Czytaj książkę: «Дети Сироты»
Глава 1. Очередь
«Дворняжка! Дворовая псина!» – то и дело гневно шикали дети в сторону сжавшейся в комок Галы. Девочка сидела на чемодане и упорно делала вид, что ничего не понимает по-китайски. Только красные уши выдавали ее безумное волнение. Она старалась не смотреть в сторону противных щенков долговязой мамаши из очереди для богачей.
Те же норовили привлечь внимание девочки всеми возможными способами. Трое мелких безобразников лет десяти, похожие друг на друга как горошины в стручке, громко хохотали над своими нелепыми шутками. А как только их мать отворачивалась к стройному и красивому под стать ей мужчине, они тут же бросали едкие обзывательства.
Гала про себя молилась, поскорее бы вернулся дядя. Ну, или на худой конец, побыстрее бы началась посадка. Богачей всегда начинают пускать первыми, может хоть это спасет ее от навязчивых болванов.
Девочка покрутила головой, высматривая знакомую фигуру в черной кожаной куртке. Однако нигде дяди не было.
«Ты же обещал, что быстро вернешься!» – мысленно захныкала Гала.
Рядом раздался нервный возглас:
– Как остался только один шаттл?
Толпа, ожидающая в очереди уже который час, оживилась и зашепталась.
– Т-с-с… – мужчина зажал рукой рот своему возмущенному другу. И понизив голос, зашептал: – Потише! Еще никто не знает. Если узнают, нам крышка.
Гала навострила уши. Мужчины разговаривали на русском, да еще и бегло. Лишь пара человек в толпе также как Гала напряглись. Девочка поняла, что они тоже знают русский. Остальные же недоумевающе переспрашивали соседей на китайском, что означает «один шаттл», но все лишь разводили руками и бросали недовольные взгляды на парочку высоких иностранцев.
Мужчины тем временем о чем-то живо перешептывались. Гала заерзала и наклонила голову, улавливая каждую фразу. Темно-рыжие пряди упали на лицо, и она пропустила очередную каверзу богатеньких детей. Она не успела расслышать даже пары слов, как ей в голову прилетел бумажный комок. Девочка потерла макушку и гневно зыркнула в сторону гадких безобразников. Те залились хохотом и стали корчить рожи.
Гала хотела крикнуть им по-китайски: «Отвалите!». Но слова застряли в горле.
Каждый раз, когда девочка нервничала, она не могла произнести ни слова. Ни по-китайски, ни по-русски, ни на одном из 7 общих языков. Дядя все время приходил в гнев, когда она впадала в этот безмолвный ступор. Когда ей становилось лучше, она старалась объяснить ему, что в такие моменты губы сковывает, словно магниты. Он лишь раздраженно отвешивал подзатыльник и махал рукой: «А-а, ну тебя с твоими странностями!».
«Лучше бы и сейчас отвесил подзатыльник, но поскорее бы вернулся!» – насупилась Гала.
Однако дяди рядом не было, защитить её было некому. И всё, на что она отважилась, это погрозить озорникам маленьким кулаком. Бесята еще пуще заулюлюкали, и победно похлопали друг друга.
– Внимание! Шаттл «Пекин-Станция Луна-108» начинает посадку! Отбывающим приготовить билеты! Первыми для посадки приглашаются пассажиры Первого класса! – возвестил динамик.
Затем то же объявление разнеслось на всех семи языках.
Гала вскочила, подняла чемодан и завертела головой.
– С собаками нельзя! – громко возвестила у выхода на посадку бортпроводница.
– Но, это же мой любимец! – также громко запричитала элегантно разодетая дама.
Тройняшки в очереди для богатых подхватили:
– Собакам нельзя!
Они загавкали в сторону Галы. Один попытался перегнуться через оградительную стойку, но мать заметила наконец-то их безобразия и треснула наглеца по руке.
– Оставьте ее в покое уже!
На Галу она даже не взглянула. Вместо этого женщина схватила сына за загривок и подтолкнула к стойке посадки.
– Нет, вы должны оставить пса на Земле! Согласно постановлению межпространственных перелетов, в космос допускаются только люди!
Бортпроводница перегородила стойку и не пропускала рыдающую даму. Толпа богачей оживилась и стала возмущаться. Правда никто из них так и не вступились за собаку.
– Вы должны оставить пса… – умоляюще сказала бортпроводница.
Дама опустила черно-белого песика на пол, отстегнула ошейник и дрожащими губами произнесла:
– Иди Олли, мамочка тебя никогда не забудет!
Слёзы брызнули из ее глаз, и она сломя голову бросилась на посадку. Бортпроводница лишь успела подхватить рванувшего за хозяйкой щенка. Затем она попросила подержать его пассажиров, пока сама принялась пробивать билеты.
