Czytaj książkę: «Тайны Чудова монастыря»

Czcionka:

Историческая справка

Василий Иванович Шуйский (Василий Четвёртый Иоаннович) – русский царь, правивший с 1606 по 1610 год. Представитель княжеского рода Шуйских (суздальская ветвь Рюриковичей). Последний представитель рода Рюриковичей на российском престоле.

Пощёчину дала народу злая Смута,
Всё может изменить всего одна минута.
Живётся на Руси простому люду худо,
И не понять никак, кто же в стране иуда.

Е. Есенина

История в сердцах людей жива покуда,
Я расскажу о том, взялась она откуда.
А родилась она из уст московских улиц,
Устои для страны в то время пошатнулись.

Начну я свой рассказ для вас издалека,
Поведаю о том, как выжила Москва,
Из-за кого пришлось Руси в те годы худо,
Кого благодарить за истинное чудо,

Про то, какую роль сыграет Чудов храм,
О Смуте и царе порассуждать вам дам.
Перенесёмся мы сейчас в другое время,
Когда народ Руси тяжёлое нёс бремя.

* * *

Род Шуйских издревле считался смелым,
Большие в Суздале имел уделы.
Их родословная была от Александра,
От Невского, и это была правда.

Брат Невского – Андрей – там поселился;
Когда он вырос, выгодно женился.
На трон князья – по крови претенденты,
Об этом сохранились документы.

Была у них земля в деревне Шуе.
Формальности в названиях минуя,
Фамилия отсюда появилась
И за потомками надолго закрепилась.

Богатые князья Москве служили,
Тверские земли, псковские хранили.
Несли и в Новгороде боевую службу,
И с новгородцами вели большую дружбу.

Отважный род потомственных князей
Не раз защитником являлся для людей.
Фамилия князей во все века блистала
И трусостью себя никак не запятнала.

Защитником был князь по прозвищу Гребёнка¹,
Бывал здесь и другой, немногословный только.
За молчаливый нрав он прозван был Немым²,
Весь новгородский люд шёл с радостью за ним.

Победы множились с отважным полководцем.
Врагов откинули от Пскова новгородцы.
В тревожные года с Литвою воевали,
На юге от татар границы защищали.

Ходили в пору ту на немцев и на шведов.
Народу и земле род Шуйских честно предан.
В прославленном роду Василий появился,
И за всю жизнь свою он много добился.

Отец Василия Иван и дед Андрей
Вели лукавую игру в кругу царей.
Иван Четвёртый был тогда на троне.
Царю служили оба и короне.

Дед поплатился жизнью и карьерой —
Наказан был царём ужасной мерой.
Убит псарями по приказу он Ивана
За то, что маску не надел в приделе храма.

В тот день все в храме маски надевали,
Царю Ивану этим угождали.
«Быть скоморохом в храме – это стыд!» —
Сказал так дед и тут же был убит.

О том писали даже летописцы,
Рассказывали с плачем очевидцы.
Но род, чтоб не попасть к царю в опалу,
Служил и дальше грозному Ивану.

Отец был в свите царской и в походах
Участвовал как первый воевода³,
Сидел и в Серпухове, и в Великих Луках,
В Ливонскую войну не падал духом.

Себе замену в сыновьях растил —
Стать воеводами старательно учил.
Четыре сына было у Ивана,
Все воинству учились очень рано.

Василий дротики метать научен с детства,
Владеть мечом, как самым древним средством,
Бросать копьё, держа его за древко,
И попадать в мишень довольно метко.

Носил его, длиной почти в два метра,
И топором орудовал нередко.
Висят на поясе дробящие булавы,
Чтоб ими наносить врагу удары.

С широким лезвием здоровые бродаксы⁴
Для всех противников особенно опасны.
Не все могли с бродаксом обращаться,
Лишь лучшим с ним давали заниматься.

Орудовал легко малец кинжалом
И боевым всем этим арсеналом.
В седле сидел Василий с малолетства,
И первого коня он помнит с детства.

