицы. Что в этот раз?
Толкнув Ирму, сильно, болезненно, в плечо, быстро вскакиваю. Пока гостья не очнулась, хватаю ремень, голым спрыгиваю на девушку, напоминавшую куноичи из эротичных аниме, принимаюсь вязать той руки и… внезапно сталкиваюсь с очнувшейся глаза в глаза. Мгновение, удивление с её стороны, а после – сильнейший и жесточайший удар ногой в пах. Острейшая боль, до рвоты, судорог, глаза вылетают с орбит, а бестия подо мной, крутанувшись, уже на ногах, ищет своё оружие и находит, подбирает ровно в тот момент, когда поднявшаяся Ирма приходит мне на выручку.
– Воздушный кулак! – вскрикнула волша, и заклятье её, рукой метровой в диаметре, сбивает куноичи с ног, впечатывает в стену, бросая бессознательное тело на наш поднос с едой. Вслед за грохотом рухнувшей посуды, а с ним, чувственно разлетевшимся по комнате магическим потоком, слышится чей-то быстрый бег. Четыре секунды, максимум пять, в комнату врывается Эрлина, ещё через столько же, в одном лишь напизднике, проснувшаяся только на левый глаз Тайгрис. Быстро заметив незваную, бессознательную личность в нашей комнате, оценив мои мучения и испуг Ирмы, Эрлина выхватывает клинок, рвётся к убийце, намереваясь добить.
– Стой! – крикнул я. – Возьмём живой, нужно допросить, понять, как она узнала, что мы здесь!
Эрлина умела слушать и слышать. Полсекунды, без лишних слов, ногой она отбивает кинжал в сторонку, до затягивает ремень на руках, а после, сунув свои пальцы в рот девушки, вырывает из него зуб с припрятанной капсулой яда, попутно проверяя полость рта на наличие других подобных штук.
– Тайгрис, ноги! – командует Эрлина, и тигрица, стянув с пояса набедренную повязку, оставаясь голышом, скручивает ноги куноичи. После чего, принявшись раздевать ту, замечает несколько татуировок, одна из которых оказывается магической. – Блять, Антилох, эта штука не даст нам узнать и дольки правды об этой суке, видишь? – взяв ту за волосы, повернув ко мне спиной, указывает на область между лопаток эльфийка. Прямо по центру, куда человеку разве что пальцем дотянуться, светился едва видный фиолетовый круг.
– Печать смерти, – рычит Тайгрис. – Гильдия убийц, сомнений нет, их человек. Вернее, сложно это назвать человеком. Скорее безвольная кукла, что с пелёнок в качестве раба-убийцы на побегушках у ахуевшего в край похитителя младенцев, педофила-мага, ювелирно использовавшего магию подчинения. Слыхала о таких, но ещё ни разу не видела кукол, доживавших до её возраста. Обычно, неспособные удовлетворить хозяина, они сгорают в подростковом возрасте, сходят с ума, либо же погибают на заданиях, а эта… видать, изворотлива и сильна. Антилох, её нужно резать, эти тряпки, да даже стальные оковы не остановят этот подчинённый чужой воле предмет.
– Ювелирная? – спрыгнув с кровати, вгляделась в печать Ирма. – А как по мне – топорная и грубая. Это я о том, кто нанёс эту мерзость на её спину.
Вот оно, шанс!
– Ирма, сможешь что-то с этим сделать?
Волша ухмыльнулась, будучи голой, намекнула, что мой долг перед ней растёт, кивнула.
– Само собой, капитан. Это Деструксия ссыт открывать запретные фолианты, я в свою очередь пару раз практиковала такое, правда только на жабах.
В душе стало неспокойно.
– Это ведь человек, – говорю я.
– С хуя ли? – переспросила та, рукой принявшись рисовать в воздухе магический круг. – Как сказала Тайгрис, она не человек, а инструмент, причём очень и очень опасный, безвольный, и, к сожалению, сломанный. – Коснувшись ладонью хребта женщины, Ирма, серьёзно выругавшись, красноречиво заявляет:
– Я не могу разрушить печать. Этот дровосек знал своё дело: без опоры на чью-то жизнь эта подрубленная девка загнётся, не приходя в сознание. И если говорить просто, то единственное, что я могу, – это исказить имя хозяина, подставив другое имя.
