Czytaj książkę: «Германизация Украины»

Czcionka:

Эрик Стейнхарт
Германизация Украины

Eric C. Steinhart

The Holocaust and the Germanization of Ukraine

* * *

This translation of The Holocaust and the Germanization of Ukraine is published by arrangement with Cambridge University Press

Благодарности

Этот проект был бы невозможен без щедрой институциональной поддержки. Образовательный фонд холокоста и Университет Северной Каролины поддержали мое обучение в Чапел-Хилл. Центр европейских исследований Университета Северной Каролины, Центр славянских, евразийских и восточноевропейских исследований Университета Дьюка, а также Германский исторический институт в Вашингтоне (округ Колумбия) профинансировали крайне важную языковую и исследовательскую подготовку. Немецкая служба академических обменов (DAAD) поддержала мои архивные исследования по всей Германии. Благодаря стипендии фонда Чарльза Х. Ревсона от Центра углубленных исследований холокоста имени Джека, Джозефа и Мортона Манделей при Мемориальном музее холокоста США мне удалось поработать с обширными коллекциями Музея и Национального управления архивов и документации США в Колледж-Парке, штат Мэриленд. Стипендия Петера Хейса от Образовательного фонда холокоста позволила мне провести исследования в Национальном архиве Великобритании в Кью. Гранты на написание книги от Конференции по материальным претензиям евреев к Германии и фонда Гарри Ф. Гуггенхайма предоставили мне возможность сосредоточиться на написании основной части этого исследования. Я признателен «Друзьям Германского исторического института» за присуждение премии моей докторской диссертации, положенной в основу данной книги, Премии Фрица Штерна в 2011 году и за ценные замечания к моим исследованиям, прозвучавшие на 20-м ежегодном симпозиуме организации.

Некоторые разделы этой книги представляют собой существенно переработанные и расширенные версии публикаций: «Охраняя границы „немецкости“ на Востоке: политика СС в отношении этнических немцев и фольксдойче в Одессе, 1941–1944» (Central European History, т. 43, № 1, 2010, с. 85–116); «Семья, фашисты и фольксдойче: колхоз „Богдановка“ и холокост на юге Украины, декабрь 1941» в сборнике The Holocaust and Local History под ред. Томаса Кюне и Тома Лоусона (Лондон: Vallentine Mitchell, 2011); и «Создание убийц: нацификация черноморских немцев и холокост на юге Украины, 1941–1944» (Bulletin of the German Historical Institute, т. 50, 2012, с. 57–74). Я благодарен издательствам Cambridge University Press, Vallentine Mitchell Publishers и Германскому историческому институту в Вашингтоне за разрешение использовать части этих материалов в данной работе.

Особая благодарность Германскому историческому институту в Вашингтоне за возможность опубликовать это исследование в рамках их серии в сотрудничестве с Cambridge University Press. Я признателен Мемориальному музею холокоста США за щедрую поддержку издания этой книги. Отдельно хочу поблагодарить Дэвида Лазара из Германского исторического института, который с упорством довел рукопись до публикации, и Брайана Харта, создавшего карты для книги. Бентон Арновиц из Мемориального музея холокоста США прочел весь текст и внес множество полезных правок. Также я получил редакционные советы на раннем этапе написания книги от Стивена Фельдмана из Программы поддержки молодых ученых Мемориального музея холокоста США.

Ряд людей по обе стороны Атлантики сыграли важную роль в формировании и реализации этого проекта. Герхард Л. Вайнберг и Ричард Брайтман обратили мое внимание на документы британской радиоразведки – важнейший источник, использованный в этой книге. Джаред Макбрайд неоднократно помогал мне разбираться в сложностях российских и украинских архивов. Клаус-Михаэль Мальманн из Исследовательского центра Штутгартского университета в Людвигсбурге предоставил мне гостеприимную интеллектуальную среду во время работы в Германии. Андрей Ангрик щедро поделился своими материалами и указал мне на ценные архивные фонды, которые я мог бы упустить.

Мои бывшие коллеги из Мемориального музея холокоста США заслуживают особой благодарности. Вадим Альцкан, Питер Блэк, Мартин Дин, Роберт Эренрайх, Раду Йоанид, Юрген Маттеус и Лиза Пёрл помогли мне воспользоваться огромными ресурсами музея и дали конструктивную критику моей работы. Пол Шапиро и Сюзанна Браун-Флеминг предоставили мне отпуск, во время которого я написал основную часть исследования.