Бахмат его скакал без остановки,
Часами напролёт без подготовки.
Стать воеводой – трудное занятье,
Учились этому с Василием и братья.

Василий радовал отца других получше,
Он был тому помощником сподручным.
С утра до ночи были тренировки,
Что требовали силы и сноровки.

Необходимы они были, чтобы
Рассчитывать на титул воеводы.
В военном деле сын благополучен:
К двенадцати годам всему обучен.

Он внутренний имеет крепкий стержень,
С отцом в походах лет с пяти иль меньше.
Умеет хорошо в боях сражаться,
Отцом научен смерти не бояться.

Отец Иван был храбрый воевода.
Во время Крымского его с царём похода
Мальчишке было семь, он видел много крови,
Но в нём воспитывали силу воли.

Потом, когда исполнилось двенадцать,
Пришлось уже по-взрослому сражаться.
Дорогобуж⁵ вначале отстояли,
С Руси литовцев и поляков гнали.

Потом отец в Смоленске был на службе,
Затем в Москве он оказался нужным.
Когда Василию исполнилось шестнадцать,
То он по службе начал продвигаться.

Отец составил челобитную царю,
И за заслуги царь дал шанс богатырю.
Путь жизненный у воевод опасен,
Но этот путь Василию был ясен.

Во время царствия правителя Ивана
В почёте был у грозного тирана.
Но не служил в опричниках Василий —
В других делах способствовать просили.

В карьерной лестнице был стольником⁶ вначале,
Заботился с душой о государе,
Был дружкой⁷ на его с Марией свадьбе
И угождал на ней боярской знати.

В течение двух лет руководил полками,
Которые в Крыму границы охраняли.
Слыхал Василий и про прытких Годуновых,
О том, что фаворит к царю пробрался новый

И крутится вокруг, пронырливый пройдоха,
Устроился хитрец в конце концов неплохо.
Приблизил его царь – расслабился правитель:
Проныру сделал рындой⁸ в своей, царёвой свите.

Старания пройдохе всецело удались.
Хорош юнец собой, зовут его Борис.
Из вяземских дворян, совсем простого рода,
Была сестра его – Ирина Годунова.

В себя влюбить смогла Ивана сына,
Иметь наследника возникла перспектива.
Был Иоанн на то настроен сильно,
За парою следил с надеждой щепетильно.

Для сына Фёдора он был готов на всё,
Жаль, Фёдор не пошёл характером в него.
Был Фёдор набожным, о царствии не мыслил,
Прозвал его народ Блаженным в этом смысле.

Когда царь умер, то Василия взял Фёдор
Служить ему таким же воеводой.
Наследнику ведь грозного Ивана
Нужна была серьёзная охрана.

Поставили его при набожном царе
Да при жене царя, Борисовой сестре.
И он был Фёдору незыблемой опорой
И не вступал в союз с боярской сворой.

Считался главным он среди бояр и знати,
Судьёй назначили в судебной быть палате.
В политике не смысля, юный Фёдор
Отдал Борису полную свободу.

Борис с сестрой решенья принимал,
Делами государства управлял.
А Фёдор продолжал любить Ирину
И ненавидеть царскую рутину.
—

Часами он любил читать молитвы
И не вступать с боярами в конфликты.
Умом и телом слаб он для престола,
Поправившись, болел подолгу снова.

Чему-то Фёдор вечно улыбался,
Как будто маску снять с себя боялся.
Улыбкой отторгал себя от мира
Жестокости и царского ампира⁹.

Василий по карьере продвигался,
При Фёдоре во власти укреплялся.
Но рухнула карьера всё ж однажды,
Никто тогда не заступился даже.

От имени бояр просил Василий,
Чтоб царь замену подыскал Ирине.
Наследника страна иметь желала —
Бесплодная Ирина не рожала.

И Шуйского направили с прошеньем,
Но Фёдор отрицал сие решенье.
Бояре тут же Шуйского предали:
По наговору в Галич отослали.

Из знатных и влиятельных фамилий
Никто не пострадал, один Василий.
Пришлось от службы князю отлучиться
И с положением своим ему смириться.