– Даже не думай вписывать Антилоха! Инквизиция за такое снимет с него шкуру! – рявкнула Тайгрис.
– Именно, это развяжет руки Гильдии убийц, они точно узнают и после своего убийцы пришлют подкупленного судью. А там Антилоха ничто не защитит, даже наша сила.
Я глядел на сногсшибательную куколку-мулатку полупьяным, полуиспуганным взглядом. Привыкший думать головкой, а не головой, уже знал, что её нужно спасти, узнать, кто и как направил за мной, куда она шла, а самое главное – кто вообще такой Антилох и почему гильдия убийц так рьяно желает мне смерти. Эта девушка – ответ на все мои вопросы. Избавиться от неё – значит, возможно, навсегда отказаться от известных её личности тайн. Чем больше я думал, тем больше понимал: интерес мой к ней не только платонический, как у ебыря к той, которую будут ебать. Он гораздо больше, глубже, во всех смыслах.
– Если она внезапно исчезнет, кто-то из судей сможет доказать, что я брал человека под контроль?
– Нет, – тут же заявляет Ирма, – вообще никак. Поэтому могу предложить сделать её хозяйкой себя, Тайгрис или Ванадис.
– Нет, – категоричен. – Её цель – я. Убийцы не стесняются в выборе методик, могут опорочить вас, взять в плен, а после, предоставив улики о взятии под контроль человека, шантажировать и истребить весь наш отряд. К чёрту! Если подобное и произойдёт, я хочу, чтобы во всём винили меня, а я, в свою очередь, скуля на расколенном стуле, до конца буду уверять окружающих, что обманул вас и вынудил мне подчиняться.
– Да я скорее здохну, чем позволю твоему заду оказаться на расколенном стуле! – набычилась Тайгрис.
– Вот именно, – улыбнулся я. – Именно поэтому я хочу, чтобы вы сами не геройствовали, приглядывали за мной и даже не помышляли о возможности самопожертвования ради такого засранца. Гильдия не успокоится, пока не покончит со мной, ваше пленение и требование от вас помощи в моём устранении лишь станет доказательством, что без вашей помощи я не умру. А это значит, вы – моя стена, а я…
– Ты пиздобол редкосный, – устав слушать мой бред, глядя на просыпающуюся убийцу, ворчит Эрлина. – Ирма, делай своё дело, а то этот горе-жертвенный капитан до утра будет разглагольствовать о собственной важности.
Обидно, хотелось бы мне сказать, но не стану. Эрлина вряд ли знакома с кинематографическими понятиями зеков, но если бы и знала, точно сказала бы, что с обиженными в тюряге делают.
В дальнейшем моего мнения не спрашивали. Ирма без труда сумела причинить пленнице настолько невыносимую боль, что Тайгрис в моменте пришлось затыкать той рот стянутым с кровати одеялом. Проведать, что приключилось, заглянуло пару самых чутких авантюристов, по совместительству соседей-эльфов, способствовавших сокрытию произошедшего. Вся группа и наши новые, столь удачно подвернувшиеся союзники придерживались строгой политики: «Никто ничего не видел, никто ничего не знает, точка».
С трепетом, предвкушая легенду о своём герое-отце, о героине-матери и том, что я избранный, замерев на стуле, с утра пораньше распивая хмельные напитки, глазами прожигал оголённую по пояс, привязанную к кровати куноичи. Её тело – творение искусства сексуального бога, точно знавшего, что такое песочные часы и как они бы выглядели, если бы были женщиной, задачей которой – трахаться за деньги. Длинные чёрные волосы, модельная фигура, отсутствие рельефа, что был у плоской Эрлины, и в то же время с лихвой присутствовал у перекачанной Тайгрис, а ещё – сногсшибательная, прекрасная в каждом своём движении грудь.
– Так серьёзно её оцениваешь, будто уже жалеешь, что согласился на это, – тронув меня за спину, за место, где всплыла похожая печать, с сочувствием (к моему счастью, ошибшись), проговорила Эрлина. Нужно подыграть ей.