Больше всех я обязан Кристоферу Р. Браунингу, который поддерживал этот проект с момента его зарождения и не оставил меня, несмотря на изменения в моей профессиональной траектории. Ни один студент не мог бы желать себе более щедрого наставника и учителя, а также лучшего примера настоящего историка.

Моя семья и друзья заслуживают особых слов благодарности. Мои родители, Марго и Франк Стайнхарт, разделяли со мной радости и трудности, связанные с исследованием и написанием диссертации. В Чапел-Хилл я полагался на двух других членов нашей троицы – Эмили Бэран и Майкла Паулаускаса – как на внимательных и отзывчивых слушателей. В Вашингтоне, округ Колумбия, мои друзья и бывшие коллеги Эмиль Керенджи и Лия Вольфсон научили меня истинному значению слова mensch (человек). И, наконец, я благодарю мою жену Джейн Риччи и нашу дочь Аню, которые с достоинством и терпением пережили завершение этой книги. Все возможные ошибки в тексте, разумеется, лежат на моей совести.

Карта 1. Оккупированная Германией Европа, 1942 год. Подготовлена Брайаном Хартом

Введение

Операция «Барбаросса» – кодовое название немецкого нападения на Советский Союз в 1941 году – положила начало самой разрушительной военной кампании в Европе со времен Тридцатилетней войны. Для Адольфа Гитлера и нацистского руководства война на Востоке была не просто грандиозным захватом территорий. Пространство от Балтийского до Черного моря, завоеванное Германией и ее союзниками в 1941–1942 годах, играло исключительную роль в планах Третьего рейха по преобразованию Европы, а в перспективе – возможно, и всего мира. Военные цели нацистов были двойственными.

Во-первых, Гитлер считал, что Германия сможет реализовать свои притязания на гегемонию только за счет завоевания Восточной Европы и Советского Союза. Где именно должно было остановиться это расширение – оставалось неясным даже для самих нацистов. Их ментальная карта Lebensraum, или «жизненного пространства», по-видимому, заканчивалась на Урале.

Во-вторых, нацистские стратеги полагали, что эта территория станет по-настоящему ценной для Германии лишь в том случае, если миллионы славян и евреев, ее населявших, исчезнут. Считая евреев не только наиболее вредоносным из всех якобы «низших» народов региона, но и главными кукловодами советского режима, нацистские власти с самого начала операции «Барбаросса» нацелились на массовое истребление советских евреев. Во время войны немецкие власти, их союзники и местные пособники убили около двух миллионов евреев на оккупированных советских территориях – более трети всех жертв холокоста. В то время как власти рейха и Западной Европы, как правило, отправляли евреев в засекреченные лагеря смерти в Польше, их коллеги на оккупированных территориях Советского Союза осуществляли открытый геноцид. Там немецкие войска и их пособники расстреливали жертв прямо на месте, в массовых казнях.

Хотя евреи были главными расовыми врагами нацистов на оккупированной советской территории, они были не единственными. Нацистские планировщики предполагали порабощение местных славян после победы в войне с Советским Союзом – до тех пор, пока немецкие сельскохозяйственные машины не сделают их труд ненужным. Тогда славяне должны были разделить судьбу евреев. Для нацистов уничтожение советского еврейства было частью масштабной демографической революции геноцидального характера, задуманной на перспективу¹.

Это исследование посвящено другому нацистскому проекту, осуществлявшемуся в условиях войны на оккупированных территориях Советского Союза и тесно связанному с холокостом: мобилизации местных этнических немцев – фольксдойче – на службу нацистскому режиму. С целью заменить евреев и славян, обреченных на уничтожение, немецкие власти рассчитывали заселить регион милитаризованными сельскохозяйственными поселениями, населенными немцами. Однако в условиях нехватки немецкого населения в самом рейхе и отсутствия военных ресурсов для масштабного переселения германцев на завоеванные советские земли нацисты мобилизовали фольксдойче как демографический авангард Третьего рейха.

Десятки тысяч немецкоговорящих переселенцев переехали в Российскую империю по приглашению царей уже к началу XIX века. Они обосновались вдоль Волги и на побережье Черного моря. Потомки этих «колонистов» часто жили в обособленных сообществах и сохраняли лишь ограниченные связи с Германией. Крупнейшей группой советских этнических немцев, оказавшихся под контролем Третьего рейха, стали так называемые черноморские немцы – около 130 000 фольксдойче, в основном проживавших в Одесской области на юге Украины².

