Czytaj książkę: «Игра в правду»

Глава 1

Загадка Анжелики

Колокольчик над дверью звякнул так тихо, будто и он понимал цену вещей в этом бутике.

Анжелика остановилась у витрины и не сразу сняла перчатку. Сначала дала Жану Дювалю рассмотреть себя в отражении стекла: тёмный плащ, спокойная осанка, лицо женщины, которая привыкла выбирать не спеша. Потом коснулась пальцем застёжки на старинном колье и только тогда повернулась к хозяину.

– Скажите, это подлинник или красивая легенда для скучающих богачей?

Дюваль поднял голову. Именно такой реплики он и ждал всю жизнь. Не просьбы, не восторга – вызова, завернутого в хороший голос.

Он вышел из-за стойки сам.

Анжелика любила этот миг больше любого выигрыша. В нём человек ещё уверен, что держит ситуацию в руках, а на деле уже сделал первый шаг туда, куда его ведут.

Несколько дней до этого она собирала о Дювале всё, что можно было собрать без шума. В какие часы он спускается в зал. Каким клиенткам показывает редкости лично. Какие комплименты пропускает мимо ушей, а какие запоминает. С каким презрением говорит о тех, кто покупает камни не ради вкуса, а ради цены. Главной его гордостью было колье с редкими алмазами – вещь настолько дорогая, что продавцы произносили его название шёпотом, будто речь шла не об украшении, а о семейном проклятии.

К этому вечеру Анжелика была готова. Волосы уложены нарочито небрежно, макияж почти незаметный, духи – дорогие, но без сладости. Образ женщины, которой незачем что-либо доказывать, всегда работает лучше самой эффектной красоты.

Дюваль подвёл её ближе к витрине.

– Мы не держим легенды, – сказал он. – Только вещи с историей.

– История тоже бывает хорошо продана.

Он усмехнулся. Всё шло как надо.

Анжелика не спешила. Она слушала, задавала редкие точные вопросы, смотрела на украшения так, будто и правда понимала в них больше большинства его клиентов. Через десять минут Дюваль уже рассказывал не о камнях, а о себе: как трудно держать уровень, как мало в Москве людей со вкусом, как быстро деньги делают человека вульгарным. Мужчины его породы особенно разговорчивы, когда им кажется, что рядом наконец нашёлся достойный зритель.

Когда он достал колье, она позволила себе короткую паузу. Ровно такую, чтобы её заметили.

– Вот это уже опасно, – сказала она тихо.

– Опасно?

– Да. Такие вещи заставляют женщину думать о себе слишком хорошо.

Он рассмеялся и подошёл ближе, чем требовал этикет. Значит, крючок вошёл.

Анжелика легко приняла его игру. Никакой прямой лести, никаких дешёвых намёков. Только правильная смесь уважения, дистанции и недосказанности. Она то включалась в разговор, то отступала, будто всё это занимало её чуть меньше, чем Дювалю хотелось бы. Самые уязвимые люди – те, кто привык быть центром внимания и вдруг сталкивается с человеком, на которого их привычные чары действуют не сразу.

– Вам идёт редкость, – сказал Дюваль, когда она примерила колье.

– Редкость никому не идёт, – ответила Анжелика, глядя в зеркало. – Она или подчёркивает породу, или мстит за её отсутствие.

Он посмотрел уже не на украшение – на её шею, на руки, на отражение её лица. Анжелика видела, как в нём быстро сходятся три простые вещи: профессиональная гордость, мужское тщеславие и желание быть для этой женщины особенным.

Она сняла колье сама и вернула без лишней нежности.

– Я подумаю.

– Такие вещи долго не ждут.

– Люди тоже, – сказала она и улыбнулась краем рта.

Это была её любимая часть работы: не момент нажима, а момент ухода. Не взять, а оставить после себя лёгкую недостачу, чтобы человек сам начал добирать её в мыслях.

У двери она обернулась:

– Завтра я, возможно, буду смелее, чем сегодня.

На улице моросил дождь. Москва плыла в мокром свете витрин и фар, прохожие шли, втянув головы в плечи, а Анжелика шагала легко, почти весело. Она думала не о колье и даже не о деньгах. Её занимал тот короткий миг, когда взрослый, опытный, самоуверенный человек принимает ловушку за шанс.

Завтра Дюваль будет её ждать.

А человек, который ждёт, уже начал проигрывать.