– Будет ложью, если скажу, что не жалею или не боюсь последствий. Избавиться было бы проще. Только, честно, мне жаль эту брошенную куклу, тем более сейчас, когда в ней – все ключи к замкам, открывающим тайны моего прошлого. Кто я такой, кто мои родители и почему меня так рьяно пытаются добить.
Эрлина понимающе кивнула, а на лице Ирмы после слова «добить» всплыла доля жалости ко мне.
– В этом весь ты, Антилох, – бедром оперевшись на моё плечо, ухмыльнулась Эрлина. – Не дрейфь, команда своё жалование отработает. Не просто так ты нас премией наградил, верно? – Последние слова были адресованы Тайгрис и Ирме. Бабы с разным характером, словно сестры, находящиеся на одной волне, тут же согласно кивнули. Единогласие в команде – здорово. Значит, мои деньги вкупе с пафосом сработали как надо. Молодец, пьяный я!
Обождав ещё с пяток минут, то ли случайно, то ли научившись исподтишка наблюдать за спящими женщинами, замечаю, как по-другому стала двигаться её грудь, говоря о смене ритма дыхания, как неестественно, в моменте, совсем едва заметно, дрогнуло туловище. Не руки или ноги, пытавшиеся во сне ухватиться за что-либо, а именно тело. Случайность? Поглядел на Эрлину – та напряглась, значит, тоже видела.
– Не держи нас за идиотов, убийца. Коль проснулась, говори. Или можешь осыпать проклятиями, надеясь, что я здохну от них. Это всё, что ты сможешь в этой ситуации.
Ноль эмоций, ноль движений первые пару секунд. Затем, внезапное, рассудительное:
– Вы что-то сделали с моей печатью?
Без сомнения, талантливая и крайне наблюдательная личность, превосходно знавшая своё «я» и тело.
– Так и есть, – отвечаю я. – И зуб твой с ядом мы тоже удалили.
– Потерю зуба куда сложнее незаметить, чем изменение в печати, новый хозяин, – строго, холодно и грубо, явно ощутив связь, что мне не понять, говорит убийца. – О том, кто послал и как я здесь оказалась, можете не спрашивать. Перед заданием память мою стёрли, оставив лишь местоположение и дату, в день которой в случае успеха я должна была встретиться со связующим звеном.
Сука, так рубить корни – это слишком умно, блять!
– Может, этот связующий ждёт тебя на западе? Отвечай честно или испытаешь самую жуткую боль в своей жизни! – требую я, надеясь, что угроза непонятной мне магической печати напугает рабыню.
– Логично, что он будет на востоке, – тут же ответила убийца. – Гильдия убийц сильна в центре страны, чем дальше от центра, тем слабее её связи. Пусть меня лишили знаний о прошлом хозяине, заказчике, я много чего знаю, хозяин. Только не все знания могут быть тебе полезны. Я весьма успешная, умелая кукла. Прошу, дай шанс, не избавляйся от меня после допроса. Я прекрасно умею убивать, умею выслеживать, решать вопросы, на которые другие могут не решиться. Ещё у меня хорошее тело и навыки использования его – отличные. Клянусь, вы… – В голосе её слышалась рассудительность и тревога, а с ними, как у любого живого организма, бешеные инстинкты к самосохранению. Она очень хотела жить, была готова использовать для этого любые доступные ей средства, включая слёзы, происхождение которых могло быть как театральным, так и настоящим.
– Мы обязательно покопаемся в твоём прошлом, запишем все твои знания. А пока, Ирма, что я должен сказать, чтобы эта женщина из моего убийцы превратилась в покорного слугу?
– «Защищай ценой собственной жизни», – произнесла Ирма.
– Защищай меня ценой собственной жизни, – повторил я, и постельное под женщиной, испустив свет, на миг засияло.
