Czytaj książkę: «Низверженные боги»

Краткое содержание первой части

Элоуэн, дочь садовника, ведет простую жизнь в Мерфине со своей подругой детства Лидией и возлюбленным из зажиточной семьи Ансельмом. Она живет в роскошном поместье близ моря, принадлежащем отцу Лидии, барону Трокмору. Все меняется, когда девушке исполняется девятнадцать.

Вначале Элоуэн открывает в себе страшную силу – любой, к кому она прикасалась, умирал в мучениях. В королевстве, где ведьм осуждают, пытают и казнят, ей приходится скрывать свою тайну. Лишь самые близкие друзья знают секрет девушки. К счастью для Элоуэн, у Лидии тоже открываются магические способности – исцеляющее прикосновение.

Затем в ее жизнь врывается Орден, культ фанатиков, возглавляемый Патером. Охотники на ведьм, также называемые воронами, убивают друзей ее отца за колдовство. У погибших остается маленький сын, Лео. На его запястье охотники оставляют метку, символизирующую, что позднее и он будет привлечен к ответственности за колдовство.

Элоуэн берет на себя заботу о Лео. Ей приходится постоянно носить перчатки, чтобы случайно не навредить малышу. Она очень боится погубить мальчика своим прикосновением, но еще больше ее пугает Орден, который в любой момент может нагрянуть и отобрать у нее воспитанника.

Беды Элоуэн на этом не заканчиваются: при загадочных обстоятельствах в лесу погибает ее отец. О трагедии Элоуэн помнит очень смутно: перед глазами лишь забрызганные кровью белые анемоны и татуировка на груди.

Поскольку Элоуэн теперь не может прикоснуться к Ансельму, не причинив тому вреда, они вынужденно расторгают помолвку. Лидия немедленно пользуется этим и вступает в отношения с Ансельмом, о чем сама так давно мечтала. Вскоре после этого она перестает общаться с Элоуэн, все еще ревнуя ее к своему жениху.

Жизнь Элоуэн катится по наклонной, и ей приходится поступить на службу к жестокому барону, который решает воспользоваться ее проклятием в своих целях. Элоуэн становится его телохранителем. Барон угрожает, что, если что-то случится с ним, его солдаты немедленно выдадут Лео Ордену. Также он посылает ее на опасные задания, чтобы расправиться со своими врагами.

Спустя десять лет после убийства отца Элоуэн худший кошмар девушки сбывается. В поместье прибывают охотники на ведьм и сгоняют всех его обитателей на городскую площадь. Там барона обвиняют в колдовстве. Желая спасти отца, Лидия выдает настоящую ведьму – Элоуэн. Та же, в свою очередь, вынуждает Лидию использовать ее собственную скрытую магию.

Начинается суматоха, в которой Лео удается сбежать, но Элоуэн и Лидия схвачены и доставлены в замок Руфилд, где им предстоит пройти несколько жестоких испытаний. Там Элоуэн знакомится с Мэйлором, среброглазым Повелителем Воронов, у которого есть свои темные тайны, и красивым, но жестоким Сионом, который носит титул магистра Солариса.

В замке Элоуэн находит союзников, в числе которых – барды Хьюго и Годрик. Во время испытаний они держатся вместе. Девушка жертвует собой, чтобы защитить их, что побуждает Мэйлора вмешаться и спасти ее. Эту ночь она проводит в его комнате, обнаруживая, что сам он не спит, а пишет стихи, но наутро все сжигает.

Постепенно Элоуэн осознает, что Орден вынуждает людей разделяться, сея страх и недоверие, ведь одиночками легче управлять. За счет формирования альянса она и ее новые друзья становятся сильнее, готовые оказать Ордену сопротивление.

Один из союзников девушки рассказывает ей о существовании вампиров – неуязвимых солдат, давным-давно проклятых ведьмами, жаждущих человеческой крови. Вскоре Элоуэн обнаруживает, что Мэйлор – вампир, отметив его пугающую скорость и силу. Это также объясняет, почему он никогда не спит. Сион также является вампиром, во что Элоуэн было поверить гораздо легче. Однажды, когда она выводит на эмоции Патера, Сион хватает ее за горло и швыряет на землю.