* * *

У Фёдора был брат – царевич младший – Дмитрий.
Подросток, в Угличе живя, внезапно гибнет.
О смерти мальчика в народе говорили.
Всех домыслы и слухи тяготили.

Народ шептал, что Дмитрий был убит
И в Угличе в сырой земле лежит
По грозному приказу Годунова.
Никто не ожидал в стране такого.

А кто-то говорил, что Дмитрий болен,
Ушёл к отцам святым по Божьей воле.
Сам напоролся якобы на нож,
И этот слух на правду был похож.

И вот комиссию направил Годунов,
Чтоб доказали, что царевич мёртв.
Призвали Шуйского комиссию возглавить,
Но прежде, чем туда его отправить,

Сам Годунов решил его заставить
Скрыть от народа правду и лукавить.
«Поедешь в Углич ты расследовать причины,
Итог укажешь правильный кончины, —

Нахмурив брови, говорил Борис. —
Ты, Шуйский, услужить поторопись.
Уверуешь ты всех, что умер Дмитрий глупо,
Что, в Угличе живя, он поскользнулся будто,

И напоролся он, с детьми играя в тычку¹⁰,
На нож, что был в руке, и смерть была трагичной.
Все знают, что болел этот ребёнок с детства,
Припадки он имел болезни с малолетства.

Подросток этот мне во власти не соперник,
Вне брака он рождён, а значит, не наследник.
Я всё же искушать судьбу свою не буду,
Заранее убил я царскую приблуду.

Народ непросвещён и верит даже в глупость,
Я знаю, ты умён – в твоих словах есть мудрость.
Причину указать будет тебе не трудно,
Уверь нашу страну в несчастье абсолютном.

Царь Фёдор очень слаб, когда помрёт Блаженный,
То править буду я без всяких возражений».
Василий доказал случайную погибель
И людям рассказал, что якобы увидел.

Сказал народу так, как надо Годунову,
Но думал сам про царскую крамолу.
Со смертью Фёдора влиятельный Борис
Поднялся быстро как правитель ввысь.

В руках всё оказалось у Бориса:
Ему досталась власть без компромисса.
Он расчищал дорогу себе к трону,
Своё родство приписывая к роду.

Вдова Ирина, умная девица,
Могла вполне стать русскою царицей,
Но царский трон Борису отдала —
Со смертью мужа в монастырь ушла.

Чтоб по закону всё происходило,
Поддержку оказал священник Иов.
Его к себе приблизил Годунов,
И тот поддерживать Бориса был готов.

Земский собор митрополит созвал,
Кандидатуру нужную назвал.
Со всей земли собрались там бояре,
Про властность Годунова все слыхали.

Богоугодное митрополит вещал,
Его словам Земский собор внимал.
И вот, как было Годунову надо,
За пастырем пошло «овечье стадо».

Безропотно собор голосовал —
Избранник жизнь в достатке обещал.
Понизить обещал Борис налоги,
Дать благоденствие и тишину в итоге

Да провести в стране свои реформы,
Всё делая как надо и по форме.
С избранием царя в Земском соборе
Открылся будто в мир ящик Пандоры¹¹.

Всех неугодных убирал Борис,
И узурпатору¹² те меры удались.
В монастыри царь многих посадил,
Влиятельных Романовых убил.

Сесть на престол могла эта чета,
И стала б явью давняя мечта.
Про заговор бояр поверил царь доносу
И потому ответил на угрозу.

Романов Фёдор им в монахи был пострижен
(Про Филарета мы ещё услышим).
Весь род Романовых анафеме¹³ предался,
Сын Фёдора, по счастью, жить остался,

И станет юный Михаил Романов
В новой династии царей началом.
Но это всё гораздо будет позже,
Ну а пока страна покрылась ложью.

Её так много будет в это время,
Что жить придётся никому не веря,
И действовать, и говорить с оглядкой,
И гнев испытывать от беспорядков.

