Czytaj książkę: «Пестрые дни Тальи Мирей. История 3»
Образ, которого нет
***
Честное слово, я никогда не думала, что однажды увижу столько снега!
Как только мы с Вайтой появились на пороге здания почты городка Окконе, что в долине Барсов, и шагнули в фиолетовый вечер, я сразу приняла в свою душу мир сиреневых сугробов, оранжевых фонарей, голубоватых зданий и бесконечность лилового неба, осыпавшего нас белыми сверкающими хлопьями.
– Вот это да-а! – Я раскинула в стороны руки. – Мы попали в невероятный, волшебный сон, где серебра столько, что в нем можно утонуть!
– Когда все растает, то запросто. – Вернула меня с небес на землю подруга и тут же помахала рукой. – Смотри, Талья, вся моя семья приехала нас встречать.
– М-м… – я посмотрела на стоявшие вдоль улицы крытые, со стеклянными блестящими окнами экипажи. – Который из них твой? И почему их так много?
– Ай, скоро сама все поймешь. – Махнула на меня концом длинного шарфа подруга и, оставив свои баулы у моих ног, бросилась сквозь бредущую по снегу толпу.
– Вроде городок, по словам Вайты, небольшой. – Пробормотала я, опуская на перчатки рукава пальто. – Откуда тут народ?
– Лыжный сезон в разгаре. – Любезно ответил мне невысокий дяденька в теплом меховом пальто, на пару мгновений остановившийся рядом. – Разве Вы – не на курорт?
– Нет.
Кажется, в моем взгляде он прочел удивление, поскольку улыбнулся и слегка поклонился.
– Тогда прошу прощения, барышня. Но если захотите увидеть горы во всем их великолепии, вон там, за домами, гномская узкоколейка. Берут недорого и с комфортом, в теплых вагонах, развозят по всем поселкам. А экипажи – для тех, кто легко расстается с золотыми.
Он двинулся дальше, а я нашла взглядом подругу. Вокруг нее стояло человек восемь. Кажется, среди встречающих было трое женщин, двое мужчин и несколько прыгающих вокруг мальчишек. Но вот процесс объятий и поцелуев закончился. Вайта обернулась и помахала мне рукой. Я махнула в ответ, и мужчины сразу направились ко мне. Боги, какими же они были высокими! Робко улыбнувшись, я поздоровалась.
– Меня зовут Талья Мирей, господа!
На моей родине знакомство и расспросы, как добрались в свете капризов погоды и не тошнило ли после переноса, заняли бы около пол-оборота времени. Но тут… Мужчина, что постарше, с посеребренными снегом бородкой и усами, наклонился и запросто обнял мои плечи.
– Наконец-то я вижу лучшую подругу моей доченьки! – Прогудел он басом. – Но какая же ты крошка! Руйки! – он взглянул на сына. – Бери вещи девочек и скорее поедем домой. Наша мама приготовила чудесный ужин, который может остыть!
– Вот это, – из-под заснеженной шапки на меня глянули светлые глаза молодого парня, – весь ваш багаж?
– Да, господин. – Я кивнула. – Мы же всего на несколько дней.
– Какой он тебе, дочка, господин? – Отец подруги удивился. – Будьте друг другу братом и сестрой. Какие между близкими формальности?
– Талья. – Я посмотрела на парня и похлопала ресницами.
– Р-руйки. – Мой неожиданный родственник ответно похлопал своими и застенчиво улыбнулся. – Я – младший брат Вайты.
– Очень приятно. – Сообщила ему и начала придумывать тему для дальнейшего разговора, но господин Тильмя-старший оборвал мои размышления, увлекая нас за собой.
Матушка и тетя Вайты тоже оказались дамами немаленькими и… несколько подавляющими за счет объемных шуб. Но на их приветливых лицах была написана искренняя радость встречи с дочерью и со мной, ее подругой. Если честно, я очень переживала момент знакомства из-за собственной внешности, поскольку в памяти все еще жили картинки моего пребывания в Вожероне и разочарование на лицах тех, с кем меня пытались познакомить друзья… Но в глазах семейства Тильмя читался лишь обычный интерес к чужому человеку. А еще – желание, чтобы я стала их доброй знакомой. Трое детей, одной из которых оказалась девочка, тут же повисли на моих руках, упрашивая, чтобы я рисовала вместе с ними. Оказывается, Вайта многое обо мне рассказывала… Надеюсь, без описания наших рискованных приключений.