Глава 2

По ту сторону закона

В детстве Анжелика однажды закопала в городском парке пустую жестяную коробку, нарисовала карту и собрала полдвора на поиски сокровища.

Ребята рыли мокрую землю до темноты, спорили, обвиняли друг друга в том, что кто-то выкопал клад раньше, а она стояла в стороне и смотрела. Коробка была пустая с самого начала. Клада не существовало. Зато существовало другое – то острое, почти стыдное чувство силы, которое появляется, когда люди идут туда, куда ты их повела, и верят, что выбор сделали сами.

Тогда она ещё не знала, что именно это чувство испортит ей жизнь.

Анжелика выросла в маленьком городе, где бедность не прячется за интерьером. Её слышно по тому, как мать говорит: «потерпи до зарплаты», как отец слишком долго молчит за столом, как соседи участливо спрашивают о будущем, заранее не веря в ответ. Денег в доме всегда было мало, достоинства – слишком много, чтобы просить. Она рано научилась различать оттенки унижения: тихое, будничное, семейное.

Ей не нравилось быть слабой. Ещё меньше – зависеть от чужого настроения. Когда другие дети дрались, она наблюдала. Когда взрослые лгали, что всё наладится, запоминала, как именно устроена эта ложь. Очень быстро выяснилось, что люди выдают себя раньше, чем успевают подобрать слова: руками, паузами, тоном, тем, как смотрят в сторону перед неприятным разговором.

Подростком она уже читала всё подряд – дешёвую психологию из киосков, старые книги по риторике, воспоминания актрис, статьи о переговорах. Её завораживало, что одно и то же слово может прозвучать как угроза, утешение, обещание или наживка. Мир вдруг открылся ей как набор скрытых рычагов.

Первую настоящую победу она одержала не из жадности, а из страха. Во дворе появилась компания старших подростков – те самые мальчики, которые отбирают у младших деньги только потому, что им нравится смотреть, как у других дрожат руки. Драться с ними было бессмысленно, жаловаться – бесполезно. Тогда Анжелика пустила слух, что её отец связан с полицией и по вечерам незаметно следит за двором. Подробности она добавляла скупо, почти нехотя. Именно поэтому ей поверили. Через несколько дней хулиганы исчезли.

Это опьянило сильнее любой детской мести. Ложь сработала. Не как шалость – как инструмент защиты. А дальше начинается самая опасная часть: если ложь однажды спасла, почему бы не воспользоваться ею ещё раз? И ещё?

Со временем она перестала оправдывать себя необходимостью. Появились мелкие подмены, удачные легенды, чужие решения, в которые она незаметно вкладывала свою волю. Анжелика не считала себя злодейкой. Скорее человеком, который понял правила чуть раньше остальных и отказался делать вид, будто мир держится на справедливости.

Но у её таланта с самого начала был побочный эффект. После каждой удачной манипуляции наступала короткая тишина – не раскаяние даже, а пустота. Как будто из комнаты резко вынесли мебель. Она умела убеждать, притягивать, подталкивать, но почти не умела доверять. Всё, что приносило ей власть, одновременно выжигало почву под ногами.

Самый неприятный вопрос всегда приходил позже, ночью: если ты всё время меняешь голос, лицо, биографию, привычки – где в тебе заканчивается роль и начинается ты сама?

Ответа не было.

Зато появилась цель. Маленькие игры её больше не устраивали. Если рисковать, то ради по-настоящему крупных ставок. Если обманывать, то людей, которые сами привыкли считать себя хозяевами партии.

Именно тогда она впервые услышала имя Вадима Королёва.

Глава 3

Новый план

С Вадимом Королёвым Анжелика познакомилась не за столом переговоров, а у стойки с шампанским на благотворительном вечере, где половина гостей жертвовала на детей ради налогов, а вторая половина – ради фотографий.

Королёв уже скучал. Это было видно по тому, как он слушал собеседника вполоборота и слишком часто смотрел поверх чужого плеча. В таких состояниях люди особенно уязвимы: им кажется, что они всё контролируют, хотя на самом деле просто ищут, за что зацепиться.

Анжелика не подошла к нему первой. Сначала поговорила с пожилым коллекционером о живописи, потом позволила себе короткий смешок в нужный момент, потом задержала взгляд на Королёве ровно на секунду дольше, чем требует вежливость, и отвернулась. Этого хватило. Через пару минут он сам нашёл повод присоединиться к разговору.

