Czytaj książkę: «24 секунды до последнего выстрела»

Себ, глава 1. Знакомство

Людей его профессии обычно не приглашают на собеседования в пафосные офисы в Сити. Именно об этом размышлял Себ Майлс, пока поднимался в лифте на двадцать второй этаж. Ему не следовало соглашаться. Уж точно не после Бирмингема.

Без семи одиннадцать он с армейской пунктуальностью подошёл к ресепшну некой «М-Корпорейшн». Дурацкое название, решил Себ. А девушка за стойкой, пожалуй, симпатичная – с большими глазами и хорошей фигурой.

– Подождите в приёмной, пожалуйста, – звонким голосом попросила она, проведя его по широкому коридору с панорамными окнами, и оставила в пустой светлой комнате.

Приёмная была чистой и безликой. Паркетный пол, окна во всю стену, низкий диванчик с красной обивкой, огромный стол со стеклянной столешницей.

Себ изучал помещение неподвижно. Прочитал надписи на дипломах: какие-то там награды за лучший менеджмент, коммуникации и всё в этом духе. Под потолком висела камера. Себ на неё не смотрел, но заметил сразу.

К чему готовиться, он понятия не имел. Не репетировать же приветственную речь.

Вчера позвонил Клаус Джордан. Приятелями они не были. Собственно, виделись дважды, оба раза – в Афганистане, но с разницей в три года. Клаус служил в SAS и неплохо играл в футбол – вот и всё, что Себ мог вспомнить о нём.

Вместо разговоров о славных деньках Клаус сообщил:

– Круто сработано в Бирмингеме.

– Я не был в Бирмингеме, – отозвался Себ. Хотя уже по тону догадался, что Клаус однозначно в курсе.

– Ага, – согласился тот. – Ты не был в Бирмингеме, не получал денег от Райана и не совершал этот охеренный выстрел с полутора километров?

– Увы, нет.

– Тогда я не хочу предложить тебе постоянный контракт. Совершенно не собираюсь пообещать три тысячи в неделю плюс расходы и официальное трудоустройство в чистенькой корпорации.

Клаус шутить не умел. Тем более, он не стал бы шутить такими вещами.

Вытащить из него удалось немногое: заказчика звали мистер Мелтон и ему требовался очень хороший снайпер.

– Так уж вышло, что в Британии ты лучший, – добавил Клаус.

– Уверен, какой-нибудь молокосос меня уже затмил, – хмыкнул Себ и, выслушав детали, подумал, что ни на какое собеседование не пойдёт.

А теперь стоял в приёмной и ждал появления мистера Мелтона.

Мысли текли вяло. Себ умел ждать, автоматически подмечал детали обстановки и посматривал на время. Если бы кто-то задался целью пристрелить Себа, он мог бы сделать это из двенадцати позиций. Если не считать соседних крыш, которые слишком хорошо просматривались.

Панорамные окна – отстой.

Спустя шестнадцать минут не основная, а узкая боковая дверь открылась, и в приёмную прошмыгнул мелкий щуплый парнишка. Рыжий. Отглаженная до хруста белая рубашка и брюки со стрелками. Бросив испуганный взгляд на Себа, он сел за стол и уставился в ноутбук, часто моргая.

Секретарь, решил Себ. И на месте важного босса он выбрал бы кого получше.

Эй, он платит снайперу четыре штуки в неделю. Мог бы нанять красотку с третьим номером. Или босс по мальчикам?

Да и мальчики, пожалуй, бывают посимпатичнее. Секретарь выглядел откровенно жалко. Он не дотягивал до пяти футов и трёх дюймов. Плечи опущены, спина сгорблена, тусклые рыжие волосы зачёсаны назад и залиты липкой дрянью. На лицо все признаки недосыпа: мешки под глазами, бледная кожа.

Он то и дело затравленно поглядывал на Себа.

Зачем ему эта нервотрёпка? Только ради денег?

Тишину нарушало клацанье ноутбука. Секретарь щурился, иногда вздрагивал всем телом. Себ продолжал за ним следить боковым зрением.