Как только мы все погрузились в большую теплую карету, члены семейства тут же стащили варежки с шапками. И я еще раз подивилась их прозрачно-серым глазам, светлым волосам и молочного цвета коже. Вайта, расположившись на одном диване между матерью и теткой, вертела головой и расспрашивала об общих знакомых. Дети, все вместе устроившиеся сзади, обсуждали, стоит ли приглашать какую-то подругу на каток. Я же оказалась между двумя мужчинами – отцом семейства, господином Орином Тильмя, и его сыном – Руйки. Как всегда, в присутствии посторонних людей, мне было немного не по себе. Но господин Орин ненавязчиво привлек мое внимание к архитектуре города, по которому мы ехали. Рассказывая об особенностях застройки, он сразу вспоминал хозяев, коротко и с юмором характеризуя стилевые изыски некоторых. Вот так я узнала, что высокие деревья рядом с желтым домом в три этажа на самом деле были… колоннами.
– Обработанные надлежащим образом гранитные блоки. – Улыбнулся моему изумлению господин Орин. – Прапрадед здешнего владельца был большим поклонником эльфийской культуры. Даже хотел на эльфийке жениться. – Сидевший с другой стороны от меня господин Руйки хмыкнул, а его отец кивнул. – Балконы, образованные каменными кронами, летом украшены множеством декоративных цветочных вьюнов. И если посмотреть на дом с улицы, то кажется, что цветет эльфийский лес.
– Это, наверно, красиво. – Заметила я. – А как закончилось дело с женитьбой? Не думаю, что кто-то из леди дивного народа на подобное согласился.
– Правильно, Талья, думаешь. – Снова улыбнулся господин Орин. – Но с тех пор в этой семье есть традиция: старшие сыновья женятся исключительно на светловолосых, высоких и стройных девушках.
– Таких, как она? – Я бросила взгляд на подругу. Руйки снова хмыкнул.
– Моя дочь, – отец посмотрел на девушку с гордостью, – сама найдет того, кто придется ей по сердцу!
– Ага… – вздохнула я. – В нашей-то богадельне.
Кажется, я повторила слова господина Горса… Боги, насколько он был прав! Глядя в оживленное лицо Вайты, я подумала о том, как подло поступил господин Ниеминя, переложив на мои плечи то, что должен был сделать сам. Эх, подруга, ну какое счастье может найти простая и ничем не примечательная учительница? Лучше бы господин Орин, как все отцы, сам занялся устройством ее будущего. И побыстрей. Но тот, приписав мои раздумья усталости, продолжил занимать меня байками из жизни горожан. Впрочем, ехали мы недолго. Свернув на одну из боковых улиц, где здания стояли не так плотно, а промежутки между ними занимали плодовые деревья, мы остановились у двухэтажной виллы, чей подъезд и окна были ярко освещены.
– Разве тетушка Минсти не в горах? – Удивленно спросила Вайта, глядя на то, как открывается дверь, и по лестнице к карете спускается женщина с распущенными волосами в короткой, придерживаемой рукой у ворота, шубке.
– Нет, конечно. – Ответил отец, первым выбираясь на мороз. – Как же она может пропустить твой приезд, да еще с подругой?
Только очутившись в гостиной и пройдя еще раз через церемонию знакомства, я узнала имена всех родственников и домочадцев Вайты.