* * *

Приехал Гермоген – митрополит Казанский,
Служил он в Астрахани честно, по-христиански.
Митрополит миссионером¹⁴ славным был
И на избрание издалека прибыл.

Ждал с нетерпением Василий Гермогена,
Но духовник поддался весь всецело
Политике законности, порядка —
Избранье Годунова прошло гладко.

От Гермогена чувствовалась сила,
И личность пастыря Василия прельстила.
Подумал Шуйский, что при смене власти
Престиж священника незаменим, по счастью.

Он, несомненно, для народа лидер,
Его в дальнейшем патриархом видит.
Такой Василию необходим сподвижник,
И он знакомиться стал с Гермогеном ближе.

По вечерам ходил Василий в церковь
На исповедь к священнику нередко.
Богослужением являл он Богу верность
И отрицал душою суеверность.

Гнев свой имея к Земскому собору,
С раскаяньем он обратился к Богу:
«Признав за Годуновым власть отчасти,
К решению бояр и я причастен.

Остался я от власти в стороне,
Не время по родству быть на коне.
Ко власти ближе всех стоял Борис,
А вот мои дела не задались.

Когда я Годунову проиграл?
Меня никто в цари не выдвигал,
Придёт пора, – Василий сдвинул брови, —
Бояре захотят законного по крови,

И станет Годунов им неудобен,
Тогда я покажу, на что способен».
Раскрыв все мысли и всю душу Богу,
Утихомирил он свою утробу¹⁵.

Молитва помогла затихнуть гневу,
И благоденствие пришло ему на смену.
Он поборол в душе своей бунтарство
И стал служить царю и государству.

Несправедливо выбранный правитель
Измену от бояр во всём предвидел.
Соперником для Годунова был Василий —
Уйти из думы Шуйского просили.

Имея к власти жадную корысть,
Жениться запретил ему Борис.
И, затаив на Годунова злость,
Утихомирил Шуйский свою плоть.

Боялся Годунов наследников их рода —
Стерпел и это умный воевода.
Он разведён с женой своей Еленой,
С его супругой в молодости первой.

И много лет с тех пор он жил бездетным,
С желанием в душе, щемящим и заветным;
Чтоб от расправ и гнева уцелеть,
Тут дипломатом надо быть уметь.

Перед народом исполняя долг,
Он видел в этом своей жизни толк.
Москва указами правителя кипела,
Ведь с первых дней Борис взялся за дело.

Запрет поставлен был всем на торговлю водкой,
В царёвых кабаках лишь торговали горькой.
Нарушивших его наказывали плёткой —
Не мог никто другой торговлю вести водкой.

Последовал запрет крестьянам в их побеге:
Кабальное холопство теперь у них вовеки.
И было в результате дворянство тем довольно,
Холопы были злы, рабами став невольно.

Однажды встретился Василий с Гермогеном —
Путь истинный тому для государства ведом.
По Сретенке¹⁶ священник шёл степенно,
Поговорить с ним надо непременно.

Давно признав сподвижника друг в друге,
Василий произнёс душевно, без натуги:
«Отец, благослови на верные деянья,
За государство я радею – не за званья.

Я еду в Новгород и буду там покуда,
От царских дел на сердце моём худо.
Быть воеводой первым мне велят».
Уста священника в ответ ему твердят:

«Терпи, сын мой, терпи, придёт скоро минута,
С которой, вижу я, в стране возникнет смута,
Тебя всецело в смуте поддержу,
Тебе твой путь духовный укажу.

Предвижу я, что быть тебе царём,
Ну а пока немного подождём».
Митрополиту Шуйский поклонился,
И путь его по Сретенке продлился.

В начале улицы, близ Сретенских ворот,
Боярин повернул за поворот.
Толпа печатников Печатной слободы
Смотрела гордо на свои труды.

Достроен ими был Успенский храм,
И молятся промышленники там.
В храм ходят для духовной чистоты
Кафтанники¹⁷, скорняги¹⁸, дегтяри¹⁹.