Патер начинает угрожать Лео, и Элоуэн вынуждена действовать. Она выслеживает Патера, намереваясь убить его, но выясняется, что его защищает жестокий златоглазый Сион. Элоуэн вонзает кол в сердце Сиона и врывается в храм, чтобы разделаться и с Патером. Однако ни тот, ни другой не умирают. Сион выживает, поскольку Элоуэн не знала, что лишь определенный вид дерева может нанести вампиру смертельную рану. По какой причине воскресает Патер, остается загадкой.

Сион признается, что они с Мэйлором годами собирали информацию для тайной группировки, желающей свергнуть власть Патера, работая под прикрытием в замке Руфилд. Сион пытался выяснить, какие слабости у Патера и можно ли убить его окончательно и бесповоротно, а также предупреждал остальных о планируемых атаках Ордена.

Во время разговора с Сионом Элоуэн замечает у него на груди татуировку в виде короны – ту самую, которая периодически всплывала в ее воспоминаниях о смерти отца. Так она понимает, что именно Сион убил его тогда. Тот сообщает, что сделал это после того, как выяснил, что отец девушки ложно обвинил в колдовстве родителей Лео, чтобы спасти собственную дочь, когда кто-то был случайно убит смертельным прикосновением Элоуэн. Также Сион предлагает Элоуэн примкнуть к группе сопротивления, но девушка не доверяет вампирам – в частности, Сиону, убившему ее отца, – и отказывается покидать свое убежище в лесу.

Часть 2

Глава 1

Я помешала ложкой желудевую кашу, чувствуя отвращение от одной только мысли, что мне снова придется это есть. От котла поднимался пар. Томленые желуди пахли орехами и грязью. Может, удастся найти ягоды или мед, чтобы хоть немного подсластить это варево.

Несмотря на безвкусную еду и нахождение в самой чаще Торнвуда, мы с Лео, можно сказать, начали жить нормальной жизнью, хотя и приходилось соседствовать с двумя бардами, которые не замолкали ни на минуту. Орден, к счастью, понятия не имел, где мы – а были мы в такой глухомани, о которой никто не знал, и чувствовали себя здесь прекрасно. Я собирала орехи и ягоды, парни рыбачили, и мы счастливо жили в нашем маленьком уютном домике.

Мы почти не ссорились. Кроме тех случаев, когда приходили письма от вампиров.

Сидя в лохани у камина, Годрик скреб мочалкой свои плечи.

– Что на этот раз пишут? – спросил он. – Это ведь от Лидии, верно?

– Мне не интересно, что там пишут, – буркнула я.

К вампирам по неясной мне причине присоединилась моя старая подруга Лидия. Я как-то совсем не представляла ее, благородную леди, среди клыкастых кровопийц, но она всегда умела удивлять.

За кухонным столом с пером в руке сидел Хьюго, то и дело сдувавший со лба светлую челку.

– Лидия пишет, что они сейчас на острове к западу от вампирского королевства Шумейр. Называется он Гветель. Ведьмы вроде нее обосновались в закрытой деревушке. Говорит, там безопасно. А знаете, кто правит Гветелем?

Я еще раз помешала кашу, будто это могло сделать ее вкуснее.

– Не знаем и знать не хотим.

– Никак Сион? – подал голос Годрик.

– Он самый, – ответил Хьюго. – Бывший магистр Соларис. – Он немного помолчал. – Тут сидит почтовый ворон и ждет, когда мы напишем ответное письмо. Слушайте, я не против разочаровать в очередной раз вампиров, но этого вороненка расстраивать не хочу. Он такой славный. И он просто делает свою работу. Надо дать ему ответ.

Я вздохнула.

– Скажи ворону, что мы не собираемся присоединяться к Лидии в королевстве вампиров.

– А замок у них там есть? – поинтересовался Лео, который чистил желуди за кухонным столом. – Лидия писала, что сейчас живет в месте под названием Донн Холл. Очень похоже на название замка. Я уже бывал в поместье барона, а вот в настоящем замке – еще ни разу.

Я откашлялась.

– Хьюго, пиши: мы не собираемся перебираться на остров вампиров, потому что мы счастливы там, где сейчас обосновались. У нас здесь безопасно, и не нужно переживать, что нами захотят полакомиться клыкастые кровопийцы. К этому можешь еще добавить, что Сион убил моего отца. И да, жить в замке мы тоже не хотим. У нас и так уже есть все, что нам нужно.