– Исполню любой ценой, – глаза девушки полыхнули фиолетовым светом, а голос, исключительно на эту фразу, стал механически-неестественным. После чего та, таращась в потолок, сознанием своим, словно телефон ушла на перезагрузку, ненадолго смолкла. Пару секунд, вновь послышался её слегка скулящий голос: – Прошу, позвольте быть полезным для вас инструментом. Прошу, не выбрасывайте, позвольте жить и служить, долго…
– Хватит, – повысил голос, и та тут же смолкла. Чувство власти над другой жизнью – очень коварное и страшное чувство. Когда ты знаешь, что от твоих слов зависит жизнь человека, сложно не заиграться в бога, сохранить моральный облик старого «я» в глазах других подопечных. – Ты более не инструмент, не вещь и не убийца. Ты – новый товарищ, свободный человек в отряде, именующемся теперь «Гнилой Пятёркой». Такой задел для твоей легенды о себе самой – его и придерживайся, о другом, тем более о том, как присоединилась к нам или что было до, помалкивай. Ясно?
– Да, хозяин, – решительно ответила убийца.
– Не хозяин, а капитан. Зови меня Антилохом, хотя… – боже, ну какое же уёбищное имя… – Можешь звать просто капитаном. Ни в коем случае не зови меня хозяином!
– Слушаюсь, капитан Антилох! – с кровати ответила полуголая девка. Сто процентов, ну вот зуб даю, хлебну я дерьма из-за этой, ну, бабы с ебанцой внутри черепушки. Хотя… взглядом окатил эльфийку с богатой предысторией, зверобабу с проскакивающим периодами посттравматическим синдромом бывалого вояки и тупо больную на голову, страдающую раздвоением личности волшебницу, что своим фаерболом может к херам собачим небольшую крепостную стену разнести. Да на фоне всех нас, включая меня, задрота с другого мира, эта самая клишированная обыденность!
– Дамы, могу ли я вас просить о слежке и контроле за нашей новой соратницей? – спросил я настороженных девок.
– Я за то, чтобы прирезать её, как больную курицу, но, раз ты просишь, капитан… – ворчит Тайгрис.
– Без знаний о хозяине – это опасный кусок мяса, но я тоже спорить с тобой не стану, Антилох, – добавляет Эрлина. – Клянусь, она даже вздохнуть, укрывшись от меня, не сможет.
– За печать ручаюсь, капитан, – как молот, в край разбивающий все мои опасения, заявляет Ирма. – Теперь она полностью в ваших умелых руках. Только скажите, когда от неё потребуется избавиться, и я тут же подскажу, как это сделать, используя печать, не вынуждая вас отдавать ей самоубийственные команды.
Пленница, глядя на Ирму, всем телом поёжилась, вздрогнула, зажмурила глаза, будто её вот-вот казнят. До сих пор не веря, в то, что тот, за кем её послали, может оказаться идиотом, готовым миловать, тем более отпустить, сделав частью команды, девушка запричитала:
– Я просто хочу жить, просто хочу жить, позвольте мне жить, поз… – Кунаем, который должен был убить меня, срезаю сдерживавшие её ноги путы, потом самолично помогаю скинуть с рук ремни.
– Ещё одна глупая идиотка, – ворча, борюсь с последним, собственным ремнём. – Я не такой, как вы все. Никто тебя не убьёт, а если разберёмся с печатью, и вовсе отпущу. Давай работать вместе, а после, как решим проблему с печатью, пиздуй на все четыре… – ремень поддался, не договорив, высвобождаю её последнюю руку и, глазами уставившись на сиськи, жмурюсь. Прихватив одеяло, натягиваю и накидываю на женскую грудь. Сука, дадут мне спокойно поспать в этом перерождении или я и дальше буду мучаться то от всяких драконов-гадюк, спасающих меня, то от терзаний душевных, говорящих, что рабовладение, убийство, вырывание зубов у покойников и их шмон – это вещи пиздец какие непорядочные и грязные! Не нравится мне всё это, ну не создана моя геймерская душа для этого дерьма. Лучше бы какого солдафона в этот мир запихнули, или чинушу жесткого, или ремесленника. Боже, задрота-то невинного за кой хер в эту дыру было посылать?! Молясь о милости богов, говорю:
– Какую комнату могу занять?
– Ну… я сняла только одну, – почесывая затылок, посмеивается глупо Эрлина.
– Прости, что? – глядя на трёх своих баб, пытаюсь понять, а с хуя ли так мало?
– Извини, Антилох, других не было, – по-дебильному скалясь, хохочет Эрлина. Ну, по лицу было видно – всё тут было, только кто-то специально пытался строить какие-то свои, дурацкие игрища. – Кстати, кстати! Мы тут извинения для тебя выбили и знаем точно: владельцы кое-каких комнат принудительно были сегодня выселены! Можешь забрать их комнаты, да, Тайгрис?!
