– Алиса! – крикнула старушка в который раз за утро. – Вставай уже наконец!
– Ба, ну к чему такая спешка. Время всего 12 утра. Дай мне поспать, – лениво протянула ей я в ответ и, потянувшись, зарылась поглубже в подушку.
– К чему спешка, к чему спешка, – передразнила бабушка, – Ворон весточку принес, что гость уже в пути. А она дрыхнет без задних ног!
– Гость? Схитрить решила? – хмыкнула я. – Да гостей этих здесь полгода уже как не было.
– Не веришь – спроси у Ворона, – обиделась старушка и хлопнула дверью в комнату.
Гостей и вправду давненько здесь никто не видал, поэтому я спросонья подумала, что бабуля решила меня обмануть. Однако чувство реальности происходящего постепенно возвращалось ко мне. Я резко села на угол кровати: солнце уже давно перекатилось в центр неба и наблюдало сверху за спешками моей бабули, которая металась по кухне. Маленькая пухлая старушка всегда была строгой и ответственной, когда дело касалось гостей. Но мягкие черты ее лица выдавали добродушие и заботу, которые она дарила каждому посетителю, как своему родному внуку.
Не переодеваясь, я выбежала из дома и оказалась на просторной полянке, усеянной различными травами и ягодами. Для обычных зевак здесь произрастали небывалые чудеса цвета, и какой-нибудь юный ботаник мог бы посвятить жизнь написанию диссертаций.
Прямо напротив дома стояла высоченная береза, на верхушке которой, покачивая свешенной ногой, сидел высокий, худой паренек двадцати лет с взъерошенными угольно-черными волосами, и лениво жевал травинку.
– Эй, Ворон, – крикнула я ему, – это правда, что к нам идет гость?
– Что-что? – усмехнулся он в ответ. – Я совсем тебя не слышу. Полезай сюда, поговорим.
– Вот же засранец! Умничать решил он! Гостя можешь услышать за десятки километров, а меня игнорируешь?
Паренек громко расхохотался, ветка под ним заскрипела от резких движений, и он вот-вот норовил свалиться с самой верхушки.
Я вернулась в избушку и, поднявшись в комнату, стала размышлять, что же мне надеть: событие предстояло грандиозное.
– Алиса, поторапливайся, да сходи нарви ягод на чай. Раз гостей давненько не было, значит к нам спешит кто-то особенный. Нужно, чтобы чай хорошенько успел настояться.
Бабуля ускорила мои поиски, и мне пришлось схватить первое попавшееся льняное платьице в пол. Собрав волосы в две длинные черные косы, я побежала на улицу выполнять свое поручение. Сердце стучало в предвкушении того, что скоро к нам явится человек и, быть может, в этот раз я смогу показать все, чему успела научиться за это время.
Спустя час все приготовления были завершены: на столе красовался золотой начищенный самовар, надувшийся заварник тяжело пыхтя выдувал пар, небольшая чашечка с блюдцем и малиновый пирог уже ждали своего будущего хозяина. Бабуля надела свою парадную ярко-малиновую шаль с цветами и серое платье в пол. Мы сидели за столом и ждали сигнала.
Вскоре раздалось заветное «Кар», Ворон успел обернуться, а значит гость был уже за поворотом. Через пару минут на крыльце послышались неуверенные шаги. В дверь постучали, и на пороге появилась худенькая девушка в черной толстовке с капюшоном, закрывающим почти все ее заплаканное лицо.
– Так и вправду здесь есть избушка! – еле слышно прошептала девушка, удивленно переводя взгляд то на меня, то на старушку.
– Раз дошла, значит, есть, – строго ответила бабушка, – садись, в ногах правды нет.
Девушка села на приготовленную для нее скамейку. Я налила ей чай и отрезала большой кусок пирога – видимо рассказ нас ждал долгим.
– Выпейте чаю, это Вас успокоит, – по привычке проговорила я, сев на свое место.
Мы просидели в тишине несколько минут до тех пор, пока гостья медленными глотками не осушила целую чашку. Я налила ей еще: дело обстояло хуже, чем мы предполагали.
– Ну, милочка, теперь рассказывай, что с тобой приключилось, – сказала бабуля, когда я налила уже третью чашку.
Девушка посмотрела на нее испуганными глазами, потерла руки, и, наконец, сняла капюшон: лицо ее было бледным и уставшим, губы обветрились, под красными глазами виднелись темные круги. Девушка помолчала пару минут и, собравшись с мыслями, начала свой рассказ уже более ровным голосом (чай обладал свойством не только успокаивать, но и выуживать всю правду из человека, хотел тот того или нет).
– Несколько лет назад, когда мне было семнадцать, я познакомилась с одним молодым человеком и тут же поняла, что это любовь с первого взгляда. Мы были словно половинки одного большого целого, сразу нашли много общих интересов и мыслей. Три года мы не знали несчастий и искренне, без остатка любили друг друга. Однако два года назад наше счастье было нарушено. Он попал в аварию, из которой не смог выйти живым…
Девушка замолчала, слезы стремительно потекли из ее глаз. Дрожащими руками она опустошила очередную чашку и продолжила.
– С тех пор я не могу больше найти радость и смысл в жизни, могу не есть и не спать днями. А когда остаюсь одна, слезы не переставая текут из глаз. Я давно смирилась с тем, что не смогу его вернуть, но чувство пустоты пожирает меня изнутри, сметает все живое и счастливое, что когда-то случалось со мной. Каждую ночь я вижу сон, в котором он вновь и вновь умирает у меня на руках…
Целительница молча встала из-за стола, загремела чем-то за печкой и вскоре достала колоду карт. Разложив ее в нужном порядке, бабушка молча взяла руку посетительницы и провела пальцем по ее ладони. Гостья опешила и хотела было отдернуть руку, но бабушка цепко держала кисть, не давая сопротивляться.