– Простите, – сказал он, – но вы говорите о картинах так, будто давно им не доверяете.

– Я как раз им доверяю, – ответила Анжелика. – Людям – реже.

Королёв улыбнулся. Он любил сложных женщин так же, как дорогие интерьеры: чтобы было красиво, недешево и чуть труднее обычного.

До встречи с ним Анжелика проделала всю привычную работу. Несколько раз завтракала в его ресторанах под разными ролями: клиентка с ноутбуком, усталая женщина после встречи, человек, которому просто надо переждать дождь. Персонал быстро перестал её замечать – а значит, можно было слушать. Официанты, администраторы, поставщики, знакомые рестораторы рассказали ей главное: Вадим терпеть не мог прямых просьб, любил азарт и считал себя безошибочным в людях. Особенно в тех, кто якобы не пытается ему понравиться.

План строился вокруг этого тщеславия. Анжелика не собиралась быть содержанкой, поклонницей или просительницей. Для Королёва нужно было стать другим типом соблазна: женщиной, с которой хочется говорить на равных и которую особенно приятно переубедить. Она придумала себе новую биографию – аккуратную, дорогую на вид, но слегка размытую по краям. Достаточно правдоподобную, чтобы в неё не хотелось лезть с проверкой, и достаточно пустую, чтобы Королёв сам дорисовал нужные детали.

После вечера они встретились ещё раз, потом ещё. Вадим быстро привык к её манере спорить без крика, слушать без восторга и время от времени исчезать из поля зрения ровно тогда, когда разговор начинал нравиться ему слишком сильно. Такие паузы работают надёжнее флирта.

Однажды она сама вывела беседу на инвестиции – как будто между делом. Заговорила о том, что обеспеченные люди чаще проигрывают не из-за риска, а из-за уверенности, будто их невозможно провести. Королёв оживился. Тема была ему близка по самолюбию.

Через знакомого программиста Анжелика собрала фальшивый пакет документов: графики, аналитика, прогнозы роста, таблицы, которые должны были произвести на Вадима нужное впечатление. Мужчины вроде него особенно доверяют цифрам, когда цифры совпадают с их жадностью.

На очередной встрече она обронила:

– Есть один проект. Небольшой, но очень чистый по входу. Я бы не стала говорить о нём всем подряд.

– Почему мне говоришь?

– Потому что вы умеете рисковать, когда это имеет смысл.

Это было именно то, что он хотел о себе слышать.

Вскоре он сам попросил показать материалы. Анжелика увидела, как быстро деловое любопытство переходит в более опасную стадию – личное доверие. Вадим уже не просто интересовался схемой. Ему хотелось, чтобы именно она ввела его в эту игру.

И тут возникла первая трещина, которой раньше не бывало. Чем ближе она подходила к цели, тем чаще ловила себя на ненужной мысли: а кто он без денег, охраны и вечной привычки побеждать? Такие вопросы в её деле смертельно вредны. Они делают человека объёмным, а объёмных людей труднее использовать.

Анжелика отмахивалась от этого и продолжала работать. Логика была на её стороне. Сценарий выстроен, приманка заглочена, деньги почти в руках.

Но уже тогда в ней жило смутное чувство, что этот раз выйдет дороже предыдущих.

Глава 4

Игра в маски

В приёмной пахло кофе, дорогой древесиной и страхом сотрудников сделать лишний вдох.

Анжелика пришла в офис Королёва под именем Веры Мироновой – тридцатилетней помощницы с безупречными рекомендациями, скучной биографией и гладким резюме без единого кричащего факта. Именно так и должна выглядеть женщина, которой вскоре начнут доверять лишнее: неярко, собранно, удобно для памяти.

Повод возник сам. Прежняя помощница Вадима уволилась внезапно, отдел кадров метался, нужные звонки прозвучали вовремя, и через неделю новая Вера Александровна уже разбирала график встреч с таким видом, будто занимается этим десятый год.

Она изменила в себе всё, что можно было изменить без карнавала. Сделала причёску строже, убрала из гардероба любую демонстративность, приглушила голос, замедлила жесты. В зеркале отражалась женщина, которую легко принять за надёжную и трудно потом вспомнить в деталях. Для этой роли память окружающих должна была работать вяло.

Офис заговорил с ней в первый же день. Кто кого боится. Кто льстит начальнику слишком старательно. Кто мечтает о повышении и потому первым побежит доносить. Анжелика слушала не слова – устройство системы. Любая закрытая иерархия начинает раскрываться, если в ней вовремя стать мебелью.

