Czytaj książkę: «Образцовые сочинения по школьным стандартам. 5–11 классы», strona 7
Анакреонтическая поэзия Державина
В середине 90-х годов Г. Р. Державин обращается к поэзии, воспевающей мир частной жизни, сельское уединение, природу, любовь, искусство. В 1804 г. он издает сборник под названием «Анакреонтические песни». В кратком предисловии к нему поэт писал: «Для забавы в молодости, в праздное время и, наконец, в угождение моим домашним писал я сии песни. По любви к отечественному слову желал я показать его изобилие, гибкость, легкость и вообще способность к выражению самых нежнейших чувствований, каковые в других языках едва ли находятся»40.
Одно из лучших и наиболее известных стихотворений Державина в этом сборнике – послание «Евгению. Жизнь званская». Оно адресовано приятелю поэта, епископу, историку и литератору Евгению Болховитинову. В этом стихотворении Державин описывает один из ничем не примечательных дней своей сельской жизни, проходящей в имении Званка Новгородской губернии.
В начале стихотворения поэт провозглашает новый образ жизни, сельское уединение, дающее поэту желанную свободу:
Блажен, кто менее зависит от людей,
Свободен от долгов и от хлопот приказных,
Не ищет при дворе ни злата, ни честей
И чужд сует разнообразных!
Тот же самый мотив личностной свободы поэта затем будет развит А. С. Пушкиным в его стихотворении «Из Пиндемонти»:
Не дорого ценю я громкие права,
От коих не одна кружится голова.
Я не ропщу о том, что отказали боги
Мне в сладкой участи оспоривать налоги
Или мешать царям друг с другом воевать;
И мало горя мне, свободно ли печать
Морочит олухов, иль чуткая цензура
В журнальных замыслах стесняет балагура.
Все это, видите ль, слова, слова, слова.
Иные, лучшие, мне дороги права;
Иная, лучшая, потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа –
Не все ли нам равно? Бог с ними.
Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать, для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья. –
Вот счастье! вот права…
Затем, продолжая развивать первоначальный мотив свободы поэта, Державин переходит к прославлению сельской жизни, прекрасной природы:
Возможно ли сравнять что с вольностью златой,
С уединением и тишиной на Званке?
Довольство, здравие, согласие с женой,
Покой мне нужен – дней в останке.
‹…›
Дыша невинностью, пью воздух, влагу рос,
Зрю на багрянец зарь, на солнце восходяще,
Ищу красивых мест между лилей и роз,
Средь сада храм жезлом чертяще.
Великолепные картины природы, бесхитростные сельские развлечения, дружеское общение, отдых, творчество, размышления о вечности – все это проходит перед нами в течение одного дня. Исследователи отмечали, что в этом стихотворении мы видим «один из самых ярких примеров идиллического хронотопа. В рамках описания одного дня в Званке Державин изображает всю полноту и разнообразие своей жизни в любимом деревенском имении. На протяжении всего произведения он рассматривает соотношение между внутренними переживаниями поэта и его природным окружением»41. Этому способствует и грамматическая структура стихотворения. У Державина преобладают глаголы несовершенного вида, употребленные в настоящем времени. Эти глаголы подчеркивают повторяющиеся или привычные действия. Поэт хочет подчеркнуть обычность, регулярность, типичность всего происходящего42. Один день из «жизни званской» дает нам представление о сельской жизни в целом, о том, что стало настоящим уделом поэта.
Исследователи отмечали, что эти картины у Державина предвосхищают стихотворение А. С. Пушкина «Осень», а также идиллический пейзаж в романе «Евгений Онегин». Так, в «Онегине» читаем:
Прогулки, чтенье, сон глубокий,
Лесная тень, журчанье струй.
Порой белянки черноокой
Младой и свежий поцелуй,
Узде послушный конь ретивый,
Обед довольно прихотливый,
Бутылка светлого вина,
Уединенье, тишина…
Тихая, уединенная жизнь располагает к творчеству и философским размышлениям. У Державина возникают мысли о Боге, о быстротечности времени, о том, что оно способно разрушить и жизнь человека, и жизнь целого селения:
Разрушится сей дом, засохнет бор и сад,
Не воспомянется нигде и имя Званки;
Но сов, сычей из дупл огнезеленый взгляд
И разве дым сверкнет с землянки.
В финале возникает мотив поэтического наследия. Поэт задается вопросом: что же оставит он после себя? Будет ли знаменита его Званка тем, что в ней жил певец «Бога» и «Фелицы»? И здесь Державин развивает мотив самоценности поэта и его окружения. Он хотел бы, «чтобы все всегда отождествляли его с этим местом»43.
Стихотворение содержит различные средства художественной выразительности: эпитеты («скромный взор», «вольностью златой», «славных дней», «вседействующа воля»), метафоры («Не ищет при дворе ни злата, ни честей…», «славлю сельску жизнь на лире…», «Он видит глубину всю сердца моего, И строится моя им доля», «Чего в мой дремлющий тогда не входит ум?»), анафору («То в масле, то в сотах зрю злато под ветвями, То пурпур в ягодах, то бархат-пух грибов…»), библейский фразеологизм («Суета сует»).