Кстати, зря он назвал секретаря парнишкой. Рост и субтильное сложение обманули, на деле тому было за тридцать.

«Дожить до тридцати с хреном и работать секретуткой. Карьера, однако», – подумал Себ с отвращением. Мальчишке он ещё мог посочувствовать, но взрослый мужик, который гробит здоровье на работе, где ему страшно дышать, жалости не вызывал.

– Вам разве не предложили сесть? – вдруг спросил секретарь, поднимая голову.

Голос у него оказался под стать внешности: высокий, чуть дрожащий и неуверенный. Зато, несмотря на типично ирландскую рожу, говорил он с лондонским акцентом.

– Предложили, – сухо сказал Себ, хотя, вообще-то, ему просто сказали подождать.

– Давно ждёте?

Двадцать три минуты.

– Нет.

Себ не хотел с ним говорить.

– Вы всегда такой общительный?

Секретарь поднялся и принялся рыться на полках позади, поглядывая через плечо. Себ сменил позу и сложил руки на груди, отгораживаясь от этих взглядов.

– Кажется, всегда, – ответил секретарь на свой же вопрос. – Я Джим, кстати. – Он хихикнул. – Рад знакомству.

– Себ Майлс.

Он бы не стал хамить секретарю будущего работодателя. Может, это такой тест? На стрессоустойчивость? Себ не собирался его проваливать.

– Себ? Это от Себа-астиа-ана? – протянул Джим, коверкая его имя. – Дайте угадаю. Вы военный. Подождите, я попробую догадаться, в каких войсках вы служили. – Джим сделал крайне задумчивое лицо, нахмурил брови, а потом улыбнулся.

Оставалась надежда, что босс окажется нормальным. Или Себ просто не согласится. Он ведь ещё не принял решение – пришёл из любопытства.

Может передумать в любую минуту.

– Вы снайпер!

Смешно пошутил, ага. Секретарь ведь знает, кто приходит к боссу.

– Начали в Ирландии. Засветились в Югославии. Потом Афганистан…

– Читали моё досье, – пожал плечами Себ. Это тоже было вполне предсказуемо.

– Повышение по службе, – продолжил Джим, словно его и не перебивали, – Ирак, широкая известность в узких кругах, и вдруг – отставка.

Что-то произошло.

Тон из манерного стал жёстким. И выглядел теперь Джим иначе. Ни следа забитости или испуга. Опёршись на крышку стола, он внимательно изучал Себа.

Произнёс задумчиво:

– Я задаюсь вопросом: почему?

Если он собирался заставить Себа занервничать, то прогадал. Раз они узнали про Бирмингем, значит, могли раскопать и афганскую историю.

Себ почувствовал раздражение. Он пришёл к боссу, а не к секретарю.

– Раз уж вы читали моё досье, то знаете ответ.

– Мне интересно другое. – Джим улыбнулся. Жутко. Так улыбаются трупы. – Скажите, Себастиан, вам было обидно? Страшно? Мучила совесть? Что вы чувствовали, когда поняли свою ошибку?

«Тебе-то это за каким хером сдалось?» – отчётливо подумал Себ и хотел промолчать, но вспомнил о камере под потолком.

Сказал ровно:

– Это была дешёвая ошибка.

Джим склонил голову набок, потом выпрямился. Больше не сутулился.

– А как вы меряете цену, Себастиан?

Однажды Себ попал в засаду. И несколько секунд, глядя в перекошенную рожу курда, думал, что это конец. В тот момент у грязного дикаря с автоматом была над ним абсолютная власть. Одно движение пальцем – и всё, отстрелялся.

То же самое Себ ощутил, когда встретился взглядом с хилым Джимом. Без автомата. В костюмчике. Но он тоже решал, жить Себу Майлсу или умереть.

От этого пробрало до костей.

– Я так понимаю, собеседование в самом разгаре… сэр? – предположил Себ. Можно сказать – выстрел наугад.

– Как. Вы меряете. Цену? – повторил Джим медленно и раздельно.

– По числу трупов с той стороны, за которую играю, сэр.

Себ не мог разорвать зрительный контакт. Джим будто вцепился в него и просвечивал мозг рентгеном.