Тигрица закивала головой:
– Да-да, припоминаю такое! Ребята за столом рядом сегодня вечером отправились на срочное задание! За целебными травами!
– Ночью? – скептически спросил я.
– Всё так, как сказала Эрлина, капитан. Можешь нам доверять! Целебные травы им были очень необходимы. Я сейчас сбегаю к гильдмастеру за ключом, а ты жди здесь, ни о чём не волнуйся, я, твоя верная защитница, обо всём позабочусь!
Звучало всё очень странно. По-детски глупо выглядели Эрлина и Тайгрис, закатив глаза, говоря, что только недавно заняла тело, молчала Ирма. Эти сучки явно что-то учудили, пока я спал. Хотя, какое мне дело? Нас ещё не арестовали, я избежал покушения и обзавёлся рабыней, оснащение и забота о которой теперь так же ложится на мои хрупкие плечи. Ну и морока, ей-богу. А ведь, придя в город, мне просто хотелось обычного мужского счастья. Простого бухла, кровати, секса… В принципе, если откинуть то, что меня чуть не заебашили во сне, то всё желанное и получил. Так фига я ною-то? Нельзя ныть. Почти всё удалось получить, осталось одно – по-человечески выспаться. Ведь скоро – опять в дорогу, в путь, вперёд на запад!
Глава 2
После очередного ЧП и кружки эля, выпитого ещё до рассвета, я благополучно проволялся в кровати до самого обеда. Потягиваясь, сладко зевая, глядя в закрытые ставни, сквозь которые пробивается яркий свет, как дурак, давлю лыбу. Там, за пределами таверны, кто-то кого-то подгоняет, люди и нелюди трудятся в поте лица, а я бездельничаю. Да-а-а-а, на душе радостно и тепло. Если бы в мире существовала должность Инженера по лентяйству, я, наверное, был бы ведущим специалистом, направляющим весь мир в очень плохое, ленивое будущее.
Помня, что обещал своим дамочкам шопинг-тур по новому городу, в котором придётся много торговаться с ворчливыми жлобами по ту сторону прилавка, нехотя натягиваю штаны. Дальше – рубаха, портянки, обувь… Кстати, о ней: в прошлом сражении подошву свою я порезал о чей-то меч, и теперь, как только дорога покрывалась водой, тут же всё внутри быстро сырело. В кошельке моём и вправду нет денег, зато в правом сапоге есть заныканная монетка – как раз на ремонт, а может, ещё и ништячок какой хватит. Приведя себя в «капитанский» вид, заправившись, расправив едва заметные плечи, открываю дверь и тут же вижу за её пределами, прямо в проходе, поднос с едой, который сторожит лениво расположившийся в проходе эльф.
– Доброго дня, ученик Антилох, – резанул мой слух звучным новым титулом ушастый. – Долго вы спите, однако…
– Привилегия капитана, – когда эльф поднялся, перенял с его рук поднос.
Эльфийка сходу обратила эту длинноухую компашку в своих шестёрок. Чувствуя их податливость, использовала молодняк для стирки и мелких задач, вроде той, что поручила этому молодому эльфу. Мне казалось, Эрлина собиралась утянуть их за нами на запад, и Пип, что спал и видел эльфийку во главе отряда, наверняка обрадуется этому предложению. Как по мне, весьма удачное стечение обстоятельств. Да и мужик он, очень даже классный, понимающий, хоть лицом, как и я, не вышел.
С подносом и длинноухим спускаюсь на первый этаж, в гостиный зал, в который заносили новые, ещё не заблёванные столы. Решили обновить интерьер? Похвально. Приятно знать, что в этом убогом мире кого-то волнует внешний вид своей столовой, и ребята не ждут, пока мебель сама развалится или ей кто-то поможет.
День на дворе, светит солнышко, все в заботах, и на этаже – считанные души. Одни, не сумев определиться с заданиями, о чём-то спорят; вторые – наёмные работяги, зачищающие столовку после вчерашней попойки. Сегодня, на свой светлый ум, могу уверенно сказать: чем дальше мы продвигаемся на запад, тем больше становятся дома гильдий авантюристов. Изменения едва заметны, но они есть, и дух, в том числе аура, исходившая от посетителей, заметно крепла.