– Жизнь твоя угасает, выходит постепенно из тебя, оставляя одну физическую оболочку, – проговорила старушка.
И правда линия жизни, находящаяся на ладони, мерцала, то появляясь, то исчезая, то становясь почти прозрачной, так что приходилось прищуриваться, чтобы снова ее разглядеть.
Затем целительница вытащила три карты и перевернула их.
– Проблема кроется в самой тебе: ты проводила со своим возлюбленным так много времени, что весь твой мир постепенно исчезал из жизни. Мечты, друзья и даже семья стали забываться. Он стал единственной существующей радостью, а когда ее отняли, твоя жизнь стала утекать. Он ведь появился совершенно неожиданно, расстроив твои планы и затмив многие счастливые моменты, и так же ушел..
Девушка сидела напротив старушки с выпученными глазами, подавшись вперед, и с любопытством внимала каждое ее слово.
– И что я могу сделать? – робко спросила гостья.
– А чего бы ты хотела сама?
– Я? – девушка задумалась. – Я… Я слышала, что Вы способны творить чудеса, но не стану просить воскресить его. Хочу лишь снова обрести спокойствие и начать жить счастливую жизнь, радуясь каждому новому дню.
– Что ж, разумная просьба, – согласилась старушка, – очень разумная. К тому же я имею дело только с живыми. Мертвые – не мое право.
– Значит, вы сможете мне помочь?
– Ты уже здесь, а раз нашла дорогу, то нашла и помощь, – бабуля никогда не любила прямо отвечать на вопросы (наверное, это пришло к ней с возрастом).
Я все это время внимательно слушала разговор, подливая чай и нарезая пирог. Главной не только в доме, но и в лесу была моя бабушка-целительница. Я лишь могла внимательно наблюдать за ней и шаг за шагом учиться, чтобы однажды, получив необходимые знания, занять ее место. Таково правило всех ведьм: они не могут умереть, не передав свой опыт другому, и этим другим оказалась я. Тем временем моя наставница продолжала:
– Пожалуй, у тебя даже будет выбор. Я могу помочь тебе избавиться от всех плохих воспоминаний. Ты полностью забудешь своего возлюбленного, твоя память станет как прежде, до вашей встречи.
Старушка немного помолчала, прикрыв глаза в задумчивости, и затем продолжила:
– Или же я могу дать тебе немного удачи, которая, возможно, принесет в твою жизнь что-то новое, что изменит твое положение. Однако ты должна запомнить, ключевое слово здесь ВОЗМОЖНО. Удача – это слабый инструмент. Она начинает действовать только тогда, когда человек уже предпринял шаги к достижению чего-то, и, если на пути будут встречаться трудности, удача поможет с легкостью их преодолеть. Подумай хорошенько.
Девушка молчала: выбор и вправду был сложным.
– Торопить тебя не стану, поразмышляй до вечера и дай мне ответ. В таких делах спешить нельзя. И поешь наконец пирога, сегодня тебе понадобится много сил.
Перед гостьей уже давно стояла тарелка с аппетитным малиновым пирогом, но за все это время она даже не притронулась к нему.
– Хорошо, бабушка. Спасибо вам, – откликнулась девушка и отломила свой десерт.
– Вот и славно, – рассмеялась старушка, подливая себе чай.
Вскоре пирог был съеден, а чай допит.
– Знаете, я не буду тянуть до вечера. Выбор кажется очевидным. Не хочу я забывать и терять воспоминания, я его очень любила. Я выберу второе.
– Не боишься, что удача не сработает? – спросила я. – Тебе ведь придется начать самой, только тогда удача поможет тебе.
– Нет. Осознание того, что мне будет сопутствовать удача, придает уверенности. Как сказала бабушка, он действительно расстроил мои планы: ради него я бросила свои любимые занятия и поступила в университет, чтобы мы учились вместе. Такой глупой я тогда была. Счастье действительно раз за разом ускользало от меня, а я этого даже не замечала…
– Ну вот и молодец. Наконец во всем разобралась, – похвалила старушка, – а теперь иди и выспись. Ночью мы проведем обряд и я отдам тебе камень Удачи.
Гостья поблагодарила старушку, и я проводила ее на второй этаж, где находились наши с бабушкой спальни и комната для гостей.
– А правда, что к вашей избушке находят дорогу только те, кому действительно нужна помощь? – спросила меня гостья по дороге.
– Правда, – кивнула я в ответ.
– А что случается с остальными?
– Они теряются в лесу и забывают дорогу, по которой шли. Блуждают по лесу, пока не забудут свое имя и растворяются. По ночам в глубине леса часто можно услышать их голоса.
– Но разве это не жестоко? – изумилась девушка.
– Люди по своей природе способны справляться с трудностями за исключением редких случаев. Они пытаются найти нас из жадности или лени. Эти пороки порождают человеческое бессилие, и за это такие гости подлежат наказанию.
Девушка кивнула и, не задавая больше вопросов, тут же уснула. Я задернула шторы и вышла из комнаты.
Мы давно привыкли, что люди не удивляются всему, что происходит с ними в этой избушке. Так сильны были их переживания, что на другое просто не оставалось сил. Они находились в таком отчаянии, что готовы были поверить всему, лишь бы облегчить свои страдания.