И вдруг всё кончилось. Страшное из его глаз исчезло. Он не стал опять запуганным секретарём, но и не внушал больше ужаса. Обычный лондонский клерк.

– Большой Ка объяснит, что делать, Себастиан, – сказал он. – И, кажется, я упоминал, что меня зовут Джим?

– Да, сэр, – кивнул Себ. Пересилить себя не смог – не в вопросах субординации.

– Мы над этим поработаем. Можете идти. Малютка Сьюзен будет рада вас видеть, не сомневайтесь.

И прежде чем Себ нашёлся, что ответить, Джим вернулся за ноутбук.

***

Клаус не изменился – лысый здоровяк с квадратной челюстью и отсутствующей мимикой. Он ждал Себа за дверью приёмной, быстро окинул взглядом, как будто проверял, все ли конечности на месте, и сказал:

– Пошли со мной.

После путешествия по запутанным коридорам они оказались в тёмном безликом кабинете. Клаус достал из сейфа пачку листов, положил на стол и пояснил:

– Фоули сказал, что берёт тебя.

– Фоули?

– Джим Фоули, так его зовут.

– Ты сказал, что я нужен Мелтону, – заметил Себ. Не то чтобы он видел разницу, но всё же.

Клаус покачал головой:

– Формально да, но старик редко появляется. А Фоули… Вроде как его зам.

Не секретарь, точно нет. И работать придётся с ним. Себ подвинул поближе договор, в который кто-то уже внёс его личные данные, пробежал взглядом первую страницу и уточнил:

– Этот Фоули… он псих?

– Конечно, псих, – подтвердил Клаус. – Но ты не бойся, платить будут как по часам, если что – вытащат из любой задницы, прикроют от Скотланд-Ярда, МИ-5 и Интерпола вместе взятых.

Четыре тысячи фунтов в неделю, двести восемь штук в год. Страшные деньги.

Но это совсем не та работа, которую Себ искал. Он думал, что займётся чем-то… другим. Чем обычно занимаются гражданские?

Вот этим.

В армию ему дорога заказана, а с ЧВК он зарёкся связываться. Так что выбора не было. Он должен был начать нормальную жизнь, в которую совершенно не вписывалась работа на Джима Фоули. Как минимум, потому что её предложили после выстрела в Бирмингеме.

Себ подвинул жёсткий стул, сел, забрал договор и продолжил изучать его. На последней странице рядом с пустой строкой уже было напечатано: «Себастиан Майлс», напротив – длинная витиеватая подпись мистера Дэвида Мелтона. Себ задумчиво потёр переносицу – была у него такая дурная привычка, тереть нос, когда требовалось сосредоточиться. Временами мешала на службе.

Интересно, когда Клаус успел подготовить все эти бумаги, если подошёл сразу после собеседования? И как Фоули, чёрт возьми, успел вызвать Клауса, если не дотрагивался ни до компьютера, ни до телефона?

Очевидно, он влипает в очень хорошо оплачиваемое дерьмо. Отлично это осознавая, Себ коротко расписался в договоре. Клаус отдал ему второй экземпляр и посоветовал отдыхать с многообещающей формулировкой: пока дают.

***

В назначенное время Себ стоял у входа в Гайд-парк. Эмили и Сьюзен он увидел издалека – они шли, держась за руки, в похожих белых платьях, но такие разные. Тёмная и светленькая.

Сьюзен вытянулась за то время, что Себ её не видел. Он с трудом мог поверить, что ей уже восемь.

Вот они перешли дорогу, и тут Сьюзен его увидела – рванула вперёд с воплем: «Папа!» Себ подхватил дочь на руки, расцеловал и с неохотой поставил на землю.

– Привет, принцесса, – сказал он, чувствуя, что на лице сама собой появляется широкая улыбка.

Он ужасно соскучился.

А Сьюзен и правда неуловимо изменилась за полгода. И взгляд стал взрослее. Он присел на корточки, и Сьюзен снова обняла его за шею.

– Я скучала! Тебя долго не было.

– Я работал, – напомнил Себ, думая, что готов обнимать её вечно, – прости.

