Czytaj książkę: «Бездонная яма», strona 4
- Нет, Бад, я прошу тебя..., - настаивала маленькая ведьма, чувствуя, как от бессилия начинает задыхаться, - Не нужно... Что угодно, я даже платы с тебя в этот раз не возьму! Пожалуйста! Просто... Просто уйди!
На секунду, какую-то жалкую секунду, младший Кьезе заколебался. Она обернулась к нему - разбитая, утратившая свое озорство, словно это ни ему угрожала неминуемая смерть, а ей. Одну секунду он мешкал, и после сказал:
- Ты сказала, что вернешь долг.
- Эта девица сродничумы, Бад! Чумы! - Абель упала ему в ноги, прижимая голову к носкам его ботинок, и ведьмин вой пролетел по округе, будоража птиц, находящихся поблизости. Природа отозвалась на ее внутренние терзания, порывом сильного ветра колыша верхушки высоких сосен.
- Любой ценой, - настаивал Бад на своем, - Я спас тебя!
Она вскинула голову, раскрыв рот, и замычала в ответ.
- Она придет за тобой! Ее кровь уже течет в твоих жилах, Бад! Она зовет ее, - голова Абель вновь упала, и она каталась в грязи, истеря все больше и больше. Брат Гаспара схватил ее за плечи, хорошенько встряхнув, и, распахнув глаза, заставил ее посмотреть на него. Радужка налилась кровью, и он рассвирепел, теряя остатки терпения:
- Приди в себя! Из-за тебя может произойти катаклизм в любой момент! - девушка замерла в его руках, всхлипнула, и тяжелый выдох, словно благоговение, забрал с собой нагнавшие тучи, собравшиеся над их головами. Бад опустил свою ладонь на ее спину и утешающе погладил:
- Ты жеДанте, Абель... Ты должна что-то об этом знать. Я не могу умереть из-за какой-то девчонки..., - он обнял ее, прижимая к себе подрагивающее тело, и зарылся носом в рыжие волосы, вдыхая аромат хвои, исходящий от Абель. Она все еще плакала, - Ее мать, Жак сказал, что она могла быть твоей дальней родственницей...
- Я не знаю... Я никогда не интересовалась ветвью моей семьи... Хотя какая это может быть семья? Они продали меня больше века назад за пару мешков зерна..., - в виски ударила тупая боль, и Бад поморщился, ощущая горечь от слов маленькой ведьмы, разносящихся в его голове. Абель отпрянула от него, с досадой прикусив нижнюю губу, - Прости меня... Но я умру, если сделаю то, о чем ты просишь. Она проклята, и то, что сидит внутри нее, отравляет как тебя, так и ее.
- А яд? - попытался еще раз Бад, - Может, отравить ее?
- Она сама - яд.
- А, если...
Она покачала головой, опуская зелень глаз.
- Ты умрешь, Бад. Девчонка заснет, и ее глаза найдут тебя! Кровь подскажет! Это чудо, что она еще сама не убила тебя!
- Это заслуга Гаспара, - фыркнул младший Кьезе, отворачиваясь от Абель.
Как досадно...
Из-за чертовых золотых монет так нелепо нарваться на саму Смерть...
Бад коснулся сжатым кулаком своего лба, изредка стуча по голове.
Как же так?
И что ему теперь делать?
Неужели нет никакого выхода?
Кулак остановился на полпути.
- Ты сказала, глаза найдут, покуда она заснет..., - повторил за ней брюнет, - А, если... Если она никогда не заснет? - обернувшись назад, спросил Абель парень, - У меня будет время обмануть Смерть?...
***
Джине не спалось. Она перевернулась с одного бока на другой, в надежде найти удобную позу для сна. По ощущениям - целую вечность. Что ее беспокоило? Что так сильно удерживало ее рассудок, не желая отпустить Данте в сладкие объятия Морфея? Она рассержено выдохнула, запустила пальцы обоих рук в волосы и взъерошила их, мучительно взвыв.
Ссадины больше не тревожили. Давид говорил, что на ней все заживает, как на собаке, и блондинка недовольно надула губы на такое его заявление. Теперь друг сравнивал ее с... Бенилом? Великолепно. Того гляди, парень поговорит с Бертой, чтоб та подавала Джине еду в миске, лежащей около ее кровати на полу.