Как оказалось, в этой небольшой северной долине было принято жить целым родом, где под одной крышей, кроме бабушек и дедушек, вполне мирно существовали семьи их замужних или женатых детей с собственными детьми и даже внуками. Подобные родовые гнезда могли быть как по мужской, так и по женской линии. Где оставаться, как правило, решали жених с невестой еще до свадьбы. Но если они делали выбор, переиграть было сложно, поскольку в другом доме могло не оказаться свободных комнат. А если, по каким-то причинам, молодым супругам общество родственников было не по нраву, они могли выкупить клочок земли у магистрата и поставить на нем собственный дом. Так сделали родители Вайты. Однако причиной их поступка стала отнюдь не обида, а обычная нехватка квадратных метров. Помыкавшись у родственников несколько лет, предприимчивый господин Орин не только смог приобрести землю в городе, но и построить на ней просторное жилище, в которое, кроме него с женой, перебрались ее родная и двоюродная сестры с мужьями. Затем, когда родилась Вайта, на помощь дочери приехали мать с отцом. Да и остались. Впрочем, как мне со смехом рассказала Вайта, никто особенно не возражал. Поэтому, как только мы все избавились от верхней одежды, на меня, совершенно затерявшуюся в обществе высоких блондинистых мужчин и женщин, обрушились не только объятия и ласковые слова, но также имена со степенями родства. Конечно же, я улыбалась, кивала, но вздохнула с облегчением, когда господин Руйки вытянул меня из дамского общества. Оказывается, отец поручил ему показать мне комнату и дом.
– Растерялись? – Сочувственно спросил он, ловя меня в тот момент, когда я оступилась на лестнице и сделала рискованную попытку свалиться вниз.
– Слегка. – Я посмотрела на него с благодарностью. – У Вас такие милые родственники!
Он рассмеялся.
– Всё, как у всех. Иногда ругаемся и обижаемся друг на друга. Но долина у нас маленькая, а мест, пригодных для круглогодичного проживания, не так уж и много.
– Когда я изучала географию, мне казалось, что городков здесь больше, чем где-либо.
– Мы все живем в городках. – ответил Руйки, распахивая для меня дверь небольшой комнаты в конце коридора. – К сожалению, не только в долине, но и в наших жилищах достаточно тесно.
– Что Вы! – Я, испугавшись того, что он примет меня за капризную барышню, помахала ладошкой. – Тут очень мило! Комната гораздо больше той, которую сейчас занимаю в общежитии. – Пока Руйки ставил мои вещи и зажигал светцы, я подошла к окну и отодвинула занавеску. – Какой же красивый снег… – тихо сказала я, рассматривая его переливающееся серебро через двойную раму. – Там, где я родилась, его не бывает. Если только на вершинах самых высоких гор.
Руйки подошел ко мне и встал рядом, опершись ладонями на подоконник.
– Вот как? А мне порой кажется, что снег – часть моей души. – Он улыбнулся какой-то мягкой, чуть смущенной улыбкой. – Конечно, здесь тоже есть лето. По-своему удивительное и красивое. С пением птиц, цветами и ягодами. Но зима… – он посмотрел мне в лицо. – Хотите увидеть снежную крепость со снежными гномами и троллями? Или ледяную пещеру, в которой, если прислушаться, то можно услышать, как звенят колокольчики? А покататься на коньках по горному озеру?
Я смотрела в его серые глаза и понимала, что сейчас он делится со мной чем-то для себя важным. И почему-то хочет, чтобы незнакомая гостья прониклась его видением мира и настроением души.
Улыбнувшись, я кивнула. А он выпрямился и рассмеялся.
– Тогда, может, и правда, будем на «ты»?
– Хорошо. – Согласилась я и со вздохом отвернулась от окна. – Вот так стояла бы и смотрела всю ночь. Однако сейчас нужно спуститься к остальным. Твоя мама ждет нас к ужину. А сумку, – я заметила его взгляд, брошенный на мой баул, – разберу потом.
– Нас еще не зовут. – Он прислушался к голосам. – Хочешь посмотреть дом?
– Может, начнем с чердака? – В шутку спросила я, но Руйки неожиданно загорелся этой идеей и подал висевшую на спинке кровати пуховую шаль.
– Набрось. Там прохладно.
Потом, на цыпочках пробежав по коридору, мы лезли по приставной лестнице, и я радовалась, что вместо платья надела брючный костюм… Зато на темном чердаке меня разобрал смех: таким образом я не развлекалась с тех пор, как закончила среднюю школу. А вот в старшей, подражая одноклассницам, я пыталась найти «своего парня». Проиграв по всем статьям подругам, с упоением обнимавшимся в уголках с симпатичными мальчиками, мне стало понятно, что не все мы от рождения равны. И что в погоне за подобной целью можно заработать не только легкую депрессию, но и невроз, серьезно мешавший учебе. Осознав истину еще до точки невозврата, я полностью погрузилась в занятия. А потом… просто сбежала из Волчьей долины в Вожерону, чтобы не видеть вину и сожаление в глазах матери.