Она вывернулась, поправила куртку и заметила:

– Ты как-то уменьшился.

– Это ты выросла!

– И оволосел!

А с этим трудно было спорить: оброс и всё ленился побриться под привычные семь миллиметров.

Эмили как раз подошла к ним, улыбнулась и сообщила:

– Вы пугающе похожи.

Все так говорили, но Сьюзен явно была улучшенной версией.

Секрет прогулки по парку с ребёнком прост – нужно купить хлеб. После этого остаётся всего одна задача: убедиться, что ребёнок вместе с хлебом не свалится в воду, пока будет кормить птиц.

На это компетенций Себа и Эмили точно хватало. У пруда было людно и шумно. Сьюзен спустилась к самому берегу, а Себ неловко произнёс:

– Ты отлично выглядишь.

Не покривил душой. Она оставалась красавицей: тоненькая, темноволосая и всё так же похожая на дорогую фарфоровую куклу из маминого серванта.

– Ты тоже. Только ещё сильнее загорел.

– Облезет, – пожал плечами Себ. Он не сомневался, что в Лондоне загар быстро смоется.

– И оброс. – И она туда же!

– Постригусь.

– Не надо. Тебе так лучше. И уже ведь можно, да?

– Неудобно.

Какое-то время они молча следили за Сьюзен. Со стороны их легко было принять за счастливую пару.

– Ты остаёшься? – тихо спросила Эмили.

– Да. Да, хватит с меня. Буду жить в Лондоне. Знаешь… сниму что-то поприличнее. Куплю кровать. Хотя и так неплохо. У меня есть горячий душ, интернет, дверь в спальне. Кажется, я начал это ценить.

Эмили рассмеялась.

– Ушам не верю, Басти. Но я рада. И Сьюзен будет счастлива, она скучает по тебе.

– Я по ней тоже.

Сьюзен приманивала крупную серую цаплю. Себ неотрывно следил за процессом: это было приятное наблюдение, медитативное. Эмили зябко повела плечами, и Себ накинул на неё свою куртку.

Потом вздохнул и начал неприятный разговор:

– По телефону Сьюзен упоминала твоего парня. Джексон, так?

Плечи Эмили напряглись. На лице у неё появилось упрямое выражение.

– Это моё дело. И прости, Басти, тебя никак не касается.

– Да, твоё, до тех пор, пока не затрагивает Сьюзен. Джексон ей не нравится.

– Она ревнует. Это нормально для детей её возраста, – резко отозвалась Эмили. – Я не собираюсь подчинять свою жизнь капризам ребёнка.

– Слушай…

Себ всегда осторожно выбирал слова в разговоре с Эмили. Пять лет не вместе, два года в разводе, но он по-прежнему боялся задеть её.

– Ты могла бы… просто встречаться с ним где-то ещё.

– Мы собираемся съехаться. Сьюзен придётся это принять. – Чуть помолчав, Эмили добавила тихо, но с заметным раздражением: – Тебе легко быть отцом. Появляешься раз в сто лет, как принц из сказки, хвалишь за успехи, восхищаешься рисунками, даришь подарки. А когда она болеет, сижу с ней я. Когда падает успеваемость – хожу в школу. Знаю, на что у неё аллергия, какие сделаны прививки и с кем она дружит. Я просто… Басти, я имею право на кусочек своей жизни.

Себ потёр переносицу.

С этим было трудно спорить. Он не мог забрать Сьюзен к себе. Ни раньше, когда проводил в Британии от силы три месяца в году, ни теперь, когда подписал контракт на работу, сути которой пока не понял.

И да, на Эмили легли основные трудности, связанные с воспитанием их дочери. Он только платил по счетам.

– Я понимаю, что это сложно. Ты молодая, красивая женщина. – Он поймал её насмешливый взгляд и повторил: – Очень красивая. Ты заслуживаешь счастья. Я не прошу… хоронить себя ради Сьюзен. Просто хочу, чтобы у неё всё было хорошо.

– Я тоже. Джексон – чудесный человек. Добрый и заботливый. Как только Сьюзен перестанет ревновать, она это поймёт. Я не хочу, чтобы он вставал на место отца, на твоё место. Но они могут стать друзьями.