– Правда есть? – с сомнением спросил Лео.

Я в очередной раз помешала желудевую кашу.

– Да. Я вот сейчас готовлю ужин. В этот раз каша получится вкуснее и ароматнее. Вы с Годриком отлично потрудились на огороде. А какие силки вы сладили вместе с Хьюго! Мы все славно потрудились и живем просто замечательно. – Я снова посмотрела на Хьюго, который, сгорбившись, сидел за деревянным столом. – Так, про кашу писать не надо. Просто скажи, что все, что нам нужно, у нас есть, в провианте недостатка нет, а заодно и Орден нас тут ни за что не найдет. В общем, у нас счастливая и, главное, нормальная жизнь вдали от вампирских клыков.

Хьюго заскрипел пером, высунув язык от усердия.

– Ага. Понял. Едим безвкусную кашу…

Годрик неожиданно запел.

 
Плясала на лужайке беспечная девчурка,
Ах, до чего же ладная была у ней фигурка…
 

– Годрик! Ты можешь не петь хотя бы раз в неделю? – огрызнулась я.

Он начал тереть спину, и мыльная вода выплеснулась на пол.

Лео бросил в котелок неочищенный желудь.

– Я просто подумал, а вдруг в замке еда вкуснее?

– Ты всерьез полагаешь, что в замке, полном клыкастых кровопийц, еда вкуснее? – Я повернулась к нему. – Кто знает, что они там в Гветеле творят? Нет, мой милый, в королевство вампиров я тебя не повезу. Это монстры, которые едят людей, понимаешь? А еще мне один настоящий вампир сказал, что у них нет души, и нам надо держаться от них подальше.

Глаза Лео сверкнули.

– Лидия писала, что у них там каждую ночь пиры, потому что там очень много рабов…

– Я же тебе говорила не читать этих писем, – возмутилась я. – Не желаю, чтобы ты даже знал, что такое раб. Не то это слово, которое следует знать ребенку.

Лео пожал плечами.

– Раб – это тот же слуга, который добровольно отдает свою кровь. Не понимаю, в чем проблема. Они просто хотят тоже однажды стать вампирами, потому что вампиры сильнее и лучше людей…

– Проблема в том, – резко сказала я, – что вампиры жестокие и не могут себя контролировать. А король их, Сион, последний, с кем стоит искать встречи. Нам лучше оставаться здесь, дорогой. Я так решила и никогда не передумаю.

Лео не видел того, что видела я: Мэйлора в окровавленной одежде, Сиона, отсекающего людям головы и мрачно улыбающегося при этом.

Он не слышал, как Сион сказал мне, что настоящие охотники как раз и должны играть со своей добычей.

И никого в этом доме, похоже, особо не беспокоило, что Сион расправился с моим отцом в лесу много лет назад.

Если Лидия думала, что я добровольно приведу в их королевство десятилетнего мальчика, она, видать, выжила из ума. Будто мало Лео кошмары снятся.

Может быть, еда у нас и не слишком вкусная, зато и руки не по локоть в крови.

Хьюго хмурился, глядя на письмо, написанное едва разборчивым почерком.

– Лидия еще пишет, что Сион считает, твои силы пригодятся им в борьбе с Патером.

Только вот всякий раз, когда я использовала свою смертоносную магию, я начинала жаждать больше смертей. Моя сила превращала меня в монстра. Прибегать к магии означало окончательно потерять рассудок.

– Если я убью тысячу человек за один раз, я в жизни потом не оправлюсь. Пиши, – продолжила я, – что я не стану живым оружием в руках Сиона. Я ему не доверяю и доверять не буду. Мы останемся здесь, в нашей уютной хижине среди леса. Мы прекрасно живем. Готовим еду, охотимся, а на следующей неделе устроим большой праздник в честь дня рождения Годрика.

Тут я широко улыбнулась.

 
Ах, дерзкая плясунья, что ж ты натворила:
Всем парням в деревне ты головы вскружила.
 

Голос Годрика эхом отражался от шатких стен крохотного домика.

Я огляделась по сторонам. Да, обстановка была немного странной. Хьюго чуть раньше постирал свою одежду и сейчас сидел, завернутый в одеяло, пока брюки и рубашка сохли. Годрик вечно распевал совсем не детские песни. Лео, сжавшись, сидел под окошком и хмуро смотрел в очаг.