Господь, чем только забита ее голова...
- Джина..., - прошелестел голос вблизи, и девушка резко отняла от себя руки, распахнув глаза.
- Здесь кто-то есть? - чуть привстав, спросила блондинка. Из открытых окон подул ветер, ворвавшись в теплое пространство. Шторы возмущенно зашелестели, и Данте поежилась. Наверное, показалось...
Она опустилась обратно, закинув руку за голову, и вздохнула, прикрывая глаза обратно. Была ли вообще разница - с открытыми она глазами лежит или закрытыми? Иногда ей казалось, что лучше бы ее глазницы и вовсе оставались пустыми. Тогда бы не приходилось думать ночами о том, что, возможно, когда-нибудь у нее будет такая же возможность видеть, как и у всех остальных.
" Черт... От чего же обидно..."
- ....Джина..., - Данте подскочила, хватаясь за край одеяла.
- Кто здесь? Скажи, кто ты! - взвизгнула она, подбирая под себя ноги и оборачиваясь то влево, то вправо. Тихий смешок коснулся ее слуха, и она вновь обернулась, ощущая себя в ловушке.
Весь дом спал.
Даже, если бы она сейчас подняла шум - вряд ли кто-то оказался достаточно быстро рядом, чтоб защитить ее.
А отец... Он и в обычное время обходит ее комнату. Но знал ли об этом тот, кто был около ее кровати?
- Я-я закричу, - предупредила Джина ночного гостя. Смешок перерос в хохот, и блондинка вжалась головой в плечи, чувствуя, как страх объял ее со всех сторон, - Кто-то придет... Кто-то об-бязательно придет...
- Я не враг тебе, Джина, - шепнули ей на ухо, и девушка прикрыл его ладонью, пока голос не прошептал тут же в другое:
- Ты должна доверять мне...
- П-почему я д-должна делать это?...
- А ты открой глаза, дитя, - довольно протянул неизвестный. Данте зажмурилась сильнее.
Что же это?
Кто это?
Неужели Господь расслышал ее мысли о том, что Джине не нужны были глаза, и теперь пришел, чтоб забрать их?
- Не хочу, не хочу, - растушевалась блондинка, безостановочно бормоча под нос, - Я была не права, п-простите меня, я не хотела думать об этом так...
- Давай... Тебе понравится..., - подначивал незнакомый голос. Джина замотала головой, веря, что все это происходит не с ней, как вдруг что-то прохладное и влажное коснулось ее щеки. Она запуталась с перепугу в своих конечностях, отталкиваясь от неприятного ощущения, и толкнув туда, где по идее должен был находиться ночной гость, запоздало поняла, что того там нет, от неожиданности вскрикнув и полетев на пол.
Потирая ушибленную поясницу, Джина зашипела и неосознанно раскрыла глаза, тут же прикрываясь от яркого света люстры, бьющего в лицо. Расплывчатые очертания приняли резкую форму, и она ошарашено уставилась на горящую свечу, расположенную ближе остальных к ней. Нижняя губа задрожала, и она прикоснулась к ней такой же дрожащей рукой.
- Я-я-я-я...., - как заведенная шептала она, не веря в то, что перед ней расположилась вся ее комната.
От деревянных расписных тумб до стола около окна и огромного книжного шкафа, с собраниями ее любимых писателей, которых ей читала перед сном Берта. Она перевела взгляд в противоположную сторону, натыкаясь на портрет своего отца. Джина бы и не подумала о том, что статный человек, изображенный искусным художником на полотне, - ее отец, если бы однажды не попросила кормилицу рассказать, каким он был. Девушка, точно завороженная поднялась на ноги, и подошла к картине неспеша, коснувшись изображенных светлых волос. Мужчина смотрел вперед строго и собранно.
- Как... К-как это возможно? - сглотнув, прошептала Данте. Обилие красок и очертаний, предметов, о названии которых она только могла спрашивать, прикасаясь ко всему, что было к ней близко.
Она не верила.
Как?
Разум играет с ней?
Или, может быть, она спит? Она ущипнула себя для пущей уверенности, поморщилась и съежилась, чувствуя сквозняк, гуляющий мимо ее голых ступней.
"Постойте-ка..."