Василий в нём оставил подношенье —
На нужды храма сделал он вложенье —
И помолился в нём перед дорогой,
Чтоб распрощаться на душе с тревогой.

Сейчас перечить власти не с руки,
Ведь шансы на успех невелики.
Василий вышел из святого места;
Что будет дальше – было неизвестно,

Шептать молитву продолжали губы,
Про Новгород не отпускали думы.
Вдруг он заметил бабушку у церкви,
А прихожане ей давали деньги.

Когда же подошёл к ней с податью Василий,
Она послушать тихо попросила.
В глаза взглянув, пред ним не суетясь,
Старушка начала таинственный рассказ:

«В далёкие-далёкие года,
Когда хозяйничала на Руси Орда,
Земля в Московском княжестве, в Кремле,
Принадлежала Золотой Орде.

В столице Золотой Орды, в Сарай-Берке,
Жилось прекрасно ханше Тайдуле.
Но вот случилась как-то с ней беда:
Три года свет не видит Тайдула.

Три года ханшей правит темнота,
Боялся сын, что это неспроста.
Одна надежда – жить и верить в чудо.
Сын Джанибек искал леченье всюду.

Шаманов приглашал для ханши, колдунов,
Но матери никто помочь не мог.
Сама она мечтала о лекарстве,
А утешенье видела в христианстве.

Того, кто сможет ханшу исцелить,
Готов сын ханши щедро наградить.
И вот донёсся слух один ему,
Что есть монах, что лечит слепоту.

Живёт монах-целитель на Руси —
За помощью к нему надо идти.
Сказал гонцам сын ханши про нужду,
Велел везти спасителя в Орду.

Ждал с нетерпением монаха он визит,
Узнать хотел, что тот в себе таит.
Монах Алексий прибыл из Москвы
И стал молитвами лечить от слепоты.

Молитвы оказались впрямь сильны.
Леченье долго длилось Тайдулы,
И вот однажды зрение вернулось
И долгожданным чудом обернулось.

За исцеленье ханша Тайдула
Московские владенья отдала,
Вручила грамоту от дани и поборов,
С ней тот монах вернулся к себе в город.

Весть быстро облетела все места
Про то, что исцелилась слепота.
Построен храм на деньги Тайдулы,
Красуется он посреди Москвы.

Прозвали место Чудов монастырь,
И потянулся люд к местам святым.
Об исцелениях больных в его стенах
Услышали и в дальних городах.

У всех людей Алексий был в почёте,
Слух разносился о его заботе.
Молитвами лечил он бедолаг,
И это был неоспоримый факт.

Лечились очень многие из них
От помыслов греховных и дурных.
Телесные недуги и грехи
Алексий гнал молитвой из души.

Для всех построен православный храм,
И ты, милок, сходи к святым мощам.
Покоится Алексий в храме с миром,
Но и сейчас он исцеляет сирот». —

И бабушка при этом замолчала.
Рассказанного было уж немало.
Держа иконку, улыбнувшись горько,
Продолжила она совсем тихонько:

«Тебе, боярин, вижу, много лет,
Но до сих пор в душе покоя нет.
А сходишь если ты к святым мощам,
С молитвою прозреешь тоже там».

Василий торопливо дал монету,
Но не прислушался он к мудрому совету.
В Великий Новгород он едет, в славный город,
И выслужиться там его ждёт веский повод.

Он в Новгороде сблизится с народом —
Так в тридцать восемь думал воевода.
Дорога майская ведёт его к Торжку,
Дальнейший путь привёл его к мосту.

Взойдя на мост, обозы резко встали,
А лошади, уставшие, заржали.
Василий слез не торопясь с коня,
К воротам старого направился кремля.

Весною дышит талая земля,
Мир всем живущим радостно суля,
И солнечным теплом встречает всех гостей.
Простой народ толпится у дверей

Часовенки, что возле входа в кремль.
Тут любопытство скрыть дано не всем.
Все знают: по приказу Годунова
Приехал в Новгород к ним новый воевода.

