Cytaty z książki «Счет»
отдает мне косяк. – Вот и умничка. Но не говори Уэллси. Она надерет мне задницу, если узнает, что я развращаю
неудачи. Я ненавижу проигрывать, но никогда не позволяю себе думать об этом больше десяти минут. Мой отец научил меня этой уловке, когда мне было восемь, – после сокрушительного поражения на поле для лакросса. – У тебя есть десять минут, – сказал он мне, – на то, чтобы подумать о том, что ты сделал не так, и о том, как сейчас тебе плохо. Готов? Он действительно нажал кнопку на своих часах, чтобы засечь время, и в течение десяти минут я размышлял, сердился и страдал от своего унижения. Я вспомнил каждую свою ошибку и мысленно исправил ее. Представил себе, как дал по зубам каждому игроку противоположной команды. А потом папа сказал, что мое время вышло. – Ну вот, все закончилось, – сказал он. – Теперь ты должен смотреть только вперед и понять, как стать лучше.
Черт, ты мокренькая , очень мокренькая, детка. – Из Дина вырывается рык, в его глазах блестит животный огонек. – Если я прямо сейчас не вылижу твою киску, то сойду с ума.
неправда, – возражаю я. – Дин – прекрасный
О-о-о, ты только посмотри на него, Джи! Какой он хорошенький, когда спит. – Как ангел. – Погоди-ка, а ангелы занимаются сексом? А если занимаются, то небесные оргазмы, наверное, в миллион раз лучше земных, как думаешь? Готов поспорить, что так и есть. – Эх ты! А откуда, по-твоему, берутся радуги? Видишь радугу – значит, где-то кончил ангел.
Мой взгляд притягивает его голый зад, но не своим совершенством, а красными царапинами на тугих ягодицах. Они от моих ногтей. Я поднимаю ослабевшую руку – ноготь на указательном пальце сломан. Я сломала ноготь, хватая задницу Дина. Наверное, это случилось внизу – помню, что в первый раз сверху был он. Лиловый засос на его левом плече – следствие того, что случилось уже здесь, во время раунда номер два, когда сверху была я .
настроения засиживаться в баре.
пятно. Теперь я пьян в стельку.
– Я принимаю ваши условия, госпожа.
Он смотрит на сушку для полотенец, где висят его брюки карго. Он смотрит на ванну, где я лежу, как какая-то Клео-мать-ее-патра. Он смотрит на пену, окружившую меня пушистым белым облаком. А потом он смотрит на Уинстона