Но было во всем этом и свое очарование. Солнечный свет лился сквозь окна с ромбовидными стеклами на четыре аккуратные кровати. Я сплела корзины для сбора фруктов и орехов, все в доме украсила полевыми цветами. На самом деле, это было ненамного хуже, чем жить в казармах. Там, правда, кормили хорошо.

В животе у меня заурчало. Я подхватила корзинку.

– Ладно, ребята. Я пошла по ягоды.

– Спасибо! – откликнулся Хьюго.

Я надела свои кожаные туфли. Сухой тростник захрустел под моими ногами, когда я сделала несколько шагов по ветхим скрипящим половицам и толкнула дверь, выходя из дома. На ветвях дубов щебетали птицы, а от солнечного света листья деревьев казались еще ярче. Глядя на красоту леса, я все чаще приходила к мысли, что это подходящее место для маленького мальчика, которого защищают трое славных взрослых, не пьющих кровь и не планирующих никого сжигать на кострах.

Я поспешила в лес, жадно вдыхая запах земли и мха. В тени деревьев было приятно прохладно. Вот бы мне посчастливилось найти хорошую поляну. С малиной или клубникой, а может, и крыжовником.

Я понятия не имела, что мы будем делать зимой, но ближе к делу уж наверняка что-нибудь сообразили бы. Продолжили бы охотиться, сушить мясо, рыбачить. Если я смогу собрать достаточно ягод, можно было бы сварить варенье.

Ветви тиса нависали надо мной, и сквозь их листья струился солнечный свет. Это были очень красивые деревья, хоть и считались древними символами смерти. Старики говорили, что прорастают тисы из скорби и огорчений, из костей скелетов, оплетают покосившиеся надгробия, защищая покойников. Я верила в это. Десять лет назад на том самом месте, где Сион убил моего отца и его кровь напитала почву, действительно вырос молодой тис.

С ветки тиса вдруг закаркал ворон, отвлекая меня от моих размышлений. Я невольно подумала, было ли бы мое прикосновение смертоносным и для птиц. Я поспешила прочь от дерева, не желая это проверять.

Пока я шла, голод все сильнее скручивал мой желудок. Нам явно требовалось нечто большее, чем просто орехи, ягоды и рыба. Когда вернусь домой, надо будет сладить себе небольшое копье.

Наконец лес перешел в поляну, и мое сердце забилось быстрее при виде ярко-фиолетовых ягод малины, а внутри все сжалось от голода.

Я сняла перчатку с правой руки, чтобы нарвать малины. Казалось, растения были единственным, к чему я могла прикоснуться без страха. К сожалению, я не могла просто набить ягодами рот, как мне того очень хотелось, потому что Лео витамины были нужны больше, чем мне. Поэтому я лишь облизала губы, представляя на них малиновую сладость.

Собирая ягоды, я все думала о Мэйлоре. В хижине посреди леса у меня было все, что мне было нужно. Возможно, даже больше, чем мне было нужно. Но мои мысли постоянно возвращались к Мэйлору, я скучала по нему.

Каким он был до того, как превратился в вампира? Я почти могла представить его живым – влюбленным в звуки слов и цвета, которые они вызывали, когда он писал свои стихи, восторгающимся сочной синевой неба и солнечными бликами на траве. Обожающим свою дочку Пэрл, которая так рано умерла.

Я случайно уколола палец о колючку, и по моей коже пробежала красная струйка. Я тут же сунула палец в рот, почувствовала солоноватый привкус крови.

Что с нами сотворили наши проклятия!.. В случае Мэйлора – украло у него душу, наделило его ненасытной жаждой крови, которая заставляла его убивать, чтобы выжить. Меня же мое проклятие превратило в ходячий яд, не давая мне даже обнять людей, которых я любила.

Я могла бы представить себе мир без Ордена, без магии, где я встретила бы Мэйлора на такой же поляне, как эта. Я бы коснулась рукой его щеки, не боясь навредить…

Позади меня хрустнула ветка, вырвав меня из грез. Я резко обернулась, сердце бешено заколотилось. Всего в нескольких шагах от меня, выйдя из тени поляны, стоял мужчина. Много лет назад у меня бы возникло немало вопросов касательно кого-то вроде него.

