Czytaj książkę: «Чарли Мангер. Принципы и уроки еще одного величайшего инвестора»

Czcionka:

Janet Lowe

DAMN RIGHT: BEHIND THE SCENES WITH BERKSHIRE HATHAWAY BILLIONAIRE CHARLIE MUNGER

* * *

Вступление

В конце лета 1991 года я выступал перед подкомитетом Конгресса под председательством Эда Марки. Мы обсуждали скандал вокруг Salomon Brothers. Репортеры с камерами и блокнотами забили зал заседаний, и, признаться, я нервничал. Первым делом конгрессмен Марки задал вопрос: «Отражает ли поведение сотрудников Salomon типичную культуру Уолл-стрит – или это был случай sui generis?» Это выражение, буквально означает «один в своем роде», «уникальный», «не имеющий аналогов».

В любой другой ситуации я бы растерялся от этого латинского оборота. В школе я с трудом осилил элементарный уровень испанского и даже близко не подходил к латыни. Но тут проблем не возникло. Я знал живое воплощение этого выражения – Чарли Мангера, моего давнего друга и партнера.

Чарли действительно такой один. Я понял это еще в 1959 году, когда мы впервые познакомились. И с тех пор продолжаю открывать в нем уникальные черты. Любой, кто общался с ним хотя бы 15 минут, скажет вам то же самое. Правда, скорее всего, они будут говорить о его своеобразной манере общения. Мисс Маннерс¹ пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы вручить ему диплом по этикету.

Но для меня Чарли настолько особенный не по этой причине. Да, у него блистательный ум, а в свои 76 лет он обладает памятью, о которой можно только мечтать. И все это дано ему с рождения. То, как он распорядился своими способностями – вот что вызывает у меня искреннее восхищение.

За 40 с лишним лет я ни разу не видел, чтобы Чарли пытался кого-то обмануть или приписать себе чужие заслуги. Более того, он часто делал с точностью наоборот. Уступал мне или другим лучшие условия, принимал на себя ответственность, когда что-то шло не так, даже если это не было его обязанностью, а при словах благодарности скромно отходил в сторону. Он щедрый человек в самом глубоком смысле этого слова и никогда не ставит свое эго выше дела, которым занимается. В отличие от большинства людей, которые нуждаются во внешнем одобрении, Чарли оценивает себя сам – и делает это строже, чем любой судья.

В вопросах бизнеса мы с Чарли почти всегда принимаем одинаковые решения, а вот в социальных – наши взгляды порой расходятся. Но несмотря на то что каждый из нас дорожит своими убеждениями, за время нашей дружбы мы ни разу по-настоящему не ссорились, а разногласия никогда не становились поводом для вражды. Представить Чарли в униформе Армии спасения где-нибудь на перекрестке? Даже смешно. Но в глубине души он точно живет по их лозунгам: «Ненавидь грех, но не грешника».

Раз речь зашла о грехах – Чарли умудряется сохранять здравый смысл и здесь. Считает, что такие прегрешения, как похоть, чревоугодие и лень, следует обходить стороной. Но в то же время понимает, почему люди оступаются: ведь подобные грехи зачастую приносят пусть краткое, но все же удовольствие. Зависть же, по мнению Чарли, – самый нелепый из всех семи смертных грехов. Она не дает ничего – только разъедает душу и оставляет после себя горечь.

Мне невероятно повезло в карьере – и во многом благодаря Чарли. Его остроумные «мангеризмы» (а их было немало) не раз поднимали мне настроение. Но куда важнее – они изменили сам ход моих мыслей. Чарли называют предпринимателем или филантропом. Я бы сказал иначе: он учитель. Berkshire многим обязана именно тем урокам, что он преподавал всем нам.

Нельзя говорить о Чарли, не упомянув о его жене Нэнси. Она не просто поддержка, а по-настоящему преобразующая сила. Я видел их рядом, день за днем, и могу засвидетельствовать: без нее Чарли не стал бы тем, кем стал. Возможно, Нэнси так и не смогла полностью превратить его в джентльмена по версии Мисс Маннерс – хотя, будьте уверены, старалась изо всех сил. Но именно ее забота, любовь и терпение дали Чарли ту силу, которой он щедро делился с миром. Нэнси – человек исключительный. Все, что Чарли дал миру – а этого немало, – в равной степени принадлежит и ей.

Омаха, Небраска.
Уоррен Эдвард Баффет

Предисловие

Каждую весну тысячи акционеров съезжаются в Омаху, штат Небраска, чтобы попасть на ежегодное собрание Berkshire Hathaway. Все хотят увидеть Уоррена Баффета – но не только. Не меньшее внимание приковано к человеку, который сидит рядом с ним на сцене и помогает «Оракулу из Омахи» отвечать на вопросы. Для публики это «шоу Уоррена и Чарли». Происходит все примерно так: Баффет отвечает на вопрос – столько, сколько считает нужным, а потом поворачивается к своему давнему партнеру и спрашивает:

– Чарли, что-нибудь добавишь?

Тот обычно сидит с видом человека, которого уже высекли на горе Рашмор, и бурчит:

– Добавить нечего.