– Эй… – прошептал Руйки и в темноте чердака схватил меня за руку. – Не бойся! Через десять шагов на балке закреплен светец.
Наверно, надо было сказать «ой» или тому подобную чушь, которую говорят девицы, чтобы кавалер почувствовал себя сильным защитником. Но мне, совсем недавно побывавшей в серьезных переплетах, стало еще смешней. И, не сдержавшись, я согнулась и расхохоталась в ладонь.
– Ты чего? – Уже обычным голосом и несколько обиженно произнес брат моей подруги.
– Ничего. – С усилием проглотив смех, я подтолкнула его вперед. – Детство вспомнила. Как мы с сестрой призрака ловили. Ну, идем!
Немного его подтолкнув, я потихоньку пошла за ним.
– И как? – затаив дыхание, поинтересовался Руйки. А я еще раз подумала о том, что мужчины, в какие бы взрослые игры не играли, всегда остаются детьми. И только неожиданная смерть кого-то из близких помогает им понять, что жизнь – серьезная, а местами и вовсе страшная штука.
– Поймали. – Фыркнула я, глядя, как он разжигает ладонями замерзший кристалл светца. – Пугающим нас духом оказался кусок фанеры, в который через щель бил ветер. При его порывах уголок стучал в потолочную балку, а мы дрожали, не в силах заснуть.
Руйки понимающе кивнул и холодными пальцами снова ухватился за мою ладонь. Глядя ему в спину, я удивленно приподняла брови: неужели чего-то боится? Но, как оказалось, парень хотел поделиться со мной своей маленькой тайной.
Среди старой, выдворенной из современных комнат мебели стоял комод с пятью полками. И в нем жили детские игрушки: лошадки и кареты, домики с маленькими человечками, эльфами и гномами, а еще – волшебные существа: змеи, драконы, саламандры… Растеплив еще один светец, этот молодой мужчина доставал и показывал мне то, что до сих пор восхищало его душу: многие из игрушек были магическими. Поставив на ладонь волка, я с удивлением увидела, как зверь превратился в человека с черными волосами и пронзительными глазами, пристально взглянувшими мне в лицо. Правда смена ипостаси длилась недолго: через пару мгновений на меня снова смотрел волк. Потом я взяла дракона… А в самом конце добралась до снежного барса. Если честно, мне хотелось понять, похожа ли игрушка на Кая. Мое любопытство оказалось выше благоразумия, которое велело поскорее все забыть. Приблизив фигурку к лицу, я поняла, что маг, создавший эти чудесные игрушки, как художник – так себе. Единственное, что ему удалось – это блондинистый цвет волос. Впрочем, я многого не ждала.
– Нравится? – Руйки с нетерпением заглянул в мои глаза.
Я поставила фигурку на пол и кивнула.
– Эти домики, – парень коснулся крыши одного из них и задержал на ней руку, – тоже эльфийская работа. Смотри!
Чуть не вскрикнув от удивления, я вгляделась в наполненные светом и льющейся из них музыкой окна. А внутри комнат ходили взрослые господа и дамы, бегали дети…
– Невероятно! – Искренне воскликнула я. – Послушай, но ведь эти вещи стоят целое состояние! Почему они здесь, на чердаке?
Руйки хмыкнул и начал убирать свои игрушки в ящики. А затем закрыл их на ключ.
– Сейчас у нас нет лишних комнат. Дом, построенный папой, большой. Но и людей в нем много. Знаешь, о чем я мечтаю? – Он взглянул на меня блестящими глазами. – Жениться и построить собственный дом. В котором будет жить только моя семья. Моя жена и мои дети, которым я однажды все это подарю…
– Вайта говорила, что земля у вас в долине дорогая. Сможешь ли ты столько заработать?
Руйки поднялся и подал мне ладонь. Я тоже встала.
– Мне все равно, где жить. Вернее, не так: мы с женой вместе примем решение. А деньги… – он улыбнулся. – У нас с отцом – общий бизнес. Мы делаем и затем продаем мебель по всем долинам. Так что большую часть времени я провожу в разъездах: предлагаю товар, заключаю договора на материалы и продажу, беру индивидуальные заказы. Выбор места жительства будет зависеть от той, с которой у нас будет много общего. В том числе – дети. Ты видела море?