Например, как такой высокий человек мог двигаться настолько бесшумно? Из воздуха он, что ли, возник? Почему у него такие длинные косы, если мужчины уже много столетий не отращивают волосы до такой степени и тем более не заплетают их? И скорее всего, прежнюю Элоуэн очаровал бы насыщенный кроваво-красный цвет его накидки, отороченной замысловатой золотой вышивкой.

Но самое главное – тогда я бы не поняла, почему он так пристально смотрит на капельку крови, блестящую на кончике моего пальца.

Его глаза потемнели, он облизал клыки. Ветер играл с его светлыми волосами, а воздух вокруг него, кажется, потемнел от теней.

Я почувствовала, как тепло покидает мое тело и дрожь пробегает по моей коже.

Оружия при мне не было, и убить этого огромного ублюдка-вампира прикосновением я тоже не могла.

Солнце освещало его со спины, когда он поднял на меня глаза.

– Элоуэн Ротмир. Тебя вызывают в Гветель.

Мой пульс участился.

– Тебя послал Сион?

– Ты идешь со мной. – С этими словами он мотнул головой в сторону, как будто я уже должна была следовать за ним.

Мой взгляд скользнул по металлической цепочке у него на шее. Вот почему он спокойно стоял на солнце – у него был кулон, который защищал его от солнечных лучей. Точно такую же подвеску в виде бабочки я видела у Сиона и Мэйлора.

Я медленно покачала головой.

– Никуда я с тобой не пойду.

Мое сердце бешено заколотилось. Только этого мне не хватало: совсем недалеко от нашего дома – вампир. А я-то думала, Лео здесь точно в безопасности.

Вампир сделал шаг вперед, чуть склонив голову набок. Его глаза были темны, как полночь.

– Если ты не пойдешь со мной в Гветель, можешь попрощаться с мальчиком.

Гнев растекся по моим венам.

Он снова покосился на мой палец, затем обнажил клыки и протянул руку, чтобы схватить меня.

Мне понадобилось лишь мгновение, лишь доля секунды, чтобы схватить цепочку у него на шее. Я резко рванула ее на себя.

Вампир вытаращил глаза, когда понял, что я сделала: кулон в виде бабочки, который сверкал на солнце, теперь лежал на моей ладони. А от его кожи уже поднимался дым, и рот застыл в крике от ужаса. Я сделала несколько шагов назад и пошатнулась, когда его тело загорелось. Языки пламени лизали его одежду, он страшно кричал, когда воздух наполнился запахом горелой плоти.

Я отвернулась, прикрывая глаза от этого неприятного зрелища. Стиснув зубы и сжимая кулон в руке, я постаралась абстрагироваться от его предсмертных воплей. Воздух вокруг меня стал горячим от жара костра, вверх поднимался столб дыма, пахло обугленной плотью. Но вот мир погрузился в тишину, нарушаемую разве что шумом ветра, проносящегося сквозь деревья, да потрескиванием тлеющих углей. Я подождала мгновение, затем все же повернулась к тому месту, где только что стоял вампир.

На его месте осталась только кучка пепла.

Если ты не пойдешь со мной в Гветель, можешь попрощаться с мальчиком.

Ветер разносил его пепел по воздуху.

Дрожа, я перевернула кулон в виде бабочки, который держала в руке, и обнаружила, что на обратной стороне написано его имя. Бран Веленус.

Я сунула кулон в карман своего плаща.

Сион действительно думал, что сможет просто угрожать мне силой, подсылая своих приспешников?

На самом деле все действительно было очень просто.

Любой, кто посмеет угрожать Лео, умрет.

Глава 2

После вчерашнего похода за ягодами с драматичными последствиями сегодняшний завтрак почти заполнил мой пустой желудок – клубничный пирог с желудевой корочкой.

Я потягивала чай из чашки, сидя у камина и планируя, что делать дальше. Пожалуй, надо искать новый дом, если, конечно, удастся. А потом я пойду охотиться со своим новым копьем. Видимо, как и каждый день, этот тоже будет для меня связан с добыванием пищи.

Моя одежда сушилась у огня, а на полу у моих ног валялась куча деревянной стружки. На мне была льняная рубаха Годрика, свисающая ниже колен, и разные носки: один – Годрика, с узором в ромбик, другой – Хьюго, в полоску. В обоих просвечивали дырки.