– А вот и наш герой С ранга, – усмехнулась Тайгрис, одетая в свои самые простые, пошарпанные шмотки. Или, может, она всегда так одевалась…
– Не называй героем, – говорю я в один голос с Эрлиной, проговорившей то же самое откуда-то из угла. По тому, как эльфийка подтягивала штаны, вероятно, она только вышла из туалета.
– Ты как, выспался? Что дальше делаем?
С улицы, видать, заслышав голоса, в таверну заходит волша с повязкой на голове – значит, Деструксия. Приветливо махнув мне рукой, ожидая моего решения, садится рядом у выхода из таверны. К нему-то мне и надо, а то как-то душно стало в этих просторных стенах.
– Как и говорил, идём за покупками. Экипировка для Тайгрис – в приоритете, дальше – расходники, оставшееся – по мере необходимости, и чтобы на жизнь чуть-чуть осталось.
– Насчёт своей доли не передумал? – с издевкой спрашивает Эрлина. – Посторонних почти нет, можешь сказать честно.
– Не припомню, чтобы лгал, – отодвинув тарелку, недоедая, наигранно обиженно на слова Эрлины, поднимаюсь из-за стола. Эльфийка растеряна, хочет придержать меня, но я ещё сильнее кривлю лицо в обидчивой гримассе. – Если все ждали только меня, то идём. А… чуть не забыл, где новенькая?
– Я здесь.
Её голос был чётким, слышимым, и в то же время я даже не заметил, как она оказалась сбоку от меня, из кувшина подливая морса в мою кружку. Никто в отряде, кроме Эрлины, ещё ни разу ко мне так не подкрадывался, а эта не только успела наполнить мой бокал, но и как-то умудрилась собрать огрызки на поднос одной рукой, а второй – подлить мне напитка. Её одежда, вызывающая, откровенная, практически не скрывающая женские прелести, ничуть не изменилась. То же касалось и смуглого, сурового лица, делая из куноичи эскортницу, увидевшую перед собой нежелательного клиента.
– А можно лицо попроще? – когда мы встретились глазами и её бровь нервно дёрнулась, спросил я.
– Хотите, чтобы я улыбалась при виде вас, капитан Антилох? Только прикажите, – спокойно ответила кукла.
– Делай что хочешь… – вспомнив, как назвал её свободной, а не куклой, ответил я. – Тебя, кстати, одежда устраивает, или может, что более закрытое стоит прикупить?
– Моя одежда идеально подходит для обольщения падких до женских тел мужчин из черни и мелкой аристократии. В ней результативность соблазнений имеет максимальную эффективность. Она неудобная в работе за городом, продуваема, но если вы хотите, чтобы я кого-то…
– Не хочу я, чтобы ты кого-то, или с кем-то что-то! – рявкнул я. У этой ебнутой всё на её теле завязано?! – Эрлина, добавь в список покупок одежды монахини!
– Это будет неудобно, – тут же отозвалась убийца и пояснила: – Громоздкие, тяжёлые и платья в пол.
– А какие тогда надо? – не понимая, чего от меня хотят, задаю вопрос.
– Смотря для каких целей вы хотите меня использовать, – спокойно ответила кукла.
Контакта и взаимопонимания с первого общения не произошло. Как и предполагалось ранее, очередная ебнутая баба в моей коллекции. Спокойно, Антилох, вдох-выдох, это ж не первая ебанашка в моей жизни, чего кипеть-то, тем более по таким пустякам? Понять сразу, как и чего ей надо, пока она сама для себя не начнёт делать выводы о удобном и неудобном, не получится. Человек существовал как кукла, которую учили казаться полезной для других игрушкой, стало быть, требовать от неё нормальности – то же, что для себя самого резко потребовать стать обычным крестьянином этого мира. Я не ебу, как быть крестьянином, и она не знает, как жить свободно, тем более, при этом являясь рабыней. Зеркала друг для друга. Оба чужие, оба играем роли, которых не понимаем. Только я хоть пытаюсь притворяться человеком, а она – идеальный инструмент, не знает как быть мастером.