Очередь сдвинулась с мертвой точки.
Вот, передавая скулящего пса из рук в руки, на посадку прошли все богачи.
Гала с облегчением вздохнула, когда противные дети скрылись из виду. Правда в следующий момент она еще больше занервничала. Ведь дядя так и не пришел. Девочка, переминаясь с ноги на ногу, всматривалась в толпу ожидающих своих рейсов людей за прозрачной перегородкой. Однако среди них не было ни знакомой куртки, ни черных с одной седой прядью длинных волос, ни такого знакомого запаха табака и песка.
Когда очередь дошла до девочки, ей также вручили маленького дрожащего песика. Гала протянула бортпроводнице билет и нервно сглотнула.
– Что это? – моргнула девушка в синей форме космического флота с красной нашивкой на рукаве.
Гала не могла проронить ни слова, поэтому лишь вопросительно взглянула на бортпроводницу.
– Что ты мне дала? Это же просто справка из поликлиники! Где твой билет? Ты одна летишь?
Обилие вопросов обрушилось на девочку точно лавина, губы сжались еще плотнее, так что даже дышать стало тяжело.
– Глухая что ли?
Гала не выдержала и бросилась бежать, зажимая под мышкой дрожащего песика.
– Стой! – послышалось ей вслед, но девочку уже было не остановить.
Она бежала обратно, по стеклянному коридору, выискивая, не попадется ли знакомое лицо. Но дяди нигде не было.
Она в ступоре остановилась посреди огромного зала со светящимися табло. Как раз в этот момент напротив всех рейсов стали загораться красные надписи.
«Отмена! Отмена! Отмена!».
Люди вокруг всполошились. Сначала просто некоторые повскакивали с мест. Затем толпы хлынули к стойкам регистрации.
– Тут никого нет!
– Администрация!
– Как это – все рейсы отменены?!
Гомон превратился в хаос носящихся в панике людей.
Гала спряталась за стойку с рекламой и сильнее прижала к себе собаку. В этой толпе она не то, что найти дядю не могла, она вовсе потерялась.
Внезапно в динамиках зала раздался автоматический голос:
– Администрация космопрота приносит свои извинения за доставленные неудобства. Все рейсы «Пекин-Станция Луна-108» отменены в связи с падением крупного куска Луны в Атлантический океан. К сожалению, оставшиеся космопорты разрушены. Правительством объединенного государства Земля принято решение закрыть Землю для полетов. Нам очень жаль, соотечественники. Желаем вам выжить и присоединиться к нам на Земле-2.
Все, кто услышал это оповещение замерли, точно в стоп-кадре. Как только динамики замолкли, произнеся то же самое на последнем, седьмом общем языке, космопорт взорвался криками, плачем и гомоном.
Гала вспомнила разговор двух русских, о том, что шаттл, на котором должны были улететь они с дядей, был последним.
Внутри у девочки все похолодело. Что же делать? Где дядя? А вдруг он улетит без нее?
Она ринулась вместе с толпой к шаттлу, но куда ей было опередить взрослых? Ее толкали, пинали, хватали за плечи и оттягивали назад. Но впервые в жизни Гала не отступала, не пряталась. Она все также прижимала к себе маленького песика, и протискивалась под мышками, среди ног. Точно юркий заяц, она огибала людей и бежала изо всех сил.
Внезапно в толпе она увидела меховую оторочку знакомой куртки. Седая прядь в черной копне волос мелькнула впереди, у самого выхода на посадку.
Дядя. Несомненно, это был он!
Она хотела закричать, но губы так и примагнитило. Получилось лишь отчаянное «Мгм!». Да и это быстро слилось с общим шумом.
Девочка подбежала к стеклянным дверям как раз в тот момент, когда бортпроводница захлопнула за дядей дверь. Щелкнул магнитный замок, моргнула и сменилась на красный лампочка над выходом. Табличка с номером ворот поменяла зелёную надпись «Идёт посадка» на красную «Посадка окончена».
Гала со всей силы ударила по бронированному стеклу. Тысячи кулаков одновременно с ней заколотили, сотрясая ворота.
«Обернись! Обернись, дядя! Я здесь!» – слезы текли ручьем по щекам Галы.
И, точно услышал, он обернулся.
На долю секунды девочке показалось, он узнал ее.
Но в тот же миг, поджав губы, он бросился прочь, вместе с бортпроводницей.
«Не-е-е-ет!» – так и остался невысказанным крик отчаяния.
Толпа схлынула. Девочку больше не прижимали больно к стеклу, и не наступали ей на щиколотки. Но почему-то Гала все равно чувствовала невыносимую боль.