Застыл как вкопанный, безмолвствует народ —
Печаль иль радость выставлять вперёд?
Что ждать от гостя? Как принять его?
Народа беспокойство велико.

Всех собралось немалое число,
Впиваются глаза в усталое лицо,
В покатые и небольшие плечи.
Рост воеводы тоже был отмечен.

Он невысокий, не худой, не толстый
И по летам уже довольно взрослый.
Улыбку добрую издалека заметив,
Народ к пришельцу тоже стал приветлив.

Расслабились немного мужики
И зашептали: «Этот нам с руки».
Народ устал от подлости, измен
И от расправ, кровавых перемен.

Стоят бояре знатные вдоль стен
Часовни старой, шапки набекрень.
Часовня эта Чудного креста
Играет роль для города щита.

Теснится позади простой народ,
Не выходя из-за бояр вперёд.
А пред боярами стоит митрополит,
Крест на груди на солнышке горит.

Владыка²⁰ Варлаам идущего встречает,
Молитву Господу под нос себе читает.
С почтением Василий поклонился,
И за священником путь в городе продлился.

Прошли они в ворота, и Софию
Во всей красе увидел князь Василий.
Здесь для него молебное есть место.
Сидеть там сможет он Ивана вместо.

Для Грозного-царя красивый стул ваяли,
Из дерева шедевр умельцы создавали.
Владыка Варлаам привёл его, однако,
Сначала не туда – ждала его палата.

Вот в Грановитую палату Шуйский входит,
Здесь пир устроили с дороги воеводе.
И на Владычный двор потом его позвали,
О городской казне, проблемах рассказали

И только лишь потом – на Воеводов двор:
Предстал пред ним бесхитростный декор.
И стал Василий жить, имея все удобства,
С владыкой задалось почтенное знакомство.

И полюбился Шуйскому богатый этот город,
Налоги для казны не вызывают споров.
А частые торги с заморскими купцами
Хорошую казне прибавку выдавали.

Понравились ему добротные дома,
А были, в основном, дома в два этажа.
Пожары город жгли, зимой морозил холод,
Но не поник душой мятежный сильный город.

Василий понимал, что Новгород не сдался,
Что в недрах у него свободы дух остался.
И как бы кто его унизить ни пытался,
Как феникс, каждый раз, сгорая, возрождался.

О городе Василий много мыслил,
О новгородских людях были мысли:
«Мне в Новгороде все на верность присягнули
И клятвой на кресте доверье подчеркнули.

Я чувствую себя сейчас неуязвимым,
Судьёй для них я буду справедливым».
Василий понимал: наступит ещё время,
Когда его нога опять вернётся в стремя,

И быть тогда ему из рода Шуйских лучшим,
А главное – в боях он будет вновь везучим.
Пока же продолжал знакомство он с элитой
И с нею говорил правдиво и открыто.

Вникал с душой в дела, и было ему ясно,
Что будет ладить он с народом здесь прекрасно.
Все знатные дома с ним сблизиться пытались,
И многие в друзья в те годы набивались.

Приимковы князья, бояре Колычёвы,
Бутурлины князья, а также Милюковы,
Волынские князья, Плещеевы, Квашнины
В его ближайший круг помощников входили.

О чаяньях людей он думал беспрестанно,
Особое вниманье он уделял крестьянам.
Подумал: ямщикам живётся здесь вольготно,
Ведь ямщиком служить среди крестьян почётно.

Еды хватает, и всего в достатке,
Хозяйство держит вся семья в порядке.
Имеют привилегии особые в налогах,
Обязанностей же у них довольно много.

Удельные князья им грамоты вверяли,
Казённых лошадей по ней брать разрешали,
Им поручительство священники давали,
Чтоб только верующих на работу брали.

И думалось Василию: вот в ком стране опора.
Не ямы²¹ их земля, а русские просторы.
По всей Руси они среди людей в почёте,
Не только лишь гоньбой²² поглощены в работе.

Они и лошадей на станциях меняли,
И полотно дорожное в исправности держали.
Когда была пора, выбоины латали,
Повинности и дань с народа собирали.