Эта сцена повторяется из года в год. Зрители ее обожают. Но за внешней игрой есть и более серьезный пласт. Баффет вдумчиво относится к каждому вопросу. Иногда на Мангера что-то находит – и он выдает короткую лекцию. Про жизнь. Про опыт. Про ошибки. И когда он говорит – в зале воцаряется полная тишина. Посыл Чарли прост: поступай честно, смотри правде в глаза, учись на чужих ошибках. Каждый его монолог – речь не моралиста, а того, кто искренне верит в свои слова. «Папа прекрасно понимает, что он носитель ценностей, которые в деловом мире встречаются нечасто», – говорит его дочь Молли.

Мангера сложно назвать таким же богатым, как Баффет, – хотя бы потому, что живет он иначе. Чарли не такой яркий шоумен. Но, когда хочет, может быть до слез смешным. Возможно, именно поэтому семья Мангеров годами остается в статусе миллиардеров, не отягощенных славой.

О своем намерении написать эту книгу я впервые рассказала Чарли Мангеру на собрании Berkshire в мае 1997 года. Сообщила, что собираюсь прийти и на встречу Wesco Financial Corporation – и надеюсь, что тогда мы сможем обсудить детали подробнее. Мангер буркнул, что это издание вряд ли будет пользоваться спросом. Но я все равно пришла – с мужем и другом. А когда встреча закончилась, Мангер поднялся и громко спросил:

– Здесь ли Джанет Лоу?

В зале находилось несколько сотен человек, и все дружно вытянули шеи в поисках женщины, которую позвали. Пара знакомых указали на меня. Я робко ответила:

– Да, мистер Мангер.

Он встал со стула и бросил:

– Следуйте за мной.

И, не оборачиваясь, зашагал к черному выходу. Мангер молча повел меня в лифт, а оттуда – в личный кабинет. Там он сказал прямо: семья не хочет, чтобы кто-то писал его биографию. Они дорожат своей приватностью и видят, как она ускользает. Будучи человеком по натуре застенчивым и не склонным к конфронтации, я, признаться, чувствовала себя неуютно. Но все же объяснила, что я подписала контракт и опубликую книгу – с его участием или без. Но добавила, что с его помощью она могла бы получиться гораздо лучше.

– Ну ладно, – рявкнул Мангер. – Начнете с этих книг.

И протянул мне длинный список любимых произведений, среди которых был и «Эгоистичный ген» Ричарда Докинза². Позже Чарли признался, что прошел несколько стадий: сперва – отрицание, затем – попытка минимизировать ущерб, и, наконец, – полное принятие и сотрудничество. Мангер действительно старался изложить события своей жизни ясно. Хотя, конечно, нелегко ему было говорить о таких вещах, как смерть сына или неудачная операция, оставившая его слепым на один глаз.

Тем не менее Чарли согласился на долгие интервью – у себя дома в Санта-Барбаре, в офисе в Лос-Анджелесе, дважды – у сестры в Омахе. Даже пригласил нас с мужем в семейный загородный дом в Северной Миннесоте. Там я провела несколько дней, общалась с родными и соседями, но не только: мы гуляли, катались на лодке, ловили рыбу – в общем, просто жили рядом с Мангером.

Я собирала материал для этой книги три года. Часть исследований опиралась на мою прежнюю работу о Бенджамине Грэме и его знаменитом ученике Баффете – но это только фон. О самом Мангере написано практически ничего не было: разве что его фото появлялось на обложке Forbes, да и всего пара газетных статей – вот и все. Больше 75 % материала – мои исследования. Я взяла 35 интервью, посетила восемь собраний акционеров Berkshire и пять встреч Wesco, где Мангер выступал один – и, надо сказать, не стеснялся в выражениях. Я работала с десятками его речей, в том числе с той, что он произнес на встрече выпускников в Гарвардской школе права.

Хотя Чарли в итоге и включился в работу над книгой, он не стремился управлять ее написанием. Единственное, чего он хотел, – поставить в центр повествования уроки, которые он сам извлек за свои 76 лет. Надеялся, что кто-то сможет учиться и на его ошибках, и на успехах. Впрочем, действительно важные принципы жизни Чарли – не в рассказах, а в поступках. То, как они с женой вырастили восьмерых детей, проходили испытания и потери; как он всю жизнь развивал свои таланты и укреплял финансовую независимость; как ощущал ответственность быть не просто состоятельным человеком, а активным, полезным членом общества – это похоже на настоящую сагу.

Пока я писала книгу, не раз вслух смеялась, кривилась от эмпатии к его боли и ощущала тоску. Ведь судьба щедро высыпала на Чарли все, что смогла.

И при всей своей уникальности Мангер в чем-то олицетворяет собой слияние двух миров – западного побережья и традиционного Среднего Запада. Баффет доказывает, что можно быть альфа-инвестором, жить и работать в Омахе – городе, далеком от Уолл-стрита. А Мангер – что вопреки стереотипам, важные идеи – финансовые, культурные, мировоззренческие – могут рождаться на Западе и идти на Восток, а не наоборот.

Чарли любит читать лекции о «больших идеях», которые способны изменить жизнь, но не дает готовых рецептов. Он протягивает слушателям карту к сокровищу. Как всякая хорошая карта, она нарочито проста и в то же время коварна. Истинную ценность раскрывает лишь тому, кто сам разберется в указаниях и дойдет до конца пути.

1.Miss Manners – это псевдоним Джудит Мартин (Judith Martin), американской журналистки и писательницы, которая с 1978 года ведет колонку об этикете в строгом, но ироничном стиле.

2.The Selfish Gene, Richard Dawkins (1976).

Darmowy fragment się skończył.