Czytaj książkę: «Как настоящий солдат. Школьные и не только рассказы Димки Донского», strona 2

– Что-то случилось?

Немец замялся.

– Да вот, – говорит и кивает на Гошу, – у него отец на фронте, а я этот, как его, пацифист…

Гоша стоял чуть впереди. Кулаки у него были сжаты. Лицо раскраснелось. Всю его бледность как рукой сняло. Карие глаза сузились. Брови сдвинулись. Стал похож на тигрёнка, выследившего свою добычу и готовящегося к победному прыжку.

Позади Гоши стояла Оксана и смотрела на меня строгими глазами, в которых ясно читалось: «Сделай, сделай же что-нибудь!» Я встал рядом с Гошей. Кулаки не сжимал. Просто встал рядом и переспросил Немца:

– Кто-кто ты?

Немец гордо поднял фиолетовую голову и выпалил:

– Пацифист!

У Немца отец бизнесмен. В прошлом году Немец не пускал детей в туалет. Встал у двери и требовал какую-то дань. Говорил, что туалет в школе теперь платный и если кто-то хочет сходить по-маленькому там или по-большому, то обязан платить ему. У одного мальчика не было денег, и он описался. Потом шум сильный поднялся. К нам приезжала комиссия. Спокойно учиться не давали. Немца чуть не выгнали из школы. Но его отец отремонтировал актовый зал, и всё как-то само затихло.

Среди сверстников Немец ведёт себя тихо, никого не задирает. Близко ни с кем не дружит. На переменах от скуки поднимается на этаж начальной школы и цепляется к нам.

Я посмотрел на Немца, засмеялся и ещё раз переспросил:

– Кто ты?

– Пацифист… А что?

В разговор вступила Оксана:

– Ты знаешь, кто такие пацифисты? – это она к нему обратилась.

– Они против войны, – ответил Немец, – а у него, – кивнул на Гошу, – отец воюет. Значит, я против него!

– Пацифисты – это те, которые за мир, а не те, которые против войны, – сказала Оксана. – Дай пройти!

– Не дам. Я против войны! – не унимался Немец.

– Против войны, и поэтому житья не даёшь тем, кто чуть слабее? – это уже я вступил в разговор.

Гоша сделал шаг на Немца со словами:

– Не слабее…

– Оксана, – я повернулся к Оксане, – кажется, в школе новые окна вставить надо. Думаю, что отец Немца этим скоро займётся…

– Доносчики! – брызгая слюной, прошипел Немец.

Не знаю, чем бы всё закончилось, но мы услышали:

– Гоша! Гоша!

Гоша посмотрел в сторону кричащей женщины и сказал нам, что это его мама. Немец ещё раз обозвал нас доносчиками и ушёл.

Гошина мама отпросилась с работы, чтобы встретить сына после первого учебного дня в новой школе. Гоша был недоволен, что мама пришла. Вроде как взрослый. Неудобно, что мама из школы встречает. Но ничего не сказал. Я понял, что во мне больше никто не нуждается, и побежал играть в футбол.

Камчатка

Вид с последней парты похож на взгляд из космоса. Я всех вижу. Сидеть впереди неудобно. Кажется, будто кто-то всё время в затылок дышит. А с Камчатки весь класс перед глазами. Как на ладони. Разглядываю одноклассников и придумываю каждому истории.

У Ленки большой белый бант. Но сегодня в школе нет никакого праздника. Значит, праздник у неё дома. Смотрю на бант и представляю, с какой заботой Ленкина мама с утра вплетала его в косичку. Может, у кого-то из домашних день рождения, а может… а может, её папа получил премию и пригласил её маму на свидание. Интересно, а взрослые папы и мамы ходят на свидания? Мои не ходят. Работают. По выходным в хорошую погоду на дачу ездят. Тогда я остаюсь с дедушкой. Дедушка воевал в Афганистане. Он мне много про ту войну рассказывал. Это сейчас в касках воюют. Тогда воевали в панамах. У моего дедушки осталась панама. И тельняшка ещё. Тельняшка с дырочками уже. А панама хоть и выцветшая, но крепкая.

Серёга взлохмаченный. Пришел в школу непричёсанным. Зевает без конца. Его родители часто ругаются, спорят между собой. Они работают художниками. Творческие люди. С творческими людьми сложно жить в одной квартире. Повсюду выжатые тюбики от краски, холсты с незаконченными рисунками, кисточки. Шагу не ступить. Приходил к нему в гости помочь составить рассказ на английском. Видел. Целый час пробирался сквозь расставленную вдоль стен картинную галерею к письменному столу, за которым Серёга делает уроки вместе с Чебурашкой. А когда пробрался, надо было уже уходить. Толком позаниматься не успели.

Серёга еле справляется со сном. Ёрзает на стуле. На парте Чебурашка. Зинка разрешает ему учиться вместе с Чебурашкой, потому что без него у Серёги плохо получается.

Серёга смотрит на Зинку, но вряд ли слышит, что она говорит. Голова занята домашними заботами. Мои не ругаются. С отцом ругаться невозможно. Он как нахмурится, так лучше убежать, чем ругаться. Когда отец нервничает, мама нежнее становится, спокойнее. Но чем веселее отец, тем серьёзнее мама.