Другое море. Рассказы и миниатюры

Я молюсь за тебя, не зная, жив ли ты. В моих молитвах ты жив. Сердце матери всегда желает лучшего, готовясь к худшему. И потому я молюсь всем богам, которых знаю. И те, кого не знаю — пусть берегут тебя.

Как бы я хотела забрать у тебя это «было», часть его, и отдать свое «будет». Но нет, такого способа не знают наши миры — они лишь соприкасаются друг с другом на мгновенья, скользят мимо, тихо унося тебя в Прошлое, меня — в Будущее.

Бартемиус Уиллоу всегда жил один. Всю свою сознательную жизнь. Он был слишком волшебником, чтобы люди принимали его за своего. И слишком добрым и мягким, чтобы волшебники считали его за равного. Ведь волшебники, в большинстве своем, высокомерны и эгоистичны.

Чьи-то руки подталкивают меня и укладывают на камень. Я чувствую его шершавый холод через одежду. И запах земли. Всё становится слишком реальным. Но почему-то я не боюсь. Словно всё так, как должно быть.

Мои руки вытянуты над моей головой и прижаты к камню. Я понимаю, что кто-то держит их. И это прикосновение… Оно мне знакомо! Эта цепкая хватка — я чувствую её не в первый раз. Она преследовала меня во снах — это прикосновение, эти руки! Я… вспоминаю что-то, но образы отрывочны и непонятны — просто ощущение беспомощности и липкого страха.

Солнце, жаркое солнце пустыни, поднималось всё выше и выше. Оно казалось огненным шаром — чем, по сути, и было — горячий океан плазмы. Через все миллиарды километров, отделяющие дневную звезду от Земли, Мариам чувствовала его жар. Свет, струящийся на неё. Изливающийся благодатью. Она встала, расправила плечи и подставила лицо солнечным лучам, охватившим всё её тело.