Джина обернулась, бегая глазами по комнате в поисках своего ночного гостя. Но ни в кресле, ни рядом с кроватью, под ней, либо же за окном, выходящим в сад, его не оказалось.
- Меня ищешь? - прошептал на ухо язвительный голосок. Блондинка отскочил в сторону, прикрыв ладонью ушную раковину.
"Но ведь... Мне же сейчас это не послышалось?"
- Хм..., нет, думаю, нет, дитя, - тут же последовал незамедлительный ответ.
- Где ты? Г-где? - испуганная, она не знала куда себя деть.
- А ты подойди, не бойся... Я здесь, возле тебя, совсем близко, - продолжал незнакомец. Голос его словно бы застрял в голове Джины. Она оглядывалась, точно жертва, загнанная в угол, и, когда в поле зрения ее пала последняя книга, которую ей читала Берта, блондинка бросилась к ней, хватая толстый том.
- Где ты? - вновь проголосила она.
- Да здесь, же, подойди... Видишь, рядом с тобой есть зеркало.
- Зеркало? - повторила Джина невпопад.
Частый смешок, который издавал ее ночной гость, уже порядком начинал раздражать девушку.
- Мое упущение, как же быть..., - насмешливо протянул неизвестный, - Справа от тебя есть вещь, в которой могут отражаться вещи с другой стороны, ты видишь?
"Не понимаю... О чем он говорит?"
- Справа от тебя! Подойди к стене! Ты испытываешь мое терпение! - гневно проскрежетал незнакомец, и Данте от неожиданности подпрыгнула, но сказанное - сделала. Джина встал напротив своего отражения, склонил голову на бок, рассматривая девушку, представшую перед ней. Та повторила за ней движение, но что-то необычное отражалось в ее радужке, горящей ярким ободком. Она прикоснулась к щеке, ведя вдоль по линии челюсти. Светлые волосы торчали во все стороны. Джина повертела головой, разглядывая себя, и тут ее отражение остановилось. Она понял это, махнув ладонью, но ее отражение упрямо глядело в ответ, не меняя своего положения:
- Наигралась? - усмехнулось отражение, и блондинка вскрикнула, пятясь назад, - Не пугайся...
- Кто ты? - прикрыв рот ладонью, вскрикнула девушка, - Кто Ты? Почему у тебя мое лицо?
Тяжелый вздох, полный разочарования, раздался возле Джины. Она все еще находилась в оцепенении, веря и не веря в то, что увидела.
- Как много вопросов..., - недовольный цокот резонировал на фоне ее сбившегося дыхания, - Тебе разве не нравится то, что я тебе преподнес? Я исполнил твою мечту...
- Мою... М-мою мечту?
- Ты видишь, - констатировал ее двойник, выглядывая из зеркала. Он словно бы оперся на раму зеркала, посматривая на Джину весьма скучающим взглядом. Данте подступила к зеркалу, осторожно, опасаясь любого резкого движения, либо же брошенного слова, но ее собеседнику будто и вовсе не было до нее дела.
" Он хочет сказать, что это он что-то сделал, чтоб мои глаза обрели возможность видеть?"
- Ну, а кто по-твоему еще? - смешок сорвался с бледных губ.
- Но кто ты? - в который раз за ночь спросила девушка.
- Это от тебя больше зависит, дитя, кем ты хочешь, чтоб я для тебя был - другом, - был ей ответ. Копия подняла свою ладонь, следом подняв вторую, - Или врагом.
"Ничего не понимаю..."
- Все просто... Если ты позволишь себе заснуть - я не расстроюсь и время от времени буду позволять тебе видеть мир, который ты та-а-ак жаждешь познать. Разве же это не прекрасно?
- Я не понимаю! - взвыла блондинка, подойдя вплотную к зеркалу, - Какой тебе прок от того, что я буду спать? И почему ты говоришь о себе, как о мужчине, если у тебя мое лицо? А если... Если я не соглашусь? Или у меня не выйдет? Я не могла сомкнуть глаз двое суток!
Ночной гость поднял на нее глаза, и взгляд, каким дарил он Джину, совсем той не понравился. Она чувствовал исходящие волны чего-то зловещего, думая параллельно и о том, что все это какое-то сумасшествие.