– Короче, – грубо выдал я, – выберешь себе всё самое необходимое, чтобы в лесу не здохнуть от холода, голода, и чтоб тебя, если одна останешься, волки или медведи не сожрали. Ясно?
– Вы собираетесь бросить меня в лесу? – спросила убийца. Ну реально дура, кто вообще о таком спрашивает глаза в глаза?! Конечно же нет, но…
– Брошу, если будешь бесполезным баластом, тянущим команду на дно.
Где-то у стойки звучно, разбившись о деревянный пол, рассыпалась тарелка. Переведя взгляд с этой убийцы на женщину, видимо, авантюристку, что, выронив еду, таращилась в мою сторону, по губам её читаю одно, до безобразия знакомое мне слово: «сволочь». И, рта не успев открыть, вижу, как та, кинув разбросанную по земле жратву, куда-то убегает, оставляя меня под пристальными взглядами моих баб и, так же, слегка приохуевшего молодого эльфа. Он-то чему удивляется, знает ведь, кто мля пленница!
– Ставлю золотой, что о нас поползёт очередной слух, – обратилась к подошедшей к нам Деструксии Эрлина.
– Поддерживаю, – заявила Тайгрис и так же смотрит на волшу.
– Зря вы не верите в благородность нашего командира. – соглашаясь на заведомо проигрышный спор, достаёт монету Деструксия.
– А почему только одна? – приподняв бровь, интересуется эльфийка. – Вас же двое.
На её слова Деструксия замялась, стыдливо выдав:
– Ирма присоединяется в споре к вам…
С проблемами и непонятками мы наконец-то покидаем гильд-дом, попадая сразу на центральную площадь, где, к моему пробуждению, людей чуть подубавилось. В основном – еда, посуда, шёлк, какие-то безделушки и много-много сбитых из говна и палок выездных лавочек, которые, по словам Эрлины, через час-другой будут насильно разобраны, выгнаны с центральной площади. Выездные торговцы, огромная площадь – хороший бонус для любой городской торговли, но главную прибыль здесь получали именно постоянные, работающие в своих мастерских поколениями, ремесленники. Да, мы по-прежнему находились далеко от приграничья; да, в здешних местах цвело гончарство и живопись, что, сочетаясь между собой, создавали уникальной красоты глиняные шедевры. Но, помимо глины, в местных шахтах иногда встречались залежи очень дорогостоящих металлов, которые мастера региона тут же выкупали, создавая отличные экземпляры брони и оружия.
Весь день по рынку Тайгрис выхаживала в этих чёрных, не всегда прикрывавших её сиськи и пиздёнку тряпках, привлекая внимание голодных до перекаченного тела мужиков. Одежда, реально, словно из штор сделанная, собирала на ней всё внимание, включая моё, чем та, капризно злоупотребляла, в любой свободный момент предлагая мне лично снять мерки с её фигуры. «Хотите трогать – трогайте, я только за!» – издевалась Тайгрис под хихиканье прожигавших меня ненавистным взглядом городских торговок и простых прохожих, ставших свидетелями её словам.
Первой точкой, которую мы посетили, стал кожевник. Забрели к нему по ошибке, ведь мастер кожаной брони и лат, что умело вшивались в неё, находился по соседству, буквально через стену. Посетив его мастерскую, сразу понял: искать долго броню для нашей подруги не придётся. Мускулатура – на уровне, вопрос вызывали огромные сиськи, для которых не каждый нагрудник подойдёт, но её сложение, а так же принадлежность к женскому полу, оказалось делом довольно обыденным и… даже проблемным. Оказывается, у комплектов брони для дам её роста обычно, со слов кузнеца, грудь на размер, а то и полтора больше. Тайгрис была нанесена страшная ментальная травма. Закупив доспех, прижимая его к себе двумя руками, словно пытаясь спрятать свой позор в области груди, она шла так, как, по её мнению, должна каждый день, час, секунду бродить по миру плоскодонка Эрлина. У неё там совсем всё плохо, и, помня, насколько она легко подмечает плохие мысли в свой адрес, я всеми силами старался не смотреть на неё – как в магазине, так и в прогулке до следующей лавки.