Вадим сначала держал дистанцию. Ему не нравились новые люди рядом, особенно те, кто быстро разбирается в его ритме. Анжелика и не пыталась блеснуть. Она просто работала – тихо, точно, без суеты. Запоминала с полуслова, не задавала вопросов для вида, вовремя приносила нужный документ и вовремя молчала. Через несколько дней Королёв перестал перепроверять её. Через две недели начал поручать то, что не доверял никому. Через месяц поймал себя на том, что ищет её взглядом, когда в кабинете что-то идёт не так.

Она изучала его вблизи и видела то, чего не замечали остальные. Вадим был щедр, когда чувствовал себя сильным, и холоден до жестокости, когда терял контроль. Любил скорость, не переносил пауз, боялся выглядеть уставшим. За всем этим стоял привычный страх людей его породы – однажды оказаться ненужным в мире, который они сами и помогли сделать таким беспощадным.

Перелом случился на совещании с инвесторами. Разговор шёл вхолостую: цифры, дежурные возражения, пустое жонглирование формулировками. Вадим раздражался всё заметнее. Тогда Анжелика, до этого молчавшая, коротко указала на слабое место в проекте и предложила другой ход переговоров – спокойно, без позы. В комнате стало тихо.

После совещания Королёв задержал её у двери.

– Почему раньше молчала?

– Вы не спрашивали.

Он посмотрел на неё чуть дольше обычного.

– Теперь буду.

С этого дня она перестала быть просто удобной помощницей. В её сторону потянулось то самое опасное доверие, которое начинается как деловое и очень быстро становится личным. Анжелика подпитывала его осторожно: случайный рассказ о любви к живописи, намёк на прошлое, в которое лучше не лезть, фраза, оборванная на полуслове. Ничто не привязывает крепче, чем ощущение, что тебе готовы открыться – но не до конца.

И всё же роль давалась ей тяжелее, чем прежние. Рядом с Вадимом она слишком часто замечала не только самоуверенного игрока, но и живого человека. Усталость, которую он прятал. Одиночество, которое маскировал вечной занятостью. Это мешало. Объёмная цель опасна тем, что ты невольно начинаешь видеть не только её слабые места.

Назад, впрочем, дороги уже не было. Приближалась сделка с инвесторами – та самая, после которой её схема должна была перейти из подготовки в дело. Маска сидела безупречно.

Только под ней впервые стало тесно.

Глава 5

Встреча с врагом

Игорь Тихонов появился в офисе в сером пальто, будто пришёл не искать сбой, а просто переждать дождь.

Его представили как консультанта по безопасности на время сложной сделки. Формулировка была приличная, почти скучная. Но Анжелика сразу поняла: привели не советчика, а человека, которому не понравилась слишком гладкая картина. Умные начальники зовут таких поздно, когда тревога уже не даёт спать.

Игорь оказался моложе, чем она ожидала, и неприятно спокойнее. Без показной жёсткости, без той служебной важности, которой часто прикрывают пустоту. Он смотрел не в лицо, а как будто чуть глубже, в тот слой, где человек обычно ещё не успел подготовить выражение глаз. От этого сразу хотелось отвернуться.

Первый разговор был коротким. Он попросил доступ к документам, поблагодарил и уже у двери спросил:

– Вы давно работаете у Королёва?

– Достаточно, чтобы знать его расписание лучше, чем он сам.

– Хороший ответ, – сказал Игорь. – Даже слишком хороший для первого знакомства.

Анжелика улыбнулась, но внутри всё сжалось. Такие люди опасны не тем, что давят. Опасны тем, что запоминают.

После этого он стал возникать рядом слишком часто. То задерживался после совещаний, то неожиданно появлялся на корпоративном ужине, то пересекал её в коридоре с видом человека, который и правда оказался здесь случайно. Мужской интерес она умела читать с первого взгляда. Здесь было другое. Работа.

Однажды они остались в офисе почти одни. За стеклом темнел город, в дальнем крыле гремела уборщица, вентиляция гудела ровно и сонно. Игорь положил папку на край её стола.

– У вас удобная биография, – сказал он. – Ничего лишнего. Ни одной заметной ошибки.

– Вы разочарованы?

– Я настораживаюсь, когда всё слишком аккуратно.

– Это профессиональное?