Во время Второй мировой войны немецкие оккупационные власти начали в отношении черноморских немцев насильственную программу нацификации. Когда немецкие власти в регионе приняли решение об уничтожении еврейских депортированных, местные этнические немцы оказались одними из самых активных участников холокоста. Настоящее исследование посвящено нацистскому проекту в отношении фольксдойче на юге Украины и анализирует причины, по которым столь многие местные этнические немцы приняли участие в холокосте с очевидным рвением.

Политика нацистской Германии в отношении фольксдойче

Идея использовать фольксдойче как основу для немецкой территориальной экспансии «на Восток» появилась задолго до планов нацистов. Еще до Первой мировой войны пангерманистские мыслители, многие из которых сами были этническими немцами, считали, что фольксдойче в Российской империи могут способствовать продвижению германского влияния на восток³. В последние месяцы войны немецкие военные действительно попытались использовать фольксдойче для укрепления позиций Германии в распадавшейся империи Романовых, оказывая поддержку местным этническим немцам⁴. Поражение Германии в 1918 году придало особую значимость немецкоязычным меньшинствам в Восточной и Центрально-Восточной Европе как инструменту влияния. После того как восточная периферия Германской империи была передана Польше, а Австро-Венгрия распалась, немецкоязычные группы, ранее принадлежавшие к доминирующим слоям германоязычных империй, превратились в меньшинства в новых национальных государствах. Для пангерманистов фольксдойче за границей перестали быть инструментом будущего территориального расширения вглубь русских степей и стали прежде всего демографическим аргументом в пользу германских притязаний на эти земли. Веймарская республика в этой логике оказывала материальную помощь фольксдойче и дипломатически отстаивала их языковую и культурную автономию⁵.

После прихода нацистов к власти в 1933 году государственная поддержка фольксдойче за рубежом значительно усилилась. Как и веймарское правительство, нацистский режим рассматривал эти сообщества как инструмент реванша за утраченные после Первой мировой войны территории. Однако, в отличие от Веймара, нацисты централизовали ранее разрозненные усилия и передали все вопросы, касающиеся фольксдойче, в ведение специально созданного ведомства – Volksdeutsche Mittelstelle (VoMi) (Фольксдойче Миттельштелле, Управление по делам фольксдойче). Оно координировало деятельность множества государственных и частных организаций, занимавшихся поддержкой фольксдойче, и транслировало им унифицированную идеологию национал-социализма. В середине 1930-х годов СС под руководством Генриха Гиммлера взяли под контроль Управление по делам фольксдойче и в конечном счете подчинили его себе⁶. Назначение Гитлером Гиммлера в октябре 1939 года на пост рейхскомиссара по укреплению немецкой народности окончательно закрепило сферу фольксдойче как часть компетенции СС⁷.

Третий рейх использовал фольксдойче и как инструмент подготовки к войне. В 1938 году Гитлер эксплуатировал якобы имевшие место нападения на этнических немцев как предлог для аннексии Судетской области и дальнейшей оккупации Чехословакии. В сентябре следующего года подобные обвинения в притеснении этнических немцев в Польше стали одним из главных оправданий немецкого вторжения. Если в Чехословакии и Польше фольксдойче способствовали реализации внешнеполитических целей Гитлера, то этнические немцы в других регионах Восточной Европы создавали дипломатические затруднения – особенно на тех территориях, которые после подписания пакта Молотова – Риббентропа в 1939 году отошли к советской зоне влияния. Чтобы устранить этот источник напряженности, в секретных протоколах к пакту были предусмотрены положения о переселении населения. После заключения соглашения Гитлер поручил Гиммлеру и Управлению по делам фольксдойче организовать перемещение фольксдойче из Прибалтики, Волыни, Бессарабии и Северной Буковины на территорию оккупированной Германией Польши. Там восточноевропейские фольксдойче должны были содействовать «германизации» региона⁸.

