Czytaj książkę: «Апологеты ржавого величия», strona 2

Только со мной не ложно

Я не хочу помнить,

Ты забывать не хочешь.

А ведь была в короне

Я лишь на три ночи.

Будет тебе душно

После чужих, подменных.

Только теперь беруши

Строят меж нами стены.

Стала я вдруг богиней:

В святости недотрога.

Коитусы - в могилу,

Коль не фальшива строгость.

Ты оценил так поздно...

Что же, бывает часто.

Но я теперь морозна,

Нынче к тебе бесстрастна.

Тешишь себя, что игры.

Нет! Игры были прежде.

Кажется, нет той силы,

Что укротит нежность.

Страсть утолится скоро

В ручках других, надёжных.

Только ведь я не морок,

Только со мной не ложно.

Словно губы, зашиты дни скорбью

Намагнитился день на сто тысяч причин

убежать от себя в пустое.

Словно в питерском парке "Кричи - не кричи",

не отыщешь в душе волевое.

Дни по струнке идут, будто рота солдат.

Словно губы, зашиты дни скорбью.

Друг, ты не виноват, вовсе не виноват,

что житуха твоя - глупой дробью.

Обеспечил задраенность кроличьих нор

ежедневник. Не думать, не думать!

Совесть - глупый укор, очень глупый укор:

можно это подальше засунуть.

Домой

Я чужая здесь, да, чужая,

не мои эти двор и дом.

Я в душе себя провожаю

на далёкий аэродром.

Не моя эта песня вечная,

не мои шутки эти и смех.

Где же, где же сума заплечная,

как уйти, скажи, без помех?..

Не моя эта улица скучная,

а моя – далеко-далеко.

Мне обрыдло уже неразлучное,

но домой сбежать нелегко…

У души теперь назначение

Всё для тела. Душа – развлечение

(как игрушка, теперь душа).

У души уже назначение -

жить почти совсем не дыша.

И ходить ей, бедной, на цыпочках,

не тревожа покров химер.

Порвалась-то с боженькой ниточка:

не у дел теперь, не у дел.

Почему-то жаль, не подруженьки

(тело атмана предаёт).

Эти алчные, злые рученьки

под контроль лихое берёт.