– Хорошо, – сказал Себ после долгих размышлений, – дай мне данные своего Джексона. Я его проверю. Есть у меня приятель… Если там всё в порядке, я сам поговорю со Сьюзен. Приду к вам на ужин, всё такое.

Эмили идея не понравилась, но она согласилась.

***

С дочерью и бывшей женой Себ провёл весь день до позднего вечера, отвёз их домой, поужинал и сам уложил Сьюзен спать.

Когда она засыпала под «Сказки дядюшки Римуса», Себ вдруг вспомнил утреннее собеседование. Тогда его несильно это зацепило, но сейчас он ясно ощутил угрозу в словах Джима Фоули про «малютку Сьюзен».

Конечно, утаить бывшую жену и ребёнка, рождённого в законном браке, очень сложно, особенно от таких парней. Но какое Фоули дело до жизни Себа? Он ведь так, не более чем инструмент. Его нет смысла запугивать или шантажировать.Тем не менее Фоули потрудился запомнить имя Сьюзен и как-то узнал, что Себ собирался увидеться с ней после собеседования.

«Хорош, приятель. Это паранойя», – осадил себя он. Скорее всего, у мистера Фоули такая манера демонстрировать осведомлённость. Хвастается работой службы безопасности или думает, что это делает его круче.

Когда Сьюзен заснула, Себ спустился в гостиную и принял от Эмили чашку крепкого чая. Свой отцовский долг он выполнил, больше ничто в доме его не держало, но он сел на диван и прикрыл глаза.

У Эмили было хорошо. В конце концов, именно это место он называл своим домом очень долго. Оно явно больше подходило на эту роль, чем съёмная конура.

– Чем займёшься? – спросила Эмили, устраиваясь на другом конце дивана.

– Нашёл кое-чего. Работа в охране. – В конце концов, именно это и было написано в договоре: «Менеджер по безопасности». – Платить обещают нормально.

– Я не сказала спасибо за деньги, кстати. Это много, Басти, даже слишком. Ты уверен, что тебе не нужно?..

– Уверен.

Он собирался перевести ещё. Минимум половину того, что заработал в Бирмингеме. Он знал, что Эмили копит на образование Сьюзен.

– Не встретил кого-нибудь? – Она спрашивала его об этом каждый раз на протяжении последних четырёх лет.

Себ хмыкнул.

Эмили была хорошенькой в восемнадцать, когда они познакомились. Она была очаровательна в двадцать, когда они поженились. Её красота не потускнела за время беременности и окончательно распустилась, когда Эмили взяла на руки Сьюзен. В тридцать она была значительно красивее, чем при их первой встрече – а ведь тогда Себ натурально потерял голову.

Помимо красоты, Эмили обладала многими достоинствами. Себ восхищался ей, пока они были вместе, и до сих пор гордился тем, что эта женщина была его женой и матерью его ребёнка.

– Ты ведь знаешь, что у нас ничего не вышло не из-за тебя, – сказал он вместо ответа. – Это не ты мне не подошла, это я… не особо подхожу для всего такого. – Он невнятно мотнул головой, подразумевая гостиную и дом. – У меня не вышло с самой потрясающей женщиной в моей жизни. На кой чёрт вторая попытка?

Эмили рассмеялась.

Дома он первым делом приступил к проверке Джексона. Когда-то Себ учился на полицейских курсах, но бросил – понял, что это совсем не его. Знаний почти не получил, зато приобрёл товарищей. И лучшим из них был Грег Расселл.

Спустя каких-нибудь два гудка на том конце щёлкнуло, и в трубке раздался хриплый от сигарет и хронического недосыпа голос:

– Кто?

Себ назвался и услышал восклицание:

– Розочка? Живой что ли, чёрт тебя возьми?

Может пройти много лет, может перевернуться мир, но ничто не заставит Грега забыть это идиотское прозвище.

– Заткнись! И да, живее не бывает.

Без малейших колебаний Грег, теперь инспектор Скотланд-Ярда, согласился проверить некоего Джексона Уилшира, стоматолога.