Д. И. Фонвизин (1745–1792). Комедия «Недоросль»
Комедия «Недоросль» Д. И. Фонвизина в русской критике и литературоведении
Первым откликом на творчество Фонвизина явилась статья в книге Н. И. Новикова «Опыт исторического словаря о российских писателях» (1772). В этой статье автор разбирает комедию Фонвизина «Бригадир», отмечает особенности языка драматурга.
Первой же большой монографией о жизни и творчестве Фонвизина стала книга П. А. Вяземского «Фонвизин», написанная в 1830 г. и опубликованная в 1848 г. В этой книге мы находим обзор русской литературы периода Ломоносова, Державина, Карамзина, Крылова, Жуковского, Пушкина. Автор здесь раскрывает свой взгляд на екатерининскую эпоху, размышляет о русском театре, вспоминая о комедиях Лукина, Веревкина, кн. Дашковой, Екатерины II. Опираясь на исторические, архивные документы, письма, деловые бумаги, свидетельства очевидцев, Вяземский создает подробную биографию Фонвизина, прослеживает основные вехи его жизни. Критик представляет нам анализ комедий «Бригадир» и «Недоросль», подчеркивая отличие Фонвизина от Мольера. При этом он сопоставляет творчество Фонвизина с творчеством Грибоедова, его комедией «Горе от ума».
Вот какую оценку дает поэт и критик комедии «Недоросль»: «Что можно назвать сущностью драмы “Недоросля”? Домашнее, семейное тиранство Простаковой, содержащей у себя, так сказать, в плену Софью, которую приносит она на жертву корыстолюбию своему, выдавая насильно замуж сперва за брата, а потом за сына. Как характеризована она самим автором? Презрелою фуриею, которой адский нрав делает несчастье целого дома. Все прочие лица второстепенны: иные из них совершенно посторонние, другие только примыкают к действию. Автор в начертании картины дал лицам смешное направление: но смешное, хотя у него и на первом плане, не мешает разглядеть гнусное, ненавистное в перспективе»44.
Из недостатков комедии Вяземский отметил «недостаток изобретения и неподвижность события». «Из сорока явлений… едва ли найдется во всей драме треть….входящих в состав самого действия и развивающихся из него, как из драматического кружка», – писал критик45.
Творчество Фонвизина очень ценил А. С. Пушкин. «Сатиры смелый властелин», «друг свободы» – так называл он драматурга в романе «Евгений Онегин». К образам Фонвизина, к его цитатам поэт неоднократно обращался в своих произведениях (эпиграфы к «Повестям Белкина», эпиграф к третьей главе «Капитанской дочки», образы Скотининых в романе «Евгений Онегин», стихотворения «Эпиграмма. Из антологии», «Послание цензору»). Известно, что в 1830 г. Пушкин изучал рукопись Вяземского и, не во всем соглашаясь с автором, оставлял на полях ее многочисленные пометки. Это исследование поэта вошло затем в книгу В. Э. Вацуро и М. И. Гиллельсона «Новонайденный автограф Пушкина…» (1968). В 1830 г. Пушкин пишет статью «Разговор у княгини Халдиной», доказывая авторство Фонвизина на это произведение.
Творчество Фонвизина вызывало неизменный интерес В. Г. Белинского. В 1834 г. он выступил со статьей «Литературные мечтания», в которой подвергает комедии Фонвизина достаточно резкой критике. «Смешной анекдот, преложенный на разговоры, еще не комедия», «его дураки… слишком верные списки с натуры; его умные суть не что иное, как выпускные куклы, говорящие заученные правила благонравия», – писал критик46. Однако Белинский тем не менее в полной мере понимал, какую значительную роль сыграл Фонвизин в истории русской литературы. В статье «Горе от ума» (1840) он называет комедии «Бригадир» и «Недоросль» «мастерскими сатирами на современное общество»47. Критик отмечает, что комедии русские начались «только с Фонвизина», они «суть произведения ума сильного, острого, человека даровитого», которые «навсегда останутся в истории русской литературы… как одно из примечательных явлений»48.
В 1862–1863 гг. была написана статья В. О. Ключевского «Недоросль Фонвизина (Опыт исторического объяснения учебной пьесы)». В этой статье историк анализирует идейное содержание комедии, сопрягая его с историческим комментарием эпохи. Ключевский так оценивает комедию Фонвизина: «Эта комедия бесподобное зеркало, Фонвизину в ней как-то удалось стать прямо перед русской действительностью, взглянуть на нее просто, непосредственно в упор…»49.
Сатирический талант Фонвизина высоко оценивал А. И. Герцен. В своей статье «О развитии революционных идей в России» (1851) писатель отмечает критический взгляд драматурга на современное ему общество, на екатерининскую эпоху, отмечая, что Фонвизин горько смеялся «над полуварварским обществом», «над его потугами на цивилизвованность»50.
В советском литературоведении изучением творчества Фонвизина занимались Д. Д. Благой, Г. А. Гуковский, Л. Г. Бараг, П. Н. Берков, Г. П. Макогоненко, К. В. Пигарев, С. Б. Рассадин.
Darmowy fragment się skończył.