– Это житейское.

Разговор шёл как фехтование без выпадов. Каждый проверял дистанцию, не делая резких движений. Анжелика быстро поняла: обычные приёмы здесь бесполезны. Его нельзя размягчить комплиментом, нельзя утопить в собственном тщеславии, нельзя отвлечь красивой интонацией. С ним придётся играть жёстче – не ломать подозрение, а заставлять его сомневаться в собственных выводах.

Она изменила тактику. Позволяла себе сухость, иногда – лёгкое раздражение, пару раз ответила слишком прямо, чтобы выглядеть не безупречной схемой, а живым человеком, которому надоела чужая проверка. Игорь заметил.

– Вы или кристально чисты, или очень опытны, – сказал он в лифте.

– А если у вас просто плохое настроение?

– Тогда вам не повезло, – ответил он и усмехнулся.

Хуже всего было то, что рядом с ним ей становилось любопытно. Опасные люди притягивают не силой, а тем, что рядом с ними привычный контроль начинает трещать. Анжелика это знала и всё равно не могла до конца отстраниться.

Кем он был на самом деле – человеком Вадима, сторонним профессионалом или игроком из ещё более тёмного круга, – она пока не понимала. Но уже чувствовала: именно с Игорем её схема впервые упёрлась в равное сопротивление.

Ночью, вернувшись домой, Анжелика долго сидела в темноте, не включая свет. Игра, которую она собиралась провести холодно и чисто, вдруг стала шире, гуще, опаснее.

И где-то в самом центре этой новой опасности стоял человек, который слишком рано начал смотреть за декорации.

Глава 6

Первая жертва

Операция прошла почти идеально. От этого Анжелику и затошнило.

После встречи с инвесторами она задержалась в офисе под привычным предлогом – срочная сверка, пара писем, уточнение платёжных окон. Серверная встретила её холодом и ровным гулом. Всё заняло меньше часа: нужные файлы ушли по цепочке, подписи легли куда надо, деньги двинулись через подставные компании так чисто, будто это обычная корпоративная рутина. Утром всё должно было выглядеть как сложный, но законный перевод.

Так и вышло – сначала.

Финансовый отдел растерянно искал техническую ошибку, бухгалтерия звонила друг другу с повышенными голосами, Вадим мрачнел с каждой минутой, но ещё не понимал масштаба беды. Анжелика двигалась по офису спокойная, собранная, почти невидимая. Адреналин делал мир резче. Она снова переиграла систему. Снова оказалась на шаг впереди.

А потом увидела Леонида.

Заместитель главбуха стоял у кабинета бледный, с тем лицом, какое бывает у человека, которому только что сообщили о собственной вине раньше, чем он успел понять, в чём дело. Часть перевода прошла с его рабочего ключа. Именно на него теперь сходились подозрения. Леонид поправлял очки дрожащими пальцами и повторял, что ничего не делал, что дома больная мать, что он работает здесь двенадцать лет. Вадим сорвался на крик. Сотрудники отвели глаза. Игорь молча смотрел не на Леонида – на Анжелику.

Она заранее знала, что кто-то окажется под ударом. Любая хорошая схема требует живого щита, на которого сойдутся камеры, подписи, тайминги. На бумаге это выглядело как мера безопасности. В реальности перед ней стоял человек, которого вот-вот раздавят из-за её точности.

Впервые ей стало не стыдно – стыд она давно научилась обходить, – а мерзко. Не от денег, не от риска, а от самой механики. От того, как легко красивое слово «комбинация» ломает чужую жизнь.

Но вмешаться она не могла. Любой лишний взгляд, любая попытка защитить Леонида была бы замечена.

Ближе к вечеру к её столу подошла Эмма из юридического. Женщина сухая, аккуратная, с лицом человека, который слишком долго работал с бумагами, чтобы верить безупречным версиям.

– Ты знаешь, что это не он, – тихо сказала Эмма.

Анжелика подняла глаза.

– Прости?

– Леонид. Это не он. И ты это знаешь.

Ни угрозы, ни истерики. Только спокойный, почти бухгалтерский приговор. От этого стало по-настоящему страшно.

– Если тебе есть что сказать, иди к Игорю, – ответила Анжелика.

– Пока нечего, – сказала Эмма. – Но иногда достаточно правильно посмотреть.