С началом немецкого вторжения в Советский Союз нацисты отказались от краткосрочной политики переселения фольксдойче с советских территорий. Теперь, когда Германия вступила в открытую войну с СССР и была уверена в победе, Управление по делам фольксдойче взяло под контроль всех оставшихся в Советском Союзе фольксдойче, которых советские власти не успели переселить до начала конфликта. Гиммлер направил специальное подразделение управления – зондеркоманду (специальный отряд) R с целью мобилизации этнических немцев на оккупированных территориях Советского Союза как демографического задела для будущей германизации. Зондеркоманда R была выведена из подчинения Управления по делам фольксдойче и подчинялась напрямую Управлению рейхсфюрера СС. Она стала своего рода личным инструментом Гиммлера для работы с фольксдойче на оккупированных территориях Советского Союза. Отряд действовал как в зоне немецкой оккупации, так и – что особенно важно для черноморских немцев – в Транснистрии, регионе вдоль побережья Черного моря, переданном Германией ее румынским союзникам.

Румыния и холокост

Союз Румынии с нацистской Германией во время Второй мировой войны и ее участие в холокосте оказали существенное влияние на нацистские усилия по мобилизации черноморских немцев. В 1941 году Румыния охотно стала партнером Германии как в нападении на Советский Союз, так и в массовых убийствах⁹. Еще до начала операции «Барбаросса» обе страны объединяло главное стремление – поражение СССР. Парадоксально, но именно дипломатические маневры нацистской Германии до 1941 года позволили соседям Румынии предъявить претензии на ее территории. Пакт Молотова – Риббентропа отнес Бессарабию и Северную Буковину к сфере влияния СССР, и летом 1940 года Советский Союз аннексировал эти земли¹⁰. Воспользовавшись ослаблением Румынии, Венгрия предъявила претензии на Трансильванию – спорный регион на севере страны. Чтобы заручиться поддержкой Венгрии, Германия и Италия инициировали Второе Венское арбитражное решение, в результате которого Северная Трансильвания была передана Венгрии в августе 1940 года¹¹. В следующем месяце Болгария, вновь при поддержке Германии и Италии, вынудила Румынию подписать Крайовский договор, по которому спорный приграничный регион Южной Добруджи отошел к Болгарии¹². Последовательные территориальные потери привели к отречению короля Кароля II и приходу к власти Иона Антонеску. Не имея других средств вернуть утраченные территории, Румыния приняла предложение нацистов участвовать в войне против Советского Союза, что сулило не только возвращение Бессарабии и Северной Буковины, но и контроль над землями между Днестром и Бугом – регионом, который Гитлер назвал Транснистрией¹³.

Румыния также имела давние традиции антисемитизма. Гражданское равноправие евреям было предоставлено только после Первой мировой войны, когда державы-победительницы потребовали этого в обмен на передачу Румынии новых территорий¹⁴. В межвоенный период антисемитизм, укоренившийся в христианской традиции и поддерживаемый Румынской православной церковью, усиливался за счет экономических настроений: евреи были заметно представлены в городском среднем классе¹⁵. Территориальное расширение Румынии после 1918 года за счет земель бывшей Австро-Венгрии в Трансильвании и Северной Буковине, а также бывшей российской провинции Бессарабии усугубило напряженность. Большинство евреев в этих регионах говорили на идише, венгерском или русском, что вызывало у румынских националистов опасения, будто неассимилированные этнические меньшинства, прежде всего евреи, размывают этническую чистоту расширенного румынского государства¹⁶. Антисемитизм занимал важное место в румынской политике межвоенного периода и стал ключевой платформой для таких партий, как Лига национально-христианской защиты и Легион Архангела Михаила (впоследствии известная как Железная гвардия). В начале 1940-х годов антисемитизм стал государственной политикой¹⁷. Правительство Кароля II, вдохновленное Нюрнбергскими законами, приняло закон, ограничивший социальные контакты между евреями и христианами и установивший более широкое, чем в Германии, юридическое определение еврейства¹⁸. После отречения Кароля II в сентябре 1940 года национал-легионерское государство Антонеску скопировало нацистские меры. В течение первых шести месяцев правления Антонеску провел экспроприацию еврейского имущества, мобилизовал евреев на принудительные работы и ограничил их доступ к образованию и здравоохранению¹⁹. Менее чем за год Румыния возвела стену антисемитского законодательства, на которую нацистам понадобилось почти десятилетие. Уже в начале 1941 года Румыния недвусмысленно дала понять, что готова участвовать в нацистской войне против евреев.