Лео жалобно смотрел на меня.

– Ну можно я немного погуляю около дома? Я вчера нашел ежика. Он так тихо себя вел, очень тихо.

Я сначала подумал, что он умер, но потом заметил, как он поводит носиком. Я назвал его Арчибальд.

– Да, ежи обычно сворачиваются в клубочек или притворяются мертвыми, когда им угрожает опасность, – проговорила я.

– Он был таким милым, – продолжал Лео. – Может, сегодня я найду еще одного. А может, он будет у нас жить как домашний питомец? Вдруг он к нам привыкнет и перестанет прикидываться мертвым? Как ты думаешь?

Я приподняла бровь.

– Нет, милый, ты останешься здесь, так безопаснее. Можешь помочь Хьюго и Годрику прибраться. И носки вон заштопать надо. А я пойду искать нам новый дом. Если ничего не найдется, придется строить его самим.

Лео нахмурился.

– Зачем нам новый дом? Мы же только огород здесь разбили.

– Потому что вампиры теперь знают, где мы, они нам уже даже угрожали. А огород… Значит, другой разобьем.

Он сумел выдержать мой взгляд.

– Или можно отправиться в замок.

– Когда мы найдем новый дом, я разрешу тебе гулять. Мы посадим новый садик. Но пока сиди здесь и не высовывайся. Годрик и Хьюго о тебе позаботятся. Забаррикадируйте дверь, пока меня не будет.

Годрик сидел у окна, заплетая в косу свои длинные волосы.

– А вдруг ты опять на вампира наткнешься?

– В этот раз при мне будет копье, так что я смогу его замедлить, а потом нужно просто сорвать с него кулон-оберег, и все, ему конец. Помни об этом, если один из них начнет ломиться в дверь. Сначала ранить, потом сорвать кулон. Дальше один из вас выталкивает его на солнце, другой прикрывает глаза Лео, чтобы он не видел предсмертной агонии кровопийцы.

Лео языком потрогал свой зуб.

– Элоуэн! Кажется, он скоро выпадет.

– Как славно. Положишь его под подушку и получишь монетку. – Эти слова вырвались у меня раньше, чем я осознала, что денег у меня нет. – Или красивый желудь.

Дрожь пробежала у меня по спине, когда я вспомнила, как вампир смотрел на капельку крови, выступившую у меня на пальце, когда я укололась малиной. Такую же реакцию мог вызвать и выпавший зуб Лео.

Мэйлор проявлял удивительную выдержку в замке Руфилд – до тех пор, пока все же не сорвался.

Остановившись на пороге, я еще раз оглядела наш домик. Живот сводило. Хьюго плел венок, Годрик заплетал волосы в косу – они совсем не выглядели как грозные защитники, к которым не сразу решишься подступиться. Но все же эти двое раньше были солдатами, плюс у нас было преимущество – солнечный свет.

Спасибо, Мэйлор, что рассказал о слабости тебе подобных.

Уже открыв дверь, я снова оглядела свой нелепый наряд.

Да ладно. Кто меня здесь, в чаще Торнвуда, увидит?

Я зашагала в лес, вдыхая землистый весенний воздух. Солнце пробивалось сквозь ветви деревьев, раззолачивая мшистую землю.

Похоже, я была очень нужна Сиону в его королевстве, и он использовал все средства, чтобы заманить меня к себе. Эти восторженные письма от Лидии, нахваливающей роскошь Гветеля, угрозы по отношению к Лео, которые вчера озвучил его посланник, – будто это могло меня убедить, что мальчонке действительно будет лучше там, на их острове.

Чем дальше в лес я уходила, тем сильнее злилась. Сначала барон использовал Лео, чтобы давить на меня, потом Патер. А теперь и Сион…

Я крепче сжимала копье, зорко оглядываясь по сторонам в поисках каких-нибудь признаков жилища в лесу.

В годы Горькой войны многие дома, находящиеся в отдалении от основных населенных пунктов, оставались заброшенными после гибели их владельцев на полях брани. Эти дома тоже звали горькими. И сейчас мне нужно было найти один из таких домов.

Я уже добралась до реки, спешащей через лес, и решительно ускорила шаги. Сердце забилось чаще от одной только мысли, что я все дальше и дальше от Лео.