Подумать только! Она стоит, ведя беседы с самой собой! Это же точно, абсолютно точно чья-то злая шутка!
- Ты думаешь слишком много, дитя, - покачал головой ее двойник, - Попроси у старухи что-нибудь, снадобье, настой валерианы, что хочешь - ты должна заснуть! Не вынуждай меня отбирать то, что ты только получила. Иначе...
Свет погас для Джины, провалившись в знакомый полумрак, в котором она привыкла перемещаться. Но впервые стало так не по себе.
- Ч-что это?
- То, что ты будешь иметь, отказываясь идти мне навстречу, - прошелестел голос сбоку от нее. Она обняла себя руками, чувствуя, как по ногам тянет, и задрожала от холода, так некстати накрывшего ее с головы до пят. Спустя несколько секунд она сощурилась, видя приближающийся свет, и протянула руку, пытаясь схватить его.
Комната Данте вновь предстала перед ней, она взглянула на себя, отмечая все тот же светящийся ободок в своих глазах, но отражение уже не жило своей жизнью. Лишь напоследок легкий шепот коснулся ее слуха, и она свалилась с ног, потеряв сознание:
- Тебе выбирать, дитя.
***
Давид прогуливался с Бенилом по окрестностям. В последнее время вечером становилось прохладнее, и он закутался в тонкую куртку, стащенную у своего отца. Она не отличалась дорогим и прочным материалом, но хотя бы оставалось настолько велика, что при необходимости можно было бы обернуть ее вокруг худощавого тела дважды. Сонье выдохнул в свои ладони, быстро растирая их и стараясь согреть. Шмыгнув носом, он задрал голову, наблюдая за тем, как в дальнем окне соседского дома горел свет.
Значит, Джина еще не спала...
Давид скромно улыбнулся, подумав о своей подруге. Та не выглядела здоровой для девушки своего возраста, но шатена всегда поражало в ней то, что при своих недостатках, Джина всегда находила повод лишний раз порадоваться чему-то. Даже такой мелочи, как почесать Бенила за ухом или бежать от него, совершенно не видя дороги, падать, а после с заливающимся смехом отмахиваться от здоровой туши питомца Давида. Она была светом, таким же теплым, как само солнце, и парню это нравилось. Нравилось просто находиться рядом и поддерживать ее.
Бенил привлек к себе внимание шатена, резко сорвавшись с места. Пес помчался вперед, к дому, лая на всю округу.
- Эй, Бенил! Место! - заголосил Сонье, но не получив ответной реакции, сам сорвался на бег, ругаясь, на чем свет стоит, - Черт, неугомонное ты животное, а, Бенил! Я пущу тебя на тряпки!
Пес подлетел к окну Джины, шкребясь о стену и пытаясь запрыгнуть выше, и Давид схватил его за ошейник, оттягивая назад.
- Тихо, Бенил, тихо! Ты разбудишь весь дом, Берта на нас места живого не оставит, если застанет! - сетовал парень, легонько хлопая питомца по голове. Животное совершенно его не слушалось, воя и вырываясь из хватки своего хозяина, - Бенил! Фу!
Сонье поднял свои глаза, неуверенно заглядывая в комнату подруги, совершенно не понимая, почему собака никак не могла успокоиться. Джина сидела спиной к нему, копошась на полу.
- Джи? - тихонько окликнул он девушку, - Ты еще не спишь?
Худенькое тельце замерло, и блондинка медленно повернула свою голову в сторону, прислушиваясь.
Ставни окон задрожали, и звон стекла заполнил слух Давида.
- Джина?
Давид отпустил ошейник пса, застыв на своем месте. Скользкий холод мазнул по его шее, и волоски на всем теле встали на дыбы. Казалось, он даже услышал, как громко сглотнул. Его глаза встретились с глазами девушки, когда та обернулась, вставая с колен и резко срываясь с места в открытое окно. Пес заскулил, прячась за хозяина.
- Джина, ты чего?! - вскрикнул парень, отступая назад и спотыкаясь об пса. Тело полетело на землю, и Давид ударился головой, жмурясь от вспышки боли. Он распахнул глаза, видя перед собой, как тело подруги махнуло вперед, с нечеловеческой силой отталкиваясь от рамы. Ее горящие в темноте глаза скользнули по лицу Сонье, и все внутри шатена обмерло в тот момент, когда на окровавленном лице блондинки скользнула улыбка, походящая больше на хищный оскал. Она исчезла в темноте ночи, оставляя после себя затаившиеся ужас и панику.