Антисемитское насилие в Румынии резко усилилось после начала войны с Советским Союзом. В Яссах, городе на границе между Старым королевством (Регатом) и Бессарабией, румынские войска устроили многодневный погром, в ходе которого были убиты тысячи евреев²⁰. Этот сценарий повторился при продвижении румынской армии в Бессарабию, Буковину и довоенные западные территории СССР. В июле 1941 года румынские и немецкие силы расстреляли многих евреев в Кишиневе и депортировали оставшихся²¹. Пик румынского насилия пришелся на осень 1941 года: после взрыва, устроенного советскими подпольщиками в здании штаба румынской армии в Одессе, румынские власти обвинили в случившемся еврейское население города и учинили массовую расправу, унесшую жизни 25 000 человек²².

Несмотря на то что нацисты считали антисемитизм в Румынии многообещающей основой для сотрудничества, румынская политика в отношении евреев отличалась от германской. В отличие от нацистов, румынские власти различали ассимилированных румынских евреев и тех, кого считали чуждыми, – евреев в недавно (повторно) присоединенных регионах. Для Румынии определяющим критерием была культура, а не раса. Хотя и в отношении ассимилированных евреев Регата (исторических княжеств Молдавии и Валахии в границах 1859 года) применялись экспроприации и дискриминация, их не уничтожали физически. В то же время евреи Бессарабии и Северной Буковины, воспринимавшиеся как «чужие», подвергались массовым репрессиям. Именно это позволило лидерам румынской еврейской общины, включая доктора Вильгельма Фильдермана, вести переговоры с высокопоставленными румынскими чиновниками в Бухаресте, тогда как армия и полиция уничтожали евреев на оккупированных советских территориях – ситуация, которую немцы считали непостижимой²³.

Хотя и Германия, и Румыния вели интенсивную антисемитскую кампанию в 1941 году, их взгляды на «еврейскую проблему» и пути ее решения существенно различались. Если нацистский режим к лету 1941 года еще не принял окончательного решения об уничтожении всех европейских евреев, он уже предусматривал массовые убийства на захваченных советских территориях. До вторжения немецкие планировщики обсуждали гибель советских евреев через сочетание голода и воздействия природных условий в арктических регионах. Когда стало ясно, что этот план нереализуем, немцы перешли к политике немедленного массового уничтожения силами мобильных расстрельных команд²⁴. Румынские цели были более ограниченными. Стремясь избавиться от неассимилированных меньшинств и закрепить контроль над вновь присоединенными Бессарабией и Северной Буковиной, руководство Румынии прибегло к этническим чисткам, направленным на евреев и другие «проблемные» группы, включая цыган²⁵. Предпочтительным решением, по словам Антонеску, была депортация этих групп вглубь Советского Союза – желательно за Урал²⁶. Для румын было неважно, выживут ли депортированные в пути: важно было их исчезновение. Если немцы летом 1941 года стремились к физическому уничтожению советских евреев, рассматривая депортацию и гетто как временные меры, то румыны в целом предпочитали депортацию расстрелам.

С конца 1942 года, по мере ослабления перспектив нацистской победы, румынская готовность к массовым убийствам начала угасать. Осенью 1942 года, например, Антонеску отложил на неопределенный срок реализацию соглашения с Германией о депортации евреев из Регата в лагеря уничтожения операции «Рейнхард» в Польше. В 1943 и начале 1944 года румынские власти не только прекратили депортации евреев и ромов в Транснистрию, но и начали разрешать возвращение высланных. Скоординированная кампания массового уничтожения, которую власти Румынии вели в Транснистрии зимой 1941–1942 годов при поддержке Германии, стала кульминацией румынского участия в холокосте – насилия, интенсивность которого напрямую зависела от положения Германии на фронтах.

1.Gerhard L. Weinberg, Visions of Victory: The Hopes of Eight World War II Leaders (Cambridge: Cambridge University Press, 2005), 32–33.

2.German Police Decodes Nr 2 Traffic: 19.2.43, 1 марта 1943 года, British National Archives (далее – BNA), HW 16, Piece 37, Part 1; 5. Stabbefehl Nr. 101, 10 апреля 1943 года, Bundesarchiv Berlin (далее – BB), R 59/67, л. 105.

3.Ingeborg Fleischhauer, Die Deutschen im Zarenreich: Zwei Jahrhunderte deutsche-russische Kulturgemeinschaft (Stuttgart: Deutsche Verlags-Anstalt, 1986), 393.

4.Ibid., p. 583–585.

5.John Hiden, «The Weimar Republic and the Problem of Auslandsdeutsche,» Journal of Contemporary History, 12, no. 2 (1977): с. 273–289.