Под моей ногой хрустнуло бревно, которое я не заметила из-за покрывавшего его мха. Внезапно острая боль пронзила мою лодыжку, будто булавку в кожу воткнули – затем еще и еще одну. Я качнулась назад, мой пульс участился, когда лес вокруг меня наполнился жужжащим хаосом. Оказывается, я наступила на пчелиный улей, будь он неладен, и теперь они кружились в воздухе передо мной, жужжа у самого лица.

Дело дрянь.

Я бросилась бежать, спотыкаясь о корни, ветки хлестали меня по лицу, а пчелы роились вокруг моей головы. Я мчалась прямо к реке.

Лодыжки буквально горели, но вот наконец я добралась до шумного потока, который протекал через лес, и нырнула в него с разбегу. Обволакивающая прохладная вода тут же смягчила болезненные пчелиные укусы. Каким-то образом я не потеряла свое копье и поплыла вместе с ним под водой.

Я изо всех сил толкалась ногами, стараясь оторваться от пчел.

Наконец, когда легкие уже начало жечь из-за нехватки кислорода, я вынырнула из-под воды и сейчас же перебралась на берег, положив копье рядом. Стоя некоторое время на четвереньках, я жадно ловила ртом воздух.

К счастью, пчелы, по-видимому, отстали, я не слышала их жужжания.

Пошла, называется, новый дом искать.

Казалось, хуже и быть не могло, но тут я осознала, что смотрю прямо на черные сапоги и блестящий кончик меча. Сердце так и подпрыгнуло.

Меч почти нежно коснулся моего подбородка и приподнял его вверх.

Я невольно подняла голову и уставилась прямо в золотые глаза Сиона.

– Элоуэн. А мне как раз показалось, что я чую твой запах. – Он поднял меч еще чуть выше, заставляя меня смотреть на него.

При этом сама я оставалась перед ним на коленях.

Я ведь уже совсем позабыла, какой он крупный и мускулистый.

Он не сводил с меня взгляда. Его золотые глаза сузились.

– Я вообще-то искал своего сенешаля. Ушел из моего замка и будто сквозь землю провалился. Ты, кстати, не видела поблизости высокого вампира со светлыми волосами? Его зовут Бран Веленус.

Я смотрела на его меч под своим подбородком.

– Не знаю, кто это.

– Регент Гветеля в мое отсутствие. Я провел много лет вдали от своего королевства. А когда я вернулся, он стал моим сенешалем. Также он один из моих давних друзей, но тут вот неожиданно покинул замок, не сказав мне, куда направляется.

У меня в горле все сжалось. У Сиона были друзья?

– И почему я должна была где-то его видеть?

– Не знаю, но, может быть, он намеревался повидать тебя… Знаешь, у тебя сейчас так колотится сердце, будто ты боишься сказать правду. Признайся, Элоуэн, это от страха или от возбуждения твое сердце едва не выпрыгивает из груди? Полагаю, когда рядом я, возможно и то и другое.

– А может быть, у меня так бьется сердце, потому что вампир нацелил свой меч мне в горло.

– Значит, возбуждение. Так я и думал.

Я скрипнула зубами.

– Ты меч вообще собираешься опускать?

– Хм… Должен признать, обычно мне нравится, когда красивая женщина стоит передо мной на коленях, насквозь мокрая, но именно такой сценарий мне как-то не по душе.

– Ты хоть представляешь, как сильно я тебя ненавижу?

Он сощурился, но меч все же опустил.

– Значит, Бран к тебе не заглядывал?

Я медленно встала и подхватила копье.

– Нет.

Сион оглядел меня с головы до ног. Я тоже невольно оглядела себя. М-да. Майка Годрика прилипла к моему телу и почти просвечивала. Один носок сполз до лодыжки. Мои щеки вспыхнули, и я инстинктивно прикрыла руками грудь.

– В своих письмах ты писала, что у тебя все хорошо и ты живешь нормальной жизнью. Почему же в таком случае ты купаешься в реке, одетая как бездомная оборванка?

Потому что я и есть бездомная оборванка.

Я вздернула подбородок.

– А в лесах все люди так одеваются. Стиль тут у нас такой.

Его глаза весело блеснули.

– Неужели?