– Нет. – Я покачала головой. – Кроме родной Волчьей долины, столицы долины Саламандр Вожероны, а теперь – города Темной Воды, я нигде не была.
– Поверь на слово. – Руйки посмотрел поверх моей головы. – Море – это бесконечность, волнующая сердце. Уверен, в нем до сих пор жива магия нашего мира.
– Как думаешь, – обойдя громоздкий шкаф, я остановилась, дожидаясь моего провожатого, – на Изумрудном континенте ее источники не иссякли?
Брат Вайты подал мне руку, чтобы я смогла встать на лестничную ступень.
– Говорят, их там много. Но я в это не верю. Подобное явление не может быть выборочным: там есть, тут нет. Скорее всего, процесс затронул всю землю.
Я спрыгнула на пол и дождалась, пока спустится мой провожатый.
– Спасибо, Руйки, что поделился мечтой. – Улыбнулась ему. – От всей души желаю тебе, чтобы она стала реальностью. А теперь пойдем. Кажется, нас потеряли.
***
Ужин, приготовленный дамами дома Тильмя, был очень вкусным. Беседа, непринужденно текущая за столом – легкой, а глава семейства – внимательным. Именно он разглядел, что я с трудом сдерживаю зевоту и иногда теряю нить разговора. Поэтому, как только мы закончили есть, нас с Вайтой, рвущихся помочь по хозяйству, безоговорочно отправили по комнатам. И это было хорошо, поскольку перегруженный последними событиями мозг наяву грезил о том моменте, когда тело займет горизонтальное положение, а сознание отдаст команду «спать». Слишком самостоятельные части моей личности на этот раз друг с другом не спорили, поэтому вскоре, переодевшись в пижаму, я нырнула под теплое одеяло. В комнате, согреваемой непривычным для южных мест общим отоплением, было тепло. Сложив ладони под щекой, я тихо вздохнула и закрыла глаза, медленно уплывая в мир чудесных сновидений, из которого меня… тут же выдернули.
– Неужели спишь? – Раздался над моей головой голос подруги. – И даже не бегаешь по дому в поисках приключений?
– Ну тебя… – сонно проворчала я. – Нам дали целых пять дней отдыха, чтобы зализать раны, отъесться и нагуляться вдосталь. А сейчас, подруга, изыди…
Я снова опустила веки.
– Та-алья! – Вайта со всего размаху опустилась на мою кровать. Затем, приподняв кусок одеяла, нагло нырнула ко мне и, немного поерзав, повернулась лицом. – Не спи! Лучше скажи: Руйки хвастался перед тобой магическими игрушками?
Сон тут же слетел, словно неугомонный ветер, вовлеченный в погоню за тучами.
– Откуда ты знаешь? – удивилась я. – Мне показалось, он не хотел, чтобы нас заметили!
Вайта захихикала.
– Братец так невесту присматривает.
– В смысле? – От такого заявления сон покинул меня окончательно. Я приподнялась и подперла голову ладонью, рассматривая довольное лицо подруги.
– Ну… это мы так думаем. Некоторых знакомых девушек он водит на чердак, знакомит с магической коллекцией и затем смотрит на их реакцию.
– Зачем?!
– Понимаешь, – Вайта повернулась на спину и очень серьезно посмотрела мне в глаза, – наше предприятие приносит неплохую прибыль, и каждая собака в долине об этом знает. Соответственно семьи, где есть дочери на выданье, были бы счастливы с нами породниться, поскольку бедным родственникам принято помогать. Ну а Руйки не хочет связываться с той, для которой важны драгоценности, наряды и статус. Ты же сама видишь, как скромно и бережливо мы живем: мама и тети сами все делают по дому, а помощница, жена кучера, работает только перед приемом гостей.
Я фыркнула.
– Это ты брату сказала, что мне срочно пора замуж?
– Ну-у… намекнула.