Что...
Сейчас...
Что...
Что. Это. Было.
ЧТОЭТОБЫЛО?
Давид прикоснулся к своей груди. Сердце билось, как сумасшедшее. Он поднялся на дрожащие ноги, заглядывая в комнату еще раз и вскрикнул так, что был уверен - дом точно встал на уши из-за его крика. Растерзанное тело лежало в луже крови, и парень сорвался, не веря в самый худший кошмар.
- Берта!
Глава 3
Лунный свет простирал путь под ногами, и хотя этот свет был излишен для его глаз - он все равно наслаждался тем, что ночное светило принимало сторону того существа, которым был Джерод. Или то, что от него осталось - какая-то жалкая оболочка, внутри которой жила целая сила - великая сила ютилась и чувствовала, что вот-вот лопнет, выливаясь наружу. Он ощущал себя кувшином, наполненным до краев, и от чего-то в него раз за разом продолжали наливать еще больше воды.
Зачем?
Он и сам не знал.
Джерод остановился, чувствуя боль в босых ступнях, и выругался, рассматривая причиненный ущерб, нанесенный этому жалкому телу, внутри которого ему приходилось влачить свою низменную, ничтожную жизнь.
Ему срочно нужна была свежая кровь.
Он втянул ночную прохладу через ноздри, прикрыл глаза и прислушался, ожидая в ответ на свой зов даже самый слабый отголосок.
Неважно, достаточно и едва ли слышимого шороха, вопля, кряхтения, чтоб задаться целью. Инстинкты взяли над ним верх, и Джерод опустился на землю, коснувшись ладонями сырой земли. Он зарылся в нее пальцами, готовясь оттолкнуться и сорваться на животный бег в любую секунду.
Оставаться в доме девчонки было бы сейчас глупо.
Ох, если бы не та щепетильная старуха, рисующая себя рядом с Джиной каждые несколько часов, ему бы не пришлось раскрывать себя. Хотя, нет...
Это все твоя нетерпеливость, Джерод... Твоя жадность...
Он усмехнулся своим же мыслям, цепляя клыком нижнюю губу. Тонкая ленточка крови скользнула по подбородку, и Джерод пересек кровавую дорожку длинным языком, чувствуя горечь на кончике. Это означало только то, что крови той старухи было критически мало, чтоб разбавить яд, а значит, ему либо придется потратить всю ночь на поиски овец, либо огорошить городок еще одной жертвой.
Последнее приводило Джерода в чувство легкого головокружения от возможной сладости, вытекающей из мук своих жертв, но в то же время - кто-то мог кинуть подозрения на маленькую наследницу семьи Данте.
И он не мог себе этого позволить, потому что это опускалось крайне тяжелым грузом на его плечи.
Придется довольствоваться малым. Снова.
Плечи его напряглись, и он замер, переводя дыхание.
Как же раздражает.
Почему он - один из самых могущественных существ на земле, прибегал к тому, чтоб прятать голову в песок в любой ситуации, лишь бы с Джины не выпало и волоска? Джерод поморщился, фыркнул, и дернул головой вправо, слыша, как где-то вдалеке паршивая овца подала свой голос. Он сорвался с места. Кожа ступней горела Адским пламенем, и он взвыл, набирая скорость, чтоб быстрее расправиться со всеми неурядицами сегодняшнего вечера.
Через пару часов солнце встанет, а ведь еще нужно найти место где б прилечь от лишних глаз, да и от самой девчонки, которая по утру окажется черт пойми где.
Нельзя, чтоб ее нашли...
Он подкрался к деревянному обветшалому ограждению, за которым находилась небольшая кучка овец.
Джерод сглотнул - в горле стало суше, чем в самой жаркой пустыне. Он огляделся вокруг и, заметив свежие отпечатки чьих-то ботинок, припал лицом к грязи, втягивая запах. Он медленно последовал вперед и заглянул в темное окно стоящего домика.
Джерод склонил голову, разглядывая в ночи очертания дремлющего тела на широкой постели.