– Надеюсь, теперь ты оставишь нас в покое. – Опираясь на копье, как на палку, я сделала шаг назад. – Потому что я понятия не имею, где твой друг, а отправляться в Донн Холл не собираюсь.

– Наша прорицательница сообщила, что скоро Орден тебя найдет, если мы не вмешаемся. Уж не знаю, почему она думает, что ты такая важная персона, но так вот она решила, а все вампиры в Донн Холле верят каждому ее слову. И я в том числе. Прежде она никогда не ошибалась. И, похоже, лесная полуголая бродяжка – ответ на все вопросы. Если бы боги существовали, я бы сказал, что хреновое у них чувство юмора.

– И я что, должна поверить в эту прорицательницу, о которой ты, возможно, откровенно лжешь?

Сион приподнял бровь.

– Она всегда права. И без нашей помощи вы с Лео скоро окажетесь в подземельях Ордена. Как обычно, ты принимаешь худшее из возможных решений.

Я уставилась на него.

– Какие же это еще плохие решения я принимала?

– Не знаю, может, когда попыталась убить меня, хотя я был на твоей стороне?

Я вскинула брови.

– Но не убила же, правда?

– Но не потому, что больше не представлялось случая попытаться, ведьма. – Сион кивнул на мое самодельное копье. – Вон, палочка в руках. Собираешься заколоть меня ею? Пакуй вещи, Элоуэн. Ты не защитишь Лео, размахивая острыми палками и одетая как чучело лесное.

– А Хьюго мне говорил, вампиры – само обаяние. Выходит, это лишь миф?

Он пожал плечами.

– Возможно, есть на свете несколько безумцев, которые способны устоять перед моим обаянием. Но даже если ты не способна понять мою привлекательность…

– Ха! Ты, верно, шутишь.

– …то, полагаю, ты все же в состоянии понять, что однажды тебе придется объединить усилия с армией сильнее тебя. Долго ли ты протянешь здесь в компании менестрелей-мечтателей?

Можно подумать, будущее с ним было бы лучше.

– Мой ответ «нет». Ты будешь пытаться влиять на каждое мое решение, используя мои силы в своих собственных целях. Я не собираюсь в Гветель. И, чтобы внести ясность, проблема, в частности, в тебе самом как в личности.

Его губы искривила усмешка.

– Конечно, как же ты все так бросишь? – с издевкой продолжал он, полностью игнорируя мои оскорбления в свой адрес. – Покидать жалкую лесную хижину и перебираться в роскошный замок – вот еще глупости! Знаешь, ты очень отощала. Дай-ка угадаю. Ты отдаешь почти всю свою еду Лео?

– Можно подумать, вампиры что-то знают о правильном питании. Ты действительно хочешь, чтобы я поверила, что десятилетний мальчик будет в безопасности в замке, полном нелюдей, которые выживают, выпивая человеческую кровь, а правит ими монстр, убивший моего отца?

Он вложил меч в ножны и шагнул ближе. Его золотистые глаза сверкали, пронзая меня насквозь. Такой теплый цвет и при этом такой холодный блеск.

– Ты сама была бы в большей безопасности среди тех, кто мог бы защитить тебя, и мое королевство должно видеть, что Королеве Подземного мира ничего не грозит. Это их символ сопротивления.

По моей коже пробежал холодок.

– Королева Подземного мира? О чем ты говоришь?

– Прорицательница. – Он стремительно сократил расстояние между нами, его глаза сузились. – Полагаю, ты не слишком внимательно читала мои письма.

– Давно вы знаете о пророчестве? – Мой желудок сжался. – А Мэйлор? Он… тоже знал?

Он вздохнул.

– Да, он знал. Хорошо, тогда давай начнем все с самого начала, согласна? Итак, в Гветеле мы посоветовались с прорицательницей, известной как Хранительница Реликвий. Перед началом ваших испытаний она сообщила нам, что лишь один человек способен победить Патера. Нам нужно искать женщину, известную как Королева Подземного мира. Женщину, обладающую смертоносным даром. Мы подумали, что, скорее всего, это ты. Мэйлор несколько раз сталкивался с тобой. Затем тебя отправили на испытания, и мы должны были сохранить тебе жизнь, не раскрывая при этом нашего прикрытия. Это было нелегко, знаешь ли, но ты, должно быть, и сама задумывалась, почему он так отчаянно боролся за тебя.