Подруга порозовела и стрельнула в меня глазами: не злюсь ли. Но мне было все равно. Просто побыстрей хотелось забыть Кая, его брата, Тима и… господина Соймеля. Но эльфийская цепочка с кулоном и сейчас висела на шее под ночной рубахой, украшенной высокими кружевами. Почему-то я до сих пор не была готова ее снять, и, тем более, рассказать о подарке Вайте. Чуть позже, когда неприятные события вытеснятся из памяти чем-нибудь веселым и хорошим, я обязательно все ей покажу. Но не сейчас.
– Пожалуйста, прости меня, – я положила ладонь на ее плечо, – только со своей невероятной способностью влипать в неприятности не хочу, чтобы твой брат сделал неправильный выбор. Так что объясни ему, что я – твоя подруга. И ни разу ничья невеста.
– Угу. – Согласилась она. – Завтра. Действительно, ты ему не подходишь. Он, – подруга зевнула и обняла мою спину, – красивых любит.
Я положила голову на подушку и глубоко вздохнула: тогда зачем?
Вопрос остался без ответа, поскольку Вайта уже спала, отхватив две трети кровати. Может, мне пойти к ней в комнату? Если бы еще знать, в какой части дома она находится!
***
Хоть я и устала, но заснула далеко не сразу. Сначала мешала Вайта, пытавшаяся во сне забросить на меня руку, потом – белый призрачный свет, льющийся из окна. Сперва я решила, что вокруг дома включено освещение. Но позже все стало ясно: чистый белый снег, лежащий по всей долине, отражает не только фонари, но и сияние далеких звезд. Я вытянула ладонь и посмотрела на белые пальцы. Моей кожи касался отблеск лучей, прилетевших на землю из невообразимой дали, где под своими светилами тоже живут люди и волшебные существа! Уверена, они не догадываются, что свет согревающей их звезды может коснуться иного мира и иных рук. От таких мыслей просто захватывало дух! И только под утро, скинув в очередной раз со своего плеча увесистую длань Вайты, я, наконец, заснула. И так не хотела открывать глаза, когда подруга начала меня тормошить и стаскивать одеяло.
Когда мозг включил звук, а сознание заставило сопротивляющееся насилию тело открыть глаза, я приподнялась и хмуро посмотрела в сияющее лицо приятельницы.
– Кажется, мы приехали отдохнуть. – Заметила я хриплым спросонья голосом. – Так какого тролля ты меня будишь, если за окном даже не рассвело?
– В гимназии отдохнешь. – Заявила та. – А сейчас поднимайся. Мама уже приготовила завтрак.
– Зачем? У вас некому снег чистить, и твоя мама решила воспользоваться парой свободных рук?
Вайта улыбнулась и села рядом. Я тут же натянула одеяло до подбородка и придержала его конец.
– Глупая! – Она коснулась моих волос и дернула за торчавшую прядку. – Помнишь, брат рассказывал про ледяную пещеру и крепость? Поднимайся. После завтрака едем в горы.
Я была настолько удивлена, что тотчас скинула одеяло и села.
– Прямо сейчас? Но это, наверно, далеко! А как поедем? В гномских вагончиках?
Вайта хмыкнула и пренебрежительно дернула плечиком.
– Вагончики – для туристов. А у нашей семьи там – собственный дом! И он с нетерпением ждет нашего приезда.
– Тетушка Минсти. – Сразу вспомнила я и спустила ноги в шерстяных носках на пол.
– Именно. – Подруга накинула на мои плечи теплый халат. – Пойдем, отведу тебя в дамскую умывальню.
– Постой… – Мои пальцы, завязывавшие на поясе узел, замерли. – Это я должна так ходить по общему с мужчинами коридору?
– Ага. – Глаза Вайты заблестели. – Если папа не работает, то до полудня сидит в гостиной в пижаме.
– Ой… – На моей родине не было принято разгуливать по дому в чем спишь. Сколько я себя помню, нас с сестрой из детской не выпускали, пока не умоют, не причешут и не оденут. Правда в моем доме, который был гораздо скромнее этого, умывальни были во всех покоях.
– Да на тебе сейчас одежды больше, чем вчера. – Вайта взяла меня за руку и потащила к двери. – Нравится стесняться, сиди весь день тут. Но если хочешь увидеть крепость и горную пещеру троллей…
– Хочу. – Твердо сказала я. – Так в какой стороне коридора у вас дамская комната?