6.Valdis O. Lumans, Himmler's Auxiliaries: The Volksdeutsche Mittelstelle and the German National Minorities of Europe, 1933–1945 (Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1993), с. 64–66.

7.Robert L. Koehl, RKFDV: German Resettlement and Population Policy, 1939–1945: A History of the Reich Commission for the Strengthening of Germandom (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1957); Markus Leniger, Nationalsozialistische «Volkstumsarbeit» und Umsiedlungspolitik 1933–1945: Von der Minderheitenbetreuung zur Siedlerauslese (Berlin: Frank & Timme, 2006); см. также: Isabel Heinemann, Rasse, Siedlung, deutsches Blut: Das Rasse— und Siedlungshauptamt der SS und die rassenpolitische Neuordnung Europas (Göttingen: Wallstein Verlag, 2003).

8.Valdis O. Lumans, Himmler's Auxiliaries, 157–179; см. также: Phillip T. Rutherford, Prelude to the Final Solution: The Nazi Program for Deporting Ethnic Poles, 1939–1941 (Lawrence: University Press of Kansas, 2007); Catherine Epstein, «Germanization in the Warthegau: Germans, Jews and Poles and the Making of a 'German' Gau,» в Heimat, Region, and Empire: Spatial Identities under National Socialism, ред. Claus-Christian W. Szejnmann и Maiken Umbach (New York: Palgrave Macmillan, 2012), 93–111.

9.Румыния, ее союз с Третьим рейхом и участие в холокосте стали предметом серьезных исторических исследований. См.: Jean Ancel, Transnistria, 1941–1942: The Romanian Mass Murder Campaigns, пер. Karen Gold, в 3 тт. (Tel Aviv: The Goldstein-Goren Diaspora Research Center, 2003); Dennis Deletant, «Ghetto Experience in Golta, Transnistria, 1942–1944,» Holocaust and Genocide Studies 18, № 1 (2004): 1–26; Dennis Deletant, «Transnistria and the Romanian Solution to the 'Jewish Problem,'» в The Shoah in Ukraine: History, Testimony, Memorialization, ред. Ray Brandon и Wendy Lower (Bloomington: Indiana University Press при участии Мемориального музея холокоста США, 2008), 156–189; Radu Ioanid, The Holocaust in Romania: The Destruction of Jews and Gypsies Under the Antonescu Regime, 1940–1944 (Chicago: Ivan R. Dee при участии Мемориального музея холокоста США, 2000); см. также: Mariana Hausleitner и др., ред., Rumänien und der Holocaust: Zu den Massenverbrechen in Transnistrien, 1941–1944 (Berlin: Metropol, 2001).

10.Gerhard L. Weinberg, A World at Arms: A Global History of World War II, 2-е изд. (Cambridge: Cambridge University Press, 2005), с. 136.

11.Там же, с. 185.

12.Там же, с. 137.

13.Alexander Dallin, Odessa, 1941–1944: A Case Study of Soviet Territory under Foreign Rule, 2-е изд. (Яссы: Center for Romanian Studies, 1998), с. 59–60.

14.Radu Ioanid, The Holocaust in Romania: The Destruction of Jews and Gypsies Under the Antonescu Regime, 1940–1944, с. 12.

15.William I. Brustein, Roots of Hate: Anti-Semitism in Europe before the Holocaust (Cambridge: Cambridge University Press, 2003), с. 66–70, 238–248.

16.Ioanid, The Holocaust in Romania, с. 13–14.

17.Там же, с. 17–21.

18.Там же, с. 20.

19.Ioanid, The Holocaust in Romania, с. 22–27.

20.Там же, с. 63–90.

21.Там же, с. 104.

22.Там же, с. 178–182.

23.Deletant, «Ghetto Experience in Golta, Transnistria, 1942–1944,» с. 7.

24.Christopher R. Browning, The Origins of the Final Solution: The Evolution of Nazi Jewish Policy, September 1939–March 1942 (Lincoln: University of Nebraska Press, 2004), с. 103.

25.Viorel Achim, The Roma in Romanian History, пер. Richard Davies (Будапешт: Central European University Press, 2004), с. 163–188. Vladimir Solonari, Purifying the Nation: Population Exchange and Ethnic Cleansing in Nazi-Allied Romania (Балтимор, Мэриленд: Johns Hopkins University Press, 2009).

26.Ioanid, The Holocaust in Romania, с. 142.