Она сползла на пол, прислонилась головой к холодному стеклу и разрыдалась. Сквозь разомкнутые губы наконец-то прорвалось: «А-а-а…».
Песик коснулся дрожащим носом щеки девочки и лизнул солёную влагу. Он тоже скулил и трясся.
Глава 2. Дворняжка и профессор
Сонм голосов стихал вдали точно волна, откатывающая от берегов на отливе. Гала не заметила, сколько прошло времени, прежде чем космопорт погрузился в давящую тишину. Да и часов у девочки не было. Чемодан и тот где-то пропал.
Ни одежды, ни еды, ни того человека, кто должен был заботиться о ней.
Кажется, кто-то, убегая, спросил, все ли с ней в порядке. Но, не дождавшись ответа, все-таки исчез.
Гала снова уронила пару слезинок. В ее голове не умещалось, как… Ну, как дядя мог ее оставить на умирающей планете?
Она раз за разом прокручивала в голове его последний взгляд. Может он все-таки ее не видел? Или не узнал?
Он обернулся. Затем посмотрел прямо на нее, родную племянницу… поджал губы, схватил за руку бортпроводницу и припустил на выход. Нет. Он точно видел ее. Он что… сбежал? Бросил?
Гала всхлипнула и окинула взглядом кусочек неба, виднеющийся сквозь бронированное стекло.
Шаттл, на котором улетел дядя Рен, давно скрылся из вида. Небо из голубого сделалось темно-фиолетовым. Гала подумала было, что наступил вечер, но в это же самое время по космопорту разнесся сигнал: «Там-бам-бам. Точное время один час ноль-ноль минут после полудня. Отличное время для обеда в Пельменной матушки Чжао! Пельмешки без спешки!».
Следом заиграла милая мелодия.
У Галы заурчал живот. Реклама пробудила в ней аппетит и любопытство.
Девочка подняла песика к глазам, повертела со всех сторон, и коснулась бирки на ошейнике. Там значилось «Оливер».
– Привет, – ласково позвала девочка.
Песик завилял хвостом.
– Значит, ты – Оливер? А я – Гала.
Черный мокрый нос ткнулся в щеку, а махровый розовый язык прошелся по носу.
– Значит, правы были те мальчишки… Я – дворняжка? Ну, хоть с тобой не так одиноко…
Девочка поставила собаку на пол, щенок пару раз крутанулся на месте и рванул к выходу. Гала с криком «Стой!» бросилась за ним. У самых дверей девочка настигла беглеца. Она упала с ним на пол, и тяжко задышала. Сердце бешено колотилось.
– Тоже хотел от меня сбежать? А как же я?
Слезы снова навернулись, губа задрожала.
– Не оставляй меня, слышишь?
Пес мог лишь перебирать в воздухе лапками. Девочка, покрепче прижала щенка. Затем перевернулась и огляделась.
Космопорт, как и любое заведение, где обычно толпились люди, изобиловал торговыми лавками. Народ, в поисках спасения, не гнушался мародерством – многие бутики были перевернуты вверх дном. Гала прошлась по ним, и, не зная, что ей делать дальше, поискала зоотовары. Однако ничего подобного не нашлось.
Гала заглянула в комнату, на которой мерцала неоновая розовая вывеска на китайском. Дословно можно было перевести эту закрытую лавку как «Нежные лепестки». Но в самом заведении ничего нежного не оказалось. Черные стены и потолок, едва-едва мерцающая красная лампа над стойкой оплаты.
Стоило только войти внутрь, как механический голос спросил на семи языках:
– Вход строго восемнадцать плюс. Подтвердите свой возраст.
– Восемнадцать плюс? – тихо переспросила Гала.
– Нарушитель! Нарушитель! Возраст не подтвержден!
К механическому голосу добавилась яркая лампочка, вынырнувшая из углубления в потолке. Она закрутилась с бешеной скоростью, осыпая комнату яркими бликами.
Гала сначала растерялась. А затем под мерцающим освещением увидела стойку с ремнями. Она была буквально на расстоянии вытянутой руки. Пес взвыл. Одновременно с этим девочка схватила первый попавшийся ремень, рванула на себя и пулей вылетела из странной комнаты.
Как только нарушительница выпала из «Нежных лепестков», сирена смолкла. Космопорт снова оглушил непривычной тишиной.
Гала рассмотрела ремешок. Тонкий, черный кожаный, со множеством металлических колец и дополнительных секций. Девочка отстегнула лишние полоски кожи, и зацепила ремень за ошейник Оливера.
– Отпущу, когда перестанешь сбегать!
Живот девочки снова заурчал.