Ему повезло - время было на его стороне, осталось только прихватить с собой парочку овец, свернуть им шеи и спокойно себе оставить одинокий закуток пастуха, ринувшись на поиски ночлега.
Джерод вцепился в оградку когтями и с легкостью перепрыгнул через нее. Скот обернулся к источнику шума, и отступил от него немного назад, упираясь в забор с противоположной стороны.
Он фыркнул. В последний раз... Когда он сам занимался такой жалкой работенкой, черт побери? Он выпустил когти на пару сантиметров больше и сделал шаг вперед.
Две... Не больше... Мы же умеем держать себя в руках... Верно?...
Джерод втянул кислород через рот, пропуская поток прохладного воздуха через сжатые челюсти, и, выступив вперед туловищем, сорвался со своего места так молниеносно, что испуганные животные не сразу заметили его среди их небольшого стада. Только тогда, когда первый хруст свернутой шеи коснулся их слуха, они, ошарашенные, отскочили от него в стороны, начав верещать и поднимать шум.
Джерод оскалился, хищным взглядом пробегая по своим жертвам. Они разбежались в разные стороны.
Еще одна. Ее будет достаточно...
Рот наполнился слюной от предстоящей трапезы.
Несчастное животное оказалось рядом как нельзя кстати, и демон неспешно наступал на свою жертву, отшвырнув убитую овцу в сторону.
- Куда же ты так спешишь, бедняжка, - посмеиваясь, прошептал Джерод. Он принюхался и поднял взор к небу, чувствуя в воздухе запах предстоящего дождя. Первая капля столкнулась с его лбом, и демон с отвращением смахнул ее кистью.
Схватив овцу, загнанную в угол, он почувствовал, как под пальцами, в ее венах все еще бежит горячая кровь. Все нутро его затрепетало в предвкушении, а голова закружилась.
Демон склонился, перехватывая брыкающееся животное поперек, и избавил овцу от мучений, опускаясь вместе с телом на землю, где неподалеку лежало еще одно - убитое им ранее. Он вспорол шею когтями, припал губами к ране и глубоко втянул через ноздри запах свежей крови, решаясь на первый глоток. Теплая и солоноватая, кровь спустилась по его горлу, и демон довольно заурчал, точно кот, наслаждающийся лаской своего хозяина. Глаза его вспыхнули, и он неожиданно заметил для себя, как саднящая боль в ступнях отступила на второй план, уступив место его зверскому голоду и желанию регенерироваться.
Джерод осушил их за шесть глотков, по три на каждую, и поднявшись на твердые ноги, развернулся к стаду, смахивая большим пальцем оставшуюся кровь на нижней губе. Он провел языком по фаланге, точно по сладкой конфете, и томно выдохнул, считая живых особей.
Еще одну вряд ли кто-то заметит...
Демон хохотнул сам себе, наступая на овец. Они срывались на бег, стараясь перепрыгнуть через ограждение, но то взмывало вверх столь высоко, что бедняжки просто врезались в дерево всем весом.
Таких легче всего поймать, но чтоб подсластить пилюлю, Джерод давал им фору, наблюдая за тем, как овцы, дрожа, поднимаются на ножки-спички, вереща и повторяя свои тщетные попытки во спасение. Он махнул когтями перед мордой бедняжки и следом навалился на другую, подгребая ее под себя. Светлая шерсть смешалась с грязью, и демон перевернулся, сбитый другим животным. Смех вырвался наружу, и он поднялся, вновь перехватывая оную. Клыки разорвали плоть, и кровь хлынула в его пасть горячим потоком.
Он сделал первый глоток.
Черт...
Джерод сжал ладонями шею, едва не отделяя голову от туловища. Руки его окрасились в терракотовый, и хруст шейных позвонков отозвался мелодией в ушах ночного зверя. Он поднес пальцы к губам, слизывая кровавые дорожки, убегающие к самым локтям. Челка прилипла ко лбу, и демон вновь присосался к разодранный ране мертвого создания.
Второй глоток развязал узел в животе - его окатила волна приходящей силы, и раны стали затягиваться быстрее, оставляя после себя чуть заметные розоватые отметины. Джерод встрепенулся, игнорируя посторонние шумы вокруг себя.
Еще глоточек.... А, может....
Может, возьмем еще одну овцу?...