Себ, глава 2. Запросы Джима Фоули

Клаус позвонил в пять ноль четыре и велел быть на другом конце Лондона через час, без оружия. Себ собрался быстро, прикинул время и понял, что даже успевает съесть бутерброд.

Несмотря на срочный вызов и несколько напряжённый тон Клауса, Себ не нервничал. Во-первых, от этого дрожат руки. Во-вторых, «без оружия» значило, что будет снова очень много болтовни.

Возможно, Себ даже досмотрит последний сон – стоя и с открытыми глазами.

Уже неделю он работал на «М-Корпорейшн» и трижды за это время присутствовал на долгих нудных встречах – не то телохранитель, не то массовка. Ни самого мистера Мелтона, ни психованного Фоули там не было: сплошь безликие дельцы в дорогущих костюмах, с золотыми «Ролексами» на запястьях и долларами в кожаных портфелях.

Дважды он там встречался с Клаусом – тот тоже скучал. Однако, учитывая размер аванса,Себ готов был стоять где угодно и в какой угодно позе. Этот аванс оказался настолько жирным, что можно было бы даже сменить квартиру.

Он успел проехать до утренних пробок, запарковался за три километра и в назначенное время подошёл к концу Рамиллис-клоуз.

Район был паршивый, но по утреннему времени спокойный. В конце длинного ряда однообразных таунхаусов, у лестницы в маленький запущенный парк, стоял и курил Клаус. Молча достал пачку и предложил сигарету, но Себ отказался.

Выбирая между пулей и раком лёгких, он предпочитал первое.

– Ты пунктуальный. Фоули оценит. Пошли.

Ночью в парке кто-то неплохо оттянулся – грязища. Клаус шагал впереди и поигрывал мышцами спины. От скуки Себ начал прикидывать, с какой позиции убил бы его. На холме заметил старую мельницу – туристическую. Из неё можно было бы сделать недурной выстрел.

Разумеется, он не собирался убивать Клауса, эти расчёты и прикидки крутились по привычке. Себ не успел ничего решить, как вдруг Клаус резко остановился, повернулся и замер, вытянувшись по стойке смирно.

Себ тоже увидел Джима Фоули – тот был в костюме, но без часов и портфеля.

– Привет, Большой Ка, – мягко сказал Фоули и потрепал Клауса по плечу, как домашнее животное. Клаус проигнорировал фамильярность и ответил:

– Доброе утро, мистер Фоули.

– У меня для вас подарок, Себастиан, – мистер Фоули улыбнулся странной улыбкой. – Думаю, повязать ленточкой или так сойдёт?

– Сэр? – не понял Себ.

– Фу, – скривился он, – плохой мальчик. Обращайтесь ко мне так, как я велел.

Под внимательным взглядом Клауса и шальным – Фоули, Себ заставил себя произнести:

– Джим.

– Хороший мальчик, – обрадовался мистер Фоули. – Сработаешь сегодня как надо – добавлю ленточку. Ты за Гриффиндор или за Слизерин?

Себ удержал бесстрастное выражение лица и не переспросил, что значит эта околесица.

– Упадок нравов и полная культурная деградация, боже, помоги нам! – Фоули вздохнул. Внезапно вынул из рукава маленькое чёрное распятие на тонком шнурке, поднёс к губам – и подмигнул Себу. – Будешь играть за Слизерин. Большой Ка, ты показал нашему хорошему мальчику его место?

– Ещё нет, сэр, – отозвался Клаус.

– Так шевелитесь, оба! – рявкнул Фоули высоким нервным голосом.

Себ подумал, что неделя без Джима Фоули была великолепной. Клаус быстро двинулся к мельнице, Себ поспешил следом.

– Твоя позиция наверху. Там сзади пожарная лестница. Поднимаешься и сидишь ждёшь, – рублеными короткими фразами начал отдавать указания Клаус. – Винтовка ждёт.

– Что там? – спросил Себ. Идея ему не нравилась – хуже нет, чем чужое непристрелянное оружие, которое неизвестно как себя поведёт.