Оружейка – опять место, которое в первую очередь необходимо Тайгрис. Её топору пиздец пришёл. Мастер сразу сказал: это оружие пригодно разве что на переплавку, и то для садовых инструментов. Где-то мастер точно пиздел, но, глядя на то, какими красотами тот торгует, ещё и считаясь при этом лучшим в городе оружейником, долго спорить с ним мне не позволял опыт, статус, ранг команды, мой возраст, мои физические данные, происхождение и ещё сто пятьдесят причин, по которым тот отказывался давать хотя бы какую-то скидку.
– Двуручным оружием она обучена владеть, но, клянусь своим опытом, ей ещё далеко до звания мастера, – говорил хозяин лавки, а после, сняв со стены один странный экземпляр – меч длинный, но с виду не слишком тяжёлый, – протянул его Тайгрис. С трудом скрывая пренебрежение, тигрица берёт оружие и, не ожидав тяжести его веса, с трудом прихватывает его тогда, когда оно просев, застывает в сантиметрах от стеклянной витрины. – Слишком уверенная. Таких на западе много, а вот по-настоящему сильных, способных управляться с настоящей сталью, – единицы. Это клинок Диониса, тренировочный, в пятьдесят раз легче настоящего меча героя и в то же время копирующий его длину и ширину. Если ты, как капитан, желаешь успеха и развития своему бойцу авангарда, то бери его. Ей есть чему учиться, и предел её гораздо дальше, чем видится соседняя гора.
Поглядев на Тайгрис, вижу, как та заинтригована этим тяжёлым мечом. При этом вспоминаю, как мне самому сложно было привыкать при смене главного оружия – с меча на копьё, а после – обратно. В этом вопросе главное – дистанция, длина, и только потом – техника.
– Мы возьмём этот тренировочный клинок, а с ним – что-то простое, но длинное. Какую-нибудь секиру…
– Бога ради, оставьте эти топоры варварам! – вскипел хозяин. – Лучше возьмите двуручный меч. Хочешь скидку – получишь, но поклянись, что если и купишь топор, то только для колки дров!
У здешнего хозяина имелись секиры, покрывшиеся пылью, в ограниченном количестве, и его реакция недвусмысленно говорила о личной предвзятости. Хотя какая мне разница?
– Договорились, – жму его крепкую руку.
Дальше была заправка зельями. Цены на них в этом городе приятно порадовали эльфийку. Сказалось местоположение и то, что помимо гончарных мастерских, в здешних местах имелась академия молодых алхимиков, что подрабатывали производством самых простых и надёжных зелий. В здешних краях часто оптом затаривались ими торгаши, и наш, численно увеличившийся отряд так же попал под оптовую скидку.
– Не бойся, Антилох, лишнее я продам Пипу по реальной их стоимости, – потирая руки, зная, на ком навариться, успокаивала мою алчную душонку Эрлина.
Пополнив там же запасы ещё с десятком разных микстур, что с огнём в глазах заказывала Деструксия, попутно вслушивавшаяся в советы своего второго «я», покидаю лавку с чувством опустошённости. Хоть тут и дёшево чем много где, но, сука, для меня, как для человека, прятавшего последнюю монету для починки обуви, это слишком дорого. После микстур приходим к артефактору, мужику, чью лавку мы покидаем моментально из-за напрочь потерявших связь с реальностью цен. Мы до такого ещё не доросли. Следующее – любимое местечко Эрлины, там, где были зачарованные луки, нашлись и перчатки для пальцев, или напальчные перчатки, или что-то странное, состоящее всего из двух кожаных напальчников, связанных с ладонью, что было необходимо лучнице. В общем, докупив экипировку, со слезами на глазах эльфийка отдала свой лук местному полуэльфу, купив у него лук поновее, с зачарованием уровнем выше. Эльфийка действительно плакала – по-настоящему, по-человечески, продавая своего партнёра. Будь её воля, она бы оставила себе его как память, да и само новое изделие вызывало у неё скептицизм, мол, точно ли это эльфийская работа. Но, как бы то ни было, внутренняя жаба задушила Эрлину: пользуясь случаем, она обновила своё оружие, стрелы, экипировку для рук и даже получила в подарок за покупку разделочный кинжал для туш.