Всего одну...
Тогда можно не думать о крови сколько?... День?...
Черт, я так голоден...
Хочу еще...
Хочу крови...
Хочу...
Над его головой просвистела пуля. Зрачки Джерода сузились в щелки - пьяный голод развеялся под давлением наступающей опасности, но он не спешил, прислушиваясь к дрожащему дыханию, скрытому под шумом накрапывающего дождя.
- Ты что там творишь, сумасшедшая девчонка? - гаркнул старик, перезаряжая ружье.
Джерод оторвался от шеи бедняжки, поднимая окровавленное лицо на хозяина крохотного загона.
- Матерь Божья..., - донесся до демона шепот старика. Он обнажил острые клыки, лукаво улыбаясь глазами.
- Ты нарушил мою..., - он задумался, склоняя голову на бок и разглядывая растерзанных овец, - Трапезу. А я не люблю, когда мне мешают есть...
Старик попятился назад, к двери дома, выставляя ружье вперед.
- Ч-что ты такое?!...- вымолвил мужчина. Кисти Джерожа вывернулись, и он направился в его сторону, клацая челюстью, - Не подходи! Я б-буду стрелять!
- А, - поняв что-то для себя, пролепетал демон, - Может, ты хочешь-
- Я не промахнусь, так и знай! Убирайся сейчас же!
- ...- присоединиться к ним? - возникнув перед бледным лицом старика, засмеялся ночной зверь. Выстрел прогремел в унисон с раскатом грома, и пара свежих капель крови упали в лужу перед ногами Джерода.
Он коснулся пальцами сквозного отверстия в своем теле, и его нечеловеческий гогот нашел путь к старику, оглушая бедолагу и сталкивая на колени. Мужчина схватился за голову, роняя оружие, и демон с упоением наблюдал за тем, как кровавые змейки ползут из ушей его нового товарища на этот остаток ночи.
- Что ты сделала со мной? - закричал он, хватая Джерода за одежды. Демон опустился перед стариком на корточки, упирая локти в колени и роняя в ладони свое лицо. Вскоре глаза старика покрылись слепой пеленой, и бедолага начал ползти перед ступнями зверя, завывая от боли.
Ах, если бы только это слабое тело видело, на что он, Джерод, способен...
Тонкая кисть коснулась седовласой головы, и демон провел по шее старика, предчувствуя сладкий конец. Он не сопротивлялся, и было сложно с точностью ответить - на щеках то слезы были или же капли дождя. Джерод подцепил каплю ногтем и слизнул влагу, пока та не сорвалась вниз.
Соленая...
- Что ты такое...,- хныкал владелец овец и издал последний вдох, когда демон вырвал сердце из его груди. Пылающая плоть отозвалась в его ладони коротким ударом, и Джерод бесстрастно уставился на орган, после разжав пальцы и выпустив его на землю. Оно хлюпнуло, встретившись с глубокой лужей, и исчезло перед глазами.
- Если бы ты был самой Смертью или Нечестивым, старик, то я был бы твоим ружьем. Вот кто я, - обращаясь к трупу, ответил демон на заданный ранее вопрос. За слепой пеленой, глаза глядели в сторону, и Джерод проследил за ними, оборачиваясь к загону лицом. Возле оградки никого не оказалось, и он усмехнулся, словно бы ждал чего-то противоположного в довершение своего ожидания.
Загон опустел.
Демон зверски расправился со своим поздним ужином, складывая трупики животных в высокую кучу, и, подхватив безвольное тело хозяина этого пустыря, свалил бедолагу на самый верх. Джерод обложил их досками, лежащими бесхозно в амбаре, где нашел и горючее, которым облил самодельный шалаш, наблюдая теперь за тем, как он вспыхнул, озаряя все вокруг.
Дождь не лил. Он едва ли покрапывал, и это было на руку.
Джерод опустился пятой точкой на сырую землю, когти его спрятались, обращая руку в привычный вид, и он запустил пальцы в влажные волосы, зачесывая их назад.
Веяло дурью.
Горящей плотью.
Жженными волосами, да так, что слезы напрашивались, но демон упрямо цеплялся взглядом за ногти на ногах, думая о том, остаться ли ему здесь на остаток ночи, либо же продолжить путь.