– Увидишь, – мрачно сказал Клаус, – на мой взгляд, перебор, но мистеру Фоули виднее. Ещё, босс любит красные лазерные точки на лбу у плохих парней, как в кино.

Себ выругался вслух. Круто. Снайпер с лазером. Может, ещё плакат повесить: «Вас будут убивать отсюда»?

Клаус пожал плечами, как бы говоря, что сам того же мнения, но приказ есть приказ.

– Стрелять, скорее всего, не придётся, – добавил Клаус, – мистер Фоули умеет убеждать. Но смотри в оба.

– На что смотреть?

– Никто не должен причинить ему вред. Пока просто пугают – нормально. У него неделя, считай, зря прошла, его его не взяли на мушку. Разберёшься. Полезай.

– Клаус!

– Чего?

– Кто-то ещё его страхует? Ты рядом будешь?

– Никого. Он сказал, хочет посмотреть, как ты справишься.

Себ полез на мельницу.

С оружием всё оказалось неплохо, пускай в условиях парка «М-200»¹ выглядела несколько… претенциозно.

Лазерный целеуказатель лежал на полу, отдельно, а на винтовку был установлена родная оптика. Чёрт с ним, хочет Фоули красные точки – он их получит.

Себ занял позицию, взял бинокль и приготовился ждать.

Это было отнюдь не худшее укрытие в его жизни. Крыша, тепло, не особо грязно. Только мошкара жужжала над ухом. Да и пусть кусает – не сожрёт.

Наручные часы показали семь тридцать две. Клаус ушёл за пределы парка и пропал из зоны видимости – Себ взглядом проводил его до выхода.

Джим Фоули прямо в своём дорогущем костюме уселся под деревом с книжкой. Себ подкрутил масштаб и разглядел чёрно-красную обложку, но ракурс не позволял прочесть название.

В парк никто не стремился. Даже работники мельницы, исторически значимой и всё такое, не спешили. Скорее всего, Фоули об этом позаботился.

Девять ноль три.

Фоули дочитал книжку и бросил её на траву с раздражением. Закрыл глаза, прислонился к стволу дерева и задумался. Если внимательно присмотреться, можно было заметить, что он крутит в пальцах крестик.

Место для встречи, кстати, неплохое, подумал Себ. Из возвышенностей – деревья и мельница. Мельница занята, а в кронах особо не спрячешься. Никаких столетних дубов как в Гайд-парке: молодая жалкая поросль. Гостям придётся идти в открытую.

Кстати, можно не париться из-за лазера. И плакат повесить. Местоположение Себа и без того очевиднее некуда.

Со скуки принялся размышлять: «Оружие или наркотики?»

Он немного пошарился в интернете: MCorporation была холдингом, который включал в себя фабрики по сборке и производству мобильных телефонов, несколько транспортных парков, сельскохозяйственную компанию, две химлаборатории и ещё Бог знает что.

Но Себ понимал, что ради моркови или даже телефона люди редко убивают. Ладно, из-за телефона ещё могут, в подворотне. Здесь – другое дело. Раз мистер Фоули привык ходить на деловые встречи со снайпером, значит, уверен: его попытаются прикончить.

Девять пятьдесят четыре.

Будет неплохо, если Фоули останется там же. Или немного сместится влево. Дальность – семьсот метров, даже если гостей окажется много, их можно будет просто снять одного за другим.

Кто и что будет делать с кучей трупов, Себ не думал. Клаус гарантировал, что это забота других людей.

В десять пятнадцать мистер Фоули встал со своего места, отряхнул костюм, потянулся. Принялся расправлять манжеты. И почти сразу Себ увидел гостей – с той же стороны, откуда пришли они с Клаусом, двигались трое. Они приближались нерешительно и чувствовали себя неуютно. Один был низкий и круглый, остальные – высокие и квадратные. Босс и мордовороты-телохранители.

Было бы лучше, если бы Фоули оставил Клауса рядом. Винтовка быстрая, но расстояние может сыграть плохую роль.

Эти мысли совершенно не отвлекали Себа, он передёрнул затвор, отмечая плавный ход – мягче, чем на его родной «М-24»². И всё равно, неприятно иметь дело с чужим оружием.