После её ухода воздух в кабинете словно загустел. Эмма сомневалась. Игорь наблюдал. Леонид уже трещал под давлением. Игра впервые оставила после себя не пустую клетку в таблице, а конкретное человеческое лицо, от которого некуда было отвернуться.

Ночью Игорь приехал к ней без предупреждения. В дверях квартиры он выглядел усталым, но слишком собранным для случайного визита.

– Вы плохо выглядите, – сказал он.

– Был длинный день.

– У всех. Но не все с утра знали, чем он закончится.

Анжелика ничего не ответила.

Игорь постоял молча, потом произнёс почти мягко:

– Леонид не выдержит. Такие ломаются быстро. Вопрос только в том, кто сломал его раньше.

Он ушёл, не попрощавшись.

Анжелика закрыла дверь и поняла главное: отыграть назад уже не получится. Деньги можно спрятать. Следы – подчистить. Но первая настоящая жертва уже была принесена.

И теперь ей придётся решать, что спасать первым: себя, схему или остатки собственной человечности.

Глава 7

Личный конфликт

Артём появился в её жизни в самый неподходящий момент – и, наверное, поэтому задел так быстро.

Он пришёл в офис по делам нового ресторанного проекта Королёва: архитектор, друг одного из партнёров, человек с папкой чертежей и усталыми глазами. Ничего эффектного. Никакого хищного обаяния, которое Анжелика умела разбирать по косточкам за минуту. Он говорил просто, слушал внимательно и не спешил понравиться. Это обезоруживало сильнее любого флирта.

Они столкнулись снова через несколько дней в кофейне у офиса, потом ещё раз – на открытии небольшого архитектурного пространства. Во второй раз случайность уже была слегка подстроена: Анжелика выяснила, где он бывает, и незаметно помогла судьбе. По привычке. Но очень быстро заметила странную вещь: рядом с Артёмом ей почти не хочется пользоваться тем, что обычно работает безотказно.

Он задавал вопросы не для допроса и не для того, чтобы блеснуть проницательностью. Просто хотел понять.

– Ты всегда такая собранная? – спросил он однажды, когда они сидели в почти пустом баре после полуночи.

– А какой мне быть?

– Разной.

Это прозвучало без укора, и именно поэтому ударило точно. Анжелика усмехнулась, но внутри неприятно дёрнулось. Большинство людей либо оценивали её, либо пытались добиться. Артём, кажется, интересовался ею самой – и в этом была почти угроза.

На фоне всего остального его присутствие казалось нелепой передышкой. Леонид висел на краю пропасти. Эмма смотрела слишком внимательно. Игорь подходил всё ближе. Вадим то смягчался, то подозрительно замолкал. Анжелика жила как под высоким напряжением и всё чаще ловила себя на желании хотя бы на пару часов исчезнуть в чьём-то спокойствии.

Она поехала с Артёмом за город, на стройплощадку будущего культурного центра. День был сырой, ветер тянул с реки, рабочие курили у вагончика, на бетонных плитах блестела вода. Артём ходил по пустому пространству и говорил о свете, о воздухе, о том, как здание не должно давить на человека, если внутри и так тяжело. Анжелика слушала и с удивлением понимала: за последние годы она почти забыла, как звучат люди, которые что-то строят, а не только продают, отжимают, прячут и выигрывают.

– А ты чем хотела заниматься на самом деле? – спросил он вдруг.

Вопрос был простейший. Оттого и невыносимый.

Она солгала по инерции – что-то про управление, интерес к бизнесу, удачное стечение обстоятельств. Артём выслушал, но по лицу было видно: не поверил.

– Ты отвечаешь так, будто заполняешь анкету, – сказал он. – Я спросил не это.

Они поссорились вечером, уже в машине. Даже не из-за содержания разговора, а из-за её привычки ускользать в хорошо отработанные формулировки. Артём не обвинял. Просто в какой-то миг устал стучаться в закрытую дверь. Анжелика вспыхнула слишком резко, оборвала разговор и уехала одна.

Всю дорогу по ночному городу её душила досада именно потому, что он оказался прав. Она не умела быть рядом с человеком, который не требует спектакля. Не знала, что делать с близостью, где не нужно играть лучше, умнее и красивее, чем ты есть.

Ночью она стояла у окна и смотрела, как внизу редеет поток машин. Впервые её пугало не разоблачение, не полиция, не потеря денег. Пугала куда более тихая вещь: возможность однажды остаться без человека, рядом с которым она вдруг увидела, сколько в ней самой неживого.