– Пойдем, поищем еду.
На втором этаже космопорта нашлись кафе и столики. Гала огляделась, точно ли никого нет поблизости. Затем она запрыгнула за прилавок и достала из витрины сладкую вафлю со взбитым кремом.
– Тяв! – песик впервые напомнил девочке, что он тоже здесь.
– Держи.
Гала протянула ему часть вафли. Воздушный бисквит тут же исчез.
Следующим в голодные рты полетело, конечно же, мороженое. Собака фыркнула, и оставила холодный кусок на полу.
– Тяв! – Оливер вновь требовательно посмотрел на девочку.
Так они вдвоем куролесили еще какое-то время, пока яркая вспышка розового света не озарила небосвод. Космопорт наполнился ярким светом. Вдали раздался взрыв.
Гала выронила из рук сладкий рогалик, наспех вытерла руки, и, подхватив пса, выбежала на улицу.
Небо пылало. В огненном ореоле медленно падала глыба и сгорала в атмосфере. Рядом, буквально рассыпались, и взрывались куски поменьше.
Девочка с ужасом наблюдала, как луна, взошедшая из-за горизонта, рушилась.
– Красиво, не правда ли? – раздался позади спокойный мурлычущий голос.
Девочка обернулась. На лавке возле знака «Курить запрещено» вальяжно развалился мужчина лет шестидесяти. Словно насмехаясь над всеми запретами, он медленно потягивал сигарету, пуская струи белого дыма.
– Сколько философов размышляли о жизни и смерти? Сколько писателей и поэтов слагали во имя последних дней сочинения? И только мы с тобой можем узреть это… крушение целой истории! Быть частью этого великого события – честь для меня.
В его руках оказался бокал с красной жидкостью. Он также медленно поднес его к губам и сделал глоток.
Гала хотела его спросить, почему он сидит здесь и пьет. Но губы снова сомкнулись, и девочка лишь опустила голову.
Мужчина протянул ей бутылку с плещущейся жидкостью.
– Попробуй. Все равно уже не важно, сколько тебе лет. Никто не спросит твой персональный код, а мне это без разницы. И все же… – он глянул на девочку с надеждой, – вдвоем не так одиноко умирать.
Девочка взяла бутылку из рук мужчины скорее из вежливости, чем от большого желания. Она сделала робкий глоток и поморщилась. Затем сплюнула и закашлялась.
– Фу-у, гадость, – само вырвалось из ее рта.
– Ну-ну, зачем хорошее вино разбазариваешь… – проворчал мужчина.
Он забрал у девочки бутылку и подлил себе в бокал.
Привычное оцепенение спало. Губы больше не примагничивало, и Гала спросила:
– Вы тоже на шаттл не успели?
Брови мужчины поползли вверх.
– Ты – септемлингва?
Девочка кивнула.
– Какая редкость! По говору слышно. Жаль, такая образованная и здесь погибнешь.
Мужчина вздохнул и снова устремил взор на падающие осколки луны.
– Я давно предсказал это. Сам не знаю, хотел ли на самом деле улететь… Меня звали. Даже уговаривали. А я… откладывал до последнего.
Гала присела рядом. Рот все еще жгло алкоголем. Она уже пожалела, что так поспешно сбежала из лавки сладостей. То ли падающая луна, то ли задумчивость и доброжелательность пожилого господина, то ли капли просочившегося в ее нутро вина, развязали ей язык, и девочка выпалила:
– А меня бросил дядя… Сбежал! Увидел меня и сбежал!
Глаза заволокло. Ладони сжались в кулаки. Последнюю фразу она все же так и не смогла произнести: «Чтоб он тоже умер!».
Мужчина хмыкнул и протянул девочке белоснежный платок. Гала высморкалась.
– Профессор физико-математических наук Сы Мин, пекинский технический институт. – Мужчина галантно снял шляпу и представился.
– Гала Шуле, – тихо ответила девочка. – А это Оливер.
Песик завилял хвостом, услышав свою кличку.
– Кто ты такая? – полюбопытствовал профессор. – Септемлингва, да еще и в Пекине. Шуле… Шуле… Нет, не слышал такого имени.
– Я и сама не знаю… – пробормотала девочка.
Это была чистая правда. Дядя никогда не рассказывал Гале о том, кто ее родители и откуда они. Да и сейчас, важно ли было это?
Новая порция взрывов истончила атмосферу. Дышать стало чуточку сложнее. Гала почувствовала, что озябла.
– Профессор, сколько мы будем умирать? – спросила она.
– Долго. Минимум пару недель. – бросил Сы Мин. – Идем! Ты совсем озябла. Не гоже такой девочке умирать как бездомной.