Троица подошла к Фоули, который на их фоне смотрелся подростком – из-за роста и манер.

Себ не слышал ни слова, но отлично видел лица всех гостей и расслабленную спину Фоули.

Разговор начался мирно. Толстяк и Фоули обменялись рукопожатиями. Мордовороты немного отошли и занялись именно тем, что изначально планировал делать сам Себ: принялись досматривать сны.

О чём там боссы говорят – не их дело.

Фоули размахивал руками и дёргался. Толстяк улыбался, а потом вдруг испуганно вытаращился. В то же мгновение один из телохранителей схватил Фоули за грудки.

Себ включил целеуказатель, расположив неподвижную красную точку аккурат между бровями толстяка.

Тот вскинул руки, телохранители поспешно отошли на шаг назад. Освободившийся Фоули поправил костюм.

«Эй, всё хорошо! Мои парни просто погорячились!» – Себ не слышал, но был уверен, что толстяк говорит что-то в этом роде.

Фоули пожал плечами.

«Пустяки», – наверное, сказал он. Или: «Поаккуратнее! Мы же не хотим проблем, верно?» Себ слишком плохо его знал, чтобы придумывать реплики, но главное уловил: красная точка больше не нужна.

Что ж, может, Фоули и не зря любит такие эффекты. Дешевле и проще, чем выстрел. С одним маленьким минусом – гарантированно раскрывает позицию. Но боссу до этого, пожалуй, нет дела. Всё равно в этом парке снайперу негде больше находиться, если он, конечно, не мартышка.

А потом один из парней достал ствол. Толстяк быстро шагнул за спину второго. Себ навёл прицел на того, что с пистолетом. Возможно, это просто угроза, и сейчас Себ одним движением пустит под откос и встречу, и свою работу в корпорации.

Толстяк что-то сказал из-за спины. Телохранитель напрягся – и Себ выстрелил. Попал точно в сердце – он упал без движения с развороченной грудной клеткой. «М-200» всё-таки перебор, сгодилось бы что-то калибром поменьше.

Второй телохранитель тоже выхватил пистолет, но Фоули не обратил на него никакого внимания. Он опустился к убитому, ощупал края пулевого отверстия и засунул внутрь палец. Вытащил. Толстяка вырвало, а Фоули развернулся и картинно провёл окровавленным пальцем по своей шее.

Надеясь, что понял пантомиму верно, Себ закончил неудачную встречу ещё двумя выстрелами.

Интересная штука: после Бирмингема у него руки ходуном ходили. Вернувшись в Лондон, он отчаянно хотел засесть в пабе с чем-то покрепче пива. А в этот раз – ничего. Он как будто вернулся с очередной операции, может, с миссии «МорВорлд». Просто выполнил работу.

Заморачиваться на этот счёт Себ не стал, но порадовался, что его отпустило. Тем более что ему было, чем заняться: дома на кухонном столе он нашёл толстую картонную папку, перевязанную зелёной с серебром ленточкой.

***

Себ лежал на продавленном диване и перелистывал бумаги. У Джексона Уилшира больше не осталось от него тайн. Досье, которое прислал Джим Фоули «в подарок», было исчерпывающим.

Справка Грега состояла из трёх абзацев, а в папке Фоули было всё: фотографии, начиная с детских, дисциплинарные записи в школьном журнале, табель об успеваемости, характеристики, штрафы за парковку, описание всех мелких проблем, в которые Джексон попадал в университете. А ещё: рекомендации с разных мест работы, ссылки на отзывы пациентов, расшифровки телефонных разговоров с родителями и друзьями, СМС-переписка с Эмили.

Его обнажили, вскрыли и разложили перед Себом в виде стопки принтерной бумаги.

Читая текст и просматривая фото, Себ ощущал горечь на языке. Зачем Фоули это сделал? Какое ему дело до парня бывшей жены одного из подчинённых? Паранойя подняла было голову, но Себ долбанул по этой голове воображаемым кулаком и попытался найти разумные объяснения. Самое адекватное: Фоули просто псих со своеобразным чувством юмора и большими возможностями.