***
На завтраке, приготовленном тетками Вайты, все совершенно преспокойно сидели за столом в длинных пушистых халатах. И неспешный, то и дело прерывавшийся разговор касался, в основном, предстоящей дороги. Кучер, устроившийся в конце стола вместе с женой, разливающей травяной отвар из чайника по нашим чашкам, говорил господину Орину о каком-то повороте, который после вчерашнего снегопада может быть занесен. Отец Вайты лишь махнул рукой и сослался на старейшину гномской общины, извлекавшего прибыль из туристов не только в зимний сезон, но даже во время весеннего схода лавин.
– Уверен, этот проныра ночью вывел своих людей не только на расчистку узкоколейки, но и дороги, поскольку еще не все чердаки и подвалы приюта Двух висельников заселены.
Кучер, чьего имени я не знала, согласно кивнул.
– Двух висельников? – Удивилась я вслух. – Неужели находятся те, кто тратит деньги и силы ради того, чтобы расстаться с жизнью без особых затрат и в тепле?
Бледные лица членов семейства Тильмя тут же озарились улыбками.
– Это случилось в стародавние, по человеческим меркам, времена. – Сказал Руйки, взглянув на отца. – Населения в долине, кроме эльфов и волшебного народца, почти не было. Но за право жить в горах сражались племена троллей и гномов. – Откусив бутерброд, он быстро прожевал кусок и продолжил. – Перевес был то на стороне тех, то этих. Уходили в невозвратное прошлое годы, но борьба за территории никак не заканчивалась. Количество мужчин в семьях постепенно сокращалось, но уступать никто не хотел. Вот и придумали вожди, встретившись под белым флагом, обратиться к суду Клана Барсов. Глава, посмотрев на присохшие к ранам окровавленные тряпки, рассудить недоразумения согласился. И вот пришли к замку на озере оба племени. Когда перед ними предстал Барс, они стали друг на друга так громко жаловаться, что чуть снова не подрались. Каким-то образом приведя воинственные народы в чувство, Глава Клана позвал к себе вождей и приказал говорить. Жалобы сыпались с рассвета до заката. Миллионы звезд смотрели на пылающих гневом старейшин с удивлением. Три дня прошло с тех пор, как они начали мериться грехами. Усталые языки заплетались, но кулаки обессиленных рук все еще сжимались в праведном гневе. Понял Глава, что невозможно примирить тех, чья жизнь проходила лишь в мыслях о мщении! И тогда он придумал интересный способ разрешить эту непростую ситуацию…
Я посмотрела на лица притихших родственников. Они продолжали пить и есть, но в их серых глазах плясал какой-то лукавый огонек. О, Вайта тоже знала, чем окончились распри, и старалась не улыбаться.
– Что же он сделал? – Наивно поинтересовалась я. – Неужели племена с его мнением согласились?
– Даже сейчас тот, кто прибегает к высшей судебной инстанции – решению Главы клана, вынужден с этим решением согласиться и его исполнить, поскольку не подчиниться магии перворожденных невозможно. Так произошло и здесь. Тролли и гномы знали, куда шли, и с нетерпением ждали приговора, уверенные в собственной правоте. И вот Глава встал, чтобы его объявить.
«Ты, – обратился он к вождю гномов, – считаешь общину противника враждебной?»
Тот кивнул и ударил кулаком себя в грудь. Тот же вопрос Барс задал и троллю. Ответ был однозначным.
«Кого в данный момент во вражьем племени ты считаешь виновным в ваших бедах?» – спросил вождя троллей Глава.
Вождь ткнул пальцем в сторону гномского предводителя. Тот гневно схватился за меч, но Барс и ему задал тот же вопрос. Получив ответ, сын Клана посмотрел на противников.
«Мое решение готово». – Сказал он.
И когда вожди плечом к плечу встали перед ним, Владыка долины едва заметно улыбнулся.
«Увы, мирным путем конфликт не разрешить».
Вожди кивнули.
«Но среди вас есть те, кто несут ответственность за боль и смерти своих соседей в силу принятых на себя обязательств. Это – вы»
Барс посмотрел на мужчин.
«Следовательно, – продолжил он, – каждый из вас обязан принять смерть от руки врага путем повешения. Не как воин, а как самолюбивый и недальновидный соперник».