Забавно, что выбирать ему особо не выпало возможности. Он вдохнул раскаленный воздух перед собой, и неожиданно подскочил на ноги, почувствовав знакомый аромат.
Его снова звала кровь.
И игнорировать этот зов было бы так же глупо, как бороться с самим собой.
Она неустанно звала.
Давила на виски, и он повел головой, тихонько завывая. Тело его дернулось в сторону.
Какого черта?
Джерод двинул на север-запад, ведомый незримой силой связи, и пообещал себе, что, когда доберется до своей цели, - оставит бедолагу страдать так, как не страдали даже самые ненавистные враги демона...
***
Давид распахнул глаза и пару раз проморгался, сгоняя сонную пелену перед носом. Зрение сфокусировалось на потолке, сером от сажи. Когда-то давно, еще до появления его семьи во Флоренции, старый домик не раз обдавался огнем. Сколько бы они с отцом не счищали грязь - все было без толку. Кто-то из местной дворовой шпаны раз-другой обмолвился о том, что дом имел дурную славу, и когда-то очень давно там жил колдун, но Сонье все списывал на байки. Он прокатился кубарем по своей кровати и раскинул руки в стороны, вдыхая полной грудью.
"Надо бы чуть позже взять Бенила на прогулку и сходить за Джиной, думаю, она будет рада оказаться на улице спустя столько времени..."
Он повернул голову в сторону окна, задернутого плотными шторами, и нехотя поднялся. На прикроватной тумбочке лежала теплая накидка, и Давид подцепил ее, набрасывая на плечи.
Прохладный воздух гулял по комнате, и шатен схватился за ручку двери, опуская ее вниз. Щелчок разрезал тишину, Давид шмыгнул носом, и осторожно выглянул за дверь, в коридор, тут же вскрикнув от неожиданности. Его схватили за грудки, припечатав спиной в ближайшую стену, и он ударился затылком, недовольно шипя.
- Какого черта? - вцепившись в плечи нападавшего, возмутился Сонье. Он разлепил веки, удивленно уставившись на отца. Тот выглядел возбужденным и крайне встревоженным. Волосы его походили на воронье гнездо, он блуждал карими глазами по лицу сына, будто пытался в нем что-то найти, - Пап? Что случилось?
- Сколько раз я повторял тебе, что эта семья странная, что от нее можно ждать только беды, мальчик мой? - выпалил мужчина, встряхивая Давида и вновь впечатывая его в стену. Он прикрыл затылок ладонью, чтоб еще раз не отхватить по полной программе.
- О чем ты вообще? Я только встал с кровати, а ты тут же на меня напал! - отбивался от него наследник, выставляя руки вперед и отталкиваясь от груди отца, - Отпусти же меня!
Ладони разжались, выпуская ткань, и они оба отпрянули друг от друга. Давид все еще выставлял руки вперед, призывая отца к соблюдению дистанции между ними. Что с ним, черт побери? Солнце едва ли взошло!
- Я знать больше не хочу, что мой сын имеет какое-то дело к той девчонке! Ты понимаешь меня?
Все это порядком выводило из себя. Он только встал, а уже получал нагоняй буквально ни за что! С чего б отцу вообще поднимать этот нелепый разговор? Давид разгладил складки на своей одежде, приводя себя в должный вид, и скосил взгляд, внимательно наблюдая за отцом:
- Хочешь, чтоб я перестал общаться с... Джиной? - мужчина утвердительно кивнул головой, - Ты из ума выжил? Или эля перепил?- проскрежетал парень, опуская руки и сгребая ладони в кулаки, - Да что ты несешь?
- Пойми, мы с матерью не хотим, чтоб ты навлек на себя гнев Всевышнего! Как мне объясняться перед ним, когда ты ночью вернулся весь в крови какой-то женщины и словно умалишенный повторял только имя этой слепой! - отец Давида перешел на крик, сокращая расстояние между ними. Он вцепился в плечи сына, встряхивая оного.
Давид отшатнулся от него, точно схлопотал пощечину.
" Чт...?... Мне же не послышалось только что?... Он сказал... "
Младший Сонье нахмурился, поднимая глаза на мужчину. Он сжал свои губы, решаясь открыть рот, чтоб вымолвить только:
- Повтори, старик.