Глава Барсов ушел, а племена, сидевшие на поляне, остались. Озадачены были не только вкусившие прелесть власти вожди. Как, оставшись в живых, исполнить волю великого мага? Три дня тролль и гном думали. В это время их народы, которым хотелось не только есть, спать, но и вернуться к обычной жизни, как-то объединились: кто притащил шкуры, кто – провизию. У костров зазвучали общие шуточки, а враги оказались вовсе не страшными. Посмотрели тогда вожди на своих подданных и поняли, что просто жить, при этом сохранив собственное правление, тоже можно. А если разделить угодья границей и ее не пересекать, то и вовсе хорошо! Мир, не нарушаемый звоном оружия, тихо опустился на молчаливые горы. Оставалось лишь одно: как-то выполнить волю Барса. Призвали вожди к себе шаманов: самых мудрых советчиков из племени. Те покидали в костер кости, порылись в пепле, посмотрели друг на друга и вынесли вердикт: самые храбрые воины обоих народов должны поймать в горах самых бодучих козлов…
Я не выдержала и засмеялась. Лица членов семейства Тильмя также озарились улыбками.
– В общем, конец был замечательным. – Скомкал свой рассказ Руйки. – Каждое племя обрядило своего козла в одежды вождя и передало его бывшим врагам. Козлы, под рокот бубнов, были благополучно повешены, а праздник по случаю вечного мира растянулся на множество дней. Граница, где закончили свой бренный путь животные, проходила как раз по тому ущелью, где теперь стоит гномская деревушка, возведенная для туристов. Вот ее и назвали, чтобы не путать с другими курортами, по имени распадка: Приют Двух висельников.
– Поучительная история. – Улыбнувшись, я допила душистый напиток. – Спасибо за вкусную еду. О Кланах, как и все, я в учебниках истории и социологии читала. Но почему вожди, не боявшиеся мечей и стрел, безоговорочно подчинились решению Главы? И если приговору невозможно не подчиниться, почему функции суда сейчас переданы светским властям?
– Ну-у… – в разговор вступил господин Орин. – Все не так однозначно, как кажется. За неподчинение решению Главы Клана отступника карает сама земля. Эльфы, тролли, гномы и прочие долгоживущие народы прекрасно об этом осведомлены. Люди, в отличие от остальных, живут мало, но плодятся быстро, особо не осложняя жизнь науками и прочими моральными излишествами. Согласись, не станет же маг высочайшего уровня разбирать бесконечные ссоры из-за косых взглядов и препирательств насчет мусора под соседскими балконами!
Я кивнула головой, и господин Орин поднялся.
– Девочки убирают со стола, дамы пакуют вещи, а мужчины – их носят. – распорядился он.
Послушная дочь тут же дернула меня за руку.
– Вставай! После того, как перемоем посуду, нужно будет подобрать тебе теплые сапоги и шубу. Без них в горах делать нечего!
Несмотря на некоторую неразбериху, уже через оборот мы погрузились в экипаж вместе с одеждой и провизией. А играющий зелеными лучами рассвет заглянул в нашу карету далеко за городом.
***
В этот раз меня посадили у окна. Пока я рассматривала укрытые белыми снегами предгорья в кружеве карабкавшихся по серым скалам сосен, разговор в экипаже постепенно сошел на нет, и семейство Тильмя погрузилось в дрему. Я поправила голову Вайты, прислонившуюся ухом к моему плечу, и снова посмотрела за окно. Невыносимый блеск, вызванный отраженным сиянием встающего из-за гор голубого светила, скоро сменился мягкой зеленью перекрестных лучей, а потом и вовсе потух, поскольку небо завесилось не то туманом, не то пушистыми тучками. Из них, скрывая звуки, посыпались снежинки. Мягко и неторопливо падая на дорогу, они прятали ее в однородной белой пелене, и скоро стало непонятно, где верх и низ, в какой стороне горы, и как кучер до сих пор в этой белизне не потерялся. Впрочем, о последнем думать было жутко, поскольку холода я боялась. Даже сейчас, несмотря на двойные стекла и печи на кристаллах, согревающие воздух в экипаже, я все равно чувствовала на себе ледяное дыхание восточного ветра, падавшего с вершин в предгорья.